Текст книги "Убийство в поезде Минск-Брест"

Автор книги: Анна Чиж-Литаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 2

Если ум – оружие человека,

то сердце – это патроны.

– Ну, и где этот умник? – из коридора донесся возмущенный голос.

Полковник понял, о ком речь, и усмехнулся. Достав из кармана расческу для усов, он отточенным движением привел их в порядок и спрятал ее обратно. Вальяжно растянулся на сиденье, забросив одну ногу на другую. В дверь постучали.

– Войдите, – небрежно бросил он.

– Добрый день, – в купе вошли двое молодых людей в сопровождении проводницы. – Извините, что потревожили вас, но дело не требует отлагательств.

Полковник молча кивнул, указывая на сиденье. Парни переглянулись, но приняли это не самое гостеприимное приглашение. Проводница немного постояла в дверях, в надежде услышать хоть часть разговора, но полковник выражением лица дал понять, что для нее визит окончен. Она недовольно вздернула подбородок и с грохотом закрыла дверь купе.

– О времена, о нравы! – тихо сказал полковник. – Женщины, одним словом! Манерности им не занимать.

Проводница еще немного постояла под дверью в надежде все-таки услышать, как милиционеры поставят на место выскочку-пенсионера, но, не уловив ни звука, разочарованно цокнула языком и направилась в сторону своего купе.

– Чем могу быть полезен? – спросил полковник, внимательно рассматривая новых знакомых.

– Для начала разрешите проверить ваше удостоверение. Это чистая формальность, – словно оправдываясь, сказал один. – Сами знаете, какое сейчас время.

– Да уж, смутное время и весьма глупое, – металлическим тоном произнес полковник, протягивая удостоверение. – Очень печально, что вы не слышали моей фамилии и не запомнили моего лица. В свое время оно блистало с первых страниц газет, как и лицо Пугачевой. Хотя о чем я пою, вы в то время еще даже не читали букварь.

Капитан нахмурился и уже открыл рот, чтобы поставить усатого павлина на место, но, прочитав фамилию в удостоверении, произнес:

– Приносим свои извинения, товарищ полковник. Вышло недоразумение. Проводница ввела нас в заблуждение, сообщив, что лжемилиционер рыскает в чужом купе.

«Вот ведьма!» – подумал полковник и тут же прикусил язык, не давая словам вырваться наружу.

– На первый раз прощаю, – он лениво махнул рукой.

– Я еще в академии читал ваши статьи! А ваши методы раскрытия – это же гениально! Вы настоящий психолог!

– Ум – вот главное оружие человечества, – довольно улыбнувшись, сказал Виноградов. – Но, к великому сожалению, на моем пути все реже встречаются люди со светлой головой, – прищурив глаза, он посмотрел на собеседников.

Не уловив сути аллегории, офицер продолжал улыбаться, восторженно разглядывая полковника. Молодой человек, сидевший ближе к выходу, не проронил ни слова. Уголки его губ были опущены вниз, а маленькие пуговки глаз смотрели в одну точку. Угрюмый взгляд дополняли широкие брови. Это был старший лейтенант отдела уголовного розыска Столбцовского РОВД Дементий Никитин. Особыми способностями в розыскном деле он не отличался, обычно выполнял рутинную работу, порученную старшими по званию коллегами. Зато исполнителем он был блестящим. Горячий кофе для сотрудников, поиски нужных материалов в архиве для руководства, заполнение протоколов и опрос незначительных свидетелей – ежедневный распорядок его дня. Парень понимал свою никчемность, но уже не пытался попробовать себя в другом амплуа.

Второй офицер, капитан Валерий Леонтьев, был полной противоположностью: активный, болтливый, смышленый, с живой мимикой и выраженным артистизмом. В свои двадцать девять лет он уже успел распутать несколько звеньев карьерной цепочки, остановившись на должности заместителя начальника следственного отдела города. Окинув его взглядом, полковник невольно улыбнулся: пышная кучерявая шевелюра выбивалась из-под фуражки. Он напоминал Виноградову то ли клоуна-дрессировшика Куклачева, то ли знаменитого тезку – певца Валерия Леонтьева в юные годы.

– А вы случайно не родственник знаменитого «казановы»? – не удержавшись, спросил Виноградов, стараясь не рассмеяться.

Валерий уловил настроение именитого пенсионера и улыбнулся ему в ответ:

– Вы даже не представляете, как часто мне задают этот вопрос! Возможно, даже чаше, чем говорят «привет» или «как дела»!

– И все же? – уточнил Александр Петрович. – Правда, даже не могу себе представить, что певец Леонтьев забыл в Столбцах.

– Нет, ну что вы! – отмахнулся капитан. – Если бы я был ему даже четвероюродным племянником, я бы уже давно собрал чемоданы и рванул в Москву, – он тихо вздохнул и посмотрел в окно, как будто там замелькали его нереализованные планы.

– А я в свое время очень даже увлекался его творчеством, – полковник достал из кармана брюк сигарету и закурил. – Вы бы видели, как я танцевал под его песни! Эх, молодость!

– Представляю, – с натянутой улыбкой сказал Валера.

– А вы, молодой человек, почему молчите? – полковник переключил внимание на старшего лейтенанта. – Простите, я не спросил вашего имени. Всему виною прекрасный Леонтьев, – он мечтательно закатил глаза. – Это я про артиста, если вы не поняли.

– Дементий Никитин.

– Дементий? Странное имя, – полковник задумчиво посмотрел на собеседника.

– Обычное имя, – буркнул тот.

– Но, судя по вашему тону, оно вам тоже не очень нравится?

Дементий сделал вид, что не расслышал вопроса.

– Давайте лучше приступим к работе, – резко сказал он.

Мужчины удивленно посмотрели на коллегу, но промолчали.

– Товарищ полковник, может, вы введете нас в курс дела? Пока мы владеем только информацией, которую нам сообщили проводница, и начальник поезда.

– Судя по всему, тогда вы владеете всем ми? ром, – улыбнулся Виноградов.

– Не понял вас…

– Не утруждайте себя, – в этот момент полковник мысленно посочувствовал себе, одновременно злясь, что ему придется нянчить двух детей, разжевывая им информацию.

– Пойдемте лучше на место преступления. Там вы сможете оценить обстановку и сделать выводы. Мне очень интересны ваши выводы, товарищи офицеры, – полковник загадочно улыбнулся и вышел из купе.

– А не проще, чтобы вы нам рассказали? – спросил Дементий.

Полковник резко остановился и посмотрел на часы:

– Иди к выходу.

– Зачем?

– Остановка через две минуты. До Столбцов доедешь на маршрутке.

– Это еще зачем? – Дементий сделал шаг назад от нависшего над ним грозовой тучей полковника.

– Ты сюда зачем пришел? – громко спросил Виноградов. – Наверное, раскрыть преступление? Или чай с проводницей попить? Если я через минуту не увижу, как ты мухой летаешь около трупа и собираешь улики, то высажу тебя на следующей станции!

– Не имеете права, – пропищал Дементий. – Вы всего лишь пенсионер…

– Что? Что ты сказал? – у полковника от возмущения перехватило дыхание. Он замолчал и, набрав полные легкие затхлого воздуха, наполнявшего вагон, медленно выдохнул прямо в лицо оперативнику: – Работать, быстро!

Дементий хотел еще что-то сказать, но, увидев раздувающиеся ноздри полковника, рванул в направлении купе.

– Вот так-то, – отряхнув руки, словно они были в песке, он пошел следом.

Валера внимательно осмотрел тело. Дементий стоял рядом и наблюдал за коллегой. Его впервые отправили на место убийства, поэтому он не знал, как правильно себя вести. В отделе половина сотрудников была в отпусках, оставшиеся, желая насладиться солнечными деньками, с самого утра разъехались по «важным» выездам. Перспектива провести день, трясясь в поезде, никому не понравилась, поэтому выбор был очевиден – Дементий Никитин.

– Что скажете, коллега? – с напускной важностью спросил Виноградов.

– Ничего нового для вас, – развел капитан руками. – Внешних признаков насильственной смерти не обнаружено, нужно вскрытие, – он сел за стол и начал заполнять какие-то бумаги.

– Рано еще писать, – полковник вырвал у него из рук протокол. – Засиделся ты на бумажной работе. Давай думай, смотри, нюхай.

– Я как будто снова на экзамене, – ухмыльнулся Валера. – Так даже интереснее!

– Дементий, давай ищи, – полковник подтолкнул его вперед.

– Я что, собака?

– Да! Ты собака! Ты опер! – полковник злился. – Как только ты оказался на месте преступления, все твои рецепторы, органы осязания и обоняния должны мгновенно включиться и через секунду работать на полную мощность! А ты стоишь и дверь подпираешь!

Дементий от обиды прикусил нижнюю губу, но промолчал. Следующие пять минут он молча осматривал купе, пытаясь найти улики.

– Здесь все чисто!

– Ты уверен? – полковник нахмурил брови.

– Да. Вы же сами видите.

– Я-то вижу, а вот ты слепой.

– Почему вы меня все время унижаете? – возмутился Дементий.

– Потому что ты плохо делаешь свою работу! – полковник достал сигарету и снова закурил.

– В купе нельзя курить, – пропищал старший лейтенант. – Это…

– Если ты не замолчишь, я ссажу тебя на следующей станции! – полковник стряхнул пепел в ладошку. – То есть ты считаешь, что блестяще выполнил свою работу и можешь идти домой?

– Ну, не домой еще, но все, что можно было, я увидел.

– Посмотрите внимательно на окно. Что вы видите?

– Богатства природы, – ухмыльнулся Валера.

– И все? – голос полковника был полон разочарования.

– Ну да, а что еще?

Полковник взял Дементия и Валеру за руки и подтащил к окну:

– А так?

– Грязное стекло.

– Уже теплее! – полковник явно наслаждался ролью педагога.

– Здесь какие-то следы, – Валера встал коленями на полку и внимательно всмотрелся в стекло. – Похоже на краску…

– Губная помада! – воскликнул Виноградов.

– А с чего вы решили, что это относится к делу? – скептически спросил Дементий. – Может, этим следам уже неделя.

– Если бы я был твоим начальником, то после таких слов сжег бы твое личное дело и уволил с позором, – полковник покраснел от злости. – Следы свежие, помада еще даже не успела высохнуть!

– И что это значит? – Валера внимательно посмотрел на полковника.

– Это значит, что кто-то пришел сюда и оставил послание, сообщение или рисунок на стекле, но затем передумал и стер его. Некачественно стер, оставив следы, – не предполагал, что милиция обратит на них внимание! И этот кто-то оказался прав! Два молодых болвана даже не посмотрели на стекло! – полковник почти шипел от негодования.

– Ничего себе! – присвистнул Валера. – Но зачем?

– Когда ты ответишь на этот вопрос, тогда и узнаешь, что здесь произошло на самом деле! Думайте!

– А с чего вы вообще решили, что это убийство? – Дементий, готовый к защите, скрестил руки на груди. – Может, он действительно умер, а не был убит? Тем более вы сами упоминали, что недавно у него были проблемы с сердцем и обедать он не пошел, потому что неважно себя чувствовал.

– Ему было двадцать девять лет! Какое, к черту, сердце?! Он только что женился на дочке олигарха – и умер от счастья?

– Всякое бывает… – еле слышно проговорил Валера.

– Валера, ну хоть ты не добивай меня! Не позорь фамилию великого артиста!

Дементий ухмыльнулся и присел на полку. Полковник смерил его недовольным взглядом, но все же прикусил язык.

– Далее, – продолжил Виноградов, – у его супруги Ольги пропали все банковские карты, деньги и драгоценности, как я могу предположить, на немалую сумму. Тоже, по-вашему, совпадение?

– А зачем она в поезд брала с собой ювелирку? – Валера наклонился вперед.

– Якобы муж попросил взять ее с собой, чтобы показать маме и сестре, – развел руками Виноградов. – Чушь какая-то!

– Я понимаю, если бы ее убили и украли драгоценности. Но зачем убивать мужа?

– Значит, кто-то третий знал, что у нее с собой драгоценности. И, когда она пошла обедать, вор проник сюда, убил мужа и украл ценности. Но это опять-таки полная чушь!

– Почему?

– Валера, не тормози! Потому что следов насильственной смерти нет! Или ты думаешь, что убийца выпил с ним чай, в который заранее подсыпал яд, подождал, пока Егор умрет, и спокойно забрал драгоценности? – полковник замер на месте с поднятым указательным пальцем. – Это гениально! Все именно так и было!

– Вы думаете? – Валера с сомнением посмотрел на полковника. – Какая-то странная версия.

– Здесь нет ничего странного, как только в этот рассказ вписывается одна немаловажная деталь: Егор знал того, кто пришел к нему. Причем он ждал этого человека! Именно поэтому он не пошел с женой в ресторан.

– Вы думаете, именно он и был инициатором кражи?

– Уверен. Только он прогадал: его подельник оказался чересчур жадным и решил красиво избавиться от Егора. Картина маслом, как говорил уважаемый Давид Маркович Гоцман. Дементий, если ты спросишь, кто это, я выкину тебя в окно прямо сейчас!

Дементий что-то буркнул себе под нос, но возражать не стал.

– Ну что, мои друзья! – полковник в предвкушении потер руки. – Хотя какие вы мне друзья? Шанс, конечно, есть, но вряд ли. Теперь дело за малым: найти вора, а по совместительству и убийцу.

– Он уже давно сошел с поезда, – ухмыльнулся Дементий.

– Не согласен. Вор здесь, я это чувствую. Едет с нами в одном вагоне. И наша задача – установить его личность.

– И как мы это сделаем? – спросил Валера.

– Когда мы закончим с расследованием, я лично позвоню вашему руководству и потребую, чтобы вас направили на переаттестацию! Валера, что значит «как»?! Будем опрашивать свидетелей, а именно – всех, кто едет в этом вагоне.

– А может, вор пришел из другого вагона?

– Не думаю. Это единственный вагон с купе. А светиться в плацкарте он не будет. Слишком рискованно.

– Я думаю, Егор потому и предложил Ольге поехать поездом, а не на машине. Напел ей про романтику, стук колес, вот она и повелась.

Виноградов подошел к Валере и, крепко обняв, потрепал по волосам:

– Вот видишь, может голова думать, когда захочешь! – полковник довольно погладил усы. – Учись, Демя! Теперь я буду называть тебя так. Ты ведь не против?

– Против!

– Ну, вот и решили, – полковник потер ладони и направился к выходу.

– Александр Петрович, а вы чувствуете этот запах? – Валера остановился возле двери.

Полковник улыбнулся и снова обнял Валеру.

– Ты мне уже почти как сын! Вот это я понимаю – пес!

Дементий посмотрел на полковника как на сумасшедшего.

– Демя, догоняй, иначе ссажу с поезда!

– Ой! – махнул он рукой.

– Ты мне тут не ойкай! – полковник отвесил ему легкий подзатыльник и вытолкал в коридор. – Три минуты на перекур – и за дело. За дело, господа офицеры!.. Ну, или кто вы там… – и он направился в сторону уборной.

Глава 3

Ложь – иллюзия правды.

Она поглощает твое тело

и разум, заставляя самого

верить в вымысел.

Проводница, которой пришлось временно уступить сотрудникам милиции свое купе, недовольно бурчала в коридоре, делясь с каждым встречным своим горем. Она уже успела сбегать к начальнику поезда с жалобами, но тот даже не дослушал ее до конца, приказав подчиниться требованиям правоохранителей.

– Вот и где мне сейчас работать? – подкуривая сигарету, спросила она коллегу. – Они заняли мое купе.

– А почему он не сидит в своем купе? Оно же свободно, – поинтересовалась Зоя, проводница из соседнего вагона.

– Не захотел, видите ли! Старый проныра! – прошипела она.

– Так, а зачем тебе купе? Спать целый день? – ухмыльнулась Зоя.

– Работать! – огрызнулась она. – Я вторые сутки уже не сплю! А мне еще завтра на смену заступать.

– Нашлась мне работница! – Зоя потушила окурок и вышла из тамбура.

Елена метнула ей в спину молнию и, отвернувшись к окну, снова закурила. Она работала проводницей уже десять лет, при этом всей душой ненавидела поезда. Ее постоянно укачивало, а от неудобных коек болело все тело. Увольняться женщина не спешила, так как идти ей было некуда: работать раскладчицей товара в магазине или уборщицей в метро она не хотела.

«Какая-никакая, а зарплата стабильная, форму выдают – не нужно тратить дополнительные деньги на одежду, плюс паек», – постоянно успокаивала она себя.

Лена не любила пассажиров, а едущие купе раздражали ее еще больше. Ароматы изящных духов, дорогая одежда, высокомерные взгляды, мимоходом брошенные в сторону проводницы, мгновенно убивали ее. В свою очередь, она наносила ответный удар: выдавала несвежее белье или приносила чай, который до этого попила сама и разбавила горячей водой. Однажды, не удержавшись, Лена плюнула в кружку обеспеченной пассажирке за то, что та высказала ей претензии по поводу грязного купе.

В свои тридцать пять лет Елена Кудашева поняла для себя следующее: все обеспеченные люди – моральные уроды. Ей не нравилось, как они разговаривали, как вели себя в ее присутствии; их высокомерные взгляды, дорогая одежда и обувь раздражали женщину до потери сознания. Она кричала оскорбления в их адрес на каждом углу, не желая выслушивать аргументы в пользу «потерпевших».

При этом без угрызений совести брала чаевые, оставленные ей этими же людьми. На прощание Елена мило улыбалась им, долго махая рукой вслед, но, как только они скрывались за поворотом, пренебрежительно плевала на землю и исчезала в поезде. Она не могла и не хотела признаться самой себе, что это банальная зависть. Зависть к тому, чего у нее никогда не было.

Докурив вторую сигарету, Елена поправила выбившиеся из туго завязанного хвоста русые волосы и направилась в сторону своего купе.

Полковник, вальяжно растянувшись на купейной полке проводницы, изучал список пассажиров вагона, внимательно вчитываясь в их фамилии, как будто они несли в себе психологический портрет хозяев. В другой руке он держал кружку с чаем, которую ему принесла Лена. И лишь одному богу было известно, как именно она заварила этот чай. Виноградов в счастливом неведении продолжал играть в ребусы с мозгом, томя в неловком ожидании горе-помощников. Валера и Дементий молча смотрели в окно. Полковник приказал им не разговаривать, пока он не разрешит. Дементий, напуганный перспективой остаться без работы или, в лучшем случае, схлопотать выговор, решил молчать и сносить издевки напыщенного пенсионера.

Александр Петрович периодически поднимал глаза и с любопытством изучал молодые лица, на которых отображались лень и полная безучастность.

– Ну что, дети мои, вы готовы к спектаклю?

– К какому еще спектаклю? – пробубнил Дементий.

Полковник сложил руки на выпирающем чуть ли не на полметра животе и вытянул вперед длинные ноги, которые не помешались в ширину прохода.

– Демя, если ты забыл, зачем сюда пришел, то я тебе напомню! Совершено убийство, и ты послан руководством, чтобы начать расследование, а не молчать и пялиться в окно! – от злости усы полковника надулись, как паруса.

– Но вы же сами приказали молчать и не мешать.

– А где твоя инициатива? Где мысли? Я дал вам время подумать, а не спать с открытыми глазами. И не цокай мне тут!

– Я не цокаю. Это случайно вышло.

– Вот и замечательно. Значит, можно пригласить первого подозреваемого, – полковник бросил взгляд в список пассажиров, составленный под диктовку недовольной проводницы. – Что опять не так? – он поднял глаза на Дементия.

– Я уверен, что это не убийство! Вам просто скучно сидеть дома на пенсии. Вот вы и решили поиграть в крутого сыщика, насмотревшись дешевых сериалов по телевизору.

Полковник сделал глубокий вдох, а затем выдох. Не помогло. Глазами он уже давно испепелил наглого Столбцовского опера и был готов рассеять его прах на широких просторах синеокой.

– Давай заключим пари, – полковник наклонился вперед. – Если это убийство и я его раскрываю, то ты увольняешься из органов, а если прав ты – я попрошу твое руководство присвоить тебе досрочно капитана и повысить до старшего опера. Поверь, это в моих силах.

– А не слишком ли вы жестоко с ним, товарищ полковник? – встрял в разговор Валера.

– По-моему, все справедливо. В этом деле он продемонстрирует свою профнепригодность, следовательно, ему больше нечего делать в милиции. Я бы сказал, что ему и сейчас там делать нечего, но пока воздержусь от лишних комментариев. Ну что? Согласен?

Дементий с минуту молчал, а потом, странно улыбнувшись, сказал:

– По рукам.

– Я был уверен, что ты пас. Ты хорошо подумал? – полковник прищурил глаз.

– Хорошо подумал. Моя интуиция меня никогда не подводит, – протягивая руку, сказал Дементий.

– Конечно, не подводит! У тебя же ее нет! – Купе взорвалось заливистым смехом Виноградова, правда, уже через полминуты он сменился кашлем, и полковник успокоился.

14:30

– Итак, кто у нас первый? – он снова вернулся к списку. – Семья Котовских. Какая прелестная фамилия. Виктория Павловна и Евгений Павлович. Сейчас все узнаем.

Полковник спрятал список и жестом показал Дементию, чтобы он пригласил подозреваемых. Старший лейтенант недовольно встал и, шаркая ногами, направился к выходу.

– Ты не мог бы надеть более доброжелательную маску на свое юное, не обремененное интеллектом лицо?

Дементий улыбнулся и попытался сделать важный вид.

– Оставь как было, – махнул рукой полковник. – Так ты похож на сумасшедшего.

Дементий вышел в коридор и громко хлопнул дверью.

– Дома так будешь дверью хлопать! – из коридора послышался знакомый голос проводницы.

– Извините, – еле различимый ответ Дементия.

Через несколько минут парень вернулся.

– Сейчас придут, – он сел на свое место и достал из портфеля ежедневник и ручку.

Полковник удивленно приподнял брови, слегка растянул в улыбке губы, но промолчал. Семья Котовских – как выяснилось, муж, жена и дочь – появилась в купе ровно через пять минут. Виноградов окинул их беглым взглядом, как обычно, [полагаясь на свою интуицию и проверенный годами метод «первого впечатления».

Глава семьи, Евгений Павлович Котовский, был и вправду похож на представителя семейства кошачьих. Живот мужчины напоминал фруктовое желе: казалось, если дотронуться до него, то еще несколько минут он, как маятник, будет двигаться из стороны в сторону. Поверх «желе» была натянута полосатая футболка, которая подчеркивала каждую складку большого тела. Крупная голова, покрытая пушистой шевелюрой, и редкие усы, как у старого кота, завершали образ.

Виктория Павловна была полной противоположностью мужа и больше напоминала исхудавшую лису. Она была такая высокая, что каждый раз в дверном проеме ей приходилось сгибаться. Длинные, как ветки ивы, руки свисали вдоль тонкого тела. Одежда балахоном болталась на щуплых плечах.

У полковника сложилось впечатление, что муж забирает всю еду и в одиночестве поглотает домашнюю провизию, оставляя супруге лишь кости да хлебные корки. Эта мысль так развеселила Виноградова, что он не удержался и прыснул со смеха. Все в недоумении посмотрели на него.

– Простите, это нервное. Не спал две ночи!

Гости недоверчиво посмотрели на него.

Дарья, дочь семейной пары, казалась обычным ребенком с нормальным весом и жизнерадостным лицом. На вид ей было около семи лет. Длинные темно-русые волосы лежали в плотной косе, спускающейся с плеча. Девочка с любопытством наблюдала за происходящим, искренне не понимая, зачем ее оторвали от рисования.

– Я сразу приношу свои извинения за то, что потревожил вас, но, увы, обстоятельства сложились печальным образом, – вздохнул полковник, сверля супругов взглядом. – Вы, наверное, в курсе, что в соседнем купе обнаружено тело молодого мужчины?

– Слышали краем уха, – хриплый голос Кота вырвался наружу. – А мы каким боком?

– Таковы правила, – пожал плечами Виноградов. – Мы обязаны допросить всех, чтобы воссоздать картину случившегося. Ведь вы могли видеть что-то или слышать информацию, возможно, на ваш взгляд, абсолютно бессмысленную, но для нас крайне важную.

– Знаете, мы и без того недовольны, что за нашей стенкой валяется трупяк, – мужчина наклонился вперед, давая полковнику понять, что в любой момент готов выпустить когти.

– Поверьте, я тоже не планировал так провести путешествие. Выбора у нас нет, так что давайте работать.

Полковник скрестил руки на груди, спрятав ладони, будто ему было холодно. Мысленно он уже законспектировал психологический портрет этой семьи, теперь ему нужны были детали, а именно слова.

– Расскажите, где вы находились с двенадцати часов дня и до половины второго? Не удивляйтесь, это стандартный вопрос, он будет задаваться всем. Поверьте, лучше вы сейчас все расскажете мне, чем через несколько дней вас по повестке вызовут в отделение милиции.

– Мы находились в купе, – резко ответил мужчина, испугавшись перспективы таскаться по прокуренным кабинетам уголовного розыска.

– Кто это может подтвердить?

– Моя супруга и дочь. Они все время были рядом.

– Вы выходили из купе?

– Нет. Мы обедали.

– Полтора часа?

– Почти.

Полковник снова окинул взглядом изможденную женщину.

– У нас традиция, – продолжил Котовский. – Когда мы едем на поезде, обязательно берем с собой домашнюю еду и трапезничаем.

– Странная традиция… – пробормотал Дементий.

Кот слегка выпустил когти, сверкая маленькими зелеными глазами.

– Не вижу ничего странного. Дорога, еда, стук колес – это очень уютно и мило.

Полковник удивился словам Кота.

Тот задумался.

– Нет, ничего такого я не слышал и не видел. Я ел.

Полковник чувствовал, как раздражение разливается по телу.

– Вы видели Ольгу Стравинскую? Это жена жертвы.

– Да, видел. Такую попробуй не заметить!

– В каком смысле?

– Дорогие побрякушки, разодетая такая…

– Ра-зо-де-та-я, – растягивая буквы, повторил полковник. – А вы знаете, что у нее с собой в сумочке были побрякушки на сумму около пятидесяти тысяч долларов? Думаю, даже больше.

– Да ладно? – Кот открыл рот, пальцами пытаясь нащупать усы.

– И, по нашим предположениям, вор еще находится в вагоне.

– Откуда вам это известно? – испуганно спросил он.

– Мы уточнили у проводницы, все пассажиры этого вагона едут до конечной станции. И никто заранее не сходил.

– А может, вор пришел из другого вагона?

– Я вижу, вы начинаете мыслить как настоящий сыщик, – полковник едва сдерживал улыбку.

Коту явно пришлись по душе слова усатого милиционера, и он невольно расплылся в улыбке.

– Такая версия не исключена, – продолжил Александр Петрович. – Но моя интуиция подсказывает мне, что вор едет рядом, – последние слова он сказал почти шепотом.

– То есть мы в опасности? – Кот наклонился вперед, разглядывая полковника испуганными глазами.

– Ни в коем случае. Мы же здесь. А вот эти двое бравых ребят в деле – настоящие телохранители.

Кот недоверчиво посмотрел на щуплых парней, которые все это время молча сидели возле окна, изредка поднимая глаза. Он похлопал руками по карманам, проверяя, на месте ли сбережения, и, нащупав бумажник, с облегчением выдохнул.

– Знаете, а я кое-что вспомнил, – сказал Кот, мохнатой рукой почесывая затылок. – Я видел, как эта Ольга разговаривала с каким-то мужиком возле двери купе.

– Так… – встрепенулся полковник.

– Разговор длился не более минуты, но ей эта встреча точно была неприятна.

– С чего вы так решили?

– Ну, этот мужик все время хватал ее за руку, а она его резко одергивала. Приблизительно это выглядело вот так, – он схватил супругу за ветвистую кисть и резко убрал руку.

– Почему вы мне сразу не рассказали об этом?

– Я забыл. Сначала я подумал, что это ее муж и они просто ругаются. Но этот тип сразу же сбежал, как только к ней подошел другой мужик, ну, который мертвый уже.

– Вы видели Егора мертвым? Вы же сказали, что не выходили из купе.

– Первые полтора часа – да, но потом мне стало любопытно, что за шум в коридоре. Когда я услышал, что в соседнем купе труп, я ненароком заглянул.

– И там увидели, как вы говорите, второго мужика, который разговаривал с Ольгой, – закончил его мысль полковник.

– Ну да. Это точно был он!

– Больше вы его не видели?

– Нет.

– Как он выглядел? Во что был одет? – полковник с важным видом перелистнул страницу блокнота.

Котовский задумался, растерянно разглядывая Виноградова.

– Что такое? Вы не помните, как выглядел мужчина, которого вы дважды видели за несколько часов? – его брови взмыли вверх.

– Понимаете, у меня плохая память на такие вещи, – он почесал затылок. – Если бы я его сейчас увидел, то точно узнал бы. А так… – он развел руками.

– У меня больше нет вопросов. Вы можете быть свободны. Пока свободны, – стараясь скрыть злость, сказал полковник.

Кот сглотнул подступивший к горлу ком и, подтолкнув вперед жену, которая так и не проронила ни слова, вышел из купе.

– Надо перепрятать деньги в носок, – сказал Кот, оказавшись за дверью. – Сережки тоже снимай!

Полковник, услышав слова Котовского, невольно улыбнулся и сделал пометки в блокноте. Дементий последовал его примеру и тоже щелкнул ручкой.

– А ты что там пишешь? – ухмыльнулся Виноградов.

– Что надо, то и пишу.

– Ты бы лучше поучаствовал в разговоре. А то сидели оба… Как воды в рот набрали. Или я должен один потеть?

– Мы решили дать вам все карты в руки. Вы же у нас самый опытный и умный, – промурлыкал Валера.

Лицо полковника расплылось в мягкой улыбке. Виноградов не мог устоять в жизни перед тремя вещами: коньяком, сигаретами и лестью. Причем понимал, что на смертном одре ему это обязательно припомнят. Он знал свои недостатки, но I бороться с ними не мог. Каждый раз, когда хвалебные оды разливались вокруг его персоны, он таял и превращался в добродушного мягкотелого пенсионера.

– Эх, Валера! С каждой минутой ты мне нравишься все больше и больше. Психолог ты неплохой, а вот сыщик – хреновый. Прости за синоним.

Лучезарная улыбка Валеры слетела с его лица и выскользнула в открытое окно.

– Я искренне так считаю.

– Ладно, ладно, я все понял, – махнул рукой полковник. – Но ты мне все равно нравишься. Будешь продолжать в том же духе – досрочно получишь майора. А Дементий пойдет охранником в столбцовский универсам.

Дементий даже не оторвал глаз от ежедневника, продолжая пачкать чернилами чистые страницы.

– Ну что, девочки мои, предлагаю перекур и продолжить, – Виноградов резко встал и вышел в коридор. Проходя мимо купе Котовских, полковник остановился и громко хлопнул себя по голове: – Какой же я дурак!

– Простите снова за беспокойство, – он без стука открыл дверь. – Виктория Павловна, вы не могли бы показать свою губную помаду? Это исключительно в интересах дела.

Она молча достала из сумочки помаду и протянула полковнику. Он снял крышку и так же быстро надел ее обратно.

– Спасибо. Все замечательно. Приятного аппетита, – Виноградов скрылся за дверью. – Опять едят! Это же надо взять с собой в поезд целую курицу!

Продолжая бубнить себе под нос, полковник исчез в тамбуре. Подкурив сигарету, он стал наблюдать за импрессионистическими картинами за окном. Пейзажи менялись один за другим, оставляя после себя вереницу зелено-желтых красок. Александр Петрович грустным взглядом следил за природными красотами, быстро исчезающими из виду. Затем посмотрел на часы и озадаченно почесал усы:

– Три часа… У меня осталось три часа! Я пасую? Нет, я не пасую.

Он еще несколько раз быстро затянулся сигаретой, потушил окурок и, прихрамывая, направился в сторону купе. Боли в спине иногда давали о себе знать. Точнее, спина ныла каждый день, но полковник так привык к этим ощущениям, что порой не обращал на них внимания.