Текст книги "Моя большая армянская (фиктивная) свадьба (СИ)"

Автор книги: Анна Герцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Ночной Сочи может быть очень враждебным. Шальные императрицы

Из северных широт нашей необъятной родины, пьяные разгоряченные мужчины, уже настроенные на то, что каждый первая встречная здесь в этот час в поиске приключений...

Стоит только дать слабину, показать свою уязвимость этому ночному, побережью, оно словно бы специально сгущает гудящим шумом волн вокруг тебя краски...

– Девушка! А, девушка! Что такая красивая и грустная?! Ныряй в машину к нам! Развеселим!– слышу поплывшие от алкоголя голоса мужиков, перекрикивающих какую-то популярную шансонную песню.

– К нам давай!– тут же вторят им другие молодчики, выходящие на набережную со стороны моря. Страшно представить, что они там делали в такой час...

Мне страшно.

Не потому, что я вдруг резко стала принцесской.

Мне страшно эмоций своих.

Страшно от того, что только что произошло между мной и Арменом.

Это не только не правильно.

Это еще и опасно.

Для меня.

Он ведь просто переступит и пойдет дальше. Для него это просто неприятная ситуация, которую нужно перетерпеть. Ну, сорвалась свадьба.

Ну, приехала родня. Отсидит свою роль, спровадит восвояси– и пойдет дальше куролесить и деньги зарабатывать. Ну, оказалось по пути, что деваха-официантка Тонька ничего так, с огоньком. Экзотика. Почему бы и нет в перерывах между модельками всех наружностей? Мужчины любят разнообразие. Вон, с тем же успехом он мог полететь на мальчишник в какую-нибудь Экваториальную Гвинею и там позажигать с местной нимфой цвета эбонита…

А вот я дура... Дура, что плыву, ведусь. Что нет-нет, а ловлю его своим взглядом. И сердце замирает, когда понимаю, что смотрит в ответ... И то, что он заступился за меня, было приятно. И что вроде как даже и ревновал– тем более. А уж про похвалу от его родни– вообще молчу. А мне ведь всегда казалось, что я совсем не зависима от мнения общественного...

Ускоряю шаг. Каблуки натирают. Кто вообще придумал такую обувь?!

Настоящие колодки! И как же эти зависимые от мнения окружающих девчонки себя мучают?!

До дома идти километра три. Телефон разряжен. Ловить машину в такой час– вообще глупость...

Я чертыхаюсь и снимаю туфли.

И плевать, что придется идти босиком по асфальту. Хотя бы не на ходулях этих дурацких, хоть не так больно!

Срезаю маршрут по диагонали– через дворы. Как ни парадоксально, но у нас на Юге так безопаснее. Там, во дворах, еще сидят в беседках пенсионеры, проживающие духоту ночи под мерное цоканье плашек домино.

Там открыты окна на кухнях хозяек, которые, наконец, уложили своих неугомонных домочадцев спать, а сами пьют чай с конфетами или смотрят сериал ни о чем. Здесь, во дворах, мир своих. Черноморцев. Местных.

А вот снаружи– где проезжая часть, точно только лишь неприятности и приключения в такой час...

Да и Армену так меня найти будет тяжелее. А он, наверное, ищет... А может и не ищет... Там, среди всех тех девиц в клубе ведь было парочку из компании, которые по итогам даже не подошли ко мне за весь вечер, кто явно на него не как на друга смотрели...

– Тоня?– вдруг слышу до боли знакомый мужской баритон с акцентом.

Оглядываюсь растерянно.

– Карапет?

Наш главный повар с кухни стоит на балконе одной из пятиэтажек.

Домашние треники, майка– алкоголичка смешная. Волосы взъерошенные.

Стоит и курит. Пораженно меня оглядывает.

– Ты что тут делаешь? Что в такое время?

В голове начинают, как на шарнирах, крутиться шестеренки... Что ему говорить? Что вообще он знает? Вся эта жуткая сцена ведь на его глазах была...

– Да я... Это...– звучу дебилочкой, ну, да ладно... Он же тоже не доктор наук...– заблудилась.

– Заблудилась? Ты?– хмурит он свои огромные брови лесом.

Оглядывает меня с ног до головы. Особенно мою «босоногую» часть образа...– меня подожди, спущусь сейчас. В такое время нечего тебе шататься по городу...

Хочу возразить, но не успеваю. Его как след простыл с балкона, да и, честно говоря, перспектива дойти до дома с сопровождающим или, что еще лучше, вызвать с его телефона такси, пусть и на полтора квартала-получше...

По лбу себя бью. Надо было попросить его обувь мне вынести.

Тапочки какие или что там... А то правда как русалочка... Черноморского разлива...

А Карапет этот догадливый, оказывается. Теперь-то я знаю, почему...

Они, армяне, все особенные, как рассказала тетя Гаяне. «На нас одним глазом смотреть нельзя»...– это тоже, оказывается, армянская присказка. Она у ас прижилась среди местных потому, что армяне ее дословно перевели с родного языка. И вот эту, другую, про уши сырые... Оказывается, это они так говорят на своем про невоспитанных деревенщин... Вообще, еще пару дней с армянами пообщаюсь– и правда, поверю, что Мертвое море они тоже убили...

– На держи,– протягивает он мне аккуратные такие женские тапочки с забавным цветочным принтом сверху,– мамины. Любимые, кстати. Но других дома не было. А ты, Золушка, судя по всему потеряла свои хрустальные туфли...

Усмехаюсь устало.

– Туфли-то как раз при мне,– демонстрирую ему зажатые в руке орудия пыток в виде тонких каблуков и тесемок,– а вот тыквы уже нет...

– И принца, судя по всему, тоже,– говорит он и цепко смотрит в глаза.

Мы как-то на автомате начинаем идти. И словно бы он даже знает, где мой дом, в какой стороне.

А может он уже и провожал, просто я не помню...

Карапет вообще хороший парень и очень приветливый. И он много общается, всегда услужлив и внимателен. Просто я и сама девушка самостоятельная. Так что чаще всего его рыцарство не находит нужную оценку...

Комментарий про принца оставляю без ответа.

Мне нечего ему сказать.

Оправдываться я не собираюсь.

Да и вообще... Представляю, как в его глазах все это выглядит кринжево– еще позавчера он видел модельную невесту начальника, а потом услышал это его «крепостная»... А может и про фиктивные отношения в курсе... Кто знает, что в тот эмоциональный день слышали сотрудники...

Кстати, по-моему, как раз про предложение «роль сыграть» он и слышал...

Стыдно...

– Тоня,– Карапет сам за словом в карман не полезет,– ты мне честно

скажи...

Молчит, слова подбирает.

А я сама вся подбираюсь.

Ну, ужас какой... Почему мне отдуваться... Сейчас стыдить меня будет, что нельзя вот так, за деньги... Играть в реальные чувства...

Наверняка же начнет...

– Это ты, да? – говорит как-то уж слишком эмоционально, нервно.

Я в непонятках зависаю на его словах. Это он о чем?

– В смысле?

– Та девушка, официантка, с которой он гулять начал от невесты! Давно это у вас?! Я бы в жизни на тебя не подумал! Ты же вроде порядочная девушка, хорошая...

Я даже зависаю на его словах. Смотрю с расширенными зрачками.

– Мы потом полночи после всей той сцены обсуждали произошедшее!

Все сошлось! Арина узнала про его интрижку, а это ты была, оказывается?!

Такая корыстная?! Специально все продумала, чтобы к шефу залезть? Только он поматросит и бросит, не обольщайся! Он гулящий пес! Ты у него не первая и не последняя! Был бы такой хороший, не бросил бы девушку одну посреди ночи! Вместо того, чтобы прыгать по несбыточным мужикам, лучше бы по сторонам посмотрела! Я вообще-то свою шашлычную хочу открыть к следующему сезону! И квартиру у соседки напротив, на одной с нами лестничной площадке хочу купить– она как раз к дочери в Воронеж переезжает! А то, что мама моя будет с нами рядом жить, так это хорошо! За детишками будет присматривать! Армянскому их научит! И тебя научит!

С каждым новым вдохом набираю все больше и больше воздуха в легкие от возмущения.

Это такая вопиющая несправедливость! Это что за ересь вокруг меня?!

То есть мало того, что этот Армен меня использует, так еще и шлейф какой за мной пустил?! Теперь что про меня люди будут говорить?! Что я разлучница?! Да для меня чужие мужики– это не просто табу, а пни сухие, мимо которых даже ходить не стоит– могут затяжку на колготке оставить!

– Карапет! Ты что там себе напридумывал?!– и даже факт того, что мы стремительно дошли до моего дома без приключений не радует,– ты себя слышишь?! Какая разлучница?! Какая корыстная?! Какие дети и армянские языковые курсы на одной лестничной площадке?!

Да он за пару секунд полжизни прописал уже! Без меня написанную!

Что-то многовато вокруг меня армян развелось, которые за меня решают, что, как и почему мне делать!

В этот момент, у своего подъезда, прямо как в драматическом фильме на замедленной съемке, я буквально слышу, как щелкает зажигалка где-то сбоку. Оглядываюсь и замираю.

Армен.

Мда...

Если мне казалось, что я видела его мрачное состояние, то я просто наивной была... Мрачное– это то, что сейчас написано на его лице...

Он делает к нам несколько шагов.

Опускает тяжелый, как чугун, взгляд на мои ноги. Видит тапочки...

Домашние... женские...

Потом переводит глаза на Карапета, который и не думает тушеваться.

Стоит, как драчливый воробей, весь нащетинился...

– Повтори, пожалуйста,– говорит спокойно, делая глубокую затяжку,-на моменте с Воронежем и соседкой я уже такой злой на тебя был, что не отфиксировал, что дальше...

Карапет... Ну, что же ты такой, а? Отступи... Сбеги... Сведи на шутку... А он еще сильнее хорохорится...

– Детей она мне родит! Трое или четверо...

Боже, я сегодня почувствовала себя какой-то «Еленой Армянской», из-за которой война началась! Не знаю, что там у них на самом деле в Трое было, но у нас в Сочи, определенно, как минимум две армянские драки сегодня ночью произошли из-за меня.

Армен бьет умело и четко. Видимо, он все-таки занимался борьбой...

Или боксом. Или чем-то еще, не знаю. Надеюсь, что дело в этом, а не в том, что у него опыт «убийства Мертвого моря»...

Я вскрикиваю и пытаюсь их разнять.

Это зря.

Только натыкаюсь на совершенно обезумевший взгляд Армена, который успевает в перерывах, пока Карапет валяется на полу, утирая кровавый нос и что-то там говоря, видимо, неприличное, на армянском, схватить меня за руку.

– Быстро домой пошла. Бабушка волнуется, пока я по всему городу тебя разыскиваю! Быстро! Второй раз не повторяю!

На удивление слушаюсь.

Поднимаюсь наверх на негнущихся ногах. Ба встречает с порога.

Ожидаю от нее порцию негодования, но вместо этого...

Азарт. Такой, как в глазах молодчиков, которые заваливаются к нам с периодичностью в пару месяцев смотреть под пиво и раков бои по телеподписке компанией...

– Айда на балкон, Тонька! У нас, считай, места в вип– ложе! Такой бой двух арменоидных самцов! Такое пропустить нельзя!

Глава 12

Глава 12

Глава 12

Пока мы доходим до своего этажа и выходим на балкон, картина во дворе меняется.

Дядя Коля, наш сосед-полицейский, явно попал в свой звездный час. Хорошее совпадение, нечего сказать. Может оно и хорошо. Армян Бог бережет... Поломали бы себе в драке что-нибудь, а тут не получится...

Один лежит на капоте с заломанными руками, другой рядом. Смотрят друг на друга, скалятся, пока полицейские протокол выписывают.

– О, Это Колян с дежурства вовремя зарулил,– говорит ба.

– Ужас какой,– закрываю я лицо руками,– какой-то сюр... Они их сейчас в участок повезут?

– Не кипяшуй, Тонька! Не сорвем мы тебе свадьбу. – и тут же обращается прям с нашего балкона к соседу,– Николай Семеныч, дорогой!

Этого, что более щупленький, отпусти, милок! Зятек это мой! Свадьба у него завтра с Тонькой моей!

Сосед поднимает на нас глаза, хмурится недоверчиво.

– И как ты мне его отпустить прикажешь?! Он балагурит, шумит, общественный порядок среди ночи нарушает!

– Так он... Это... у него любовь! С кем не было, Коленька! Я ж тебя с детства помню! Когда ты за Галькой своей, первой, ухлестывал, какие серенады у второго подъезда напевал! Весь дом не спал!

Упоминание первой жены соседа действует на него крайне отрезвляюще. Он сразу как-то сутулится, поджимается, словно бы от этой позы генеральский тон моей ба слышно было бы меньше... Все дело в том, что Галина до сих пор живет в соседнем подъезде после их эпохального развода, а новая жена, Татьяна, крайне ревнива и подозрительна...

– А со вторым что прикажешь делать? – спрашивает он, кивая в сторону

Армена одному из своих молодчиков со смены.

– А второй пущай сидит! Что это он к Тоньке нашей полез, когда она почти замужем! Пусть неповадно будет! У нас вообще-то семейные ценности! Ладно, Арменчик! Давай, отряхивайся и поднимайся! Чай будем пить!

Я чертыхаюсь и кошусь на бабушку. Не хочу его сейчас видеть!

Она смотрит в ответ и головой неодобрительно качает.

– Ты давай мне вертихвостку не включай! Что ночами с чужими мужиками шастаешь?! Вообще-то он имел полное право руки распускать на второго гостя с Юга...

– Какой он гость, ба! Это наш Карапет из ресторана, он тут родился! Из амшенских! И вообще, я поссорилась с этим наглым напыщенным типком!

– Тонька! Не позорь меня! Наши женщины в роду все были девахами дорожными, мудрыми и рассудительными! Хороший мужик этот твой Армен! А Карапета этого я твоего помню, крутится тут вокруг со своим длинным носом не первый год. Что крутится? Давно бы перешел к активным действиям! Упустил девушку– поделом!

В смысле крутится? Это что, я одна не в курсе, что у этого Карапета, оказывается, виды какие-то были...

–Так– так, бабушка, а тут поподробнее... И давно он крутится?-вздрагиваю, когда слышу со спины голос Армена. Ба дверь не закрыла! Он услышал наш диалог!

Стреляем друг на друга убийственными взглядами.

Злой, уставший. Нос держит разбитый рукавом окровавленным...

– Тоня, лед вытащи из холодильника и глаженое полотенце из шкафа.

Рыцарь твой без страха и упрека в неотложной помощи нуждается...

– Психиатрической,– бурчу себе под нос, но все же иду за льдом на кухню. Пока выхожу, он все еще недобро меня глазами провожает.

– Никакой я не щуплый вообще-то!

– Да ты не обижайся, сынок... Это я так, чтоб эго Кольки польстить. Он знаешь какой самовлюбленный! Возомнил себя Офицером Коломбо адлерского уезда. Понтов выше гор!

– Не армянских, ба,– не могу не сострить, выходя из кухни уже с обернутым в полотенце льдом.

Подхожу к Армену, протягиваю.

– Сама,– говорит он опять этим своим приказным тоном.

Вмазать бы ему... да и так уже та еще разукрашенная физиономия...

Резко прикладываю к носу скрутку, он шипит.

Жаль становится, идиота.

Неосознанно дую на его раны.

Он замирает как-то неправильно совсем. Дышать глубоко начинает...

– Я пойду чая сделаю, молодежь,– как никогда не вовремя покидает комнату моя мудрая ба.

Мы зависаем друг на друге глазами.

– Что это было, Тоня? Ты реально с ним мутишь? Давно? Могла бы поставить в известность. Я идиотом выгляжу.

– Да нет у меня с ним ничего! Просто соседи, оказывается! Ты лучше подумай о том, как я выгляжу?! Ты гуляешь с официантками, а потом... мне в коллективе предъявляют, что это я та самая официантка и от невесты тебя увела.

Он вдруг зависает на мне глазами. Прям светлеет... Улыбаться начинает.

–Чего?!

– А прикольно все сложилось, складно...– усмехается он.

Я напрягаюсь,

– В смысле? Что у тебя там складно, Садко-песенник?

– Что на тебя подумали..

– Армен... Я сейчас повторно тебе врежу... Это... Вообще не смешно... даже низко...

– Да не было никакой официантки! Я назло стерве Арине это сказал, потому что спалил их переписку с Арамом! Он к ней клеился, оказывается, сообщения строчил всякие пошлые из Америки, а эта дешевка подмахивала!

Флиртовала, отвечала. Короче, на два фронта работала, гадина...

Я зависаю на его словах.

Так вот от чего то самое напряжение искрило между этими двумя в клубе...

Так вот что значили эти фразы Армена про то, что Арам только так и умеет и стоит ему завязывать...

То есть...

Он злобно и резко набирает воздуха в легкие, раздувая свои ноздри, как паруса.

– То и есть, Тоня. Мне есть с кем спать и без того, чтобы позориться на рабочем месте! Это мой коллектив! Мои подчиненные! На хрена мне эти проблемы?!

– Ну да... Кривлю я лицо... Одно дело– шуры-муры мутить с персоналом, другое– на этом персонале жениться...

Она разводит руки.

– Ну, это стечение факторов...

– Молодежь, чай на столе! Я спать! Армен, ты у нас же ночевать остаешься? Четвертый час на дворе. В таком виде тебе точно нельзя на улицу! А то попадется какой-нибудь незнакомый полицейский– точно заграбастает. Я там тебе в Тонькиной комнате полотенце свежее положила!

Внутри тут же прошивает током.

Вот же деятельная у меня ба! Просто кошмар!

Армен зато откровенно потешается. Ржет и тянет свои ручонки ко мне.

Отбиваю!

– Даже не думай! Мы ночевать в одной комнате не будем!

– Да, Тонька!– слышу уже из комнаты бабушки,– днем приходил этот паренек, на ветру качающийся, платье твое свадебное принес. Я его накормила, кстати. А то аж плакать захотелось, какой худой! В комнате висит в чехле.

– Ой, тогда Армену точно туда нельзя!– говорю я специально громко, не сводя с него глаз,– дурная примета, если жених до свадьбы платье увидит!

На удивление поползновений больше нет.

Армен встает, идет к выходу.

– Жениха проводи,– бросает в своем типичном шовинистическом стиле.

Ну, когда же это закончится?! Почему я должна это терпеть?! Голова сейчас тяжелая и гудящая, словно бы там рой пчел.

– Завтра в девять, Тоня. Приеду за тобой,– усмехается он, выйдя на лестничную площадку, но не спеша вниз,– жениться пойдем!

– Иди уже... И дел не навороти за эти несколько часов...

Хмыкает.

– Фурор произвела сегодня в клубе. Не ожидал от тебя... Все мужики слюни пускали...

– Буду знать,– нетерпеливо пожимаю плечами.

– Каклан,– вздыхает он закатив глаза, а я тут же опять хочу его треснуть, потому что это армянское слово мне известно очень даже хорошо благодаря постоянным ссорам наших меряющихся плошками поваров на кухне. Засранка... Вот такое емкое и прекрасное определение я заслужила как итоговый комплимент вечера.

Но среагировать схожим эпитетом уже на великом и могучем не успеваю, потому что он притягивает меня к себе и резко разворачивает на сто восемьдесят градусов.

– Ты чего?!

– Не дергайся ты!– на шею тут же ложится что-то холодное и гибкое.

– Колье это, Фамильное. Мама хотела бы, чтобы оно на моей невесте в день свадьбы было. Хотел еще после клуба тебе отдать, но ты же взбрыкнула, как коза, и смылась!

Застегивает и уходит, не прощаясь.

А я тут же ныряю в квартиру и ловлю свое растерянное отражение в трюмо.

Красивое колье...

Да не просто красивое– я таких вживую и не видела никогда!

Настоящее произведение искусства!

Смотрю на себя, не узнаю эту девушку...

Смотрю на колье на своей шее.

Семейная реликвия. И поколения в поколение...

К горлу подступает горький ком...

Неправильно все это, конечно...

Знала бы сразу, отказалась бы даже на фоне его угроз...

Глава 13

Глава 13

Глава 13

Не удалось поспать даже трех часов. Ну. Не шел сон. Как тут заснуть?

Слишком много эмоций, слишком... Все это слишком, конечно. Не была я готова вот к таким морально-психологическим встряскам и горкам.

Слова Армена, его действия, его прикосновения... все вибрировало под кожей.

Когда он уехал на рассвете, я еще долго держала руку на шее, трогала «не мой» мой подарок. Думала о том, что рано или поздно в его жизни будет та, кто будет носить эту семейную реликвию заслуженно... Это ведь Арина могла быть. Дура эта Арина. Реально, зачем флиртовать с другом жениха, еще и такого жениха? Отрицать то, что Армен был, конечно, достойным парнем, было глупо. Да и семья у него хорошая, добрая, искренняя... Ну, и что что шумные? Может так и веселее...

– Ты доехал? – не выдержала, написала ему спустя час после того, как уехал.

– Волнуешься?)– вот этот фот смайлик в конце прям выбесил.

Неисправимый он!

Ничего не ответила. Попыталась заснуть– только сон разве шел?

В итоге задремала, когда за окном уже занимался серый закат.

Дернулась, когда в дверь осторожно постучали.

– Что, внуча, таки спровадила жениха? Может и правильно... Там уже к тебе процессия прибыла...

– Какая процессия? – спросонья начала продирать глаза.

– Ну, тот щупленький, который с порога сказал, что он не завтракал и очень рассчитывает на мои сырники, а с ним еще трое таких же дрыщей и дрыщих... Готовить тебя собираются...

– Так, невеста, подъем! – ба даже не успела договорить, как в комнату деловито ворвался тот самый стилист.

Начались сборы.

Если я думала, что меня тщательно готовили к первому выходу к его маме, ошибалась. Вот то, что сейчас происходило– настоящая подготовка.

Раз десять что-то мазюкали на волосы и смывали, раз пятнадцать– делали какие-то примочки на лицо, вытирали, снова мазали...

– Меня хоть узнают?– едко произнесла я, когда лица в очередной раз коснулась кисточка того самого худенького.

– Настоящий натюрель требует максимально ухоженной кожи и максимально скрупулезной точности в линиях, чтобы он не выглядел небрежным и нелепым. Я могу, конечно, тебя сейчас намалевать, как певицу типовой шашлычной на набережной Адлера, но не буду... Армен этого не заслужил...

Закатила глаза невольно на этой фразе.

– Осторожно! Смажешь стрелку!

– Перерыв на завтрак!– бойко закричала ба, занося в комнату большой поднос с дымящимися оладушками, свежим вареньем и медом, который только на днях нам отправила тетка с пасеки в Абхазии.

Все оживились и бросились к подносу, как животные на водопой. Я тоже, естественно. Когда я нервничаю– я ем.

– Тебе нельзя! – рявкнул стилист,– платье должно сойтись.

– Еще чего. Твои проблемы, а не мои,– невозмутимо закинула в рот целый оладух, послав мысленно лучи своего раздражения «оладуху» перед собой в физическом обличии.

Через минуту еду смели, как саранча колосья пшеницы. Мда. Может у них все калории во вредность идут? Жрут они побольше моего...

Стилист торжественно распотрошил закрытый чехол платья. Я аж подавилась последним куском...

Ладно. Признаюсь. Это очень красиво...

– Аккуратно, дюймовочка. Давайте, девки, помогите ей, чтобы тонкое кружево не порвала.

Меня впихнули в корсет и резко дернули за его тесемки, как за поводья. Резко вздохнула... А выдохнуть уже не смогла. Зато на месте талии у меня теперь было тонкое горлышко кувшина.

Бедра тоже дико аппетитно смотрелись в этом силуэте а-ля рыбка. Не пышная бабка на чайнике, не облепленная треска... Как-то все аппетитно и сексуально что ли. И декольте... Чует мое сердце, Армену оно не понравится.

Вернее, понравится, но не в том смысле, которому бы понравилось на своей будущей жене... да и все равно. Я ведь не его будущая жена! Что я вообще об этом думаю?!

– Божественно!– торжественно заключил стилист, отойдя от меня на пару шагов назад,– слушай, пышка, а ты реально красотка! Дай– ка я тебя сниму для своей социальной странички!

– Хрена лысого,– закрыла лицо руками,– я невеста строго восточного мужчины, он не разрешает мне красоваться на страницах чужих мужиков!

А у самой поджилки трясутся! Одно дело– просто отыграть роль, другое-еще и светиться у кого-то на страницах. Внутри сдавило тонкой тесемкой. А ведь нас и правда будут фотографировать...

Память останется...

У меня– точно...

Больно ведь потом будет смотреть на этот цирк...

Слишком реальный он, слишком настоящий.

Стилист что-то криво шикнул, но настаивать не стал. Просто пробубнил, что он и так на мне заработал кучу бабла. Подошел критически сзади.

Поправил прическу.

–Ленка, давай фату сюда. Только осторожно..

Словно бы священную чашу Грааля, ко мне поднесли белое прозрачное

совершенство длинной в трассу Сочи-Адлер. Я замерла.

– Повернись, звезда армянского счастья...

Я замерла, когда пара изящных невидимок я камнями закрепили эту красоту у меня на голове...

– С этого момента, невеста, ты не дышишь и не двигаешься. Пока свита жениха не подкатит тебя забирать,– он говорил таким тоном, что даже мой вольнолюбивый буйный нрав противостоять боялся.... А потом одним ловким движением руки взял и снова снял фату.

– В смысле?

– Милочка, армянская свадьба предполагает серию обрядов при церемонии увоза невесты из дома. Первым фату поднимает жених. До этого ты безропотно стоишь в сторонке, усекла? А оденут ее на тебя тоже по традиции... И да, вот Арпине,– выделил он очередную щуплую девочку из своей свиты,– она у нас армянка и здесь приставлена для того, чтобы традиции были соблюдены и со стороны невесты. Твой Армен заранее позаботился и оплатил ее услуги.

– Барев дзес,– церемонно выступила красавица– армянка, как пава,– я уже была у вас на кухне. Там ваша бабушка и так наготовила кучу вкусностей для гостей. Небольшой стол мы с ней накрыли. Сейчас еще поднимем гата– это армянская выпечка, без которой невозможно представить ни одно застолье. А еще коньяк, конечно. Разумеется, Двин, который Черчилль пил со Сталиным.

Это гордость всех армян, хоть наш коньяк, как вы знаете, древнее и лучше даже французского.

– Не сомневаюсь,– смогла я вставить в ее монолог,– да, и еще. Нужно

обязательно жениху заготовить наполненный до краев стакан простой воды.

– Это от похмелья? – спросила бабушка с таким лицом, словно бы сейчас конспектировала то, что говорила эта Арпине,– нет, это для песни...

– Какой еще песни?– спросили мы с бабушкой в унисон.

Арпине обеспокоенно посмотрела на часы.

– Так, нам еще надо приготовить подарки для женщин со стоны жениха.

Тут мы тоже обо все позаботились, чтобы вас не напрягать. Все те, кто будет участвовать в обряде сборов тебя, должны получить по памятному презенту.

Я приобрела заранее красивые наборы от Сваровски. У нас такое любят...

– А бабушке, которая накормила всю вашу дивизию, подарок полагается в виде набора? – вставила свои три копейки ба. Бьюсь об заклад, что такое Сваровски она не знала, зато клюнула на красивую упаковку милых коробочек с цветочкам в цвет моего букета– с легкими вкраплениями нежного лавандового.

– Вам, бабушка, Армен приготовил особенный подарок!– воскликнула

Арпине,– но об этом позже. Короче, все по местам. Жених совсем скоро приедет!

–Так может ему набрать, чтобы мы не пропустили?– уже вскрикнула бабуля, заряжаясь всеобщим ажиотажем. Вокруг тут же начали суетиться, прибирая за собой и поправляя прическу моей ба, которую ей тоже, оказывается, успели уже соорудить.

– О, нет...– усмехнулась Арпине,– момент приезда точно не пропустить...

Всему городу...

На ее последних словах со стороны улицы я начала слышать нарастающий гул. Он усиливался и усиливался... Перерос почти в нескончаемое бибиканье. Такое громкое, что мне казалось, что разом в клаксоны жмут все машины на трассе!

Мои феи– крестные все разом бросились к окнам.

– Приехали!– громче и радостнее всех закричал стилистик,– обожаю армянские свадьбы! Самые веселые! Сейчас зурна и барабаны пойдут!

И правда!

В этот момент из заполонивших наш двор и все соседствующие с нами дворы машин стали выходить гости, а среди них– группа музыкантов, которая на всю нашу Ивановскую начала затягивать протяжную, и в то же время ритмичную мелодию.

– Это старинная армянская музыка,– гордо произнесла Арпине,-называется «ов, сирун сирун». Под нее у нас невест забирают из родного дома.

В ней грусть и надежда...

Мы невольно переглянулись с бабушкой...

– Сирун? – не смогла она не спросить в своем стиле,– это типа намек, что все же в родительском доме жилось получше и надо готовиться в самому, что называется, г...

– Нет, бабуля!– перебиваю я ее, пока она не докончила фразу в смертельно шовинистическом ключе, сама того не понимая, «сирун» по-армянски значит «красивая»!

– О, а Вы уже армянский начали учить?– восторженно восклицает

Арпине,– как же, наверное, рада ваша будущая свекровь!

А я и хотела бы возразить, что нет, дело просто в том, что я не первый год уже работаю с любвеобильными армянами, но не успеваю. Музыка становится нестерпимо громкой. Они у дверей.

Я мимолетно ловлю в зеркале свое отражение и почему-то вдруг вспоминается сказка про «Царевну– лягушку». И это знаменитое: «Не пугайтесь, это моя лягушонка в коробчонке...»