Текст книги "Моя большая армянская (фиктивная) свадьба (СИ)"

Автор книги: Анна Герцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 14

Глава 14

Глава 14

Если честно, я до последнего не верила, что это все происходит со мной. Что сейчас ко мне, к русской девочке, приедет целая армянская делегация с дудуками, криками «апрэс!» и подносами с фруктами – и что я буду невестой, да еще в белом платье, которое чуть не треснуло на талии, когда я попыталась сесть. Все-таки булочки с утра были лишними…

И пускай для нас это игра, одно то, что эмоции людей, меня окруживших, настоящие, перекрывают всё… Даже самый кощунственный обман!

В комнате пахло лавандой и лаковыми туфлями. Меня окружили девчонки – подружки и родственницы со стороны Армена. Все говорили наперебой, кто-то поправлял кружева на моем платье, кто-то клал на поднос конфеты и кольца, а моя «будущая» свекровь стояла в углу и приглядывала, чтобы все было «по традиции, как надо».

– Тоня джан, – сказала она, глядя на меня с таким видом, будто проверяет качество фарфора. – Главное, не нервничай. Все будет красиво. Армен тебя любит, я сразу это заметила.

От ее слов захотелось истерично расхохотаться…

Но я сдержалась и просто кивнула, попыталась даже приветливо улыбнуться, но в этот момент каворкин – это старшая родственница жениха, вроде крестной, только с правом командовать всеми – уже подошла ко мне с фатой.

– Сядь, красавица, – сказала она. – Сейчас я тебе фату одену. Чтобы ты от злого глаза была закрыта.

Фата – длинная, белая, как облако. Каворкин несколько раз крутит ею над моей головой с какими-то ахалай– махалаями, но очень искренними. Потом делает крест руками, шепчет что-то на армянском – вроде молитвы, вроде пожелания – и прикалывает булавку, чтобы счастье не убежало. Все девушки вокруг ахают, хлопают, кто-то даже крестится.

– Всё, – говорит каворкин торжественно. – Теперь ты невеста. До того, как Армен поднимет фату, ты – как принцесса в башне. Сидишь, молчишь, и ждешь…

И тут – шум. На улице новая волна музыки, криков, свиста. Дудук заиграл, барабаны забили, мужчины кричат, женщины хлопают. «Жених приехал!» – восклицает кто-то.

Осторожно поднимаю глаза сквозь фату на женишка. Ну ладно. Придется признать. Хорош, гад. В костюме, с розой на лацкане, глаза блестят. За ним – толпа родственников, все с улыбками, с подносами, с подарками. Один несет гранаты, другой – сладости, третий – бутылку вина, завернутую в красную ленту.

Армена сразу ведут ко мне.

Он останавливается передо мной. Все замолкают…

– Поднимай фату, жених! – командует каворкин, словно бы выводя его из оцепенения.

Что смотрит-то так он?!

Он бережно берет край фаты – а руки у него дрожат, между прочим, хотя вид делает уверенный. Поднимает ее – и наши глаза встречаются.

И вот тут – всё, блин.

Музыка, шум, смех – будто все исчезло. Только он и я.

Он смотрит на меня с такой нежностью и восторгом, будто я – не Тоня из Адлера, а самая настоящая «Армения моя, за которой Арарат»...

А потом он тихо шепчет:

– Ах, Тоня джан… какая же ты аппетитная.

Вот только слышат это почему-то все…

Толпа взрывается смехом, а я краснею, как гранат.

– Подождите!– кричит каворкин,– стакан воды жениху!

Мы недоуменно переглядываемся с ба, у которой, как назло, глаза на мокром месте.

Женщины вокруг начинают тянуть красивую лирическую песню на армянском.

– По традиции, Тоня джан, жених до свадьбы мог рассмотреть невесту только один раз– когда приходил ее забирать. Она подносила ему воду, а он специально пил медленно, чтобы все увидеть хорошенько…

Все засмеялись, но снова затянули лирично. А Армен взял в руку стакан и начал пить.

Мне бы заржать сейчас, а я серьезная. И совсем вот не хочется хохотать о этих слов… (прим. далее моя вольная интерпретация старинной песни. За лирику не судите строго. Поэт из меня так себе…)

Вошел он тихо, как утро в горы,Смех затих, и сердце дрожит.В руках стакан прозрачной воды -Словно зеркало, где любовь блестит.

Пей, жених, не спеши,Посмотри на невесту, как на солнце в тиши.Пей, чтобы дорога была светла,Чтобы в доме была весна.

Он пьёт медленно – глоток за глотком,Вода журчит, как луна над окном.Глаза его ищут ее черты,Сквозь фату, сквозь шелк, сквозь его мечты.

Пей, жених, не спеши,Посмотри на невесту, как на солнце в тиши.Пей, чтобы любовь не ушла,Чтобы в сердце горела ее свеча.

Все бы ничего… Но этот его взгляд! Жаркий такой! Дикий! Допивает, бросает стакан через голову, не заботясь о моем имуществе, паршивец! Он разбивается – и все кричат «ура!», потому что это к счастью.

А потом мы выходим к двери, и я – под руку с Арменом, под музыку, под крики, под хлопки.

Все, что я чувствую – это смесь счастья, восторга и какой-то сумасшедшей эйфории.

Пусть мы играем свои роли, но я так верю этому взгляду в моменте. Я – русская девчонка, а рядом со мной – мой армянский жених, который смотрит так, будто я – его судьба. И пусть эта большая армянская свадьба просто фиктивная…

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Помпезный зал городского ЗАГСа с высокими белыми колоннами и золотистыми ламбрекенами встретил нас церемониальной торжественностью, которая только и возможна при бракосочетании.

На входе уже была мама Армена. Она подошла к нас на крыльце с одной из родственниц, держащих хрустальную креманку и ложку. Я подозрительно уставилась на длинный армянский лаваш в ее руке.

– Традиция,– чуть склонила она голову в обучающе-наставническом жесте,– положила сложенный полотенцем лаваш на плечо сына, а потом мое.

Взяла из рук помощницы креманку, где был мед. От души нас с Арменом им накормила.

Потом откуда-то достали тарелочки, завернутые в белоснежную сеточку типа фаты.

– А это, Тоня джан, надо разбить на счастье,– положили мне под каблук.

Фарфор жалобно хрустнул. Все вокруг зааплодировали.

– Вай джан, молодец! Будет дома счастье и гармония!– закричал один из гостей с сильным акцентом,– а сколько осколков?! Это значит, что детишек орава! Сыновей, Армен джан! Как твой отец всегда хотел!

Всеобщее веселье плавно перетекло по белоснежной мраморной лестнице на второй этаж, к зеркальному залу торжеств, где нас уже ждала работница ЗАГСа в бархатном платье.

Моя рука тряслась, когда я ставила подпись, пусть Армен и повторил до этого раз пять, что все это формальность...

Позади группками стояли свидетели нашего театра, свято убежденные что все по-честному. Помимо армянских родственников были и его русские друзья. С моей стороны присутствие было более, чем скромным– только ба и две наши близкие соседки. Да, еще пришлось позвать дядю Ваню, полицейского. Он, что называется, сопричастен теперь был к моему семейному счастью, отпустив Армена после его бесчинства.

– Горько! – закричал кто-то из толпы, когда мы оба поставили подписи на бумагах и обменялись кольцами. В последний момент закралась мысль, что обручалка может мне не подойти по размеру, но... все на удивление подошло...

Мы смущенно переглянулись. Армяне дружно шикнули, но тут же с пониманием взяли себя в руки.

Дело в том, что на восточных свадьбах лобызаться по полчаса не принято...

– Горько! -раздался второй возглас и Армен с усмешкой на лице повернулся ко мне.

– Даже не думай. У вас это не принято. Я читала.

– А у вас принято,– парировал тем же и, не спрашивая больше, прилип к моим губам.

Наш поцелуй был долгим, смелым, влажным и заставляющим голову кружиться. А еще его взгляд горел на моем разрумянившемся лице. И я не знала даже, куда смущенно деть глаза, когда все собравшиеся нет-нет, да бросали смешки в сторону того, как «не терпится жениху»...

– Ничего, ахпер джан!– воскликнул один из друзей,– мало осталось!

Сейчас в церковь съездим– и можно вас считать мужем и женой!

– В церковь?– оглянулась я на Армена, который медленно перевел на меня глаза.

– Ты что, не сказал своей красавице, что от армянина так просто не уйдешь, Арм джан?– хохотнул тот самый друг,– это тебе не штамп в паспорте, который завтра можно аннулировать! Это тебе настоящее венчание перед

Богом! Чтобы раз и навсегда...

От лица медленно отхлынула кровь. Даже шаг сбился. В смысле венчание? В смысле перед богом? Теперь мне нужно обманывать в таких масштабах! Ну, уж нет! Бога дурить я не собираюсь!

Рука становится слабой, как нитка. И тут же чувствую, как ее сильно сжимает Армен, заставляя посмотреть на себя.

– Тихо, Тоня. Не пались...

– В смысле?! – теперь к щекам наоборот приливает. В порыве ярости.

Я сжимаю зубы, дожидаясь, когда сядем в машину, а потом обрушиваю на него весь свой гнев!

– Ты что учудил?! На такой обман я не пойду, Армен! Это грех! Венчание может быть раз и навсегда! И с ним не спешат!

Он смотрит тяжело, пристально. Исподлобья.

– Что значит «не спешат»? Типа женятся гражданским браком и потом годами друг к другу приглядываются, думая, что может подвернуться кто получше? Это бред, Тоня. И низость.

– Это все прекрасно, что ты такой воцерквленный моралист, Армен, вот только у нас с тобой... все.... Понарошку...

– Значит, будет не понарошку,– откидывается на кресле и выдыхает, продолжая гипнотизировать,– я хочу по-настоящему. Не вижу проблем. Мне подходит такая жена...

Нет, ну это просто ни в одни ворота не лезет! Жена ему такая подходит!

Я сначала глотаю воздух залпом, потом начинаю задыхаться от шока.

– Ты себя слышишь вообще?! Что значит «подходит»?! А если мне не подходит?! Ты с чего решил, что такие вещи можешь решать? И вообще, у меня русское православие!

– Нет проблем. Я говорил со священником. Ты причастишься и мы повенчаемся. Все во Христе..

– Со священником он говорил...– закатываю глаза,– а с кем еще ты говорил?! Кроме меня, как я понимаю...

– Тоня, не ломайся! Я прекрасный жених! Раньше так браки и заключали!

До свадьбы друг друга даже не видели! А у нас с тобой даже была возможность пообщаться...

– И это общение мне не понравилось!

Он начинает чернеть на глазах. Знаю уже эту его черту.

– Ну, раз общение не нравится, мужчина и женщина могут общением и не заниматься, есть другие вещи, чем можно скрасить наш досуг, Антонина,-жестко усмехается он,– не паникуй! Здесь все бабы тебе завидуют.

Боже... ну как можно быть таким возмутительно самовлюбленным?!

Как вообще его женщины терпят...

Говорить с ним бесполезно.

Отворачиваюсь на окно. Смотрю за пейзажем. Там дождь... Говорят, хорошая примета, когда свадьба. Брак богатым будет и счастливым...

Вот только, разумеется, при условии, что он настоящий!

Глубоко и тяжело выдыхаю.

Останавливаемся на светофоре.

Внутри нарастает протест и... сумасшедший план.

Словно бы знаком судьбы Армен отвлекается на телефонный звонок, а я... на свой страх и риск дергаю ручку авто, которая поддается.

Дальше забываю о всех своих «лишних килограммах»– выскакиваю из салона, как пробка от шампанского.

Машины вокруг тут же начинают бибикать, я срываюсь к тротуару, активное движение на проезжей части возобновляется...

Несусь, что есть мочи, пытаясь выиграть хоть какое-то время.

Они сейчас, конечно, остановятся, но я может и успею скрыться в сквере...

Вот так, Тоня джан. Была фиктивной невестой, а стала сбежавшей...

Глава 16

Глава 16

Глава 16

Стоило мне выскочить из машины, полил такой дождь, что казалось, на меня попеременно льют одно ведро воды за другим. Я бежала в сторону сквера, стараясь выключить все свои рецепторы– не думать о том, что меня окликают, не думать, что красивые туфли и платье безвозвратно портятся под беспощадной стеной ливня, не думать ни о чем...

Какой бы ни была его игра, она зашла слишком далеко. Я не вывожу. Не хочу вывозить, не хочу в этом участвовать вообще!

– Антонина!– слышу разъяренный голос Армена и сердце падает в пропасть.

Нет, нет! Я не готова сейчас снова оказаться с ним лицом к лицу! Не готова!

Глаза панически ищут любое укрытие. Он не видит меня из-за высокой изгороди кустарников в парке, значит, есть еще фора...

– Антонина! Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Зажимаю рот руками. По телу крупные мурашки. Так промозгло от внутренних ощущений и погоды вокруг!

– Иди сюда! – слышу вдруг сбоку женский голос. Смотрю в его сторону, как на спасение.

Машина. Подъехала прямо к арке из цветов. Девушка светлая за рулем.

– Ныряй в салон, сбежавшая невеста.

Не думая ни о чем, бегу к машине и быстро сажусь в нее.

Мы стартуем, оставляя Армена бегающим под дождем в парке.

Сердце дико колотится в груди.

Я сижу сзади. Она– спереди. Взгляды пересекаются, когда выезжаем на основную дорогу, газуя, как то позволяет ненастная погодка.

Если у нас в Сочи и начинается дождь, то пиши пропало– зарядил так зарядил...

Смотрю на девушку в зеркало заднего вида– и током прошибает.

Я же ее видела…

Это...

Арина?

Она смотрит на меня в ответ и усмехается.

– Молодец, узнала... Сразу понятно, что прохаванная...– кидает грубо.

– Это ты о чем?– голос глохнет. Вот с кем-с кем, а с ней оставаться наедине я точно не планировала...

– Это же ты та официтутка, с которой он мне изменил, да? Быстро же ты заползла к нему в постель! Стерва! Тихоня гребанная в переднике! Вот кто бы подумал, что мне будут изменять с толстой прислугой!

Еще бы сказала, с крепостной.

Как ее Армен ненаглядный. Долбанный деспот.

Стерва прибавляет газку и уверенно несется в сторону гор.

– Во-первых, полегче на поворотах, селедка,– выплевываю жестко. Не на ту нарвалась,– мы как раз сейчас в зону серпантина входим, смотри, как бы машину не утащило в ущелье, а то я своим весом смещу центр тяжести и улетишь... Во-вторых, я тебе не прислуга! Это ты, судя по размеру накачанных губяшек, привыкла прислуживать всем известным способом. А в-гретьих...– зависаю на последних словах, потому что сейчас по идее мне бы надо разоблачить коварного Армена, но... язык не поворачивается.

Пусть он знатный говнюк, но в их ситуации я однозначно осуждаю именно Арину. Флиртовать при женихе с другим мужиком, еще и его другом-это точно и однозначно фу!

– Не думала поискать проблему в себе? Может это ты слабенькая на передок? Иначе бы была сейчас на моем месте? Резко перевожу стрелки.

Она раздраженно мечется между мною и дорогой. А потом решает предусмотрительно не рисковать и паркуется с правой стороны дороги.

Дворники работают, как одичалые. По крыше авто снова хлещет, как из ведра.

Да, встать все равно бы пришлось!

– Что ты вообще о нас знаешь...– выдыхает она. Голос дрожит,– мы правда друг друга любим! Он ради меня всю свою родню послал! Он... да он меня три года добивался!

Она говорит, а мое сердце вот– вот лопнет в груди.

Ну, пожалуйста, заткнись!

Не готова я к правде, о которой и сама догадываюсь.

– Ты ведь не знаешь всего! Вообще-то...– она нервно сглатывает,– вообще-то это я сначала с Арамом встречалась! Мы вместе были. Ну, как вместе. Просто симпатия, ухаживания, свидания пару раз вечером в кафешках.

Он работал в Москва-сити, а я как-то туда приехала на фотосессию от бутика, чью одежду рекламировала. Подошел, познакомился. Через неделю общения в общую компанию позвал. Вот там-то я Армена и увидела, а он меня... Это, если хочешь знать, не похоть была и не игра! Это была любовь с первого взгляда! И да, ради меня он против всех пошел! Ты думаешь, такие, как он, просто так бы женились?!

Мы с ним ведь не один год вместе. Не один пуд соли съели! И характер его– ого-го– только я могу терпеть. Он меня вот выставил гадиной, а про себя не говорил?! Думаешь, он не бабник? Думаешь, загулов у него не бывало? Как пропадет на сутки с друганами– что мне думать?! Разное было! Не ему меня судить ! а Арам... ничего у меня с ним не было, мы просто общались, по-дружески. Но Армен вдруг решил приревновать и сделал из мухи слона! Мне кажется, назло мне сделал! Я так и решила, что он просто придумал повод, чтобы свадьбу отменить! Потому вот так и пошла ва банк! А тут... узнаю, что теперь у него свадьба с официанткой...

Горло дерет от правды. А ведь ее версия и правда реальная, правдоподобная и главное– логичная. Я ведь была там, во время их ссоры, слышала все их крики!

Он звал ее обратно! Он хотел ее вернуть! И вот эта вот фраза «первая встречная за меня выйдет»... Это все не просто из-за родных... Не просто потому, что не хотелось отменять свадьбу. Родным, судя по всему, вообще плевать, на ком он женится, раз они меня, первую встречную, вот так просто с распростертыми объятиями приняли. Это все чтобы Арине больно сделать...

Вот самое обидное в этом во всем... И единственно честное...

Я закрываю глаза. Трясет.

Жестко. Жестоко.

Но кто в этом виноват?

Он мне ничего не обещал.

У нас фиктивная свадьба. Просто договоренность.

Это я, идиотка, уши развесила и сижу, жду с моря погоды...

Как там армяне говорят? «Сырые уши». Вот именно!

Набираю воздуха в легкие. Делаю то, что единственное сейчас считаю правильным...

– Ты любишь его?– вопрос, который сейчас не задать нельзя, хоть ответ и так очевиден.

Она всхлипывает и кивает.

А я глубоко вздыхаю.

– Если любишь, то нужно сделать все ради любви, Арина. Он тоже тебя любит, думаю. Я ведь и правда первая встречная, которая согласилась за него.

И нет, ни с кем я не спала. Я вообще ни с кем не спала,– зачем-то выпаливаю я сгоряча.

По-моему, эта Арина шокирована, даже несмотря на свое состояние...

Критически окидываю ее глазами.

– Твое платье свадебное еще есть? Ты же наверняка готовилась, раз свадьба сорвалась по сути накануне.

Пухлые губки вытягиваются в вопросительную уточку.

– В багажнике лежит запакованное в пакете... Не могу его доставать оттуда– слезы сразу на глаза наворачиваются!

Зажимаю кнопку сбоку на телефоне. Он загорается.

Вижу десятки уведомлений. Жмурюсь.

Открываю переписку и пишу Армену.

– Все нормально. Прости, немного перенервничала. Через двадцать минут буду в церкви...

Отправляю.

Двадцати минут же хватит, чтобы допилить обратно?

Дождь, будто услышав мой план, прекращает лить. Вмиг рассеиваются свинцовые тяжелые облака. Солнечные лучи бьют по глазам. Такие резвые и дикие, словно бы мы не в осени...

– Времени в обрез, Арина! Доставай из багажника платье, пока опять не полило, и переодевайся! И бегом к своему жениху в церковь!

– В смысле? – не понимает она.

– В коромысле...– произношу эту дебильную фразочку в рифму– и сердце сжимает острым спазмом...

– Замуж за меня пойдешь, пышка.

– В смысле?

– В коромысле... Езжай к нему! Раз любишь, езжай и выходи за любимого!

Выхожу из машины, не реагируя уже на резвые хлопоты будущей невесты.

Снова выключаю телефон. Иду к дороге, но не сразу решаюсь начать голосовать. Мимо проносятся шуршащие шинами по мокрому асфальту машины, кто-то бибикает сбежавшей невесте, похожей сейчас на драную курицу.

Хорошо, что вся мокрая– слез хотя бы не видно и можно потеки от туши списать на следы дождя...

Поднимаю вдруг глаза, смотрю на небо.

А там тоже коромысло. Радужное.

Все правильно, Тоня джан. Все ты правильно сделала. Любовь должна побеждать!

Глава 17

Глава 17

Глава 17

Армен

Отлегло. Боже, вот реально отлегло...

Я ведь реально уже решил, что потерял Тоню...

Глупо было, конечно, не говорить про венчание, но... с другой стороны, я ведь знал, что она не согласится... А тут... была вероятность, что сама ситуация подтолкнет нас к тому, чтобы быть вместе. Ну, по-разному же судьба приводит людей друг к другу.

Вот, наш путь стал таким. Неожиданным, даже трагикомичным. Зато честным. Если бы не ситуация, если бы не выходка Арины и не мои психи, могли бы мы жить и не знать друг о друге... Вот так и коротали бы свой век нелюбимые с нелюбимыми...

Мы как-то искренне с мамой говорили про брак и любовь. Я упорно отвергал это их с родственниками маниакальное стремление меня поженить на своей. Уму не постижимо, как можно подобрать невесту наобум, не видя, не зная, не общаясь... Взять и в одночасье привести в дом чужого человека, который почему-то должен вдруг стать для тебя самым на свете близким и родным...

Мама лишь губы пожимала и головой махала. «Де лав, тха джан. Спаси микич..» (арм. Да ладно, парень. Подожди немного...) Вот это ее «подожди немного» особенно удивляло. С чего ждать? Чего? С Черного моря погоды?!

Когда появилась Арина, мама не знала. Сначала думал, что она одна из.

Очередная девица, хоть меня и торкнуло. Хоть Арам и говорил, что между ними пока ничего, неприятно было, что я так поступаю. Впрочем, Арина развеяла все сомнения, так рьяно переметнувшись на мою сторону, что армянское либидо взяло верх.

Между нами была страсть. Крики были, разборки, бурные примирения... Все было...

И в какой-то момент я подумал, что смысл мне вообще дальше искать?

Вот она. Понятная, красивая, предсказуемая. Принимающая меня со всеми моими косяками. Та, то и левак пропустит мимо глаз, и таблетку на утро от похмелья даст. Да и вообще... С Ариной я был реальным... Парадокс ведь– с годами это мне перед самыми близкими пришлось притворяться каким-т о более правильным что ли, скрывать свои загулы и косяки московской жизни.

Вот и остановил выбор на Аринке.

Мама вздыхала и разводила руками.

«Страсть пройдет, сынок. И что останется? Чужая женщина... Жениться надо душой, а не одним местом. Рано или поздно самая красивая становится обыденностью. Те, кто живет у моря, могут годами на него не смотреть...»

С последним я был не согласен. Я обожал море. И если был в Адлере, не было дня, чтобы я к нему не выходил– просто посмотреть, какое оно...

А потом случилась Тонька. Нелепо так случилась, уже тогда, когда все смирились с тем, что я совершаю ошибку. Когда уже просто приехали на свадьбу, чтобы приехать... Потом пошушукаться, обсудить и уехать восвояси.

Мой план был глупым, пьяным, идиотским. Стоило мне протрезветь, сразу понял, что я дел наворотил, но... дядя Самвел посмотрел угрожающе.

Сказал, что теперь переигрывать– вообще потерять лицо, уже и перед своими сотрудниками. Так то можно использовать всю это лжезаварушку с официанткой в своих целях. Да и замену одной русской на другую родственники особо не заметят. Толком-то Арину никто и не знал, даже с матерью я ее не знакомил лично...

А потом случилось солнечное затмение в виде аппетитной толстушки размером L. Что-то было в ней... Живое что ли. Знаете, это как то детское ощущение, когда заходишь после обеда летом на кухню, а там из окна на спелые сладкие персики резвый луч солнца падает. Он уже не печет, а только ласкает. И цветом плодов таким сочным делает, ярким, теплым. Вот Тоня была такая. Как-то на автомате хотелось сидеть с ней рядом, питаться этим ее сексуальным уютом. Чувствовать себя дома...

Я сначала думал, что это тупая блажь. Ну, бывает же, от гормонов наваждение. Я вот когда на Кубу мотался, тоже ведь хотелось потусить с такой вот Кармен, смазывая с полных губ красную помаду. Но нет. Тоня ведь как-то так умело, филигранно под дых била всех, с кем я ее свел за эти дни, что стало по умолчанию понятно, что она– это не игрушки...

Мать в ней души не чает. Родственники– уже все уши прожужжали, что ждут нас попеременно в гости в Армении. И я вот грешным делом уже даже начал париться, что на паритетной основе они так же повадятся гостить к нам в Москву, а Тонька моя гостеприимная будет им хинкали ваять... Нет уж.

Тонька моя только для меня. Первые месяцы уж точно! Потом подумаем. От такой и детей рожать не страшно! Уверен был, что она будет супер-маман!

Да и почему бы и нет? Может и было что-то в этих браках традиционных, где не нужно было друг друга знать по сто лет, чтобы пожениться?! Даже прикольно было ее узнавать, открывать для себя новое...

Короче, рад я, что она одумалась и едет обратно, а то мои родственнички, что только ни навыдумывали!

Стою у алтаря. Сердце екает в груди. Все внутри трепещит, пенится...

Волнуюсь. Как мальчишка!

Резные деревянные двери отворяются. На пороге появляется белое облако... Я сначала жмурюсь от яркого света, бьющего снаружи, а потом...

Потом начинаю усиленно моргать...

Потому что моя Тоня джан что-то тоньше стала в три раза...

Всматриваюсь в черты улыбающегося лица под толстым слоем фаты.

И платье не то..

Что за хрен?

Это не моя невеста!

Когда та делает еще пару робких торжественных шагов ко мне, отмираю!

–Что?! Арина?! Какого хрена?!

По залу раскатами грома шепот, переходящий в рык негодования.

– Где наша невеста? Это что такое?!

– Вай, ара...– вздыхает дядя Самвел.

Мать за сердце хватается.

А по мне волны ярости.

Снова и снова.

Что ж это за безобразие за такое?!

Где моя Тоня?! Едет сюда, а эта стерва раньше прискакала, чтобы все сорвать?!

Быстро иду к ней на встречу, зло хватаю за руку и силком вытаскиваю из церкви.

– Ты что творишь, Арина?! Какого хрена?!