Текст книги "Измена Зима Перемен (СИ)"

Автор книги: Анна Герц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 40

Глава 40

Когда машина

подвезла нас к небольшому терминалу, скрытому в стороне от шумного аэропорта, я

сначала не поняла, куда именно мы приехали. Вокруг было непривычно тихо, без

очередей, без толпы, без чемоданов на колесиках и объявлений по громкой связи.

Только стекло, металл, морозный воздух и люди, которые двигались быстро и

молча.

– Пойдем, – Камиль повел меня для

прохождения необходимого контроля, а я нашла момент и заглянула ему в лицо.

– Что случилось? – тихо спросила

я. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Не суйся, – грубовато рыкнул

он, и мне тут же стало очень холодно от его тона.

Камиль не стал смягчаться.

Возможно, он и не заметил своей резкости, но даже в таком суровом настроении он

все равно обнял меня и крепко прижал к себе. Тогда мне стало намного легче.

По крайней мере я не раздражаю

его, и между нами пока еще ничего не кончилось.

С момента этого

утреннего звонка Камиль вновь стал тем мужчиной, которого я боялась: строгим, с

каменным сердцем и характером, и ледяной душой.

Я все понимала: он

закрылся потому что думает как решить какую-то свою проблему, но другая часть

меня за эту неделю так привязалась к теплому открытому Камилю, что сейчас мне

стало морально больно возвращаться назад.

Я устроилась на

сиденье и печально повернулась к окну. Камиль сел напротив, открыл ноутбук и

сразу ушел в работу. На экране мелькали таблицы, письма, банковские выписки,

чьи-то фамилии. Он одновременно печатал, слушал голосовые сообщения, звонил

когда уже можно было, и отдавал распоряжения одновременно нескольким людям.

Я молчала, но по его

разговорам уже все понимала.

Проблемы были у

компании Камиля. Что-то явно произошло именно в финансовом отделе.

В какой-то момент

Камиль как будто остановился. Я заметила краем глаза как он захлопнул крышку

ноутбука и отложил телефон.

– Полина, – он взял меня за

руку, и меня привычно обсыпало мурашками. Я с теплотой взглянула на него. –

Прости, меня понесло. Я не привык быть в отношениях, и повел себя как обычно.

Как делал всегда.

– Не нужно ничего говорить, – я

осторожно улыбнулась ему, не веря что он просит за это прощение.

Это ведь очевидно, и я сама

понимала что сейчас мне нельзя лезть к Камилю. Но мне стало так приятно от

того, что ему было важно, что я подумаю и как отреагирую. В такой момент он все

отложил, чтобы посвятить пусть даже минутку мне. Это очень ценно.

– Нет, нужно, – отрезал он. – Старые

крысы решили, что праздники –хорошее время для нападения. Но я им устрою! А ты не будешь громоотводом. Я не

буду рычать на тебя только потому что я раздражен действиями других людей. Я

хочу, чтобы ты это усвоила и не настроила себе сейчас ложных выводов.

– Я все понимаю, Камиль, – я нежно

обхватила его кисть. – Я не обижаюсь. И не думала обижаться.

– Я со всем справлюсь, – его

глаза сверкнули каким-то мистическим блеском, – и тебя это никак не коснется.

Ни со стороны твоего бывшего мужа, ни со стороны моего характера.

– Что он сделал? – я напряглась.

– Это все сделал Вадим?

– Не только, – Камиль держал меня за руку, но

не сжимал очень сильно. Он контролировал себя. – Твой бывший муж до

задержания подписал ряд доверенностей через подставных лиц. Ирина вынесла часть

бухгалтерских архивов. Роман отправил жалобу в налоговую и нескольким моим

партнерам. Сейчас пытаются заблокировать счета компании и сорвать крупную

сделку.

– И... что будет? – у меня похолодели

ладони.

И вот тут Камиль

злорадно улыбнулся.

– Будет весело, – спокойно ответил он, а

я поняла, что он уже знает что делать и абсолютно уверен в своих силах.

Когда мы

приземлились, город встретил нас мокрым снегом и серым вечером. Машина уже

ждала у трапа.

Камиль сел рядом со

мной на заднее сиденье, ответил еще на три звонка подряд и только потом

повернулся ко мне.

– Я отвезу тебя домой, а

сам поеду в офис...

– Нет, – решительно перебила я.

Он медленно поднял

бровь.

– Что значит твое «нет»?

– Это значит, что я поеду

с тобой, – возможно, мне

передался боевой настрой Камиля, но я не боялась сейчас быть дерзкой в своей

решимости. – Если ты восхищался моими профессиональными качествами не для того,

чтобы у нас все случилось, то я могла бы тебе помочь. И это именно я занималась

всеми операциями в финансовом отделе в последнее время, а значит, я знаю что

где «спрятано».

Его взгляд стал

тяжелым, но он не разозлился моему напору.

– Я буду работать всю ночь, –

предупредил Камиль. – Давай ты хотя бы поспишь пару часов? А потом я пришлю за

тобой машину.

– Нет, – все так же решительно

отвечала я. – Я сразу поеду с тобой. Может быть я всего лишь мелкий

бухгалтер... была до твоего прихода, но я никогда не была слепой. И... пока я

шпионила на тебя, я тоже не обо всем тебе доносила. Ты и сам уже об этом

догадался. Так что я тебе не помешаю.

Камиль помолчал еще несколько

секунд и крепче сжал мне руку.

– Хорошо, – спокойно согласился

он. – Но при одном условии: если ты очень устанешь, то ты сообщишь мне об этом.

Не станешь геройствовать. Договорились?

– С чего это?! – а вот тут я

лукаво улыбнулась. – Раньше ты не был так заботлив и эксплуатировал меня в

офисе до позднего вечера, или... – мое лицо изменилось, – ты собираешься меня

уволить?

Я замерла на месте, боясь

услышать утвердительный ответ.

– Куда тебя понесло? –

усмехнулся Камиль и притянул к себе. – Не собираюсь я тебя увольнять, только

если ты сама не хочешь заниматься чем-то другим. А забочусь я о тебе потому

что... ты нужна мне. Эта неделя заставила меня о многом подумать. Я вспомнил

каким могу быть. Вспомнил, что иногда можно отпускать ситуацию. Иногда можно

просто жить. Я не хочу это все потерять. Ты позволила мне почувствовать себя

живым. Настоящим. После такого я тебя не отпущу. Никуда. Ясно?

– Камиль... – мои глаза блеснули

в темном салоне автомобиля. – Ты... правда так думаешь?

Мне хотелось сказать ему что-то

значимое в ответ. Ведь я тоже так привязалась к нему! Я уже не представляла

свою дальнейшую жизнь без этого мужчины!

Но слова застряли у меня в

горле. Я ничего не смогла сказать.

– Правда, – ответил он, затем

взял меня за подбородок и нетерпеливо припал к моим губам...

Глава 41

Глава 41

Офис встретил нас

светом во всех окнах. На этаже гудели телефоны, бегали сотрудники, кто-то

спорил у принтера, кто-то с папками мчался в переговорную. В воздухе висел

запах кофе, нервов и дорогого парфюма.

Как только Камиль

вошел, пространство еще больше напряглось. Люди начали говорить тише и быстрее.

– Все в большую

переговорную через три минуты, –бросил он на ходу. –Где юристы?

– Уже ждут, – секретарша Камиля едва

поспевала за его шагом.

– Банк на связи? – грозно спрашивал он.

– Да, – отвечала она.

– Роман?

– Недоступен, – ответил он.

– Будет доступен, – холодно ответил он.

Я только сейчас догадалась, что

Роман сыграл против Камиля. Но почему? Камиль ведь так ему доверял! И Камиль не

был похож на того, кто не разбирается в людях. Он не мог просчитать этот

момент. А значит, случилось действительно что-то очень неожиданное для Камиля.

Я шла рядом и

чувствовала себя внутри фильма, где главный герой слишком опасен, чтобы

проиграть.

В переговорной уже

сидели адвокаты, финансовый директор, два менеджера и бледная девушка офис-менеджер.

На экране висела

копия жалобы. Фиктивные подрядчики. Отмывание денег. Подозрительные переводы. Риск

блокировки счетов.

– Красиво слепили, – спокойно сказал Камиль,

перелистывая страницы. –Но тупо.

Он ткнул пальцем в

экран.

– Эта печать устарела

полгода назад. Эту подпись Ирина подделала по старому образцу. Этот подрядчик

реальный и построил склад. Эти цифры выдраны из черновика, а не из финального

отчета.

Он говорил быстро,

точно, без запинки. Люди вокруг будто снова начинали дышать, понимая, что им

есть на кого положиться.

– Значит так. Вы, – он указал юристу, – срочно готовите пакет

опровержений в налоговую. Вы –связываетесь с банком и снимаете красный флаг по операциям. Вы – обзваниваете партнеров

и назначаете мне видеоконференцию через час. Все документы – на стол. Сейчас же!

Он повернулся ко мне.

– Полина, мне нужен

доступ к почте Вадима. Ты когда-нибудь отправляла с нее что-то?

– Да, – я отозвалась с готовностью. –

Я подберу пароль.

– То есть ты не знаешь пароль? –

нахмурился Камиль, но снова попытался себя успокоить.

– Я подберу! – уверенно и твердо

повторила я.

Я перехватила ноутбук Камиля и

стала набирать пароли. У меня было ограниченное количество попыток, но мне

хотелось верить в успех.

Первый пароль – номер его

телефона – не сработал. А вот вторым паролем я тут же попала в цель. Дата нашей

свадьбы. Вадим всегда ее помнил. Всегда! И меня это удивляло. Будто это было

для него что-то особенное. Как оказалось – оно и было. Только не в плане

отношений, а в плане ведения грязных дел.

Смешно: наша семейная жизнь

оказалась такой же грязной и лживой, как и делишки Вадима.

Во входящих письмах Камиль

быстро нашел переписку Вадима с Ириной и Романом. Там были черновики жалобы,

сканы документов, обсуждение дат подачи и даже сообщение:

«Если ударим в праздники – он не успеет собрать людей».

– Какая самоуверенность, – Камиль усмехнулся и

продолжил дальше копаться в письмах.

Ночь понеслась

дальше бешеным темпом.

Камиль провел

видеозвонок с банком и так жестко задавил их аргументами, что временную

блокировку сняли еще до полуночи.

Потом говорил с

налоговым инспектором –вежливо, но так, что даже через динамик чувствовалось: лучше с Камилем не

спорить.

Я во всем помогала

ему и мгновенно понимала что ему нужно и как это добыть.

Затем Камиль подключился

к партнерам, показал реальные документы, поддельные письма, цепочку переписки и

за двадцать минут превратил попытку компромата в жалкую месть обиженных людей.

– Господа, – спокойно сказал он в

конце разговора, –если бы у меня были проблемы с бизнесом, я бы сообщил сам. А это всего лишь работа

дилетантов без фантазии.

Связь отключилась, а

я улыбнулась, испытывая восхищение этим мужчиной.

– Что? – спросил он, заметив мой

взгляд.

– Ты страшный человек, – ответила я, чувствуя что

Камиль уже почти победил.

– Это комплимент? – он рывком притянул меня к себе

на колени, пока в переговорной никого не было.

– Да, – тихо и просто ответила

я.

– Не бойся, – он крепче прижал

меня к себе. – Я никогда не направлю свою силу против тебя. Со мной ты всегда

будешь в безопасности.

Мне снова очень хотелось сказать

что-то такое же нужное в ответ, но я опять растерялась, а в переговорную уже

вновь стали входить люди, и мне пришлось спешно встать с коленей Камиля.

Работа вновь закипела и все

вокруг забегали.

К утру все было

решено. Счета разблокированы. Жалоба признана сомнительной и отправлена на

дополнительную проверку. Партнеры успокоены.

Ирина получила

официальное уведомление о хищении данных и подделке документов. На Романа уже

готовили иск и заявление. Вадиму через адвоката передали, что его «новые инициативы»

добавят ему срок.

Когда последние

сотрудники разошлись, город за окнами уже просветлел. Я сидела на диване в его

кабинете, завернувшись в плед, и смотрела, как Камиль снимает галстук.

Усталый. Хмурый. Безупречно

красивый. Он подошел ко мне и поднял мое лицо за подбородок.

– Устала?

– Да, – я слабо улыбнулась.

Мы оба не спали уже сутки. И это

были очень насыщенные сутки.

– Испугалась? – он погладил меня костяшками

пальцев по щеке.

– Немного, – я прикрыла глаза, потому что

было очень приятно.

– Поехали домой, – он мягко

потянул меня за руку, освобождая от пледа. – Сейчас уже можно выдохнуть.

– Поехали, – согласилась я и

стала обуваться. – Я вот только одного не понимаю: почему Роман так поступил?

Ты ведь так ему доверял.

– Знаешь, те деньги, которые

пытался вывести Вадим, любому бы выбили мозг из головы, – ответил Камиль. – А

может этот урод еще решил мне навредить потому что я обломал ему новогодние

планы.

– Нет, – я уверенно качнула

головой. – Я такого не стою.

– Ты стоишь гораздо больше,

Полина, – возразил Камиль с серьезным видом. – И мне срочно нужно позаботиться

о своей самой ценной инвестиции. Так что поехали домой. Будем отсыпаться.

Камиль приобнял меня за талию и

вывел наконец из переговорной, в которой за эту ночь прошла такая тяжелая и

красивая битва за бизнес и репутацию.

А еще за будущую новую жизнь...

Глава 42

Глава 42

Прошла еще одна

неделя, и если бы кто-то сказал мне раньше, что за столь короткое время моя

жизнь успеет разрушиться до основания, а затем начнет выстраиваться заново – крепче, чище и честнее – я бы только горько

усмехнулась.

Но теперь я сидела у

окна в квартире Камиля, смотрела на зимний город, на ровный свет раннего утра,

на людей, спешащих куда-то по своим делам, и понимала, что внутри меня больше

нет той дрожащей, потерянной женщины, которая жила страхом, виной и постоянным

ожиданием беды.

Что-то важное во мне

умерло – и это

приносило облегчение. А взамен родилось нечто другое: спокойствие, уважение к

себе и странная, еще непривычная уверенность в завтрашнем дне.

Меня официально

перевели из разряда подозреваемых в свидетели. Следствие установило, что все

документы, которые оформлял Вадим, я подписывала, не понимая их реального

содержания, а часть бумаг вообще была проведена без моего участия через

подделанные доверенности и электронные подписи. Мне пришлось давать подробные

показания, вспоминать даты, разговоры, поездки, каждую мелочь, которую раньше я

считала бытовой ерундой. Но теперь эта ерунда складывалась в цепочку чужой лжи.

Развод тоже был

запущен быстро. При наличии уголовного дела, доказанной измены, раздельного

проживания и отсутствия общих детей процедура шла заметно проще, чем я боялась.

Адвокаты Камиля двигали бумаги с такой скоростью, словно время подчинялось им

лично. Где-то требовались подписи, где-то заявления, где-то мое личное

присутствие, и всякий раз рядом был Камиль – спокойный, собранный, безжалостно внимательный ко всему,

что касалось меня.

Он действительно не

отпускал меня от себя ни на шаг.

Сначала меня это

смущало. Потом –успокаивало. А потом я поняла, что дело не в контроле, как раньше мне казалось,

а в ответственности. Он не доверял миру обращаться со мной небрежно.

Каждый документ,

который я подписывала, он читал сам. Иногда медленно проводил пальцем по

строкам, хмурился, просил исправить формулировку, звонил юристам, заставлял

перепечатывать заново. Он проверял все – даты, суммы, подписи, приложения. И если кто-то пытался

сказать: «Да это стандартная форма», – Камиль смотрел так, что стандартная форма тут же превращалась

в персональный документ, подготовленный идеально.

Папе тоже стало

заметно лучше. После шунтирования его состояние стабилизировалось, и врачи уже

говорили о скорой выписке домой под наблюдение, с реабилитацией, режимом и

постепенным восстановлением. Мама впервые за долгое время снова начала смеяться

по телефону. Не нервно, не натянуто, а по-настоящему. А я слушала ее голос и

думала, что иногда счастье возвращается не фанфарами, а тихими шагами.

Но одну дверь мне

все же нужно было закрыть самой.

Когда Вадим через

адвоката передал просьбу о встрече, я долго молчала. Потом сказала, что

соглашусь – один

раз.

Камиль ничего не

спросил. Только кивнул.

Он стоял рядом,

когда меня провели в комнату для свиданий. Не вмешивался, не приближался,

просто находился в нескольких шагах – высокий, неподвижный как стена, о которую разбиваются

чужие попытки причинить мне вред.

Вадим выглядел хуже,

чем я ожидала.

Осунувшийся,

небритый, с красными глазами, в мятой одежде, будто за эти недели жизнь вынула

из него весь лоск и весь привычный блеск самодовольства. Он вскочил, едва

увидев меня, и лицо его дернулось.

– Полина... Поля...

Господи... ты пришла...

Я смотрела на него

спокойно.

Без злости. Без

любви. Без боли.

Как на человека,

которого когда-то знала.

Он начал говорить

сразу, захлебываясь словами, словно боялся, что у него отнимут время.

Что он был идиотом.

Что не понимал, кого теряет. Что Ирина ничего для него не значила. Что все

произошло случайно. Что он запутался. Что исправится. Что станет самым лучшим

мужем. Что будет носить меня на руках. Что только сейчас понял мою цену. Что

любит. Что всегда любил. Что без меня погибнет.

Потом он заплакал. По-настоящему,

тяжело, жалко и унизительно.

Раньше это бы

разорвало мне сердце. Сейчас –нет.

Я дождалась, пока он

замолчит, и только тогда сказала ровно, без жестокости, но окончательно:

– Нет, Вадим. Дальше сам,

дорогой мой. Дальше сам...

Он замер так, будто

его ударили, а я развернулась и вышла.

В коридоре, за

стеклом соседнего кабинета, сидела Ирина. Когда-то безупречная, сияющая,

уверенная в себе женщина сейчас выглядела сломанной. Заплаканное лицо, опухшие

глаза, спутанные волосы, злость и страх, впаянные в каждую черту. Она подняла

на меня глаза и посмотрела с такой ненавистью, словно это я разрушила ее жизнь.

Я лишь отвела

взгляд. Мне больше нечего делить ни с ней, ни с кем-либо из прошлого.

Я вышла на улицу,

вдохнула холодный воздух и впервые ощутила это ясно, без остатка: я победила.

Не их. А себя

прежнюю.

Больше никто не

будет пользоваться мной. Никогда!

* * *

Через несколько дней

утром мы с Камилем завтракали в ресторане на первом этаже его дома. Просторный

зал был почти пуст, окна заливал мягкий зимний свет, пахло свежей выпечкой,

кофе и дорогими цветами. На мне был светлый костюм, волосы свободно лежали на

плечах, а напротив сидел Камиль и читал что-то в планшете, время от времени

поднимая на меня взгляд, от которого мне до сих пор становилось теплее.

– Ты опять не ешь, – заметил он, не

отрываясь от экрана.

– Я ем, – возразила я и взяла

ягоду с тарелки.

– Кажется, моя инвестиция

очень хочет, чтобы я ее наказал, –

его глаза сверкнули страстью, а меня бросило в жар от его взгляда.

Если бы мы были не в ресторане,

а дома, то я знала чем это все кончится – целым днем, проведенным в постели с

ласками, смелыми признаниями и самыми страстными моментами.

Я смущенно покраснела, от

нахлынувших картинок.

Надо срочно успокоиться.

Но я не успела.

В этот момент к

нашему столу подошли скрипачи.

Я удивленно подняла

голову. Первые мягкие ноты разлились по залу, официант поставил рядом со мной

огромный букет белых роз, а Камиль спокойно отложил планшет, поднялся... и

опустился передо мной на одно колено.

У меня перехватило

дыхание.

Весь зал исчез. Остался

только мой Камиль.

Только его глаза – уверенные, серьезные и

почему-то необычайно открытые.

В его руке блеснула

коробочка. Он раскрыл ее, и внутри на темном бархате лежало кольцо.

– Полина, – произнес он своим

низким голосом, от которого у меня всегда слабели колени, – ты подарила мне чувство

спокойствия и заземленности. Рядом с тобой я понял, что могу не только

побеждать, но и жить. С тобой я готов свернуть горы.

Он сделал короткую

паузу, не отводя взгляда.

– Я понимаю, что для тебя

прошло слишком мало времени. И понимаю, как безумно это может звучать. Но я

предлагаю тебе стать моей женой. Я все для тебя сделаю. Ты будешь со мной в

полной безопасности. И, конечно, самой счастливой.

Мои глаза защипало

так резко, что я едва успела вдохнуть.

Я смотрела на него.

На этого сильного, опасного, сложного мужчину, которого когда-то боялась, а

теперь любила так глубоко, что сама еще не успела до конца это осознать.

Потом поднялась,

сама шагнула к нему, обняла за шею и поцеловала.

Тепло его ладоней

мгновенно легло мне на талию.

– И я готова с тобой на

все, – прошептала

я, касаясь его губ. –Я счастлива с тобой. И я хочу быть с тобой.

Это действительно

было безумием.

Но впервые в жизни я

выбирала безумие, которое вело меня не к боли, а к любви. И я уже ни на что его

не променяю...

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Согласиться выйти

замуж за Камиля оказалось самым приятным и самым правильным решением в моей

жизни.

Иногда я думала об

этом по утрам, когда просыпалась раньше него и лежала в тишине. Я рассматривала

его лицо, неожиданно спокойное во сне, лишенное привычной жесткости, властности

и той опасной собранности, с которой он жил днем.

Иногда – вечерами, когда мы

возвращались домой и оставались вдвоем. Тогда все сразу становился другим:

теплее, мягче, живее.

А иногда – просто среди дня, когда

я ловила себя на том, что улыбаюсь без причины, потому что счастье,

оказывается, может быть не громким и театральным, а глубоким, надежным и

постоянным.

Я вошла в этот брак

настороженно, с опытом боли за плечами, с привычкой ждать подвоха и с

внутренней готовностью однажды снова защищаться. Но Камиль, сам того не

замечая, день за днем выбивал из меня эту настороженность. Не уговорами. Не

красивыми обещаниями. А простыми поступками.

Он любил меня

страстно, щедро и очень по-своему.

Мог среди рабочего

дня отменить все дела только потому что соскучился и ему хотелось просто

пообедать со мной. Мог молча увезти меня на ужин в другой город, если хотел

подарить мне новые впечатления. Мог ночью разбудить поцелуем и крепко прижать к

себе. Мог купить мне платье, которое я лишь мельком задержала взглядом в

витрине, а потом ворчать, что я слишком редко позволяю себя баловать.

И при этом он

оставался собой.

Властным. Резким.

Контролирующим все вокруг. Но теперь я знала главное: рядом со мной эта сила

никогда не была направлена против меня. Только за меня.

Полгода я буквально

купалась в его любви, внимании и той горячей, насыщенной жизни, о существовании

которой раньше могла только читать в книгах. Я словно наверстывала все то, что

когда-то недополучила: нежность, заботу, безопасность, право быть счастливой

без чувства вины.

А потом узнала, что

жду ребенка.

Я сидела в ванной

комнате с тестом в дрожащих руках и не могла поверить в две полоски так долго,

что успела расплакаться, рассмеяться и снова расплакаться. Мне казалось, что

это какая-то ошибка, случайность, чья-то чужая жизнь, которая перепутала адрес

и зашла ко мне.

Я так давно хотела

ребенка!

Когда-то очень

давно.

Потом хотела все

тише.

Потом почти перестала

себе в этом признаваться.

А потом и вовсе

решила, что, наверное, не всем это дано.

С Вадимом годы

проходили в пустых надеждах, обследованиях, неловких разговорах, обвинениях,

недомолвках и моем постоянном чувстве вины за то, что у нас ничего не получается.

Теперь я понимала: дело было не только в физиологии. Иногда новая жизнь просто

не приходит туда, где нет любви.

С Камилем все

случилось так быстро, естественно и легко, будто сама судьба торопилась

наверстать упущенное.

И все же сказать ему

я боялась.

Целую неделю.

Я смотрела на него

за завтраком, слушала его голос, наблюдала, как он говорит по телефону, как

хмурится над документами, как целует меня на ходу перед уходом, и думала: а

вдруг он не хочет детей? Вдруг для него это ограничение? Вдруг он любит

свободу, власть, движение, а не пеленки и бессонные ночи?

Всю неделю я

молчала, пока сама не устала от собственного страха.

В тот вечер он

вернулся поздно, уставший, злой на кого-то из подчиненных, но, увидев меня,

сразу смягчился.

– Что случилось? – спросил он мгновенно. – Ты плохо себя

чувствуешь?

– Мне нужно тебе сказать

кое-что, – мой голос

дрогнул.

Он замер. Отложил

телефон. Подошел ближе.

– Говори, – Камиль заглянул мне в глаза.

Я вдруг занервничала

так сильно, что ладони вспотели, но все же выпалила:

– Я беременна.

Несколько секунд он

просто смотрел на меня.

Без единого слова.

Я даже испугалась.

А потом Камиль резко

выдохнул, подхватил меня на руки так стремительно, что я вскрикнула, и начал

целовать мое лицо –щеки, лоб, глаза, губы –бессистемно, жадно, будто не знал, куда деть переполнявшее его счастье.

– Осторожно! – смеялась я сквозь

слезы. – Камиль!

Он все равно кружил

меня по комнате, прижимал к себе и снова целовал.

Сказать он ничего не

мог.

Но я видела его

глаза.

И этого было достаточно.

В них было такое

чистое, огромное счастье, что я запомнила этот взгляд навсегда.

Всю беременность он

не отходил от меня.

Лучшие врачи. Лучшие

клиники. Лучшие анализы, которые существовали на планете. Он знал имена всех

специалистов, читал исследования, спорил с докторами, заказывал для меня

питание, которое считал идеальным, отправлял нас отдыхать только туда, где

безопасно, тепло и безупречный сервис. Организовывал массажи, прогулки, режим

сна и список запрещенных действий длиннее уголовного кодекса.

Он беспокоился за

каждый мой шаг.

Если я вставала со

стула слишком резко –мрачнел.

Если задерживалась в

ванной – шел

проверять.

Если чихала – через десять минут у

подъезда уже стоял врач.

А я всю беременность

смеялась.

Мне было так легко,

что я сама удивлялась. Легко физически, легко душой, легко доверять, легко

ждать будущего. Я носила нашего ребенка не в тревоге, а в любви, и это

оказалось самым большим подарком.

Меня радовало еще и

то, что папа полностью восстановился и теперь они с мамой наперебой пытались

вклиниться в окошко между заботой и контролем Камиля. А я словно вновь ощутила

себя в детстве, когда обо мне тоже заботятся, а не только я о ком-то.

В назначенный срок я

родила Камилю сына.

Когда мне положили

малыша на грудь: крошечного, теплого, настоящего, мир будто остановился и

собрался в одну точку. Все, что было раньше – боль, страх, предательство и одиночество – стало далеким и

неважным. Потому что теперь у меня было все.

Через несколько

недель, в один тихий вечер, я стояла в дверях детской и смотрела, как Камиль

укачивает сына на руках.

Он делал это с таким

сосредоточенным лицом, словно вел сложнейшие переговоры века. Медленно ходил по

комнате, что-то тихо говорил ему своим низким тоном, а малыш, убаюканный этим

голосом, уже почти спал.

Потом Камиль

осторожно уложил его в кроватку, поправил одеяло так бережно, что у меня

защемило сердце, и еще несколько секунд стоял, глядя на сына.

Я смотрела на них

обоих с такой нежностью, что не могла пошевелиться.

Он обернулся,

заметил меня в дверях и сразу улыбнулся той редкой улыбкой, которая

принадлежала только мне.

Затем подошел, сгреб

меня в объятия, легко поднял на руки и понес в спальню.

– Камиль, – засмеялась я шепотом, – разве уже можно?

– Конечно! – невозмутимо ответил он.– Нам нужно столько всего

наверстать.

У самой кровати он

остановился, прижал меня крепче и вдруг сказал тихо, без своей привычной

иронии, без игры, без защиты:

– Я до безумия люблю

тебя. И буду любить всю жизнь.

Я коснулась его щеки

ладонью.

И поверила.

Без оглядки и

сомнений.

Потому что теперь я

точно знала: в моей жизни все будет хорошо.

И никак иначе.

Конец.