Текст книги "Моя большая армянская (фиктивная) свадьба (СИ)"

Автор книги: Анна Герцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4

Глава 4

Глава 4

– Балик джан (арм. Ребеночек дорогой)! Это не девочка, а настоящая конфетка! Наконец– то ты выбрал себе правильную женщину сообразно пропорциям!– вещает его мама.

На последней фразе Армен окидывает своим глазомером меня навскидку и морщится. Лоб хмурит. Почти как мама. Очень уж они похожи…

Приятная женщина, стоит отметить.

Гаяне Робертовна высокая, статная, породистая.

И она, конечно, сильно привязана к сыну.

Это прям чувствуется.

Еще бы, единственный ребенок, любимый успешный сын.

За эти полчаса с лишним я уже услышала, какой же он великий, умный, красивый… Что раньше всех на свете заговорил и сразу длинными предложениями, что сильнее всех был во дворе среди мальчишек– вы бы видели, как он качели раскачивал– истинный Давид Сасунский (прим.– герой армянского эпоса)! Что самым добрым был и помогал всем дворняжкам на районе (надеюсь, что она все же не про собак, а не про девиц в красных платьях)… И так за каждый тридцать один год этого армянского чудо-мужчины…

Армен злился, краснел, но молчал.

Перебивать маму– табу.

Расстраивать ее– вообще богохульство.

Это те непреложные правила, которые я уяснила, работая не один год в армянском ресторане.

Правда, когда Гаяне Робертовна дошла уже до ключевого тезиса великой биографии сына, которая бы точно дала фору жизнеописаниям самого Александра Македонского, и следующим этапом уже надо было говорить «А Мертвое моря знаете, дорогие мои? Так это мой Арменчик убил»… Он ее все-таки перебил.

– Расскажи о себе, Антонина. Мама тоже хочет узнать…– покосился на нее укоризненно. Мол, спроси хоть что-то про невестку– то.

Я пожала плечами.

А что, собственно, мне рассказывать.

Обычная такая деваха из Адлера.

– Антонина, двадцать пять лет. Всю жизнь живу на Черноморье. Люблю море, чтение и готовку.

– Готовку?– вцепилась тут же Гаяне Робертовна за единственно понравившиеся ей, судя по всему, в моем диалоге слова,– вот это я понимаю! Какой же все-таки умный у меня сын! Правильную женщину выбрал, говорю же! Настоящий ювелир!

Что-то не многовато ли сравнений с драгкамнями на сегодня?

Но тут в партию вступает и моя бабуля. Надо ж и нам блеснуть своими самоцветами…

–Моя Тоня не только любит готовить! Она в этом деле настоящий эксперт! Она ведь техникум пищевой окончила, в институт планирует поступать, на технолога…

– В институт?– мама оглядывает меня с уважением,– а это правильно. Женщина образованной должна быть. У нас, у армян, наука ценится. Знаешь, деточка, сколько великого армяне дали миру науки и медицины?

Не сомневаюсь уже, конечно. Если один Армен столько дал, что можно Нобелевскую премию выдавать, то что уж про других сынов говорить…

– Учись, девочка. Как-никак тебе ведь наследников воспитывать. Дурочка не сможет воспитать достойное продолжение семьи Давидянов… В Москве поступать-то будешь?

– Да, в Москве,– отвечаю я, стараясь не глядеть на Армена. Он не был посвящен в мои планы…– уже сдала экзамены. Зачислили. С десятого октября начинаются занятия.

– Какие молодцы, ребята! Все у вас спорится! А как же медовый месяц, Арменчик?– спрашивает мама.

– Мы без медового месяца, -цедит он,– сразу вернемся к работе.

– Тоже похвально. Труд людей облагораживает. Вот, мой Армен какой молодец! Сам себя сделал! С нуля! Мы ведь когда из Еревана с его отцом приехали, все ведь жизнь свою оставили на родине, все пришлось с фундамента возводить в девяностые. Не очень получалось, а Армен… Он ведь гений! И везде был гением, за что бы ни взялся! Вы бы видели, как он ложку держал в детском саду! Словно бы Микелянджело кисть!

Не стала перебивать оду, хоть с бабушкой и переглянулась. Я, конечно, тот еще искусствовед, но вроде как Микелянджело все больше по скульптурам специализировался… Ну, да ладно…

Бедный ложкодержатель и без того закатил глаза. Снова пунцовый окрас на скуластом напряженном лице.

Словно бы палочкой-выручалочкой, по залу ресторана прокатились первые аккорды песни одного и любимых на черноморском побережье шансонье.

– Армен!– воскликнула я, восторженно захлопав в ладоши и нагло тем самым перебивая его маму, но своей непосредственной реакцией словно бы сразу оформляя себе индульгенцию. Иначе было нельзя. Она вошла в кураж и уже переходила к рассказу о том, как быстро сын перестал ходить в туалет в подгузники.– Наша песня любимая! Давай потанцуем!

Его взгляд прояснился. И даже искра благодарности там пробежала что ли…

– Давай…

Решительно встал и подошел ко мне, протягивая руку.

Когда я вложила свою ладонь в его, он крепко сжал…

Глава 5

Глава 5

Глава 5

– Спасибо, что спасла,– говорит Армен, стоит нам сделать первый поворот под легендарного Сосо,– маму иногда заносит.

– Все нормально. Она очень тебя любит, искренне. И ты всегда будешь для нее ребенком. Уж не передо мной тебе об этом комплексовать.

Странно, что мы вот так сейчас разговариваем. Спокойно. Открыто. Впервые.

– У тебя приятная бабушка. А где родители?

Я внутренне поджимаюсь всякий раз, когда заходит эта тема.

– Папу я никогда не знала, а мама… десять лет назад уехала в Сибирь за своей очередной новой любовью и все никак не приедет обратно… К себе тоже не зовет. Иногда присылает открытки с белыми медведями и словами, как она нас любит и скучает.

Наверное, я ляпнула больше, чем нужно было, но… вот такая я иногда бываю эмоциональная. Его мама сильно выбила из колеи, признаюсь. И дело тут не в информации о памперсах и качелях, а об общем ее отношении к своему чаду– самозабвенно очарованном. Мною вот никто так никогда не очаровывался. Бабушка заботилась всегда, любила, но она предельно реалистичный человек, чтобы хоть в чем-то меня превозносить. Я ординарная. Простая. Стоящая крепко двумя ногами на земле. И рада этому. Не нужно уходить в мечтания. Никогда!

– Ты не сказала, что умеешь готовить и это твоя профессия… Почему официантка тогда, а не повар?

Усмехаюсь.

И по первому пункту, и по второму.

Как минимум потому, что у нас не было возможности с ним обсуждать хоть что-то.

А во-вторых…

– Ты градус шовинизма на своей кухне видел? Это ваше армянское мужское лобби меня даже к нарезке зелени не допустит. Хотя лукавить не буду. Карапет, ваш главный повар, любитель мне глазки построить. Иногда делится своими фирменными фишечками по рецептам…

На этих словах Армен почему-то хмурится…

И потом… У официантов чаевые, а мне деньги нужны. Я не собираюсь все годы стаканы драить и меню носить по залу. У меня планы повыше, как ты только что узнал. А Москва город жестокий. Там денежка припрятанная нужна даже скромной студентке в общаге…

– Повар? На повара учиться собралась?

– Нет. Пищевой технолог. Хочу скорее следить за качеством сферы общепита. Мне это интересно.

– Ревизорро пересмотрела?

Глаза закатываю. Ну, вот не сомневалась, что он это скажет. Шаблон типичного мужика.

– Кстати, раз уж на то пошло, в твоем ресторане много к чему можно придраться.

– Придраться всегда будет к чему. Говорю тебе как человек с сетью ресторанов по всей стране. Так что выдохни, Антонина. Кстати, красивые волосы. Свои?

Я аж замираю в возмущении. Вот даже тут не может он нормальный комплимент сделать. Не зря эта в красном платье от него убежала в ночь!

– Ты реально думаешь, что мне делать больше нечего, кроме как волосы себе наращивать?

Он кривит лицо.

– Ну да… И то верно… Ты не про бьюти– апгрейды…

– Это сексизм, Армен. Все эти жертвы для мужиков– ущербный путь в никуда. Потому что подурнеют все рано или поздно. К чему эта погоня за временем, обреченная на провал?!

– Ох, Тоня,– усмехается он,– ты, конечно, странная девица… Все понять не могу, ты стебешься или реально такая… Не от мира сего…

– Что мы все про меня да про меня… Ты лучше расскажи, твоя мама не была знакома с… твоей невестой?– слова о ней почему-то царапают горло. Странно. Для меня– вдвойне…

– Нет,– отвечает он, выдохнув слишком нервно,– это вообще больная тема для мамы. Она мне очень хотела все годы свою. Чтобы с ней на родном языке говорить, чтобы она разделяла наши понятия по жизни, чтобы у нее не было повода стесняться, кто там рядом с сыном…

– А в чем, например, стеснение? Та девушка… она ведь красавицей была… Может быть, вы еще помиритесь?

Армен как-то недобро кривится и усмехается. Мне даже кажется на секунду, что ему все еще больно. Как минимум– он уязвлен.

Дядя Самвел тогда в ресторане прямо говорил, что Армен ее любит…

– Да абсурд это все, Тоня,– машет он рукой,– Обреченный на провал! Арина не пригодна для брака. Да, мы классно проводили время и она грамотно подвела меня к браку, к тому же там еще и маман моя давила самой необходимостью, наконец, остепениться, но… не вариант это. Понимаю сам. К тому же этот брак уж точно матери сатисфакцию не даст. Арина и правда модель. Она свободная, своевольная, самовлюбленная. Явно с матерью долму крутить не будет и учить армянский не пойдет.

– Так и женился бы на своей…

Он снова усмехается.

– Может и женюсь… Просто надо пережить всю эту ерунду с нашей свадьбой, а потом посмотрю… Кстати, ты не говорила, что останешься в Москве…

– Это уже мои дела. И я еще посмотрю,– зеркалю его тон.

Он кивает.

Какое-то время танцуем молча.

Странно. Вот я совсем как бы и не маленькая. Как минимум в ширину, но рядом с ним удивительным образом чувствую себя малыхой. Он большой мужик, конечно, этот Армен… А еще все-таки как ни крути, а важна в мужчине харизма…

– Кстати, а почему твоя девушка так психанула на тебя?

Песня очень кстати заканчивается. Мы останавливаемся.

Армен опускает голову на меня.

Его лицо непроницаемое.

– Узнала, что я накануне переспал с одной из официанток в ресторане.

У меня дар речи теряется… Холодею…

Просто зависаю на его словах, как ошпаренная…

Что за капец? Что теперь у меня за спиной говорить будут?!

Хочу спросить «а с кем», но понимаю, что это дико кринжево звучать будут. Вот просто дико… Не мое это дело…

Да и мы уже к столику подходим…

В голове гудит.

– Тонечка,– слышу краем уха бабулю,– а я сказала твоей будущей свекрови, что ты потрясающие хинкали готовишь! Мы знаешь что решили? А зачем собирать родственников в ресторане? Это ведь так избито! Пусть завтра все к нам в гости приходят– вот и перезнакомимся…

Я в панике зависаю глазами то на довольной Гаяне, которая словно бы уцепилась в эти самые хинкали как за спасительный круг, а потом на Армена смотрю. Он тоже явно растерян…

– У нас квартира крохотная… И хинкали вообще-то– грузинская кухня!

– Да и ничего! У Армена во всех его армянских ресторанах гордо суши подают с роллами! Армяне, знаешь ли, Тонечка, люди мира! Ты знаешь, что это мы основали Сингапур? И Абу– Даби, кстати, тоже! Там потому так много золота… И песню самую известную для Фрэнка Синатры армянин написал! И льва видела на заставке Тома и Джерри? Это тоже армянская компания…– Гаяне уже не остановить. Это просто сход сели с высокогорья Дилижана.

Нахожу глазами Армена. Он лишь плечами пожимает.

– Парадоксально, но факт…– усмехается он.

А я вот обязательно дома все это загуглю… Неужели и правда?

Но это не отменяет того, что квартирка у нас явно не дом приемов, а Гарри Поттер все же единственный из «избранных мальчиков» не армянин и потому наколдовать увеличение жилплощади нам не может…

Ба считывает мои мысли. Впрочем, как всегда.

– Накроем в зале и на балконе! Как в старые добрые времена! У нас же Юг! Это сейчас все про традиции и корни забыли, а в мою молодость мы всем двором вместе жили– и гостеприимство было настоящим!

– Тонечка, это было бы восхитительно!– вторит бабушке Гаяне Робертовна,– ты бы сразу дала фору в тысячу очков любой другой потенциальной невестке! Даже своей, между прочим!

Не то, чтобы я собиралась участвовать в отборе…

– Это не обсуждается, Гаячка! Она согласна! Завтра в шесть будем ждать вас всех у нас!– выносит за меня приговор ба.

Убийственным взглядом смотрю на Армена. Он без слов понимает, что его счет за мои актерские способности только что возрос в разы…

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Честное слово, не думала, что знакомство со «свекровью» дастся не так тяжело… И вроде бы женщина приятная, и, зная нашу ситуацию, что называется, «детей с ней не крестить»… В том смысле, что своих детей… Как-то просто что ли очень уж искренняя она была. Стыдно было ей врать про нас искренне… Ей Богу, легче было выдержать стоматолога без анестезии, чем эти ее вопросы про наше будущее, включая планы, когда сделаем ее бабушкой.

Сегодня новая битва… Внутри все холодеет при мысли о скоплении людей в нашей квартире. Как бабушка могла подкинуть такую абсурдную мысль?!

Ее необратимым последствием стало то, что вместо сна полночи я кашеварила на кухне, вспоминая все приобретенные в техникуме и на кухне у Карапета навыки повара.

Утро. Я пью кофе, морально настраивая себя, что к вечеру нужно вытерпеть очередной акт Марлезонского балета. Ничего, я справлюсь… Мне нужны эти деньги для старта…

Сейчас надо только встать окончательно, переодеться из домашнего цветастого халата, снять с головы «чалму» которой любила волосы подвязывать, чуток подкраситься… Созвониться с Арменом– как-то накануне они с матерью витиевато ответили про точное время сбора гостей…

Вдруг звонок в дверь.

Сердце упало в пятки…

Мы никого не ждали… Как минимум еще пару часов, выделенных на передышку после бессонной ночи за готовкой…

– Кто там? – спросила я, подходя к двери и уже подозревая худшее. Вот прям интуиция кричала во всеуслышание…

– Может, на этот раз реально коллекторы, Тонь? Этот твой Армен с законом дружен? Может уже по его душу? – предположила бабушка, настороженно выглядывая из ванной, где промывала тряпку после влажной уборки дома. У меня сил на это уже не хватило. После сотни скрученных долминок пальцы просто не сжимались,– или опять эти твои леприконы с крашенными волосами голодные с кучей вешалок… Хорошо хоть, что еды дома впрок. Накормим этих голодающих Поволжья.

– Черноморья,– поправила ее я, а сама затаила дыхание, смотря в глазок…

Мда… Кто же еще?

Я открыла… и на пороге вырос караван. Нет, не фигурально, а реально: мужчины в костюмах, пахнущие табаком и одеколоном «с нотками Кавказа», женщины – в золоте, как будто только что ограбили ювелирный магазин. Они держали торжественно и помпезно корзины с едой и подарками. Дети – в нарядных платьях и рубашках, и все орут на армянском, перебивая друг друга.

– Тоня джан! – протянули сразу несколько голосов, и на меня посыпались объятия, поцелуи и восторги.

Увидев, наконец, просвет из вереницы приветствующих, глаза наткнулись на мрачную фигуру невыспавшегося Армена.

– Родственники, – сдавленно пояснил женишок, как человек, которого застукали с поличным. Словно бы я могла это еще не понять и принять всех этих людей за случайных пассажиров рейса Адлер-Ереван, которые вдруг решили, что регистрация на рейс в нашей хатке,– я искренне пытался убедить их прийти вечером, но тут часть прямо с самолета. Им не терпелось увидеть невесту и вручить подарки…

Его голос звучал так едко и раздраженно, что даже Гаяне Робертовна с осуждением обернулась. Это на своего-то сына. По секрету– потомка самого Прометея, которого даже Зевс боялся. Потому и приковал того к горам Кавказа. То есть даже не Бог! Бери выше! Титан! Хотя кто еще мог убить Мертвое море, оно и понятно…

Бабушка всплеснула руками:

– Ах, родственники… Ну раз родственники – проходите, дорогие! Только ковер сапогами не топчите, я его с «Доместосом» натирала!

Они зашли – и квартира моментально превратилась в филиал птичьего базара, судя по какофонии звуков. Шум, смех, запахи духов, блеск серег, крестов и браслетов. Я клянусь, если бы к нам сейчас зашла соседка тетя Валя, она бы подумала, что у нас снимают передачу «Давай поженимся» по армянской франшизе.

Ужас ситуации усиливался тем, что квартира к приему гостей была еще не готова! Как минимум стол не сервирован!

Бабушка заорала:

– Армен, быстро неси со шкафа скатерть праздничную! Она на антресоли наверху! Не вот эту, повседневную, с пятнами от борща, а ту, белую, с кружевом!

На минуту гомон замер. Все уставились на ба так, словно бы она сейчас произнесла какое-то чудовищное заклинание. Я даже зажмурилась.

Армену… Она дает поручения Армену… Про скатерть… Это потомку-то титанов…

Быстро подорвалась с места, улыбаясь в тридцать два зуба, как Афродита.

– Арменчик, бабушка имела ввиду– подстрахуй меня– скатерть там на верхней полке, а у меня голова покруживается от волнения, упасть могу.

Следующий кадр– я вскакиваю на стул, как горная коза! Пытаюсь рыскать в шкафу, а он… страхует внизу, реально.

Знаете, как страхует?! Хам берет меня за бедра и придерживает!

На черта! Я ведь просто спасала ситуацию, чтоб нас не обвинили в антимужицком шовинизме, прости Господи…

Так или иначе, сцену все заценили. Как минимум, когда я таки слезла, сдув с лица упавшую прядь волос и расстелив накрахмаленную белоснежную сеточку по столу, то собрала на себе кучу взглядов.

Мужчины как-то одобрительно тянули и причмокивали, женщины смотрели острее, заценивающе.

Надо было срочно выводить на поле боя тяжелую артиллерию, которую я оперативно уже поставила из холодильника на плиту-разогреваться.

– Тоня! Ну что за стаканы ты ставишь! Вытаскивай богему! Что дед из Чехословакии мне привез на юбилей…

– Баб, ну она же на Пасху! – застонала я.

– А у нас что, хуже Пасхи? – отрезала она,– внучку замуж выдаю! От сердца отрываю такую красавицу и опору мою!

К нам тут же кинулись две прехорошенькие девочки из молодых гостий– помогать.

Пока армянский батальон рассаживался, мы в авральном режиме накрывали стол. И вот он, момент истины:

На середину пошла тарелка с долмой – такая плотно разложенная, как принято, что ее можно было использовать вместо кирпичей.

Рядом встали тарелки с сыром, помидорами и зеленью.

Бабушка достала из духовки запеченного цыпленка – он, бедный, выглядел так, будто его нафаршировали всем, что нашлось под рукой, включая сушеный инжир и черный перец горошком. Это была уже ее импровизация. Сказала, кавказцы такое любят. Не знаю, правда ли, или же рецептура блюда в целом соответствовала стереотипным представлениям моей ба про кавказцев…

Армен тащил банки с вареньем и компоты, словно собирался открыть буфет на вокзале. Опять же, по наветам бабули. Эту роль гости ему-таки доверили, ведь «негоже молодую невесту» заставлять таскать тяжести.

Стол уже ломился и на глазах поднимал очки нашему застолью в глазах гостей.

Заиграла фоном музыка– кто-то вытащил то ли колонку портативную, то ли настроил телефон.

И тут я вытащила козырь. Мое сокровище. Мои хинкали.

Может я и не успела нарядиться и хоть как-то подготовиться морально к нашей встрече, но в хинкали я была уверена.

Скажу по секрету– Карапет, старший повар с кухни, с которым мы частенько перекидывались флиртообразными козырями, пару десятков раз просил меня подстраховать и приготовить. Я рассказывала ему свои фишечки идеального рецепта, он– свои. Как итог– хинкали в ресторане Армена были на высоте и за ними ехали специально с другого конца побережья…

Я готовила их ночью, как подпольный мастер-кулинар. Тесто месила до последней капли пота, мясо отбивала так, что соседи снизу наверняка подумали, что у нас борьба самбо. И когда я выложила их на тарелку – они выглядели так, будто сошли со страниц кулинарного журнала.

Родственники сначала посмотрели скептически. Ну да, девка русская, что она может? Где она, а где хинкали?! А потом один дядя протянул руку, откусил и замер.

Все затаились. Словно бы ждали– не упадет ли он сейчас замертво…

– Ай аствац (о, Боже)! – воскликнул он. – Это ж шедевр!

И понеслось. Тетя с крестом в пол-лица сгребла сразу три. Кузен Армена, как он представился, захватил вилкой так, будто брал последний кусок на планете. Через пять минут от моих хинкали остались только жалкие следы сока на тарелке и хвостики.

– Девочка моя, – воскликнула одна из теток, – муж от таких хинкалей никуда не уйдет! Гаяне джан, какую невестку нашла! Поздравляю! Шат лавна (очень хорошо)!

Армен в этот момент поперхнулся вином так, что пришлось стучать ему по спине.

– Молодец, Арменчик, – радостно сказал дядя. – Красивую нашел, да еще и готовит лучше, чем в ресторане! Глаз-алмаз!

Я покраснела и сделала вид, что меня смущают комплименты. На самом деле внутри я чувствовала себя кулинарной Бейонсе.

И тут какой-то подросток включил на телефоне «таш-туш».

– Ну-ка, невестушка, станцуй! – радостно крикнул тот самый дядя, явно войдя в кураж…