Текст книги "Сын моей подруги (СИ)"
Автор книги: Анна Кай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Сын моей подруги
Анна Кай
Глава 1
Солнце беспощадно врывалось в спальню сквозь панорамные окна, даже не думая считаться с тем, что хозяйка дома изволит спать всего четыре часа. Лидия перевернулась на другой бок, натянула край шелковой простыни на голову, но сон уже растворился, оставив после себя только липкое сожаление о том, что ночь закончилась, а утро началось.
Она села в кровати, откинула с лица тяжелые темные волосы и окинула взглядом спальню. Бежевые стены, итальянская мебель ручной работы, огромная кровать, на которой можно заблудиться, – и ни одной живой души на горизонте. Идеальная картинка из журнала об интерьерах. Только вот жить в этой картинке было до зубного скрежета одиноко.
Лидия потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки после бессонной ночи, проведенной за изучением отчетов. Тридцать пять лет – это тот возраст, когда молодость еще не ушла, но уже требует благодарности за каждый день без боли в спине. Она подошла к зеркалу во весь рост, скинула простыню и критически оглядела свое отражение.
Фигура не подводила. Генетика и три раза в неделю с персональным тренером делали свое дело: высокая грудь, тонкая талия, крутые бедра и кожа, за которую любая двадцатилетняя девчонка удавилась бы. Лидия провела ладонью по плоскому животу, задержалась на бедре, разглядывая легкую венозную сеточку – единственное, что напоминало о возрасте. Впрочем, каблуки и умело подобранное белье решали эту проблему лучше всяких кремов.
– Красивая, – сказала она своему отражению вслух. – Умная. Богатая. И совершенно одна в этой гребаной мыльной опере под названием жизнь.
Голос в душе тут же включил защитный механизм: «Зато свободная. Никто не храпит рядом, не разбрасывает носки и не спрашивает, что на ужин».
Душ обжег горячей водой, смывая остатки сна и вчерашней усталости. Лидия стояла под тугими струями, запрокинув голову, и вспоминала вчерашний вечер. Ужин с партнером по бизнесу, сорокапятилетним разведенным мужчиной, который смотрел на нее с плохо скрываемым голодом. Он был умен, успешен, неплох в постели – она проверяла полгода назад. Но от одного его предсказуемого комплимента «Какая же ты красивая женщина» хотелось зевать. Он знал, куда нажать, где поцеловать, когда остановиться. Скучно. До зубного скрежета скучно.
Она выключила воду, завернулась в махровый халат и прошлепала босыми ногами на кухню.
Кухня была ее гордостью. Дизайнерский проект, в который она вложила душу: остров из натурального мрамора, панорамные окна во всю стену, встроенная техника, за которую можно купить небольшой автомобиль. Лидия нажала кнопку кофемашины, и аромат свежесваренного кофе наполнил помещение. Она взяла тяжелую керамическую кружку, села на высокий барный стул и уставилась на город, просыпающийся внизу.
Москва шумела, гудела, жила. А она застыла в своем хрустальном шаре, как идеальная фигурка успешной женщины.
«У меня есть всё, – подумала Лидия, делая глоток обжигающего американо. – Квартира с видом на город. Своя архитектурная мастерская, где работают двадцать человек. Машина, от которой у мужиков текут слюни. Счета, позволяющие не думать о завтрашнем дне. Всё, кроме…»
Кроме чувств. Кроме той самой остроты, от которой сердце проваливается в пятки, а между ног становится влажно от одного взгляда. Кроме безумства. Кроме жизни.
Последние серьезные отношения закончились два года назад. Максим, ее ровесник, успешный строительный магнат, был идеальным во всех смыслах. Воспитанный, щедрый, заботливый. Он дарил цветы без повода, водил в лучшие рестораны, знал, какую ложку использовать для супа и какую вилку для рыбы. В постели он тоже был идеальным – ровно настолько, насколько нужно, чтобы получить разрядку и уснуть. Никаких экспериментов, никакой грязи, никакого сладкого безумия.
Она ушла сама. Он не понял. «У нас же всё было хорошо», – растерянно повторял он, когда она собирала чемоданы. Да, хорошо. Именно что хорошо. А ей хотелось плохо. Хотелось, чтобы сносило крышу, чтобы терять голову, чтобы просыпаться с чужой рукой между ног и не знать, чем закончится этот день.
Лидия усмехнулась своим мыслям и допила кофе. Мечты мечтами, а работать никто не отменял. Сегодня пятница, а значит, нужно разобрать почту, провести летучку, утвердить новый проект и успеть в салон к вечеру. Вечером придет Лена.
При мысли о подруге на душе потеплело. Ленка – единственный человек, который помнил ее еще прыщавой девятиклассницей с дурацкой стрижкой и комплексами по поводу маленькой груди. Они дружили с седьмого класса, прошли вместе первые влюбленности, первые разочарования, первую настоящую любовь и первые разводы. Лена была замужем дважды, родила сына в двадцать лет, развелась, вышла замуж снова, опять развелась и сейчас, кажется, находилась в стадии активного поиска.
Они не виделись полгода. Лена моталась то ли в Турцию, то ли в Египет с очередным ухажером, а потом пропала на пару месяцев – видимо, переживала очередной разрыв. Лидия звонила, писала, но подруга отмалчивалась. И вот вчера вечером пришло сообщение: «Лида, привет! Я в Москве. Ужасно соскучилась. Можно я завтра заскочу к тебе часов в семь? Очень нужно поговорить».
Лидия, конечно, согласилась. Ленка была единственной, ради кого она готова была отменить любые планы.
Она выбрала для сегодняшнего вечера темно-синее платье-футляр, подчеркивающее фигуру, но не вульгарное. Волосы уложила мягкими волнами, макияж сделала естественный, но с акцентом на глаза. В конце концов, для подруги старалась, но и себе любимой хотелось быть красивой.
Глава 2
Ровно в половине девятого утра она выплыла из подъезда, цокая каблуками по мраморным плитам. Солнце уже припекало по-летнему, хотя на календаре был только апрель. Лидия достала солнечные очки, накинула их на нос и направилась к парковке, где ее ждал темно-синий «Порше».
На парковке дежурил новенький охранник. Лидия видела его впервые – молодой парень, лет двадцати пяти, накачанный, с короткой стрижкой и нагловатым прищуром. Он стоял у въезда, поправляя форму, и, завидев ее, буквально впился глазами.
– Доброе утро, Лидия Андреевна, – поздоровался он, и голос его прозвучал чуть хрипловато. – Отличный сегодня денек.
– Доброе, – кивнула она, проходя мимо.
Парень не сводил с нее глаз. Лидия чувствовала этот взгляд кожей – скользящий по бедрам, по талии, задерживающийся на груди. Обычно она такие взгляды пресекала на корню, но сегодня почему-то захотелось поиграть.
Она остановилась, обернулась и посмотрела на него в упор, чуть приспустив очки.
– А вы, я смотрю, новенький? Как зовут?
– Руслан, – парень даже вытянулся по струнке, но глаза продолжали сверкать тем самым мужским интересом, который не скрыть никакой субординацией.
– Руслан, – повторила Лидия, растягивая гласные. – Присматриваете за моей машиной?
– Присматриваю за всем, что здесь стоит, – ответил он с улыбкой, чуть нагловатой, но обаятельной. – Но за вашей – особенно.
Лидия усмехнулась. Двадцать пять лет, а туда же, подкатывает. Хотя… приятно же, черт возьми. Приятно, когда на тебя смотрят не как на начальницу или бизнес-леди, а как на женщину. Как на самку. С голодом.
– Смотрите хорошо, Руслан, – бросила она, садясь в машину. – Машина дорогая.
– Я тоже дорогой, – донеслось ей вслед.
Лидия завела двигатель и вырулила с парковки, краем глаза заметив в зеркале заднего вида, как охранник провожает ее взглядом до самого выезда. На губах заиграла улыбка.
«Я еще ого-го», – подумала она довольно. – «Могу заинтересовать двадцатипятилетнего мальчика. Значит, не все потеряно».
День пролетел как один миг. Летучка, на которой она разнесла в пух и прах нерадивых дизайнеров, сдача проекта заказчику, который долго восхищался и еще дольше не хотел подписывать акт, потом встреча с поставщиками материалов. Голова гудела, ноги гудели, но внутри пульсировало предвкушение вечера.
Вернувшись домой около шести, Лидия первым делом заглянула в холодильник. Нужно было сообразить что-то к ужину. Ленка наверняка придет голодная и полная драматических историй. Лидия достала сырную тарелку, нарезала прошутто, выставила оливки, виноград и бутылку хорошего «Кьянти». Ничего особенного, для душевных разговоров сойдет.
Она приняла душ, переоделась в домашнее – легкий шелковый халат поверх белья, волосы распустила, макияж освежила. Ровно в семь раздался звонок в домофон.
– Лена? – спросила Лидия, нажимая кнопку.
– Мы пришли! – раздался веселый голос подруги.
Мы? Лидия нахмурилась. Лена ничего не говорила о том, что придет не одна. Но переспрашивать не стала – мало ли, может, нового ухажера притащила, хочет познакомить.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку, чтобы встретить гостей у лифта. Кабинка мягко зажужжала, двери разъехались, и Лидия замерла.
Из лифта выпорхнула Лена – высокая, яркая, с короткой стрижкой и огромными серьгами. Она бросилась обниматься, чмокнула в щеку, затараторила:
– Лидка, солнце, прости, что без предупреждения! Я так соскучилась! Ты выглядишь потрясно! Загар искусственный? Нет? Господи, как тебе это удается?
Лидия машинально обнимала подругу, но взгляд ее был прикован к тому, кто вышел из лифта следом.
Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, обтянутые простой темной футболкой, узкие бедра в джинсах, дорогих, но небрежно потертых. Квадратная челюсть, легкая небритость, темные волосы, чуть взлохмаченные, будто он только что с ветра. И глаза. Наглые, дерзкие, с искоркой. Глаза смотрели прямо на нее и совершенно не собирались отводить взгляд.
Лидия почувствовала, как внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз, в самый низ живота. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как у загнанной птицы.
– А это, – Лена обернулась и подтолкнула парня вперед, – мой оболтус. Данька, поздоровайся с тетей Лидой.
Даня шагнул вперед, и Лидия утонула в его глазах. Серо-зеленых, с темными крапинками, глубоких и внимательных. Он смотрел на нее не как на «тетю», не как на подругу матери. Он смотрел на нее как на женщину. Медленно, откровенно, раздевающе. Его взгляд прошелся по ее лицу, задержался на губах, скользнул ниже, по шее, по вырезу халата, по бедрам, и вернулся обратно к глазам.
– Очень приятно, тетя Лида, – сказал он, и голос у него оказался низким, чуть хрипловатым, с ленцой. Он протянул руку.
Лидия машинально вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись, горячие и сухие, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Он не пожал ее руку нормально, а задержал на секунду дольше положенного, слегка погладив большим пальцем по запястью, там, где бился пульс.
– Здравствуй, Даня, – выдохнула Лидия, и голос предательски дрогнул.
Глава 3
Господи, это же Даня. Ленкин сын. Тот самый Даня, которого она помнила долговязым прыщавым подростком с дурацкой челкой, вечно торчащей из-под кепки. Который в пятнадцать лет стеснялся своего голоса, ломался и краснел, когда она приходила в гости. Который называл ее «тетя Лида» и шарахался, если она пыталась его обнять.
А сейчас перед ней стоял мужчина. Настоящий, взрослый, опасный мужчина, от которого исходила такая волна энергии, что у Лидии подкосились колени.
– Да вы проходите, чего в дверях стоять, – спохватилась она, отступая в квартиру и высвобождая руку. Ладонь горела, будто он оставил на ней отпечаток.
– Ох, какая красота! – Лена ворвалась в прихожую, крутя головой. – Лидка, ты тут евроремонт сделала? Нет, я помню, у тебя всегда было красиво, но сейчас просто шик! Можно я туфельки сниму? А то на каблуках натру…
– Снимай, конечно, – Лидия лихорадочно пыталась взять себя в руки. – Дань, ты разувайся, проходи. Я на кухне стол накрыла.
Она прошла вперед, чувствуя спиной его взгляд. Каждый шаг давался с трудом, потому что внутри всё дрожало мелкой противной дрожью. Что за черт? Ему же двадцать восемь. Он мог бы быть моим… Да нет, не мог. В двадцать я еще в институте училась, а Ленка уже с ним нянчилась. Он младше меня на семь лет. Всего на семь. Но он – сын подруги. Это табу. Это запрещено. Это…
– Дань, ты как хочешь, а я умираю – хочу пить, – объявила Лена, плюхаясь на диван в гостиной. – Лид, у тебя есть водичка? А лучше чай, но покрепче. У меня такой день был, просто жесть!
– Сейчас сделаю, – отозвалась Лидия с кухни. Она открыла холодильник, достала минералку, поставила на стол, и в этот момент услышала шаги за спиной.
Даня вошел на кухню. Один. Лена осталась в гостиной, кажется, разглядывая фотографии на стене.
– Тетя Лид, мама просила спросить, можно ли курить на балконе? – спросил он, останавливаясь у входа. Вопрос был невинный, но тон – нет. В тоне сквозило что-то такое, от чего у Лидии пересохло во рту.
– Можно, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Балкон вон там, через гостиную.
Он не уходил. Просто стоял и смотрел на нее. Лидия чувствовала себя мышью перед удавом. Она взяла бутылку минералки, чтобы налить в стакан, но руки дрожали, и вода пролилась мимо.
– Черт, – выдохнула она.
– Помочь? – Даня шагнул к ней. Слишком близко. Она почувствовала запах его парфюма – свежий, с нотками дерева и цитруса, и еще что-то неуловимо мужское, горячее.
– Не надо, я сама, – она схватила бумажное полотенце и начала промокать лужу на столе. Даня не отходил.
– Ты очень красивая, – сказал он вдруг тихо, переходя на «ты» так естественно, будто иначе и быть не могло. Лидия замерла с полотенцем в руке.
– Что?
– Я говорю, мама права, ты отлично выглядишь, – он чуть усмехнулся, но в глазах плясали чертики. – Совсем не изменилась. Даже лучше стала.
– Дань, я твоей матери подруга, – выдавила Лидия, пытаясь вернуть голосу строгость. – Давай без этих… комплиментов.
– А что такого? – он сделал еще шаг и оказался прямо у неё за спиной. Лидия застыла, боясь повернуться. Она чувствовала жар его тела, хотя между ними оставалось несколько сантиметров. – Разве нельзя сказать женщине, что она красива?
– Можно, – выдохнула она. – Но не здесь и не так.
– А как?
Голос звучал прямо над ухом, чуть хрипло, с легкой насмешкой. Лидия зажмурилась на секунду, пытаясь собрать волю в кулак. Он играет. Он просто играет, самоутверждается, проверяет границы. А ты ведешься, как дура.
– Даня, иди скажи матери, что курить можно, – твердо произнесла она, наконец оборачиваясь.
Он стоял слишком близко. Намного ближе, чем допустимо. Лидия уперлась взглядом в его грудь, обтянутую футболкой, и сглотнула. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Вблизи они оказались еще красивее – с темными ресницами, густыми бровями, легкой тенью от щетины на скулах.
– Хорошо, – сказал он просто, но взгляд его говорил совсем другое. Он смотрел на ее губы. Медленно, откровенно, будто пробовал на вкус. – Я маме передам.
Он развернулся и вышел, а Лидия оперлась руками о столешницу, потому что ноги отказывались держать.
Что это было?
Глава 4
Она сделала глубокий вдох, потом еще один. Сердце колотилось где-то в горле. Между ног предательски пульсировало, и она со стыдом осознала, что возбуждена. Просто от его взгляда. От его близости. От этого наглого, дерзкого мальчишки, который смотрел на нее как на добычу.
Лидия, ты с ума сошла. Ему двадцать восемь, он сын твоей лучшей подруги. Ты помнишь его с пеленок. Ну, почти. Ты носила его на руках, качала в коляске, покупала мороженое. Он для тебя – ребенок. Должен быть ребенком.
Но тот, кто только что стоял у нее за спиной, ребенком не был. Это был взрослый, уверенный в себе мужчина, от которого пахло сексом и опасностью.
– Лид! – донеслось из гостиной. – Ты где там? Мы идем на кухню, я зверски хочу есть!
Лидия тряхнула головой, одернула халат, провела рукой по волосам и постаралась придать лицу беззаботное выражение. Когда Лена с Даней вошли на кухню, она уже стояла у стола с дежурной улыбкой.
– Проходите, рассаживайтесь. Дань, ты будешь вино или что покрепче?
– Вино, – ответил он, садясь за стол напротив нее. – Красное, сухое, как ты любишь.
Лидия чуть не выронила бутылку. Откуда он знает, какое вино она любит? Она перевела взгляд на Лену, но та уже вовсю накладывала себе сыр и оливки, ничего не замечая.
– Ой, Лидка, ты не представляешь, что я пережила за эти полгода! – начала Лена с набитым ртом. – Этот мой Роберт, ну который из Турции, оказался полным козлом! Представляешь, он…
Лена тараторила без умолку, перескакивая с одной темы на другую. Лидия кивала, поддакивала, задавала вопросы в нужных местах, но краем сознания постоянно фиксировала присутствие Дани. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, держал в руке бокал с вином и смотрел на нее. Просто смотрел. Не вмешивался в разговор, не пытался привлечь внимание, только иногда его губы трогала легкая усмешка, когда их взгляды встречались.
И каждый раз, когда это происходило, Лидия чувствовала, как по позвоночнику пробегает горячая волна. Она отводила глаза, смотрела на Лену, на еду, в окно, но через минуту взгляд снова возвращался к нему. Это было сильнее ее.
Под столом было тесно. Ноги то и дело касались друг друга, и Лидия не могла понять, случайно это или нет. Она поджимала ступни, старалась сидеть ровно, но в какой-то момент отчетливо почувствовала, как чья-то нога прижимается к ее икре. Медленно, уверенно, нагло.
Она вскинула глаза на Даню. Он с непроницаемым лицом слушал мать, которая рассказывала о том, как Роберт забыл ее в аэропорту. Но под столом его нога не отодвигалась. Наоборот, она скользнула выше, к колену.
Лидия замерла. В груди закипала паника пополам с диким, запретным возбуждением. Она чуть отодвинулась, и его нога на мгновение отпустила, но тут же вернулась, накрывая ее ступню сверху.
– Лид, а ты как? – донесся до нее голос Лены. – Я все о себе да о себе, а у тебя что нового?
– Что? – Лидия моргнула, выныривая из омута. – А, у меня… все по-старому. Работа, дом, работа.
– Мужика бы тебе нормального, – вздохнула Лена. – А то засохнешь в своем целлофане. Ты же у нас женщина видная, горячая, а сидишь одна. Вон, Данька, посмотри, какая у меня подруга красивая. Правда, красавица?
– Правда, – спокойно ответил Даня, и его нога под столом сильнее прижалась к ее ноге. – Очень красивая.
Лидия почувствовала, как щеки заливает краска. Она сделала большой глоток вина, надеясь, что Лена спишет румянец на алкоголь.
– Ладно, я в туалет схожу, – Лена встала из-за стола. – А вы пока наливайте еще. Дань, не скучай тут с тетей Лидой.
Она выпорхнула из кухни, и в ту же секунду напряжение в комнате стало физически ощутимым. Лидия осталась одна напротив Дани. Тишина повисла в воздухе, тяжелая, густая, как сироп.
– Даня, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – То, что ты делаешь…
– Что я делаю? – перебил он, и в глазах его заплясали веселые искры. – Я сижу, пью вино, слушаю маму. Что я такого делаю?
– Ты понимаешь, о чем я, – она с вызовом посмотрела на него. – Ногу убери.
– Какую ногу? – он сделал удивленное лицо, но нога не шелохнулась. Наоборот, она медленно поползла вверх по ее голени, к колену.
– Даня! – голос Лидии сорвался на шепот.
– Тш-ш, – он приложил палец к губам. – Мама услышит. Подумает еще что-нибудь не то.
Он смотрел на нее в упор, и Лидия тонула в этом взгляде. Темном, глубоком, бездонном. Она понимала, что нужно встать, уйти, хлопнуть дверью, прекратить это безумие. Но тело не слушалось. Ей было жарко. Халат вдруг показался тесным, душным, хотелось скинуть его, подставить кожу прохладе.
– Ты дрожишь, – тихо заметил Даня. – Замерзла?
– Нет, – выдохнула она.
– Значит, не замерзла, – удовлетворенно кивнул он, и его нога скользнула еще выше, останавливаясь под коленом. – Значит, причина в другом.
– Даня, прекрати, – прошептала Лидия, но в голосе не было уверенности. Был только страх. И желание. Дикое, липкое, всепоглощающее желание, чтобы он не останавливался.
– Не хочу, – просто ответил он. – Не могу. Ты себе не представляешь, Лида, как я ждал этой встречи.
– Мы не виделись… лет десять, – растерянно сказала она.
– Я не о том. Я ждал, когда вырасту. Когда смогу смотреть на тебя вот так. Когда смогу подойти и сделать вот так.
Он резко встал, обошел стол и оказался прямо перед ней. Лидия задрала голову, глядя на него снизу вверх, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
– Ты всегда была самой красивой, – сказал он тихо, наклоняясь. – В детстве я смотрел на тебя и думал: вырасту – и она будет моей.
– Ты был ребенком, – прошептала она.
– А теперь я вырос.
Он протянул руку и убрал прядь волос с ее лица. Пальцы коснулись щеки, обожгли кожу. Лидия замерла, не в силах пошевелиться. Она смотрела в его глаза и видела в них отражение собственного желания.
Из коридора послышались шаги. Лена возвращалась.
Даня отступил на шаг, сел на свое место и взял бокал с вином, как ни в чем не бывало. Лидия судорожно вздохнула, чувствуя, как дрожат руки. Между ног было влажно, соски затвердели так, что стали видны сквозь шелк халата. Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть это.
– Ну что, наговорились без меня? – Лена плюхнулась на стул. – О чем болтали?
– О жизни, – спокойно ответил Даня, и под столом его нога снова нашла ее ногу. – О том, какая у мамы красивая подруга.
– Ах ты льстец, – засмеялась Лена, не замечая ничего. – Весь в отца. Тот тоже умел комплименты говорить, пока не запил. Ладно, девчонки, давайте выпьем за встречу!
Она подняла бокал. Лидия поднесла свой ко рту, но вино показалось кислым. Во рту пересохло, в висках стучало. Ей казалось, что Лена сейчас услышит, как бешено колотится ее сердце.
Они пили, ели, разговаривали. Лена рассказывала о своих злоключениях, о работе, о новых диетах. Лидия кивала, но не слышала ни слова. Все ее существо было сосредоточено там, внизу, где нога Дани медленно гладила ее икру, поднималась к колену, спускалась обратно. Размеренно, успокаивающе, как будто он гипнотизировал ее.
И в какой-то момент Лидия перестала сопротивляться. Она позволила себе расслабиться, позволила себе чувствовать это прикосновение, этот запретный контакт. Она чуть раздвинула ноги, давая ему больше доступа, и краем глаза заметила, как дрогнули его губы в довольной улыбке.
Безумие. Чистое безумие. Но именно этого ей не хватало. Остроты. Риска. Жизни.
– Дань, сходи за сыром в холодильник, – попросила Лена, увлеченно нарезающая прошутто. – А то мы все съели.
Даня встал, и его нога на прощание сильно, откровенно прижалась к ее лодыжке. Он прошел к холодильнику, открыл дверцу, и Лидия невольно залюбовалась его спиной, широкими плечами, тем, как обтягивают джинсы его ягодицы.
Господи, о чем я думаю?
Он вернулся, поставил на стол сыр, и в этот момент телефон Лены зазвонил. Она глянула на экран, скривилась:
– Работа. Извините, я должна ответить. – Она встала и вышла в гостиную, на ходу нажимая кнопку ответа. – Алло! Слушаю! Что там у вас?
Ее голос удалился, стих. Лидия и Даня остались на кухне вдвоем. Тишина звенела в ушах.
– Лида, – сказал он тихо, и в этом имени прозвучало столько, что у неё перехватило дыхание.
Он подошел. Встал за ее спиной. Она чувствовала его дыхание на своих волосах, жар его тела. Хотелось закрыть глаза и провалиться в это ощущение.
– Не надо, – прошептала она в последней, отчаянной попытке сохранить рассудок.
– Надо, – ответил он и положил руки ей на плечи.
Пальцы сжались, массируя, прожигая кожу даже сквозь шелк. Лидия закусила губу, чтобы не застонать. Она слышала, как Лена говорит по телефону в соседней комнате – приглушенно, но отчетливо. Она была в десяти метрах, за углом. А здесь, на кухне, происходило что-то невообразимое.
Даня наклонился, и его губы коснулись ее уха. Чуть слышно, почти невесомо.
– Я хочу тебя, – выдохнул он. – С первой секунды, как увидел сегодня. Нет, раньше. Всегда.
Лидия закрыла глаза. Оборона рухнула.
Она медленно повернулась на стуле лицом к нему. Даня стоял между ее раздвинутых коленей, возвышаясь над ней, нависая, заполняя собой все пространство. Его глаза потемнели, зрачки расширились, дыхание участилось.
– Ты понимаешь, что мы делаем? – спросила она, глядя на него снизу вверх.
– Понимаю, – ответил он, и в его голосе не было и тени сомнения. – То, что должны были сделать давно.
И он поцеловал ее.
Это не был нежный, робкий поцелуй. Это было нападение, захват, завоевание. Его губы впились в ее, требовательно, жадно, властно. Язык скользнул внутрь, встречая ее язык, сплетаясь с ним в диком танце. Лидия застонала ему в рот и вцепилась руками в его футболку, притягивая ближе.
Вкус вина, смешанный с его вкусом, сводил с ума. Запах парфюма и разгоряченной кожи дурманил голову. Она чувствовала, как твердеет его член, упираясь ей в живот, и от этого осознания кровь приливала к низу живота с утроенной силой.
Он оторвался от ее губ и впился поцелуем в шею, кусая, посасывая нежную кожу. Лидия запрокинула голову, подставляясь, позволяя ему делать все, что он хочет. Из гостиной доносился голос Лены, которая что-то обсуждала с подчиненными, и этот звук только подстегивал, заводил, делал происходящее до неприличия острым.
– Встань, – приказал он хрипло.
Лидия послушалась, не думая. Ноги подкашивались, но он поддержал ее, прижимая к себе. Его руки скользнули по спине, нащупали пояс халата, дернули. Шелк распахнулся, обнажая кружевное белье.
– Красивая, – выдохнул он, глядя на нее. – Какая же ты красивая.
Он опустился на колени прямо перед ней, и Лидия ахнула. Его руки легли на ее бедра, пальцы впились в кожу, поглаживая, сжимая. Он приник губами к животу, чуть выше края трусиков, и она застонала в голос, зажимая себе рот ладонью.
– Тише, – усмехнулся он, поднимая глаза. – Мама услышит.
– Даня… – простонала она.
Но он уже не слушал. Его пальцы скользнули под кружево, нащупывая влажную, горячую плоть. Лидия вздрогнула, когда он коснулся самого чувствительного места, и чуть не упала, но он поддержал ее, не прекращая движений.
– Какая ты мокрая, – прошептал он, и в его голосе звучало торжество. – По мне так соскучилась?
– Да… – выдохнула она. – Да, черт возьми!
Он улыбнулся и, не церемонясь, стянул с нее трусики вниз по ногам. Лидия перешагнула через них, оставшись в одном распахнутом халате, чулках и туфлях. Даня поднялся, подхватил ее под ягодицы и одним движением усадил на край обеденного стола.
Холод мрамора обжег кожу, но Лидии было все равно. Она смотрела, как он расстегивает джинсы, и сердце готово было выскочить из груди. Голос Лены за стеной звучал все так же ровно, буднично, а здесь, на кухне, творилось безумие.
– Смотри на меня, – приказал он, входя в нее одним резким, глубоким толчком.
Лидия вскрикнула и закусила костяшки пальцев, чтобы не заорать в голос. Ощущение наполненности было таким острым, таким долгожданным, что перед глазами поплыли круги. Он был большой, твердый, горячий, и он двигался внутри нее так, будто делал это всю жизнь.
– Да… – выдохнула она. – Еще…
Он навалился на нее, прижимая к себе, целуя в шею, в плечи, в ключицы. Ритм нарастал. Стол скрипел в такт их движениям, и Лидия боялась, что этот скрип услышат в гостиной. Но остановиться не могла. Она вцепилась в его плечи, царапая кожу сквозь футболку, и ловила ртом воздух.
– Там мама… – простонала она. – Она услышит…
– Пусть слышит, – выдохнул он ей в губы. – Пусть знает, что ты теперь моя.
Он ускорился, вколачиваясь в нее с такой силой, что Лидия начала терять связь с реальностью. Все, что существовало – это его тело, его запах, его член внутри нее, и голос Лены где-то далеко-далеко, как из другого мира.
Оргазм накатил внезапно, остро, вышибая дыхание. Лидия забилась в его руках, прикусывая его плечо, чтобы не закричать. Волны наслаждения прокатывались по телу, одна за другой, и она чувствовала, как он кончает следом, с рыком уткнувшись лицом в ее шею.
Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Потом Даня медленно вышел из нее, помог свести дрожащие ноги. Лидия сползла со стола и чуть не упала – колени не держали.
– Тихо, – он подхватил ее, поддержал. – Я держу.
В гостиной послышались шаги. Лена заканчивала разговор.
– Ну все, спасибо, завтра решим! – донеслось до них.
– Черт! – Лидия заметалась, подхватывая с пола трусики, запахивая халат. Даня спокойно застегнул джинсы, поправил футболку, сел на свой стул и взял бокал с вином, как ни в чем не бывало.
Лена вошла на кухню.
– Ох, достали! – пожаловалась она, усаживаясь. – Вечно у них авралы по пятницам. О чем вы тут без меня?
Лидия, у которой горели щеки, тряслись руки и подкашивались ноги, выдавила улыбку и села на свое место. Между ног было мокро, и она молилась, чтобы на стуле не осталось следов.
– Да так, – ответил Даня, подмигивая Лидии, когда мать отвернулась. – О твоем ужасном вкусе на мужчин в молодости.
– Ах вы нахал! – засмеялась Лена, шутливо замахиваясь на сына. – А ну не смей обсуждать мать!
Лидия засмеялась вместе с ними, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она посмотрела на Даню. Он сидел напротив, красивый, наглый, удовлетворенный, и смотрел на нее с такой откровенной нежностью, что у нее перехватило дыхание.
Что я наделала? – пронеслось в голове.
И сразу же второй мыслью:
Когда мы повторим?
