Текст книги "Поймай заучку, дракон! Истинное невезение короля академии (СИ)"
Автор книги: Анна Флор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
– В истории она не фигурирует нигде, – хмурюсь я, ожидая подвоха.
– Разумеется. Специально подобрал свободную от прошлых событий дату. Но она войдёт в историю как свадьба этого века.
– И кто эти счастливчики со свадьбой века? – вяло интересуюсь
Рензор хмыкает и загадочно улыбается. Подмигнув мне, он уходит.
И тут до меня доходит...
Что ж, Рензор О'Шарх, я стану твоим сущим кошмаром! Вот увидишь. Ты сам попросишь пощады и согласишься на ритуал по разрыву Истинности по-хорошему.
Итак, что там парни, а в частности драконы, ненавидят больше всего?
Глава 28
– О, парни ненавидят, когда девушка навязывается, – с удовольствием перечисляет Селина. Сидя на подоконнике комнаты, она обводит губы алой помадой и громко чмокает ими.
– А ещё терпеть не могут розовый и все девчачьи цвета, – добавляет Корнелия, критично рассматривает свои вещи в шкафу и вздыхает. – Всё не то...
– Кора, что случилось? – беспокоюсь я.
– Мне нечего надеть, – мрачно изрекает подруга и с отчаянием смотрит на меня.
– Тебя укусила Селина? – округляю глаза. – Иначе как мне расценивать твою тревогу? Ты же никогда не считала это проблемой.
– Теперь считаю.
– О, записывай дальше, Эсти, – щебечет сводная сестра, – они ненавидят, когда их называют пусичками и прочими уменьшительно-ласкательными. К слову, парни не торопятся переводить отношения в степень серьезных. А ещё ненавидят, когда во всеуслышание девушка кричит о том, что они пара. Кстати, ты поставишь меня соавтором своей работы?
– Какой работы? – не понимаю я, тут же оборачиваясь к сестре.
– Ну ты явно пишешь научную работу про взаимоотношения. – Селина теперь старательно подводит глаза.
Решаю, что не буду даже спорить с ней.
– В общем, если он не заинтересован в серьезных отношениях с девушкой, – добавляет Корнелия, прикладывая к себе свое единственное зелёное платье, и придирчиво рассматривает свое отражение в зеркале.
– А если, наоборот, заинтересован? – любопытствую я.
– Тогда это прекрасно! Тебе повезло! Только если это дракон, а не противный очкарик из зельеваров, – брезгливо кривится Селина, бросая быстрый взгляд в окно во дворик.
Из любопытства прослеживаю за ее взглядом и замечаю, как на скамейке перед нашими окнами сидит какой-то щуплый пятикурсник в очках и вязаном свитере с мордочками странных животных. Заметив наши взгляды, он широко улыбается и машет рукой.
Селина фыркает и возвращается к своему занятию.
– Что ненавидят те, кто хочет серьезных отношений или намеревается жениться? – направляю перо на блокнот.
– Прилипчивость, недоверие, – хмыкает Селина. – А также когда очень форсируют отношения.
Смотрю на блокнот, где уже имеется неплохой список. Что ж, начнём с первого пункта...
***
***
Довольно любуюсь на свое творение в комнате драконорожденной элиты.
Раз я как Истинная имею сюда доступ, то решила воспользоваться ситуацией. Я заставлю Рензора захотеть разорвать Истинность. Не настолько же его желание завладеть какой-то резиденцией сильнее, чем терпимость к чокнутой Истинной?
– О, привет, любимый, – приторно-медовым голосом произношу, когда О'Шарх наконец-то заходит в комнату после их драконьей тренировки вечером вторника.
На мгновение он зависает. Сзади него явно удивленный Арсалан окидывает взглядом комнату. Моргает, а после растирает глаза.
– Проклятье... Мне что, это не кажется? – звучит голос Арсалана.
Рензор просто сверлит взглядом пушистый розовый ковер у его кровати.
– Тебе нравятся оттенки? Я решила немного украсить на свой вкус твою комнату, – подкрепляю нежной улыбкой.
– Оттенки? – эхом отзывается Рензор, продолжая таращиться на мое творение. – Но здесь один цвет. Здесь, Арг тебя побери, вообще всё розовое. – На мгновение вижу, как злость вспыхивает в его голубых глазах.
– Тебе не нравится? – сочувственно произношу, обиженно выпячивая губу.
– Очень нравится, Брамс. Я просто вне себя от счастья, – цедит он. – Винс тоже будет впечатлён, сдаётся мне. Так и оставим. Да, Арс?
Арс что-то невнятно хмыкает и прислоняется плечом к косяку двери за спиной Рензора.
– А ещё у нас будут парные футболки! – демонстрирую я свое чудовищное творение тоже в розовом цвете. На спине и спереди надписи "Истинный" и "Истинная".
– А это что? – поддевает носком ботинка розовый пушистый ковер.
И чего он к ковру привязался, когда тут столько ещё всего розового?
– О, это красиво и практично. Будешь падать с кровати, не разобьешь нос, – заявляю с торжеством.
– С чего мне падать?
– Мы будем жить вместе! А я во сне лягаюсь.
– Жить? – иронично дёргает бровью О'Шарх, с опаской подходя к своей кровати, на которой педантично расправлено розовое покрывало.
– Конечно. Мы истинные и теперь все будем делать вместе, Рензи, – надуваю губы.
У Рензора дёргается глаз.
– Истинные... Верно, – вздыхает Рензор тихо, обводя комнату странным взглядом.
И, к моему ужасу, берет футболку и надевает ее прямо поверх рубашки.
– Ну, давай, моя ненаглядная, надевай свою, – оскаливается недобро О'Шарх.
На мгновение я теряюсь. Сердце подскакивает к горлу, а я совершенно не знаю, что возразить. Потому что он надел этот ужас! И теперь ждет от меня того же!
Такого в моем плане не было. Он должен был сжечь эту жуткую вещицу и выставить меня. Ещё и отказаться от Истинности! Я же всё ещё заучка для всех. Конечно, Рензор блефует. Никуда он в этом не выйдет. Вот сейчас надену свою футболку и посмотрю, как выкрутится. Ему придется сдаться! И мы спокойно расторгнем Истинность.
Поэтому я с лёгким сердцем надеваю этот ужас цвета "вырвиглаз".
Глава 29 (черновик)
– Ненавижу тебя, О'Шарх, – бормочу я, позорно шагая в розовой футболке «вырви глаз», с огромной надписью «Истинная» во всю спину.
К щекам намертво приклеился румянец стыда.
К чести О'Шарха, шагает он в такой же вполне невозмутимо. Будто рождён рассекать по академии в чудовищных футболках.
Попадающиеся на пути адепты, кажется, давятся от смеха, но стараются держаться, чтобы не нарваться на гнев Рензора. Бытовички и стихийницы смотрят на меня с завистью, разбавленной ненавистью. Все перешептываются, но стоит Рензору посмотреть в сторону сплетников, как те моментально затыкаются.
– Брамс, у нас сегодня три совместные пары, сядем вместе? – язвительно произносит Рензор. – Хочу, чтобы все знали, что ты моя.
Он издевается?!
Растерянно киваю. Ну а что мне остаётся делать? Мы и так опозорились в этих футболках розовых. Куда ещё больше-то?
– Скажи мне, ящер, тебе настолько нужна эта резиденция? – бормочу я, со злым упрямством шагая вперёд. Я даже не знаю, куда мы идём!
– Да в бездну резиденцию, Брамс, – хмыкает О'Шарх. – Не думал, что с тобой будет так... непредсказуемо и весело. Поэтому мы с драконом думаем оставить тебя себе посмертно.
– Я против.
– Двое против одного, – качает головой О'Шарх и толкает дверь холла.
Галантно пропускает меня вперёд во дворик, где кучкуется множество адептов с разных факультетов.
– Куда мы хоть идём? – оборачиваюсь я, и перед моим носом тут же захлопывается стеклянная дверь, отрезая меня от спасительной общаги.
Ну нет... Нет, мстительный ты ящер!
– Ты не можешь так со мной поступить! – возмущаюсь тут же, наблюдая за ядовитой ухмылкой Рензора через стекло. Футболка на нем на глазах тут же меняет цвет, и надпись стирается.
Рензор демонстративно сочувственно смотрит на меня и театрально машет рукой на прощанье. Затем, насвистывая, уходит вглубь общежития.
На меня, конечно, уже уставлены полсотни пар глаз. Если в общежитии ещё хотя бы с десяток адептов, кто стал свидетелем этого тихого ужаса, то сейчас масштабы вовсе не смешные.
– Заучка, ты во что вырядилась? – смеётся кто-то из бытовичек, стоящих возле фонтана.
– Это она отчаялась себе пару найти, – поддакивает ей другая.
Стоит грозно посмотреть на стайку девушек, как их взгляды тут же сменяются с насмешливых и ехидных на благоговейные и мечтательные.
Поэтому я меняю взгляд на ещё более хмурый и грозный. И это имеет успех! Вон как девчонки тут же сникли, улыбки стёрлись с лиц, и бытовички поспешно опускают взгляды.
Конечно, я не только заучка, но и гроза всех бытовичек! Будете знать!
– Ладно, Брамс, – вздыхает за спиной мой ненаглядный Истинный ящер, отчего я вздрагиваю. – Это было весело. Но обижать мою Истинную, пускай даже в этом чудовищном образе, я никому не позволю.
Обернувшись, замечаю, что Рензор стоит в проёме дверей и смотрит на меня.
– Я бы и сама справилась, – гордо отрезаю я, стягивая с себя розовую футболку.
– Конечно, ты всегда справляешься сама, – хмыкает О'Шарх, за что получает эту самую футболку в лицо.
А я спешу на первую пару, к счастью не смежную с боевым факультетом.
***
– Ладно, Брамс, это была бездна какая отличная попытка заставить меня поверить, что в твоей светлой головушке нет ни грамма здравомыслия, – ухмыляется Рензор, оседлав стул передо мной на следующей смежной паре с боевым факультетом.
О'Шарх занял место в аудитории на ряд ниже моего и теперь сверкает своей белозубой улыбкой прямо перед моим лицом.
С ворчанием места рядом с ящером занимают и его верные чешуйчатые приспешники: Арсалан и Винсент.
– Что ты задумал? – прищуриваюсь я, с подозрением глядя на О'Шарха.
– Не расторгать Истинность. Снимай очки, Эсти, хватит скрывать свою красоту.
– Я и не скрываю, – играю я бровями, наматывая на палец выбившийся локон своих сухих волос серо-бурого цвета. – Принимай меня такой.
– Рано или поздно ты их снимешь.
– Я в них даже сплю.
О'Шарх зависает на мгновение, с недоверием смотря мне в глаза.
– Что, совсем нет надежды?
– Даже ночью, – широко улыбаюсь, разгадывая его замысел. Ах ты мой чешуйчатый извращенец! Сразу о брачной ночи подумал, да?
Рензор усмехается уголками губ. Тянет руку к моему лицу, но я ловко перехватываю и кладу ладонь на его пальцы, сжимая.
– Ты привыкнешь, честное слово! Но давай поговорим о будущем? Я вот всегда мечтала о трёх детях. Сразу трёх! Или пяти лучше! Если мальчик, то назовем Рудольф. Девочку – Лилиата. А если... Если что-то среднее между человеком и драконом, то Аритриэль, – со всей радостью, входя во вкус фантазии, выпаливаю я, нежно оглаживая его грубоватую кожу руки своими подушечками пальцев.
Очень надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы Рензор одумался.
В глазах ящера мелькает опасение.
– Что-то среднее?
– Ну драконы ведь вылупляются из яйца, Рензи? – мечтательно произношу я, подпирая щёку кулаком. – Я, значит, должна буду родить человека и отложить яйцо дракона?
Кажется, мои безумные фантазии находят нужную реакцию О'Шарха. Я настолько вжилась в роль, что самой аж страшно становится!
Мысленно потираю ручки. Вот сейчас он скажет, что никакой Истинности ему не надо, и предложит разорвать связь.
Рензор зажмуривается и сжимает пальцами переносицу, повторяя задумчиво:
– Аритриэль... яйцо дракона...
– Да. Аритриэль – это как русалочка. Но только дракон.
– Русалочка, – эхом отзывается О'Шарх, взглядом умоляя меня просто не продолжать.
Где-то на задворках от смеха уже давятся Арсалан и Винсент.
От продолжения моей фантазии О'Шарха спасает вошедший в аудиторию магистр по Истории империи.
– Итак, адепты, сегодня поговорим о русалках, повлиявших на ход истории империи Каэрос! – зычным голосом вещает магистр Нолан.
Кажется, у Рензора дёргается глаз. Резко отдернув руку, он поворачивается к магистру.
– Это судьба, Ренз, – хлопает его по плечу Арсалан.
– А я бы не отказался замутить с русалочкой, – выдает Винсент.
– Заткнулись оба, – рычит рассерженно Рензор, адресуя нежную речь своим друзьям. Винс от смеха сползает под стол, а Арсалан маскирует смех за кашлем...
Я же посылаю лучи любви магистру. И самой себе, разумеется. Потому что надо читать учебники наперед, чтобы знать, когда и какую тему будем проходить. Очень удачно, между прочим!
Но внутри, где-то на уровне сердца, сжимается тоскливо маленький тугой комочек. И я чувствую не радостный прилив сил, а необъяснимую горечь. Я, может, и была бы не против, если бы Рензор просто признал, что он разрушил мою жизнь десять лет назад, и попросил прощения. И признался бы в том, что планирует какую-то гадость! Я ещё прекрасно помню его слова, подслушанные в библиотеке. Вывести меня на чистую воду? Чтобы я призналась в том, что я – что?
Что же ты задумал, ящер?
Что ж, первые два пункта из списка, любезно рассказанного Селиной, я могу вычеркнуть. Что там у нас следующим по плану? Я дожму тебя, Рензор!
Глава 30
Аккуратно и с любовью ставлю на его столе на паре по Зельеварению рамочку со своим снимком.
– Адептка Брамс, что вы делаете с рабочим местом адепта О'Шарха?
– О, это он просил, – с чувством отзываюсь я, прикладывая ладонь к груди. – Чтобы настроиться на нужную волну и идеально варить зелья.
Магистр зельеварения отмахивается, мол, Арг с тобой, милая.
– Это ещё что? – интересуется за моей спиной О'Шарх.
Его голос звучит низко, бархатно. А по моей коже тут же проступают мурашки от того, насколько близко звучит его голос и насколько близко он стоит ко мне.
Обернувшись, едва не утыкаюсь носом в его грудь. И сердце уходит в пятки, стоит сделать вдох... Шлейф его приятного парфюма с нотками свежести и сандала, кажется, отвлекает меня вовсе от моего плана.
– Мой снимок. – Поднимаю глаза на уровень его и улыбаюсь широко, еле сдерживая ехидный смех. – Чтобы ты не забыл, как твоя Истинная выглядит.
Конечно, я в своем иллюзорном образе очень старалась придать всем своим позам на снимках непринуждённости и аристократизма. Вон на том снимке я поскальзываюсь, на втором снимке у меня между зубами застряла зелень. А вон те четыре снимка я не выспалась и жажду убивать. А вон на том я вообще примеряла пластину для зубов.
– Тебя, к сожалению, не забудешь, – отвечает Рензор, беря в руки снимок, где у меня в зубах зелень и я улыбаюсь. Он задумчиво его разглядывает, крутит в руках.
– А мне нравится, ты здесь шикарно получилась, Эстерия, – с видом ценителя женской красоты отзывается Арсалан. – Я себе оставлю. На случай, если твой Истинный передумает. – Брюнет быстро убирает снимок в карман своего пиджака. – Думаю, остальные тоже надо будет сохранить.
Рензор бросает взгляд на другие мои снимки и усмехается. Как-то зловеще.
– Снимки, значит, Эсти? Ну хорошо.
Рензор выбирает несколько и убирает в карман своей мантии.
Я же возвращаюсь на свое место, где уже раскладывает котелки и сухие ингредиенты Корнелия.
– Кора, – прищуриваюсь я, понижая голос до шёпота. – Арсалан, кажется, внезапно принял мою сторону. Ничего не хочешь мне сказать?
Корнелия краснеет и бросает короткий взгляд с загадочной улыбкой в сторону Арсалана. Тот, словно ощутив на себе ее взгляд, оборачивается и посылает Коре нежный взгляд.
– Впрочем, всё ясно, – бормочу я. – Тут всё очевидно.
– Тише, Эсти, – качает головой Кора. – Ещё ничего не ясно. Мы просто... Всего три свидания.
– Всего три?! – ахаю я. – Когда успели?
– Тише! – шипит Корнелия, краснея. – Это ведь в наших с ним интересах.
– В каком смысле? – перехожу на шепот.
– Сегодня будем учиться варить настойку от двенадцати видов простуды, – тем временем вещает магистр зельеварения.
Корнелия закатывает легонько свой рукав мантии, затем рубашки и глазами указывает на свою руку.
А я вижу то, от чего челюсть отвисает и отказывается возвращаться на свое законное место.
Метка Истинности у моей подруги! И она принадлежит...
Корнелия загадочно улыбается и кивает.
– Адептки с третьего ряда, я вам не мешаю? – профессор хмуро сверлит нас взглядом.
– Нет, что вы, продолжайте, пожалуйста, – краснею тут же, застуканная магистром за тем, что явно не относится к учебе.
"Надо было тебя морально подготовить, да?" – выводит подруга пером на нашем листочке для переписок.
"Мы квиты. Теперь никаких тайн друг от друга?" – вывожу в ответ.
"Никогда! Будем дружить семьями?"
А я мрачнею тут же... Взмахом руки стираю переписку, ставя точку в разговоре. Я должна идти до конца и не поддаваться на эти животные инстинкты драконов и Истинности. Я свободный человек и не стану связывать свою судьбу с надменной, красивой, умной и терпеливой ящерицей высокого происхождения.
***
Утром, войдя с одногруппниками в аудиторию по стихийному балансу, нахожу свое место – всё украшенное снимками О'Шарха. Вот здесь он, обнаженный по пояс, позирует и играет мускулами, вот здесь он в боевой кожаной униформе, с тлеющим пульсаром из темной материи и серьезным, даже суровым выражением лица. И ещё штук десять снимков, от которых сложно отвести взгляд.
Гад! С тяжёлой артиллерией зашёл?! Знает же, что хорош, как великий Арг в лучшие свои годы.
Правда, всё это выглядит, как если бы я спятила и устроила алтарь поклонения О'Шарху прямо на учебном месте.
Собственно, именно в этом меня и подозревают одногруппники. И даже магистр косится укоризненно, мол, нашла где поклоняться.
– Не знаю, как это здесь оказалось, – бормочу виновато, выдавливая улыбку. Оправдание выходит нелепым.
Одногруппницы хихикают, но, как и я, пялятся на снимки Рензора.
А мне отчего-то хочется их смахнуть со стола и спрятать так, чтоб девочки не смотрели на него таким плотоядным взглядом. Ужас!
Перед лицом вспыхивает письмо от ректора, мерцает зелёным светом.
– Что там? – любопытствует Кристиан, плюхаясь на стул рядом со мной, отчего Корнелия, сохраняя абсолютно непроницаемое лицо, лишь тихо цокает языком.
Я же ощущаю дикий мандраж. Письмо светится алым. Значит, ничего хорошего не стоит ждать. Я всегда получаю зелёные письма от ректора, а там алое! Как у какой-то двоечницы!
Становится до нетерпения обидно.
Развернув послание, зачитываю вслух тихо, чтобы никто не услышал:
– Обещанная отработка. Адептка Эстерия Брамс: две недели ежедневной отработки в столовой академии на кухне. Кухарка Ирида предупреждена. Начинаете сегодня за час до ужина.
Это значит, что никаких факультативов! Аж слёзы наворачиваются на глаза. Ректор – изверг! Юджину... то есть Господину Ржевскому ведь понравились каникулы с нами!
Кристиан и Кора смотрят с сочувствием.
– Интересно, какая отработка досталась О'Шарху? – задумчиво произносит Крис.
– Мне всё равно, – отзываюсь напряженно. – Явно получше моей. Он же сын великих Рейгнара и Элевии О'Шарх! Наверняка ему вменили что-то вроде просыпаться на пять минут раньше будильника.
– Или делать менее недовольное лицо, – тут же подхватывает Кристиан.
– Или не раздеваться и не играть мускулами при девушках, – продолжаю я, входя в раж.
– Или...
– Адепты! По местам. – Магистр зельеварения входит в аудиторию, и Крис тут же отскакивает на свое место, уступая стул сестре.
– Эсти, уверена, что Рензору досталось по полной, – вдруг говорит Корнелия, надевая халат.
Я же расставляю склянки на столе рядом с котелком и зависаю.
– Ты что-то знаешь? – проникновенно уточняю, украдкой глядя на магистра.
Корнелия лишь вздыхает и поджимает губы.
– Арсалан похитил у меня подругу и подсунул вместо нее себя! Теперь на моей стороне он, а не любимая Корнелия, – вздыхаю я театрально. Кора тает и слегка улыбается.
Я нахожу ее руку и слегка сжимаю ее пальцы в знак поддержки.
– Не самом деле я очень рада за вас, – с чувством шепчу я, ощущая искреннюю радость за Кору. Арсалан хороший парень.
***
– Эсти! – машет рукой Ферсон, пробираясь через толпу студентов, когда я подхожу к столовой. Сейчас здесь полдник у первокурсников. – Можешь глянуть мою преддипломную работу? – Запыхавшийся зельевар нависает над линией раздачи, где я вынуждена разливать напитки.
– Нет, – бормочу я, даже не поднимая на него глаза.
– Отлично! Я принесу тебе через полчаса, как на ужин соберусь.
– Я сказала нет, Ферсон, – флегматично отзываюсь, поворачиваясь к пятикурснику, но натыкаюсь взглядом на удаляющуюся спину.
Закатываю глаза и возвращаюсь к своей отработке.
– Эстерия, там на кухне три графина, иди и долей компот, сейчас боевой факультет с тренировки придёт, а у нас питья на них не хватает. Вон первогодки всё вылакали, – ворчит кухарка Ирида, ловко выставляя подносы.
Я захожу в закуток и вижу четыре графина с аппетитным вишнёвым компотом.
– Здесь четыре, – оборачиваюсь к Ириде, но та слишком занята.
Я пожимаю плечами и разливаю компот по стаканам. Приходится ещё десяток стаканов достать и разлить из четвертого. Видимо, это запас, о котором Ирида умолчала из вредности.
Выставляю подносы со стаканами ближе к линии раздачи, как раз когда боевики приходят с тренировки. Толпа драконорожденных гурьбой несётся к линии раздачи, как толпа нхагров.
– Эсти, – оглядываясь на боевиков, подходит Ферсон, поправляет свою мантию и заговорщически шепчет: – Помнишь, я просил проверить мою работу для доступа на экзамен? Я пока тренируюсь, но мне надо, чтобы ты проверила.
– Давай сюда, – обречённо произношу я, хватаю Ферсона за мантию и утягиваю его за собой в сторону кухни.
Взглядом нахожу дверь в каморку и заталкиваю туда зельевара. На мгновение хочется его там и запереть одного, но я побеждаю это приятное чувство и заскакиваю следом в кладовку.
– Ты чего творишь, Брамс? – с любопытством смотрит на меня Ферсон, обнимая палку от швабры, как родную.
– Давай сюда свой проект, – складываю руки на груди.
– Я тебе оставил зелье в графине. Ты же на кухне сегодня хозяйничаешь, вот и принёс. Поставил на свободный стол, где там всякие стаканы. Ты же там крутилась.
А я вспоминаю про четвертый графин!
– В графине? – переспрашиваю шепотом, ощущая, как мурашки бегут по спине. – Вишнёвого цвета такое, да? Это был не компот, а зелье?
Становится мигом жарко.
Я же весь графин разлила по стаканам! Хватило, конечно, на десять штук, ещё немного воды добавила, но...
– Так, Ферсон. Какого нхагра ты додумался зелье притащить на кухню?!
Ферсон чешет затылок.
– А куда надо было? Ты ж согласилась, думал, поймёшь.
– И что это было за зелье, Ферсон?! – Цепляюсь пальцами разъяренно в его воротник и всматриваюсь в глаза парня.
От лица Ферсона отливает кровь.
– Потише, заучка, ты чего? Успокойся... Хорошее зелье. Я варил его тринадцать дней! Зелье любви и обожания. У нас на курсе такое...
Что там у них на курсе с этим зельем, я уже не слушаю. Сердце лихорадочно бьётся в груди. Так, ещё не поздно всё изменить. Ну, даже если выпьют, то ничего страшного.
– ...оно усовершенствованное. Кто его наливает – является объектом обожания, – гордо заявляет Ферсон. – Ну, так ты проверила его? Разложила на составляющие?
– О, ещё как, Ферсон, – мрачно изрекаю, отпуская ворот зельевара.
Глава 31
И тут до меня доходит...
– То есть, если бы наша кухарка разлила в стаканы твое зелье, ей бы поклонялись и клялись в любви? – у меня дёргается веко.
Ферсон широко улыбается:
– Ну, конечно! Это мое личное изобретение, чтобы не добавлять там горсть волос или частичку кожи и всё такое.
– Ферсон, ты идиот, – прислончдсь спинов к стене и сьезжаю вниз.
Дверь в кладовку распахивается и в свете лучей появляется гневный ящер.
– Проходной двор какой-то! – визжит кухарка на задворках. – А ну брысь отсюда все! Эстерия, водите своих кавалеров в другое место, а не в подсобку кухонную!
– Брамс, хватит прятаться от меня, – игнорируя вопли Ирилы, заявляет Рензор. А в глазах полыхает настоящее пламя. – Ещё и с зельеваром. Мне начинать ревновать?
– Ты что, выпил зелье? – с ужасом спрашиваю, прикладывая ладонь ко рту.
Я убью зельевара совершенно точно! Я разложу на составляющие не просто его зелье, а его самого!
– Чего? Спятила? – дёргает бровями О'Шарх.
– А, нет, все нормально, – машу рукой с облегчением.
Затем, опомнившись, вскакиваю и бегу в зал столовой.
– Эсти, где мое зелье? Ты его проверила? – следует за мной неугомонный Ферсон, натыкаясь на мою спину.
– Брамс, нам надо поговорить, – и ящер не отстаёт.
А я, ворвавшись в столовый зал, с ужасом наблюдаю, что по цвету компот и стаканы с зельем даже не отличить.
К счастью, здесь только факультет боевых искусств. Парочка первокурсников с общемагического, кажется.
– Ферсон, твое зелье сейчас пьет десяток студентов, – обреченно произношу, вглядываясь в стаканы на столах.
– Тринадцать дней работы, Эсти! – Ферсон рвет на себе волосы. – Меня ждёт недопуск!
– А меня ждёт табун поклонников, – мрачно изрекаю я, напрочь игнорируя Рензора, который уже чуть ли не пар из ноздрей пускает, как разъяренный нхагр.
– А меня хоть что-нибудь ждёт, Брамс? – на ухо мне цедит О'Шарх. – Разговор, например, по душам? Я , между прочим, для тебя стараюсь. И у меня для тебя есть подарок. Помнишь, что я обещал тебе?
– Кроме обещаний убить меня, ничего не помню, – мотаю головой. – Но давай. Приступай. Это лучше, чем бегать от влюбленной толпы парней.
Надеюсь, что только парней...
С опаской и диким страхом кошусь на стол магистров и деканов. К счастью, там только старый магистр по артефакторике. Но и его не хотелось бы бодрить таким зельем.
– Влюбленных? – переспрашивает холодно О'Шарх. – Ты, несомненно, красотка без очков...
Ферсон фыркает слишком громко, затем давится, и пытается откашляться.
– ...но не до такой степени, чтобы за тобой носилась толпа парней, Брамс. Так что, не надо уходить от разговора настолько нелепо.
Я же напряжённо всматриваюсь в зал. Несколько парней вскакивают со своих мест и лихорадочно шарят глазами по залу столовой.
– А они влюбились в меня вот такую, им, очевидно, важна душа, – флегматично отзываюсь, наблюдая за вскочившими адептами. – Началось...
Парни, отведавшие зелья, сбиваются в кучку, организуя группу, и несутся прямо на нас с глупым и восторженным выражением лица,наперебой скандируя мое имя.
Я снимаю очки, чтобы влюбленная толпа из десятка студентов пронеслась организованной группой мимо меня, и прячусь за спинами И тут до меня доходит...
– То есть если бы наша кухарка разлила в стаканы твое зелье, то ей бы поклонялись и клялись в любви? – У меня дёргается веко.
Ферсон широко улыбается:
– Ну конечно! Это мое личное изобретение, чтобы не добавлять там горсть волос или частичку кожи и всё такое.
– Ферсон, ты идиот. – Прислоняюсь спиной к стене и съезжаю вниз.
Дверь в кладовку распахивается, и в свете лучей появляется гневный ящер.
– Проходной двор какой-то! – визжит кухарка на задворках. – А ну, брысь отсюда все! Эстерия, водите своих кавалеров в другое место, а не в подсобку кухонную!
– Брамс, хватит прятаться от меня, – игнорируя вопли Ирилы, заявляет Рензор. А в глазах полыхает настоящее пламя. – Ещё и с зельеваром. Мне начинать ревновать?
– Ты что, выпил зелье? – с ужасом спрашиваю, прикладывая ладонь ко рту.
Я убью зельевара совершенно точно! Я разложу на составляющие не просто его зелье, а его самого!
– Чего? Спятила? – дёргает бровями О'Шарх.
– А, нет, все нормально, – машу рукой с облегчением.
Затем, опомнившись, вскакиваю и бегу в зал столовой.
– Эсти, где мое зелье? Ты его проверила? – следует за мной неугомонный Ферсон, натыкаясь на мою спину.
– Брамс, нам надо поговорить, – и ящер не отстаёт.
А я, ворвавшись в столовый зал, с ужасом наблюдаю, что по цвету компот и стаканы с зельем даже не отличить.
К счастью, здесь только факультет боевых искусств. Парочка первокурсников с общемагического, кажется.
– Ферсон, твое зелье сейчас пьет десяток студентов, – обреченно произношу, вглядываясь в стаканы на столах.
– Тринадцать дней работы, Эсти! – Ферсон рвет на себе волосы. – Меня ждёт недопуск!
– А меня ждёт табун поклонников, – мрачно изрекаю я, напрочь игнорируя Рензора, который уже чуть ли не пар из ноздрей пускает, как разъяренный нхагр.
– А меня хоть что-нибудь ждёт, Брамс? – на ухо мне цедит О'Шарх. – Разговор, например, по душам? Я, между прочим, для тебя стараюсь. И у меня для тебя есть подарок. Помнишь, что я обещал тебе?
– Кроме обещаний убить меня, ничего не помню, – мотаю головой. – Но давай. Приступай. Это лучше, чем бегать от влюбленной толпы парней.
Надеюсь, что только парней...
С опаской и диким страхом кошусь на стол магистров и деканов. К счастью, там только старый магистр по артефакторике. Но и его не хотелось бы бодрить таким зельем.
– Влюбленных? – переспрашивает холодно О'Шарх. – Ты, несомненно, красотка без очков...
Ферсон фыркает слишком громко, затем давится и пытается откашляться.
– ...но не до такой степени, чтобы за тобой носилась толпа парней, Брамс. Так что не надо уходить от разговора настолько нелепо.
Я же напряжённо всматриваюсь в зал. Несколько парней вскакивают со своих мест и лихорадочно шарят глазами по залу столовой.
– А они влюбились в меня вот такую, им, очевидно, важна душа, – флегматично отзываюсь, наблюдая за вскочившими адептами. – Началось...
Парни, отведавшие зелья, сбиваются в кучку, организуя группу, и несутся прямо на нас с глупым и восторженным выражением лица, наперебой скандируя мое имя.
Я снимаю очки, чтобы влюбленная толпа из десятка студентов пронеслась организованной группой мимо меня, и прячусь за спинами явно ошалевшего Рензора и Ферсона. Последний, к слову, с мрачной решимостью остаётся на месте, видимо надеясь, что если его затопчут, то у него будет больше времени на готовку нового зелья.
Влюбленные парни проносятся мимо, потеряв меня из виду. О'Шарх провожает их странным взглядом и переводит на меня.
Ферсон, поджав губы, смотрит на меня так, словно я ему сообщила, что завтра мы женимся.
– Я думала, это компот! – огрызаюсь тут же, награждая Ферсона сердитым взглядом. – Додумался же! Поставить открытый графин в столовой!
Рензор, видимо, под шумок отбирает резко мои очки и, пока я пытаюсь импульсивно отобрать их, проговаривает:
– Эсти, фу! Фу, Брамс! Смирно! Сидеть!
– Ну-ка, отдай! – Подпрыгнув, пытаюсь ухватить свое сокровище. – Нашел время и место для игр!
– Они реагируют на твою внешность, Брамс! Остынь, – хмыкает О'Шарх. – Я правильно понял, что ты угостила зельем любви моих одногруппников? Надеялась, что я тоже выпью? Это все ради меня, Брамс, признавайся?
Я деликатно молчу, всем своим видом показывая, что я думаю о сказанном им.
– Я уверена была, что это компот, – ворчу я, одаривая притихшего Ферсона сердитым взглядом.
– Ладно, Эсти. – Рензор делает шаг ко мне, нависая надо мной. – Я понял. Есть проблема – будем решать. А пока зелье не перестанет действовать, будешь ходить без очков.
– И без... – Но вовремя прикусываю язык.
Рензор складывает мои очки и заботливо сует мне их в карман моей же мантии.
– Зелье варил Ферсон, – обречённо выдыхаю. – А значит, там всё непредсказуемо.
– Да чего вы, в самом деле? Нормальные я зелья делаю, – огрызается обиженно зельевар. – Я просто экспериментировать люблю.
О'Шарх одаривает Ферсона убийственным взглядом, и пятикурсник замолкает.
– И что теперь делать? – Охватываю себя за плечи и наблюдаю, как Ферсон приоткрывает рот и тычет в мою сторону пальцем.
– Заучка, а чего с тобой?
Ну вот... Ещё один, кому теперь объяснять.
