Текст книги "Измена Зима Перемен (СИ)"

Автор книги: Анна Герц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

Глава 13

Я несмело попыталась

убрать свою руку от предплечья Камиля Рустамовича, но он еще крепче сжал меня,

чтобы я не двигалась.

Он ждал ответ, и мне

казалось, что он готов был уже через секунду применить силу, чтобы вынудить

меня ответить.

– Я согласна, –

тихо, но твердо ответила я. – Я буду делать все, что вы скажите.

Камиль выдержал

короткую паузу, а затем взглянул на меня с интересом. Как будто я загадала ему

интересную загадку, а не выдала предсказуемый ответ.

– Мне нравится твоя

смелость, – Камиль полноценно повернулся ко мне и снял мою руку со своего

предплечья, но не отпустил ее. – Это серьезное заявление, и если ты

действительно готова...

– Да, я готова, – я

перебила его тихо, но решительно.

Я понимала, что это

грубо с моей стороны, но я чувствовала себя такой беспомощной и загнанной в

угол безысходности, что не смогла выдержать издевку Камиля.

Но это ему очень не

понравилось.

– Не советую тебе

перебивать меня, – он грубо поднял мое лицо за подбородок и заставил взглянуть

в его жестокие глаза. – Сейчас очень многое в твоей жизни зависит от меня. Это

не шантаж. Это холодный расчет.

– Простите, Камиль

Рустамович, – проговорила я и поджала губы, чтобы не выдать дрожащую от страха

челюсть.

– Раз ты такая

решительная, я перейду сразу к делу, – он не отпускал мою руку и мой подборок,

а я чувствовала себя жутко неловко. Он вроде не приставал, но деловыми эти

прикосновения никак не назовешь.

Неужели он сделает

меня своей офисной подстилкой?

– Тогда начнем с

хороших новостей, – продолжил он. – Скажем так… не без усилий, но я добьюсь

временного освобождения Вадима. В ближайшие сутки его отпустят.

Я не смогла сдержать

вздох облегчения. Ради этого стоит потерпеть власть Камиля над собой.

– Но, – его взгляд

снова стал хищно заинтересованным, – с этого момента ты будешь мне докладывать

о каждом шаге Вадима. Будешь лично пересылать мне все операции, которые он

совершает за день, докладывать обо всех его передвижениях, созвонах и

переписках. Я понимаю, что в одиночку Вадим не смог бы все это проворачивать. В

таких схемах всегда есть цепочка: менеджеры, юристы, айтишники, бухгалтерия.

Они могут нигде не светиться. Ни подписью. Ни проводкой. Ни одной бумажкой. Но

они есть. Твоя задача: следить за собственным мужем.

Я ощутила еще

большее отчаяние.

Как я смогу все это

контролировать? Как мне следить за перепиской и созвонами Вадима? Он никогда в

жизни не оставляет свой телефон без присмотра. Даже в туалет всегда с ним

ходит.

Как мне это делать?

Но я сглотнула и

решительно ответила:

– Я все сделаю.

Мне главное, чтобы

Камиль отпустил Вадима, а там может Вадим и сам придумает как сбежать или

реабилитироваться в глазах Камиля. Сейчас важно не упустить шанс.

– Самонадеянно, –

усмехнулся Камиль, прожигая меня властным взглядом. – Но я допущу тот факт, что

ты действительно умная. Кроме того я не бросаю тебя одну с этой задачей. Я

предоставлю тебе специалиста, который поможет отслеживать разговоры и переписки

твоего мужа. В целом у меня тоже будет доступ ко всему этому, но ты мне нужна

не просто как аппарат для прослушки. Ты знаешь своего мужа и тебе будет легче

уловить его интонации и двусмысленные ответы. Но никаких поблажек! Ты работаешь

на меня.

– Я поняла, Камиль

Рустамович, – у меня внутри все клокотало от страха перед всем на свете: перед

этим мужчиной, перед перспективой остаться без денег и перед папиной болезнью,

но мой голос оставался твердым. – Я все сделаю.

– Если ты обманешь

меня хоть в одной мелочи и тем более, если поможешь Вадиму скрыться или

сбежать, – он сильнее сжал мой подбородок. – Ты очень сильно об этом пожалеешь.

Поняла меня?

– Да, Камиль

Рустамович, – от отчаяния мой голос стал пустым. – А... можно один вопрос?

– Можно, – его

взгляд чуть смягчился.

– А не будет ли

наложен арест на счета моего мужа? – я сглотнула волнение, боясь услышать

ответ.

– Почему это тебя

волнует? – он прищурился.

– Потому что мой

отец, – на этот раз мой голос дрогнул, – тяжело болен. Я рассчитывала на деньги

Вадима. Без них… у папы не будет шанса.

Я закрыла глаза на

мгновенье, испытывая вину.

Зачем я это сказала?

Какое Камилю дело до моих проблем! Уверена: сейчас от него последует издевка.

– Посмотри на меня, –

приказал он, и я вновь подняла на него уже болезненный и отчаянный взгляд. – Если

счета арестуют, я лично дам тебе нужную сумму. Но ты мне все вернешь. Работая

на меня. Ясно?

– Да, Камиль

Рустамович. Спасибо, – мои глаза стали немножко влажными от появившейся

надежды, но я тут же испугалась что Камиль узнал мое слабое место.

Туда он теперь и будет

бить?

– Ты действительно

выбираешь семью, Полина, – на его губах заиграла едкая усмешка. – Вот только не

свою. Не себя и мужа. Ты выбираешь родителей. И ты геройствуешь не ради Вадима.

Мои губы дрогнули,

но я снова сжала их.

Я оказалась права:

Камиль тут же ударил меня в самое больное место. Я больше не должна показывать

свои слабые места. Ради собственной безопасности я должна закрыться. Полностью.

– Что ж, – Камиль

наконец отпустил меня, – я узнал все, что хотел. Можешь идти. На сегодня ты

свободна.

Только теперь я

смогла полноценно вдохнуть.

Кажется, пока Камиль

держал меня, я не могла дышать вовсе. А мою руку и подбородок теперь жгло от

его прикосновений.

Но все же я

выпрямилась и с ледяным спокойствием попрощалась:

– Да свиданья,

Камиль Рустамович. Спасибо вам.

– До завтра, Полина,

– в его голосе снова промелькнула едкость. – Будь умницей и даже не думай

провести меня.

Я кивнула и наконец

покинула его кабинет.

Я должна справиться!

Ради папы. Ради моей единственной семьи...

Глава 14

Глава 14

Камиль

Когда за Полиной

закрылась дверь, Камиль еще несколько секунд стоял неподвижно.

Кабинет снова стал

его – холодным, выверенным, стерильным. Воздух ровный. Тишина привычная. Но

что-то было не так.

Он медленно разжал

пальцы и только тогда понял, что все это время сжимал ладонь, будто в ней еще

оставалось чужое тепло. Точнее холод.

Холод ее руки.

Черт!

Он прошелся по

кабинету, остановился у окна, машинально поправил манжету рубашки. Это был

жест, который он делал всегда, когда мысли начинали идти не по плану.

Полина.

Имя всплыло само,

без приглашения.

Он позволил себе

короткую, сухую усмешку.

– Интересно… –

пробормотал он вслух.

Женщины всегда были

для него доступны и зачастую скучны. Они были одинаковыми: улыбки с

опережением, взгляды с ожиданием, тела – как заранее предложенный бонус. Он

давно не увлекался какой-то одной и не вступал в длительные отношения.

Камиль был азартным

охотником. Преследовать свою добычу был для него наивысший кайф. Он без этого

не мог жить. И сфера бизнеса давала ему в миллион раз больше возможностей для

преследований своих целей, чем женщины. Да и в чем был смысл охотиться на

женщин, когда их вокруг Камиля всегда было с избытком?

Так было со всеми,

но с не с этой серой мышкой Полиной!

Полина не искала его

взгляда. Не тянулась. Не пыталась понравиться. А еще не заискивала и не играла

в слабость. Наоборот, она была загнана в угол, но сохраняла спокойствие и

достоинство.

Ирина, например, тут

же кинулась к нему, обещая что готова на все лишь бы Камиль не отнял у нее

должность главного бухгалтера. На столько «на все», что тут же готова была

раздвинуть перед ним ноги, чтобы заслужить для себя привилегии.

А вот холодность

Полины неприятно зацепила Камиля. Ему вообще сначала захотелось немедленно

избавиться от нее. Уволить как можно скорее. Он не сомневался, что эта

«помощница» легко заменяема и не видит дальше собственного носа в плане своих

обязанностей.

Но после того, как

он увидел отчет Полины и услышал как она говорит в момент отчаяния и отсутствия

опоры, это невольно вызвало его если не восхищение, то уважение. И, конечно,

ему безумно захотелось сломать этот барьер силы и холодности.

Хотелось сжать эту

холодную и слишком гордую мышку в руках и грубо поцеловать ее. Хотелось ощутить

ее страх и трепет. Хотелось, чтобы она сама сдалась и прижалась к нему. И

хотелось довести ее до состояния, когда она будет саму себя ласкать прямо на

его столе.

Да, он бы посмотрел

на это. Он бы с довольствием сдернул эту притворную скромность с Полины и

завладел бы ею на своем столе.

Камиль выдохнул

сквозь зубы, прогоняя неуместное возбуждение, но отмахнуться от этого

наваждения было уже не так просто.

И вроде бы, что ему

мешало принудить Полину прямо сегодня? Особенно после ее самоотверженного «Я

буду делать все, что вы скажите»?

Но как будто Камилю

хотелось теперь растянуть удовольствие.

Какой кайф от того,

что он слишком быстро раскроет страсть Полины? Гораздо интереснее помучить ее.

Заманить в ловушку ее собственных влажных желаний. Сделать из нее идеальный

инструмент для страсти. Превратить ее в тягучий пластилин.

Да, это гораздо

вкуснее.

К тому же он никуда

не торопится. А на охоте самое главное не поймать добычу, а загнать ее,

заманить в капкан, насладиться ее последним испуганным взглядом. Вот где

истинный кайф! И еще больший кайф преследовать именно такую гордую тигрицу,

которая даже не подозревает о преследовании.

Это гораздо

притягательнее, чем воспользоваться властью и тупо завалить Полину на рабочем

столе. Кроме того она ему окажется весьма полезной в качестве дополнительных

глаз: честных и проницательных. Так что Полина – это его инвестиция в ближайшее

будущее.

В следующую секунду

в его кабинет вошел проверяющий, а Камиль и забыл про его существование.

Сейчас он испытал

даже внутреннее раздражение, которое внешне смог сдержать.

– Интересная

девушка, – проговорил аудитор.

– Кто? Секретарша?

Пользуйся, она вроде и сама на тебя заглядывалась, – безразлично отозвался

Камиль.

– Да нет, – аудитор

вернулся на то место, где сидел до этого и раскрыл свою папку, – бухгалтерша

эта. Не та, которая давалка, а скромная.

– Что? – лицо Камиля

стало каменным. – Эту не трогай, ясно?

– Заимел на нее

планы? – удивился аудитор. – Думал, тебе нравятся такие как эта бывшая

бухгалтерша.

– Не твое дело, –

рыкнул Камиль.

Он мог себе

позволить так общаться с аудитором, ведь тот был его старым знакомым.

Его имя было Роман,

и Камиль приводил его на все компании, которые покупал. Он всецело доверял

Роману, но только в деловых вопросах. Личная жизнь у Камиля всегда была закрыта

на все запоры.

– Ты серьезно? –

усмехнулся Роман. – Тебе понравилась эта монашка?

– Она будет добывать

мне ценные сведения, – пояснил Камиль, не желая раскрываться перед Романом. –

Не надо ее отвлекать. Вот закончит со всеми делами – там уже делай что хочешь.

– А я сейчас хочу, –

проговорил Роман. – На новый год я остаюсь здесь. И с кем мне его справлять? С

тобой? Мне женщина нужна.

– Тебе по два раза

надо повторять? – Камиль нахмурил брови. – Ее не трогай. Предложи это

секретарше или бывшей главной бухгалтерше. Та на все готова лишь бы вернуть

свое место. Может ты ей его и обеспечишь? Только не в этой компании. Мне такие

тупицы не нужны.

– Не, братан, –

Роман мотнул головой. – Я хочу эту. И я ее получу...

Глава 15

Глава 15

Дом встретил меня

тишиной, такой плотной и неподвижной, что на секунду показалось, будто здесь

никто не жил уже много лет, и только я по ошибке вошла в чужую, забытую всеми

квартиру.

Я не стала включать

свет везде, только на кухне, где желтая лампа под потолком делала пространство

маленьким, уставшим и каким-то беззащитным, словно сама комната просила не

тревожить ее громкими звуками и резкими движениями.

Я долго стояла

посреди кухни, не снимая пальто, с сумкой в руке, и смотрела в одну точку,

потому что день был таким длинным, что внутри меня не осталось ни одной живой

мысли – только тяжесть, гул в голове и желание на минуту перестать быть

сильной.

Потом я все же

разделась, аккуратно повесила пальто, поставила сумку на стул и начала

двигаться, будто кто-то невидимый включил во мне программу «правильная жена», и

теперь мое тело знало, что делать, даже если душа больше ни во что не верила.

Я вымыла раковину,

хотя она была почти чистой. Протерла поверхности, медленно, тщательно, по два

раза проходясь по одному и тому же месту. Поставила стирку. Сложила вещи, которые

утром в спешке бросила на стул.

Каждое движение было

тихим, осторожным, старательным.

Я боялась.

Боялась, что Вадима

действительно отпустят. И боялась, что не отпустят.

Но сильнее всего я

боялась увидеть его злым, потому что если его допрашивали, давили, унижали,

значит домой он вернется не мужем, а сгустком ярости, и этот сгусток

обязательно найдет, на кого извергнуть свою злость.

И этим «кем-то» точно

буду я.

Поэтому я делала все

идеально, словно от этого действительно зависело, какой будет эта ночь.

Я разогрела ужин, нарезала

салат, заранее приготовила всю посуду – как раньше, когда еще верила, что

забота способна что-то исправить, что она может стать защитой, щитом,

заклинанием от чужой грубости.

Часы показали час

ночи.

Телефон молчал.

Я медленно

опустилась на край дивана на кухне и уставилась в темное окно, в котором

отражалась только я – худенькая, бледная, с потухшими глазами.

Наверное, этой ночью

его уже не отпустят, надо ждать утра.

Тогда я дошла до

спальни, разделась и рухнула на постель, а потом тут же забылась во сне после

изматывающего дня.

Звонок в дверь

прорезал тишину так резко, что я вздрогнула всем телом, будто меня ударили

током, и сердце сразу заколотилось где-то в горле.

Я побежала в

прихожую и распахнула дверь.

На пороге стоял Вадим

– помятый, небритый, с красными глазами и перекошенным от злости лицом. От него

пахло улицей, метро и сигаретами так сильно, что этот запах сразу заполнил весь

коридор.

Он даже не посмотрел

на меня.

Просто шагнул внутрь

и хрипло бросил:

– Спать хочу.

Ни «привет», ни «я

дома», ни одного живого слова, которое напомнило бы, что мы вообще когда-то

были близкими людьми.

Вадим ушел в туалет,

а я быстро принялась разогревать ужин и накладывать его в тарелку.

Когда он вышел я

подошла к нему с тарелкой, чтобы спросить где он будет есть: на кухне или в

гостиной.

– Садись, поужинай,

– тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно, будто одно

неверное движение могло все разрушить. – Ты, наверное, голодный…

Он резко развернулся

ко мне, и в его взгляде было столько раздражения, что я невольно сделала шаг

назад.

– Ты издеваешься?! –

рявкнул он, а я вздрогнула от его тона.

– Нет, я просто

хотела…

Он раздраженно

махнул рукой, отворачиваясь, и это движение было таким резким и злым, что он

задел край тарелки, которую я держала.

Тарелка вылетела у

меня из рук, ударилась о стену и с грохотом разлетелась на осколки, а еда

брызнула на стену и на шкаф.

Я отшатнулась, но

слишком поздно – что-то острое прошлось по подбородку, оставляя горячую,

мгновенно пульсирующую линию.

Я замерла.

А Вадим уже

отвернулся.

– Да пошло все… –

пробормотал он и, пошатываясь, направился в спальню, будто меня здесь вообще не

существовало.

Я медленно подняла

руку к лицу и почувствовала, как пальцы становятся влажными.

Кровь.

Я молча прошла в

ванную и закрыла за собой дверь, словно это могла быть единственная безопасная

комната в мире.

Там было холодно и

слишком ярко от света лампы, и когда я посмотрела в зеркало, то увидела на своем

лице тонкую, но длинную царапину, которая уже наливалась красным.

Я намочила ватный

диск и прижала к коже, морщась от щиплющей боли, и все это время смотрела себе

в глаза, пытаясь найти там хоть что-то – слезы, злость, обиду.

Но не находила.

Внутри была только

усталость и пустота.

Глухая, тяжелая, безнадежная.

Мне нужно выйти. Нужно

накормить Вадима. Спросить, что произошло. Быть рядом. Я должна это сделать

хотя бы для того, чтобы не провалить план Камиля!

Я сделала глубокий

вдох, открыла дверь и вышла.

В квартире было

тихо.

Я прошла в спальню и

остановилась в дверях.

Вадим уже спал –

прямо поверх покрывала, в одежде, раскинувшись на кровати так, будто весь мир

ему что-то должен. Его правая рука свисала вниз, почти касаясь пола, рядом с

наполовину пустой бутылкой.

От него пахло

алкоголем, потом и сигаретами так сильно, что мне стало трудно дышать.

Я постояла так

несколько секунд, глядя на него, на этого человека, ради которого я столько лет

старалась быть удобной, правильной, терпеливой.

Потом тихо

развернулась.

В шкафу в зале я

достала подушку и тонкое одеяло, разложила диван, который был узким и

неудобным, но сейчас мне было все равно, где спать – главное, не рядом с ним.

Я легла, свернувшись

клубком, лицом к спинке дивана, и подтянула одеяло к подбородку, чувствуя, как

внутри вместо чувств образовалась пустота.

Не боль. Не слезы. Даже

не страх.

Только одно простое

желание – пережить еще один день.

И каким-то чудом

сохранить внутри себя хоть что-то живое...

Глава 16

Глава 16

Несмотря на

усталость, эту ночь я спала плохо.

Диван был непривычно

узкий и короткий. Мне все время приходилось поджимать ноги. Кроме того, всю

ночь из спальни раздавался храп Вадима и это сводило меня с ума. В какой-то

момент я просто воткнула себе наушники в уши и включила в интернете звук дождя.

Это помогло и я заснула. Но учитывая, что я заснула позже двух, а потом еще не

могла заснуть, то на сон мне выпало всего три часа. И то урывками.

После пробуждения я

почувствовала себя вымотанной и опустошенной. Мое сердце было сжато

непрекращающейся тревогой и беспокойством. И вместе с этим было состояние

полной апатии и пустоты внутри.

Но я не могла

позволить себе даже выплакаться, чтобы стало легче. Я понимала, что это не

принесет облегчение.

Надо вставать и

начинать новый день. Постараться пережить и его, даже если внутри не осталось

никаких ресурсов.

Я поднялась

медленно, потому что тело казалось чужим и тяжелым, и пошла в спальню, заранее

сжимаясь изнутри, будто шла не к мужу, а за приговором, который все равно придется

выслушать.

Вадим спал,

раскинувшись на кровати, и от него все еще тянуло вчерашним алкоголем, потом и

сигаретами. Меня передернуло – не от отвращения даже, а от какой-то глубокой,

изматывающей обреченности. Я вдруг ясно поняла, что мне снова нужно быть

аккуратной, мягкой и удобной, чтобы не спровоцировать бурю, на которую у меня

больше нет сил.

– Вадим… – тихо

позвала я, и мой голос прозвучал так, будто принадлежал чужому человеку.

Он не ответил,

только тяжело сопел, и я подошла ближе, осторожно потянула его за руку,

стараясь дышать через рот, чтобы не чувствовать запах. Я снова позвала его уже

чуть громче. Внутри у меня не было ни надежды, ни раздражения – только

необходимость разбудить мужа, потому что иначе проблемы никуда не денутся.

Он не просыпался.

И тогда во мне

что-то медленно, бесшумно оборвалось. Не со злостью, не с криком, а с холодным

осознанием, что я больше не могу быть бережной, что у меня просто нет сил на

чужое свинское отношение ко мне, потому что моя собственная уже давно

рассыпалась в пыль.

Я вышла на кухню,

налила в чайник воды, вернулась и, почти не чувствуя себя, вылила воду Вадиму

на лицо.

Он вскочил с криком

и уставился на меня обезумевшим взглядом, полным ненависти.

– Ты совсем

ополоумела?! – заорал он, брызгая слюной. – Идиотка!

Я лишь стояла и

смотрела в ответ, и внутри у меня было тихо и пусто. Даже если бы он меня

сейчас ударил, то во мне бы больше ничего не дрогнуло.

И Вадим попытался.

Он резко запустил в меня подушкой, и она ударилась мне в грудь. Я только на

мгновенье прикрыла глаза, но даже не отошла в сторону.

– Нам нужно

поговорить, – спокойно сказала я, и сама удивилась, как ровно прозвучал мой

голос. – Это важно.

– Еще говорить с

тобой! – Вадим продолжал ругаться, и уже взял вторую подушку. – У тебя совсем

крыша поехала, я смотрю! Больше ни копейки от меня не получишь!

Я не чувствовала ни

боли, ни унижения. Каждое слово падало куда-то в пустоту внутри меня, не раня,

потому что ранить было уже нечего. Только наверное холодно становилось от

собственной сдержанности.

– Вадим, это важно, –

тихо продолжала я. – Это насчет Камиля. Мне вчера удалось уговорить его

отпустить тебя, но сейчас тебе нужно быть осторожным...

– Уговорить?! – он

оскалился в злобной улыбке. – Ноги перед ним раздвинула – вот и все твои

уговоры.

На мгновенье я

закрыла глаза.

Да, не Вадиму

упрекать меня в чем-то подобном, когда сам был пойман за изменами. Это

единственное, что сейчас меня зацепило, и мне стоило немало сил, чтобы

сдержаться.

И все же я ответила,

уже спокойно и сдержанно:

– Между нами ничего

не было. Даже флирта. Совсем ничего. Не будь настолько жесток.

Удивительно, но

Вадим не стал раздувать эту тему. Дальше он задавал вопросы уже спокойным

тоном:

– А как же ты тогда

добивалась повышения?

– Думаю, Камиль

повысил меня, чтобы иметь больше контроля над нашей семьей, – я почти

призналась в том, что собираюсь вести двойную игру, но, кажется, Вадим пока не

понял этого. – Теперь мы оба у него в кулаке.

Вадим вздохнул и

задумался. Я не торопила его, хотя нам надо было собираться. Но я знала, что

Вадим всегда может собраться в трудной ситуации и принять разумное решение. Поэтому

тут я готова была дождаться его выбора.

– Полин, раз уж так

получается... – заговорил он, а я заметила что на этот раз он как будто включил

в себе чувство вины.

Именно включил, ведь

Вадиму это чувство никогда не было свойственно, но я готова была играть по его

правилам.

– Нам действительно

есть что терять и, если честно, вчера я думал, что мне конец, – проговорил он. –

Давай... давай начнем все сначала? Я признаю, что не должен был так к тебе

относиться. Что я должен был решать проблемы, а не усугублять их. И я готов

исправиться. Стать лучше. Готов все с тобой обсудить и прийти к обоюдно

выгодному для нас решению.

Обоюдно выгодному.

Даже сейчас он говорил со мной просто как начальник, а не как муж.

Зная, что теперь он

так же зависит от меня, как и я от него, он все равно не смог выдавить из себя,

хоть что-то про чувства. Не смог даже прикинуться.

Как давно он меня не

любит? Да и любил ли вообще? Почему я не чувствовала этого раньше?

– Ты согласна все

начать с начала? – спросил он, а взгляд был не просящим, а жестким.

Как будто если я не

соглашусь, он все же бросит в меня вторую подушку, а потом размажет по стене.

– Согласна, – тихо

произнесла я, хоть и не хотела этого.

Но сейчас я не могу

отказать из соображений собственной безопасности.

– Так вот, Полин, –

продолжал Вадим, выжимая из себя хоть какую-то мягкость, вместо сухих приказов.

– Мы оба должны сделать все, чтобы Камиль нас не прижал, понимаешь? Все.

Абсолютно все. Даже если что-то делать совсем не захочется. И если это будет

идти... вразрез с твоими нормами морали. Точнее с нашими, конечно. С нашими

нормами. Но... это все ради нас, Полин. Понимаешь?

Я прекрасно его

поняла. «Все» в его понимании – это я должна выполнять все приказы Камиля. Это значит,

что я должна отдать себя в пользование своему боссу. И если завтра он прикажет

мне переспать с ним, то я должна согласиться?

И все это «ради

нас».

Ну уж нет, дорогой

мой муж, я все сделаю ради себя. Тебя в моих планах не будет. А пока я потешу

тебя иллюзией.

– Я все поняла, –

спокойно ответила я. – А теперь давай собираться. Мы уже опаздываем...