Текст книги "Убийство в поезде Минск-Брест"

Автор книги: Анна Чиж-Литаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

– Ну что, дети мои? – он так резко открыл дверь купе, что Валера и Дементий подпрыгнули на месте. – Есть идеи? – он нервно потер ладони и занял свое место за столом.

Валера покачал головой и развел руками. Дементий молча смотрел в окно и даже не повернул головы. Полковник сначала хотел бросить язвительную шутку в его адрес, но, вспомнив, как мало времени осталось, промолчал.

– Кто следующий? – полковник посмотрел на схему вагона и список пассажиров, к – Вы, – ухмыльнулся Дементий.

– Очень смешно. Дальше кто? Ага, вижу, купе Ольги и Егора. Тут все понятно. Идем дальше. Чета… – полковник громко рассмеялся. – Не может быть! Это шутка?

– Что такое? – Валера склонился над списком, и через секунду его смех зазвучал в унисон с полковничьим. – Собака? Да ладно!

Даже Дементий, не удержавшись, громко рассмеялся.

– Собака Елизавета Петровна и Собака Архип Георгиевич! – полковник одной рукой прикрывал рот, а другой придерживал трясущийся живот. – Я даже боюсь читать дальше!

– Демя, позови их!

Поглощенный весельем, Дементий забыл возмутиться и, сотрясаясь от смеха, вышел из купе.

– Боюсь, что я не смогу нормально разговаривать с ними, – сквозь смех сказал полковник. – Так, всё, успокоились и взяли себя в руки.

– Товарищ полковник, а вы не думали о том, чтобы вернуться назад? – неожиданно сменил тему Валера.

– Куда назад? Домой? В купе? На дачу? – улыбка исчезла с его лица, сменившись злостью и раздражением.

– В милицию, – Валера не ожидал такой реакции и уже пожалел о том, что проявил любопытство.

– Да понял я, о чем ты. Нет, не думал.

– А почему вы ушли?

– Я ушел? Это меня ушли! Еще служил и служил бы! Я так много раз рассказывал эту историю, что мне это изрядно надоело. Спроси лучше у своего начальника, он уж точно в курсе.

– А может…

– Нет, не может! – крикнул Виноградов. – Валера, еще слово – и ты опустишься в моем рейтинге до уровня Дементия! А может, и сменишь его на подсобных работах.

– Все, молчу, – Валера поднял руки вверх и отвернулся к окну.

Полковник прервал гнетущую тишину.

– Мне предлагали вернуться. Это было год назад. Я отказался.

Валера повернулся. В его глазах читался вопрос.

– Ты хочешь спросить меня, почему?

Парень кивнул.

– Потому что тот, кто единожды предал, предаст и во второй раз.

Валера внимательно, с уважением и симпатией посмотрел на полковника. Виноградов прочитал его мысли.

– Смотри не влюбись в меня, – улыбнулся он капитану.

Мягкая улыбка заиграла на губах Валеры.

– Ну, где там Демя? Его только за смертью посылать!

В эту секунду дверь открылась, и на пороге показался Дементий. Позади него стояли пожилой мужчина с супругой. На руках женщина держала маленького пуделя.

– Этого просто не может быть, – прошептал полковник и, давясь смехом, вышел из купе.

– Он сейчас вернется. Укачало, видимо, – сказал Валера, пряча улыбки по карманам брюк.

Глава 4

Горе осязаемо. Оно оставляет

запах, имеет форму,

умеет дышать и разговаривать.

15:00

Полковник вернулся через пять минут. Его лицо было сосредоточенным и серьезным. От приступа смеха не осталось и следа.

– Прошу извинить меня, – сказал Александр Петрович, усаживаясь за стол. – Я не молод, а эти поезда ломают мои внутренние часы.

Пенсионеры в недоумении посмотрели на полковника.

– Плохо себя чувствую, – пояснил он.

– Ах, вот вы о чем! – сказала Елизавета Петровна. – У Барончика такая же проблема.

Полковник с сочувствием взглянул на Архипа Георгиевича.

– Ой, это я не про мужа, – она махнула рукой. – Это я про собаку. Его зовут Барон.

– Ясно, – Виноградов хотел продолжить разговор, но женщина не дала ему закончить.

– Вас тоже тошнит? Барончика – все время! Как только поезд трогается с места – сразу лужа на полу. И, главное, казалось бы, уже в животе ничего нет, а я все равно нахожу еду! У вас тоже так?

Полковник скривился, как будто его сейчас самого вырвет.

– Я уже и таблетку ему дала, а его все равно тошнит. Но оставить его дома было нельзя. Мы на неделю едем к моей сестре в Брест.

Полковник, собираясь задать вопрос, снова открыл рот но, заполнив его новой порцией кислорода, бесшумно захлопнул.

– Вы знаете, Барон для меня как ребенок. Это мой сын. Я знаю, что душа моего мальчика вселилась в этого прекрасного пса, и теперь я обязана каждую минуту быть с ним. Архип даже смастерил ему маленькую деревянную кроватку, а я пошила постельное белье. Ему так нравится! – она изо всей силы прижала к себе пуделя и поцеловала его в мохнатую морду.

Архип Георгиевич, опустив глаза, молча слушал рассказ жены.

– Барон очень послушный мальчик, совсем как Андрюша, – наш сын всегда был заботливым и очень ласковым, никогда не забывал позвонить. А теперь – представляете, какое счастье?! – он снова со мной! – женщина опять поцеловала пса.

– Лизонька, иди в купе и дай Барону водички. Он сказал, что хочет пить.

– Да? Я, наверное, не услышала! Совсем плохо слышать стала.

Прижав к себе собачку, женщина вышла.

– Вы не подумайте, что мы сумасшедшие, – грустно сказал Архип Георгиевич. – Просто эта псина – все, что у нас осталось. А Лиза верит, что это наш сын. Я не хочу ее переубеждать. Она счастлива. А я больше не могу видеть, как она страдает.

– Понимаю, – тихо сказал полковник.

– Андрей погиб год назад во время боевых действий в Украине. Нас спас, а сам погиб. А нужно было наоборот. Но Бог зачем-то оставил нас.

– Он воевал?

– Да. Мы из Донецка. Когда началась война, сын вывез нас в Беларусь – у нас здесь родственники. А сам решил вернуться и побороться за нашу землю, – мужчина тяжело вздохнул. Его пальцы дрожали, а голос с каждым словом становился все тише и тише. – Только это все зря. Потому что это была не наша война. Его убили в первом бою, а нам даже не вернули тело, – дрожащей ладонью он провел по лицу, смахивая невидимую испарину. – Жена после этого заболела. А какой именно болезнью, вы сами видите.

– Сочувствуем вашему горю. Надо было не отпускать сына. Вы правильно сказали: это не наша война. Там нет героев, есть только жертвы.

– Вы думаете, мы его отпускали? Но он такой человек: если что решил, то все! Назад пути нет. Ладно, вы ведь не для этого меня позвали.

– Да. В поезде случилась беда.

– Я знаю. Запах смерти витает в воздухе.

Полковник невольно поежился от слов мужчины. От прежнего настроения не осталось и следа. Он испытал жуткое чувство стыда за то, что еще десять минут назад смеялся над фамилией этой семьи.

– Мы пытаемся выяснить, что на самом деле произошло, поэтому опрашиваем всех пассажиров. Думаю, вы понимаете и не возражаете.

– Конечно. Только я вряд ли смогу вам чем-либо помочь, – пожал плечами худощавый старик.

Архипу Георгиевичу было за семьдесят. На его изборожденном морщинами лице лежал отпечаток горя. Оно было повсюду: в каждой морщинке, в каждом движении тела и повороте головы. В каком-то смысле этот человек был уже скорее мертв, чем жив. Полковник снова поджал губы, коря себя за то, что сразу не почувствовал и не увидел этого. Он грубо провел рукой по волосам и резко отряхнул ладонь, будто сбрасывая с себя события недавнего прошлого.

– Скажите, где вы находились с двенадцати часов дня и до половины второго?

– Мы с супругой были у себя в купе. Я смотрел в окно, а она занималась Бароном, который, как вы уже слышали, неважно себя чувствовал, – грустная улыбка скользнула по его светлому лицу.

– Может, вы могли что-нибудь слышать или видеть подозрительное в это время? Ведь ваше купе находится рядом с купе жертвы.

– У меня, в отличие от моей супруги, старость еще не забрала слух. Я, как филин, слышу каждый звук, – старик демонстративно поднес палец к уху. – Я слышал, как открывалась и закрывалась дверь. Причем не один раз. Двери, как и сам поезд, не первой свежести, и этот звук я различал отчетливо. Единственное, что я не могу сказать, во сколько именно это было. Я не посмотрел на часы.

– Вы можете вспомнить, сколько раз открывалась дверь?

– Сейчас, дайте мне подумать, – он сложил руки на груди и посмотрел в окно.

Полковник выжидающе наблюдал за ним. Через минуту тот снова заговорил:

– Пять раз.

– Вы уверены?

– Несомненно. Я еще подумал: сколько можно ходить туда-сюда? Я старый человек, и мне свойственно ворчать, хотя бы по таким мелочам.

Полковник улыбнулся:

– Пять раз, включая момент посадки в поезд?

– Нет. Когда мы садились, было очень шумно и двери хлопали не замолкая. Но потом я сидел в тишине и отчетливо слышал этот звук.

– Вспомните, хотя бы примерно, через какое время вы впервые услышали стук двери. Ведь мы сейчас говорим о довольно коротком промежутке времени.

– Думаю, прошло не менее получаса, прежде чем первый раз хлопнула дверь.

– Хорошо, – полковник сделал пометку в блокноте, вспомнив, что приблизительно в это время Стравинская ушла обедать в вагон-ресторан. – А второй раз когда вы услышали стук двери?

– Довольно быстро, – он задумчиво почесал седой висок. – Я думаю, прошло не больше пятнадцати минут.

– Пятнадцати минут… – Виноградов довольно улыбался, как кот, наевшийся сметаны и запивший ее молоком. – Что было дальше?

– Через десять минут кто-то снова вошел или вышел из купе, но затем через минуту снова был стук двери, – он опять задумался. – Да, я уверен, все так и было.

– Я насчитал только четыре раза, – встрял в разговор Валера.

– Вы все верно подметили, молодой человек. Пятый раз дверь открылась через минут пятнадцать-двадцать, точно, не больше, чем через полчаса.

Полковник резко подпрыгнул на месте и громко хлопнул в ладоши. Он все это время старательно сдерживал эмоции, хотя его душа уже пять минут как танцевала ламбаду.

– Я вас поздравляю! – он наклонился к Архипу Георгиевичу и пожал его худую, но крепкую руку. – Вы даже не представляете, как вы нам помогли! У вас феноменальная память! Вы случайно не служили?

– Служил, – старик щедро улыбнулся, обнажив свои золотые зубы. – Но где именно, я вам не скажу.

– И правильно, тем более я и так догадываюсь, – полковник перестал трясти его руку и сел на место.

– Раз я вам так помог, могу ли и я попросить вас об одолжении? – в глазах собеседника снова читалась печаль.

– Буду счастлив вам помочь.

– Дело в том, что тело моего сына так и не нашли. А тамошнее руководство, узнав, что я уехал в Беларусь, заочно зачислило меня в предатели, и это даже несмотря на то, что мой сын лег костьми, защищая родную землю. Понимаю, что прошу у вас невозможного, но я использую любой шанс, – он сделал паузу и опустил глаза в пол, разглядывая точечный рисунок на старом линолеуме. – Помогите найти тело сына…

– Я никогда не даю пустых обещаний и сейчас не буду этого делать. Скажу лишь одно: я приложу все усилия, чтобы помочь. В этом вы можете быть уверены.

Архип Георгиевич внимательно смотрел на полковника, кивая головой в такт его словам. Морщинки гармошкой собрались в уголках его глаз, а складки вокруг рта разгладились, как только легкая улыбка мелькнула по лицу.

– Я думаю, мою супругу звать не нужно. Она вряд ли поймет, о чем вообще идет речь.

– Конечно. Все, что мне было нужно, я услышал.

– Вот и замечательно, – Архип Георгиевич медленно встал и, прихрамывая, направился к выходу.

Оказавшись в коридоре, он остановился и, развернувшись, добавил:

– У вас просто изумительные усы!

Полковник, гордо вздернув подбородок, легким движением руки провел по пышным усам.

– Учитесь, малыши!

– Чему же? – ухмыльнулся Дементий.

– Как нужно делать комплименты! Вот если бы ты, Демя, в первую минуту нашего знакомства похвалил мои усы, ты бы сразу стал капитаном.

– У вас прекрасные усы! – тут же сказал Дементий.

– Поздно, Демя, поздно. Твой поезд ушел, – уже в дверях подытожил Виноградов. – Даже Валера до этого не додумался, хотя ему, в отличие от тебя, смекалки не занимать!

– Откуда я мог знать, что усы – это ваша гордость? – возмутился Демя.

– А то, что я их только за этот час расчесал раз пять и еще столько же раз посмотрел на них во все возможные зеркала! Это ли не главное свидетельство того, что усы – предмет моего обожания? – полковник снова покраснел от злости и, шепча ругательства, вышел из купе: – У меня перекур. Буду через пять минут!

Глава 5

Не бойся снова протягивать

руку тому, кто по ней

ударил.

15:20

Полковник внимательно всматривался в план размещения купе в вагоне.

– Интересно, – тихо сказал он, – а почему это купе не занято? Там изначально не было пассажиров или они все же сошли? Демя, иди уточни у проводницы.

– Пригласить ее в купе?

– Ты где услышал в моем предложении слово «пригласить»? Я сказал «спроси»! Стой! – крикнул полковник вслед Дементию. – И даже если она сама изъявит желание прийти сюда, не пускай. Соври что-нибудь! Скажи, что я занят или умер! Хотя нет, просто занят. Если она узнает, что я умер, то точно придет посмотреть, – полковник снова уставился в план, продолжая что-то тихо бубнить себе под нос. Через несколько секунд он поднял глаза и увидел Дементия, который по-прежнему стоял в дверях.

– И чего ты стоишь? Ты уже должен был вернуться!

– Я думал, будут еще указания.

– Иди уже! – полковник затряс руками.

– Вы какой-то нервный, – легкая улыбка проскользнула по лицу Валеры. – Волнуетесь, что Демя может все-таки надеть капитанские погоны?

Полковник поднял глаза, пристально рассматривая мягкие черты еще юного Валериного лица.

– Не видать ему капитана, как мне генерала! Вот ты уже час сидишь и молчишь. В твоей кудрявой голове хоть одна извилина пошевелилась? Есть идеи, предположения?

– Я думаю.

– Думает он! Так я и поверил! Давай подними попу и позови мне троих парней из купе номер семь.

– Сейчас Демя вернется.

– Я разве сказал «Демя»? Быстро позвал! Не злите меня!

Валера громко цокнул языком и не спеша поплелся по коридору.

– И не цокай мне туг! – крикнул ему вдогонку Виноградов. – Вот лентяи!

Полковник приложил руку к животу и легонько похлопал по нему. Живот, как «Душевное радио», напевал жалобные мелодии, напоминая о том, что уже давно пора подкрепиться. Александр Петрович сглотнул подступивший к горлу ком слюны и громко проглотил его.

– Может, отобрать у Котовского курицу?

Он прикрыл глаза, вспоминая чарующий аромат жареной курочки с хрустящей золотистой корочкой, и чуть не подавился новой порцией слюны. Мысли о еде были прерваны звуком открывшейся двери. На пороге стоял Дементий, держа в руках две горячие сосиски в тесте, покрытые кетчупом и майонезом. Полковник чувствовал, что начинает терять сознание от голода. А остатки коньяка, бродившие по пустому желудку, окончательно сводили его с ума.

Дементий плюхнулся на сиденье и, маньячно запихивая сосиску в рот, начал рассказывать подробности разговора с проводницей.

– В общем, она сказала, что изначально это купе было пустое.

– И ты столько времени потратил, чтобы узнать у нее одно предложение? – полковник чувствовал, как от злости у него раздуваются ноздри.

– Нет, я еще успел купить на станции два хот-дога.

– А почему только два, а не пять? – прошипел Виноградов.

– Не понял…

Полковник махнул рукой и отвернулся к окну, стараясь не дышать, чтобы не чувствовать аромата еды. Он даже прикрыл глаза, но сознание все равно рисовало ему горячую сосиску, которую он почти заглатывает, и кетчуп, медленно капающий с усов. Он снова открыл глаза и увидел Дементия. В вытянутой руке тот держал хот-дог.

– Ты хочешь, чтобы я его подержал?

– Это вам. Я не подумал купить на всех.

– Спасибо, но я не голоден.

– Да ладно! – ухмыльнулся Демя. – Ваш живот уже битый час кричит о голоде. Угощайтесь.

– Так и быть, давай его сюда.

Полковник взял горячую булочку и аккуратно откусил кусочек, тщательно скрывая свое желание запихнуть ее в рот целиком. Расправившись со скромным обедом, Виноградов вытер рот, расчесал усы, и подобие улыбки вновь появилось на его лице.

– На следующей станции купишь еще, – полковник протянул деньги.

– Сколько?

Виноградов задумчиво погладил живот.

– Штуки четыре. Нет, лучше пять.

– Сколько? – Дементий от удивления открыл рот.

– Ты точно глухой! Пять штук! Что не понятно?

Дементий поднял руки вверх и молча спрятал деньги в карман. В эту секунду дверь открылась. Валера жестом пригласил войти молодого человека, стоявшего в коридоре.

– Присаживайтесь, – вежливо сказал полковник.

Мужчина сел рядом с ним.

– Если вас не затруднит, сядьте напротив. Люблю смотреть людям в глаза, – последняя фраза звучала как скрытая угроза.

– Что вам нужно от меня? – совсем недоброжелательно спросил мужчина.

– Для начала представьтесь.

– Ну, Коля. Коля Шарапов.

– Очень приятно, Николай. Я – полковник Виноградов, а это – сотрудники милиции, Валерий и Дементий. Мне очень жаль, что пришлось прервать ваше спокойное путешествие, но, как вы знаете, в нашем вагоне случилась трагедия, и мы должны разобраться в ситуации.

– А я тут причем?

– Мы опрашиваем всех пассажиров. Давайте просто перейдем к делу, и вы вскоре пойдете отдыхать дальше.

– Ну.

Услышав снова «ну», полковник почувствовал, как у него начинает закипать кровь. Он ненавидел слова-паразиты, да и ругательства в целом. Даже по долгу службы он старался не прибегать к нецензурным выражениям, прослыв за это рьяным «интеллигентом».

– Где вы находились в период с полудня и до половины второго?

– Я был в купе.

– Это может кто-нибудь подтвердить?

– Да, мои соседи по купе.

– Вы в курсе того, что в вагоне убили человека?

– Это еще не факт, возможно, он сам умер. – Возможно, но я вам заявляю, что его убили.

– Вы очень самоуверенны! – ухмыльнулся Николай.

– На то у меня есть веские причины, – мягко сказал полковник, хотя его по-прежнему раздражал наглый юноша. – Может, вы видели что-то подозрительное или слышали странные…

– Я ничего не слышал и не видел. Можно я пойду?

Полковник бегло осмотрел лицо и одежду молодого человека. На первый взгляд, ему было около тридцати лет. Коротко стриженные русые волосы были аккуратно уложены на пробор. Полковник перевел взгляд на руки парня и удивленно приподнял брови: запястья были покрыты бронзовым загаром. «Как-то этот оттенок кожи не очень вяжется со столь бледным лицом. Уж не болен ли наш пассажир?» – подумал полковник, и его взгляд заскользил ниже. Старые узкие джинсы, местами испачканные и, вероятно, давно не видевшие стирального порошка. Туфли, заношенные донельзя (в нескольких местах подошва отслоилась, а носы были сбиты)…

– Николай, вы все время путешествуете в купе?

Молодой человек явно не ожидал подобного вопроса и на несколько секунд растерялся.

– Просто не было свободных мест в общих вагонах.

– Насколько мне известно, мест хватает.

– Значит, мне дали неверную информацию! – грубо ответил он. – Какая вам вообще разница?

– Никакой, я не нападаю, – полковник театрально поднял руки вверх. – Простите за любопытство. У меня больше нет к вам вопросов. Вы можете быть свободны.

Не попрощавшись, Николай вышел из купе и громко хлопнул дверью.

– Что-то он скрывает, – сказал Валера.

– Да что ты говоришь! – съязвил Виноградов.

– Чего вы злитесь? – обиженно поджал губы капитан. – Сами сказали подкидывать идеи.

– Ты говоришь очевидные факты! Если бы ты сообщил эту информацию своей маме, то она, вероятнее всего, сочла бы тебя гением, а мне не нужно говорить, что белый – это белый, а черный – это черный!

– Валера, Александр Петрович злится, так как чувствует, что я скоро получу капитана, – не удержался Дементий.

– Демя, помолчи! Через пару минут остановка – иди за хот-догами!

– С удовольствием прогуляюсь, – на ходу сказал он.

– Позови следующих! – крикнул полковник.

Через пару минут дверь открылась. Двое худощавых парней, очень похожих друг на друга, вошли в купе.

– У меня очень мало времени, – резко сказал полковник. – Поэтому отвечаем на вопросы быстро и вдумчиво.

Парни переглянулись, слегка пожав плечами.

– Кто из вас Вадим?

Один из парней робко поднял руку.

– Отлично! Значит, вы – Дмитрий.

Второй парень согласно кивнул головой.

– Повод, по которому я вас сюда пригласил, вам, вероятно, известен. Расскажите, где вы находились с полудня и до половины второго.

– Мы были в купе. Несколько раз выходили покурить.

– В какое время это было?

– Я не могу точно сказать, – Дмитрий пожал плечами.

– Вспоминайте, – полковник начинал нервничать.

– Ну…

В очередной раз услышав «ну», Виноградов сломал пополам ручку, которую держал в руках. Увидев это, Валера ухмыльнулся.

– Первый раз, наверное, через минут сорок после отправления поезда.

– То есть в 12:40? – полковник сделал пометку.

– А второй раз – около половины второго.

– В 13:30… Вы видели кого-нибудь в коридоре в это время?

– Да, я видел молодую особу, которая возвращалась из другого вагона.

– Супругу жертвы?

– Да. Я обратил на нее внимание еще на перроне.

– Почему?

– Она была одета не для поездки в поезде, – ответил Вадим. – Слишком дорогая и изысканная одежда.

– Вы разбираетесь в моде? – ухмыльнулся полковник.

– Да. Мы вообще-то с Вадимом дизайнеры. И довольно известные, – в голосе Дмитрия сквозила обида.

– В первый раз слышу и вижу вас, – равнодушно сказал полковник. – А когда вы выходили в первый раз, вы видели кого-нибудь?

– Вроде нет, – ответил Дмитрий.

– Я выходил в начале второго в коридор.

– Зачем?

– Просто размять ноги. И я видел, как из второго купе вышел мужчина.

– Второе купе? Оно же пустое, – полковник в предвкушении зашевелил усами. – Как выглядел этот мужчина?

– Я не помню, – было видно, что Дмитрий пытается вспомнить образ незнакомца. – Я только заметил, что он нервничал.

– По каким признакам вы это определили?

– Он на ходу застегивал рубашку и никак не мог попасть пуговицей в прорезь. Потом он выругался и скрылся в тамбуре.

– А потом?

– Потом я ушел к себе в купе.

– Еще вопрос: а ваш сосед по купе – Николай – покидал свое место в этот период времени?

– Да, один раз, – не раздумывая сказал Вадим.

– Во сколько это было?

– Точно до минуты я вам не скажу, но где-то после часа дня.

Полковник мысленно хлопнул в ладоши.

– Как долго его не было?

– Минут двадцать.

– Он что-нибудь говорил?

– Нет. Он за всю поездку не произнес ни слова. Странный какой-то, – тихо сказал Вадим, будто боялся, что его услышат.

– На маньяка похож, – добавил Дмитрий. – А может, это он и грохнул этого Егора.

– А откуда вы знаете, как зовут жертву? – резко спросил Виноградов, попеременно заглядывая молодым людям в глаза.

– Проводница рассказала. Когда началась шумиха, она заглянула к нам в купе и сообщила подробности.

– Ясно, – буркнул полковник. – И еще вопрос: почему вы выбрали купе, а не общий вагон? Ведь он гораздо дешевле.

– Шесть часов трястись в вонючем вагоне среди алкашей и стариков? Нет уж, увольте! – Дмитрий поднял руки.

«Точно геи», – подумал полковник, мысленно скривившись, как от только что съеденных лимонов.

– Не смею вас больше задерживать, – полковник захлопнул блокнот, давая понять, что разговор окончен.

Оставшись наедине с Валерой, он откинулся к стенке и закрыл глаза.

– Может, обсудим? – Валера придвинулся ближе, постукивая пальцами по столу.

– Перестань стучать. Пальцы отрублю.

Валера убрал руки со стола, продолжая сверлить полковника взглядом.

– Перестань смотреть на меня!

– У вас же глаза закрыты!

– Неважно! Я все вижу.

– Вы же сами сказали, когда будут идеи, говорить. Я готов.

– Не спеши, Леонтьев, – промурлыкал Виноградов. – Я думаю. Кстати, где моя еда? И где Демя?

– Вот ваши хот-доги, – на пороге уже стоял Дементий, протягивая полковнику пакет.

– Отлично, – Виноградов потер руки. – Вот это запахи! Так, у меня пятиминутный перерыв, можете пойти проветриться.

– Но у нас почти нет времени, – настаивал Валера.

– У нас впереди еще целый вагон времени, – сказал полковник, доставая горячую булочку из пакета. – Я успею раскрыть еще три таких преступления.

– Ну-ну, – недовольно буркнул Валера, направляясь к двери.

– Не нукай мне тут! – запихивая сосиску в рот, сказал полковник. – Так, идите, не мешайте мне есть и думать. Идеями будем обмениваться, когда выслушаем всех пассажиров. Всё, марш отсюда немедленно, вы портите мне аппетит!

Шаркая ногами, ребята направились к выходу. Оказавшись один на один с коллегой, Дементий не удержался и обиженно процедил:

– Позер!