Текст книги "Измена Зима Перемен (СИ)"

Автор книги: Анна Герц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 37

Глава 37

Я не смутилась. Не

отвела глаза.

Я смотрела прямо в

лицо Камилю, держа в руках хрустальный бокал, и чувствовала, как под его тяжелым,

внимательным взглядом во мне медленно просыпается что-то давно забытое. Не

дерзость. Не кокетство. И даже не смелость.

Просто жизнь.

Та самая живая,

горячая искра, которую годами затаптывали упреками, усталостью, страхом сделать

что-то не так, сказать не то или не угодить.

Сейчас эта искра

осторожно выбралась из своего давнего укрытия, но готова была юркнуть обратно,

если я почувствую опасность.

Наши бокалы

соприкоснулись с мягким, почти интимным звоном.

Я сделала глоток шампанского,

и пузырьки приятно защекотали язык, а потом разлились по телу легким теплом,

будто поддерживая ту странную, волнующую атмосферу, в которой каждое слово

звучало чуть глубже обычного.

Телефон завибрировал

у меня возле тарелки.

Мама.

Я извинилась

взглядом и ответила на звонок.

Ее голос был

радостный, домашний, полный суеты –на фоне слышался папин смех и какой-то телевизионный шум.

– Полиночка, с

наступающим, доченька! Как ты там?

Я улыбнулась так

легко, будто снова оказалась маленькой девочкой в родительской кухне, где

пахнет салатами, мандаринами и ожиданием полуночи.

– Хорошо, мам. Правда

хорошо.

И впервые за долгое

время я не соврала.

Мама передала папе

телефон и я услышала его голос.

– Полиночка, доченька, –

заговорил он с еще заметной слабостью и медлительностью в голосе, но все равно

его тон был радостным и легким. – Мы тебя очень любим. Я так о многом думал в

последнее время. И... я понимаю, что где-то не уберег тебя. Что тебе уже давно

было плохо, но ты не могла нам об этом рассказать.

Мой подбородок дрогнул. Глаза

стали влажными. Папа никогда раньше мне такого не говорил.

– Полиночка, я очень стараюсь

поскорее выздороветь, и потом я никому не позволю тебя обидеть, – продолжал он.

– Слышишь? Никому! Этот пройдоха Вадим пусть получает по заслугам, а для тебя

мы все сделаем. Все отдадим. Ты только не молчи, ладно? Мы всегда тебе поможем.

Я не понимала откуда папа это

все знает. Да, они знают, что Вадима задержали, но как они догадались, что

между нами все было плохо?

Хотя... я ведь справляю новый

год с другим мужчиной. Как тут можно не догадаться?

– Полиночка, если сейчас тебе

плохо, – снова говорил он. – Если ты не хочешь быть там, где ты сейчас

находишься, и с тем человеком, с которым ты есть, то я все придумаю. Мы с мамой

все придумаем. Оплатим такси в любое место. Только скажи, доченька.

Я не сдержалась. Всхлипнула.

Поспешно вскочила из-за стола и подбежала к окну. Мне хотелось оставить этот

трогательный момент только для себя. Я не хотела плакать при Камиле.

– Нет, папочка, мне хорошо, –

хрипло произнесла я, когда оказалась у окна. – Правда. Рядом со мной сейчас

порядочный человек, и я сама в очень красивом месте. Тут природа, горячие

источники и... все хорошо. Спасибо тебе, папочка. Я тоже тебя очень люблю.

Потом я то же самое сказала маме

и поздравила моих родителей с наступающим. А когда я завершила разговор и на

мгновенье закрыла глаза, чтобы успокоиться, то Камиль уже был рядом.

Он обнял меня за плечи и мягко

развернул к себе.

– Все хорошо? – спросил он,

внимательно глядя мне в глаза, словно хотел точно убедиться, что я не обману

его.

– Все хорошо, – закивала я. –

Прости. Просто я соскучилась по моим родителям. Но... с ними правда все

нормально.

– Тебе надо поесть, – Камиль

повел меня обратно к столу. – Успокойся и расслабься. Ты скоро увидишься со

своим родителями, а пока выбери себя в этот вечер.

Я доверилась Камилю и вскоре он

вновь усадил меня за стол.

Мы ели медленно, без

спешки, словно у времени внезапно исчезла власть над нами. Я пробовала нежный

сыр, ломтики рыбы, маленькие теплые тарталетки, которые таяли во рту. А еще пила

шампанское и все чаще ловила себя на том, что просто смотрю на Камиля.

На то, как он

двигается. Как уверенно держит бокал. Как иногда задерживает взгляд на моих

губах, будто думает о чем-то своем. Как спокойно занимает пространство вокруг

себя, не суетясь, не стараясь понравиться, но все равно притягивая к себе

внимание сильнее любого нарядного мужчины на свете.

Музыка в колонке тем

временем сменилась на медленную, почти бархатную.

Камиль поднялся

первым. Протянул руку.

– Иди сюда.

Это не прозвучало

как просьба. Но почему-то мне было приятно, что меня не просят.

Я вложила ладонь в

его руку и поднялась.

Он сразу притянул

меня ближе, положив ладонь мне на талию, и я едва заметно вздрогнула от того,

как естественно мое тело отозвалось на это прикосновение. Будто само прильнуло

к Камилю.

Вторая его рука

сомкнулась на моей ладони, а я машинально уложила свободную руку ему на плечо.

Мы начали двигаться

медленно, под музыку, которая заполняла комнату мягкими волнами.

Я чувствовала тепло

его тела. Запах парфюма –глубокий, теплый, с чем-то древесным и опасно мужским.

Чувствовала, как он

ведет, не спрашивая, куда повернуть, когда остановиться, когда приблизить меня

еще на несколько сантиметров.

И мне нравилось не

решать. Нравилось позволять. Нравилось, что рядом человек, который, кажется,

способен удержать на плечах все на свете.

Спустя минуту Камиль

прижал меня еще ближе к себе, а я покорно склонила голову к его плечу. Мне

хотелось остаться в его объятьях. Ни о чем не думать. Ничего не планировать.

Просто остановиться не надолго в этом ощущении и отпустить ход времени.

Так и случилось.

Каминные часы стали

бить, и я только сейчас осознала, что новый год наступает.

Камиль остановился,

обхватил мое лицо горячими ладонями и произнес:

– С Новым годом, Полина.

– С Новым годом, Камиль, –

выдохнула я, а в следующий момент наши губы снова встретились в поцелуе.

Под бой курантов. Под салюты за

окном. И в самом сердце этого чудесного сказочного леса, где обнулялась прошлая

жизнь и начиналась абсолютно новая...

Глава 38

Глава 38

Поцелуй длился

намного дольше боя курантов. После них была просто пустота. Чистый лист в

голове.

Как будто после

полуночи время перестало существовать вовсе.

Салюты стихли за

окном, как и радостные крики гостей глэмпинга. А для меня весь мир вдруг

сузился до мужских рук, крепко державших меня у своей груди. До горячего

дыхания Камиля, до его губ, в которых было столько сдерживаемой силы, что у

меня кружилась голова.

Чтобы не потерять

равновесие, я сама потянулась к нему и обняла за шею. Это движение вышло почти

испуганным, инстинктивным.

Но в следующую

секунду я поняла: нет, не испуганным. Добровольным.

Я прижалась ближе и

впервые ответила ему сама. Робко. Неловко. Дрожа телом и подбородком. Я чуть не

прикусила ему язык от волнения! На долю секунды это меня почти рассмешило. Но это

было все равно что прыгнуть в омут с головой – без страховки, без оглядки, без привычной

мысли о том, чем это закончится и сколько боли принесет потом.

Словно вместе с этим

поцелуем я оборвала старые узлы, в которых годами путалась: обиды, унижения,

вечное ожидание любви там, где ее никогда не было, привычку терпеть и

оправдывать чужую жестокость.

Камиль почувствовал

перемену мгновенно.

Из его груди

вырвался тихий, глухой звук –почти рычание удовольствия, от которого у меня по спине пробежала горячая

дрожь.

– Вот так, – прошептал он мне в

губы. – Наконец-то

ты мне ответила.

И прежде чем я

успела перевести дыхание, он легко подхватил меня на руки.

Я ахнула и невольно

вцепилась в его плечи.

Он же понес меня

через гостиную туда, где все мои связи с реальностью оборвутся окончательно. В

спальню. На ту самую огромную кровать.

Дверь комнаты

распахнулась. Внутри горели свечи.

Мягкий золотистый

свет дрожал на стенах, на стеклах, на белизне простыней, усыпанных темно-красными

лепестками роз. Все выглядело слишком красивым, слишком продуманным, почти

опасным в своей чувственной тишине.

– Когда ты это все... – я не поверила своим

глазам.

Конечно, это сделал

не сам Камиль, а горничные, но ведь он подумал об этом!

Никто и никогда не

делал для меня ничего подобного! Даже отдаленно!

Камиль опустил меня

на ноги у кровати, но не выпустил из рук.

– Я так долго ждал этого

момента, – ответил

он, глядя так, что у меня вновь ослабели колени. – Ни одну женщину я не ждал так долго, Полина.

Потом он провел

пальцами по моему подбородку.

– И сейчас ты мне

отплатишь за все мои страдания, –

довольно рыкнул он, а у меня еще сильнее задрожали коленки.

С каждой секундой я

боялась Камиля все сильнее и еще больше того, что произойдет дальше. Я ничего

не могла с собой поделать. Я боялась этого сейчас в сто раз сильнее, чем в свой

настоящий первый раз!

Пульс оглушительно

стучал у меня в висках, ладошки вспотели, губы пересохли, но я продолжала

завороженно глядеть Камилю в лицо, боясь увидеть там тень жестокости.

Его ладонь тем

временем скользнула к моей шее, задержалась там, согревая кожу, затем

опустилась ниже – к

плечу, к ткани платья, а потом он спустил его с плеча.

Я не отступила. Да и

некуда было отступать.

Только дышать стало

труднее.

Камиль медленно снял

с меня украшения, положил их на тумбочку, затем отодвинул волосы за спину и

коснулся губами моей шеи.

Мягко. Почти нежно. Но

в этой нежности ощущалась сдержанная сила, как в хищнике, который знает

собственную мощь и потому может позволить себе осторожность.

Меня осыпало

мурашками. Я закрыла глаза.

Камиль заметил это и

усмехнулся мне в кожу.

Платье поддалось его

рукам не сразу, и от нетерпения движения Камиля стали резче, увереннее. Бархат

скользнул вниз, коснувшись ног. Потом он так же нетерпеливо лишил меня белья. И

вместе с этим будто исчезла последняя защита, которую я еще пыталась держать.

Я осталась перед ним

обнаженной – не

только телом. Сейчас я была перед ним честной. Без масок. Без привычной

обороны.

И странно было то,

что именно в этой беззащитности я впервые почувствовала себя сильной.

Потому что ничего не

изображала. Не притворялась. И потому что мне действительно нравилось то, что

происходило.

Камиль смотрел на

меня долго, не торопясь, словно хотел запомнить каждую линию, каждый мой вздох,

каждую вспышку смущения на моем лице.

– Полина... – произнес он низко и

хрипло. – Ты даже

не понимаешь, что со мной делаешь.

Я хотела что-то

ответить, но не успела.

Он уложил меня на

кровать среди лепестков роз и тут же накрыл собой.

Его поцелуи стали более

жадными и горячими. Он касался губами плеч, ключиц, рук, будто не мог решить,

где остановиться, потому что хотел все сразу. Его ладони скользили по коже,

гладили, крепко удерживали, сжимали так, что внутри у меня вспыхивало сладкое

напряжение.

Я дрожала уже сама

не понимая от чего. Во мне бурлил такой коктейль эмоций, что я не могла его

распознать. Не могла отделить одну эмоцию от другой. Страх от доверия. Смущение

от страсти. И еще ожидание, предвкушение, опаска и дикое волнение. Все чувства

и эмоции сжались в один комок и пульсировали у меня где-то в висках, груди и

внизу живота.

В какой-то момент

мое тело будто само потянулось навстречу его губам. Мои вершинки стянуло, пока

сама грудь налилась. Ей стало тесно и я еще смелее подалась вперед к груди

Камиля.

Я не заметила когда

он разделся. Для меня все смешалось. Я ничего не понимала. Но когда я ощутила

истинный жар его тела, то больше не могла себя контролировать. Мои руки и ноги

ослабели, дыхание стало тяжелым, а смесь ароматов от лепестков и парфюма Камиля

кружили голову сильнее шампанского.

Я обвила руками его

шею, будто вновь пыталась не упасть, хотя падать уже было некуда. Прижалась теснее,

запуталась пальцами в его волосах и закрыла глаза, ощущая как во мне

пробуждается то, что как будто дремало всю жизнь.

Камиль целовал меня

в шею, иногда зубами прихватывал кожу коротко и властно, отчего внутри будто

вспыхивали маленькие искры. Его руки скользили по талии, по плавным изгибам моих

бедер, и обратно, будто изучая меня заново каждым прикосновением.

Я уже не понимала,

где заканчивается он и начинаюсь я.

Тело само раскрылось

навстречу его объятиям, перестало сопротивляться даже на уровне памяти, где еще

жили старые страхи.

Я отдавала себя не

как жертва. А как женщина, которая сама выбрала этого мужчину. Я не знала что

будет завтра и даже через час. Но сейчас я хотела быть с Камилем. Хотела

принадлежать ему и...

Я тихо вскрикнула,

когда ощутила, что Камиль вошел в меня, и впилась ноготками в его плечи. Он был

такой большой! Я не была к такому готова.

Камиль снова

прикусил мне кожу на шее, и не спешил двигаться. Он дал мне несколько секунд,

чтобы я привыкла. Но этого времени все равно оказалось слишком мало.

Он стал двигаться во

мне потому что больше не мог сдерживаться. Его объятья стали почти

болезненными. Поцелуи жесткими. Но я все равно доверяла ему все больше. Я

хотела, чтобы он сминал меня, чтобы страстно терзал мое тело. Чтобы сделал своей

до конца.

Его движения стали

резче, ритм ускорился. Он прижимал меня к себе за бедра и с его губ срывались

короткие тихие рыки, пока с моих слетали стоны.

Я крепче цеплялась

за шею Камиля, будто искала его защиты. Терлась грудью о его грудь. Крепче обнимала

его бедрами и прижимала таз. Болезненные ощущения от его размера все еще были,

но мне это даже нравилось.

Сейчас я чувствовала

себя такой наполненной. Такой женственной!

– Полина... – выдохнул он мне в

губы. – Ты больше никуда от меня не денешься...

В этот момент я крепче

прижала его к себе и тихо выдохнула ему в плечо. Все внутри натянулось до

предела – сладко,

мучительно, невозможно ярко.

А потом мир словно

растворился.

Остались только жар,

ритм дыхания, бешеный стук сердца и волна такого глубокого, всепоглощающего

счастья, что я невольно вцепилась в Камиля еще крепче.

Мне казалось, что я

уплываю куда-то далеко, теряю форму, вес, прошлое. Растворяюсь.

Я замерла в этом

мгновении, прижимая его к себе, и ощутила, как он тоже замирает рядом, тяжело

дыша, будто прошел сквозь собственный шторм и вышел ко мне.

Его губы коснулись

моего виска. Потом лба. Потом щеки.

– Хочу тебя еще раз, – хрипло сказал он, почти

шепотом, а я лишь взглянула: доверчиво и расслабленно, а потом вновь отдала

себя его рукам...

Глава 39

Глава 39

Эта неделя была настоящей

сказкой.

Такой, какую я

прежде увидела бы только в чужом кино – красивом, чуть нереальном, снятом про людей, у которых

жизнь почему-то складывается правильно, а боль всегда остается за кадром.

Иногда по утрам я

открывала глаза не сразу, а лежала с закрытыми веками и прислушивалась к себе,

проверяя, не сон ли это. Теплая спальня, потрескивание дров в камине, приглушенный

свет зимнего утра за плотными шторами, тяжелая мужская рука на моей талии,

ровное дыхание Камиля у меня за спиной.

И каждый раз

понимала – нет, не

сон. Это происходит со мной наяву.

Я осторожно

улыбалась в подушку и позволяла себе еще несколько минут ничего не бояться.

Потом Камиль, будто

чувствовавший мое пробуждение, притягивал меня ближе, не открывая глаз, и

хрипло бормотал что-нибудь короткое, властное и приятное одновременно:

– Спи.

Или:

– Рано.

Или:

– Даже не думай вставать

без разрешения.

Я тихонько улыбалась,

а он, не терпя возражений даже во сне, целовал меня в плечо и снова укладывал к

себе, будто весь мир мог подождать.

Иногда мы

действительно оставались так еще на час, а иногда и на пол дня.

Читали книги прямо в

постели, каждый свою, но почему-то постоянно отвлекаясь друг на друга. Я

украдкой следила, как Камиль листает страницы, как хмурится на особенно глупых

местах, как иногда вдруг зачитывает мне абзац низким голосом, превращая даже

скучный текст в нечто завораживающее.

– Это ужасно написано, – говорил он.

– Тогда зачем читаешь? – не понимала я.

– Потому что в отпуске я

не хочу думать ни о чем серьезном, а критика не дает мне терять хватку. А то

вернусь, а все там уже на ушах ходят без меня.

Я лишь улыбалась у

чувствовала себя очень легко и спокойно.

Потом были завтраки.

Свежий хлеб, горячий

кофе, запах омлета, ягоды, мёд, пар от кружек с кофе, снег за окнами и ленивые

разговоры ни о чем и обо всем сразу.

Мы обсуждали фильмы,

детские воспоминания, путешествия, чужие странности, мои школьные мечты, его

первые деньги, любимые книги, страхи, привычки, то, как бы мы жили у моря, если

бы внезапно сошли с ума.

Камиль редко говорил

о себе прямо, но иногда вдруг бросал одну фразу, и за ней открывался целый

пласт человека, которого я раньше не знала.

Я узнавала, что он

терпеть не может фальшь. Что в детстве долго заикался после тяжелой болезни. Что

никогда никому не доверял до конца. Что боится бедности больше, чем смерти. И

почему-то от этих признаний он становился не слабее, а только опаснее и

притягательнее.

Днем мы уходили в

лес.

Снег там лежал

нетронутый, высокий, искристый, а воздух был таким чистым, что хотелось пить

его полной грудью. Мы гуляли между сосен, слушали хруст под ногами, дышали

морозом, и иногда я вдруг срывалась на бег, как ребенок, просто потому что тело

просило радости.

Камиль смотрел на

это с насмешкой. Потом бросал в меня снежком.

Я ахала от

возмущения и нападала в ответ.

На несколько минут

он действительно забывал быть собой – серьезным, собранным, тяжелым мужчиной, которого привык

слушаться весь мир. Он смеялся, уворачивался, валил меня в снег, ловил за

рукава, а в глазах у него вспыхивал такой живой азарт, что я не могла

насмотреться.

Правда, длилось это

недолго.

Очень быстро он

снова выпрямлялся, стряхивал снег с пальто и становился тем самым Камилем – собранным, красивым,

опасно спокойным.

Интригующим

хищником.

Но теперь я знала:

под этой холодной кожей живет огонь. И я перестала его бояться. Теперь у меня к

нему был только трепет.

Больше того – рядом с ним мне самой

хотелось быть проще, легче, непосредственнее. Хотелось говорить глупости, смеяться

слишком громко, танцевать на кухне в носках, лепить кривого снеговика, спорить

о пустяках, и самой прижиматься к нему.

Я будто возвращалась

в возраст, где все еще возможно.

Где впереди жизнь, а

не только обязанности. Где можно мечтать без стыда.

Каждый день я

ощущала это почти физически: становилась легче. Счастливее. Красивее.

Будто с меня слой за

слоем сходила старая усталость, которую я носила столько лет, что уже считала

частью себя.

И еще было папино

здоровье. Мы созванивались ежедневно. У него действительно случился резкий скачок

к лучшему. Врачи осторожно настраивали на скорый переезд домой, мама плакала

уже не от ужаса, а от облегчения, сам папа шутил, требовал домашнюю еду и

строил планы на весну.

Да, впереди была

реабилитация, режим, ограничения, новая дисциплина жизни. Но самое страшное

отступило. И это ощущалось даже сквозь расстояние.

Будто отпустило всех

нас сразу. Маму. Папу. Меня.

Мир неожиданно стал

понятным и добрым.

Именно поэтому утро

отъезда ударило особенно резко.

Я проснулась поздно

и сразу почувствовала перемену. Камиля рядом не было.

Из гостиной

доносился его голос –короткие и жесткие ответы, без тени сна и тепла. Тот голос, которым он

разговаривал с людьми, когда речь шла о деньгах, проблемах или чьей-то ошибке.

Я накинула халат и

вышла.

Он стоял у окна, уже

одетый, собранный, красивый до невозможности, с телефоном у уха. За стеклом

медленно сыпал снег.

– Немедленно выясни

почему это произошло, –произнес он ледяным тоном. –Я вернусь к вечеру и со всех шкуру спущу!

Меня аж передернуло

от его угроз.

Я остановилась в

дверях. Он заметил меня сразу, но ничем этого не показал. Только взгляд на

секунду задержался на моем лице.

– Нет, – продолжил он. – Сегодня. Сейчас! Всех

вызывай!

Потом Камиль сбросил

вызов и дал себе пару секунд, чтобы отдышаться.

Комната сразу стала

слишком тихой.

Я посмотрела на его

лицо. На хмурые брови. На напряженную челюсть. На ту опасную неподвижность,

которая появлялась в нем только тогда, когда он был поглощен делами.

– Что произошло? – тихо спросила я, но

побоялась подойти.

В груди сразу

защемило: а вдруг на этом все? Наш роман закончился? И мне снова нужно

вернуться к своим проблемам. Больше никто меня не защитит, и я снова будут тихо

умирать под грузом неразрешимых дел.

Камиль несколько

секунд молчал. Потом перевел на меня взгляд, полный сосредоточенности, а еще

тени надвигающейся бури.

– Нам нужно возвращаться

в город. Немедленно, –

проговорил он.

Я кивнула и уже развернулась,

чтобы пойти собирать вещи, но Камиль быстро настиг меня и сотановил.

– Нет, сначала позавтракай, –

сказал он уже мягче. – У нас есть время. Билет на самолет у нас на полдень.

Частный рейс. И еще, – он привлек меня к себе. – Не бойся. Тебя это все никак

не коснется. Просто будь со мной и ничего не бойся. Поняла?

– Поняла, – я неуверенно

улыбнулась, но поверила Камилю.

Он еще ни разу меня не обманул,

так что поверю ему и в этот раз...