355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Азырова » Йормундур (СИ) » Текст книги (страница 18)
Йормундур (СИ)
  • Текст добавлен: 2 мая 2019, 21:30

Текст книги "Йормундур (СИ)"


Автор книги: Анна Азырова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

– Не горячись, Индра. Всё идёт по плану, – раздался голос старика.

Брес в сердцах перегнулся через статую, махнув распущенными кудрями:

– Да как же по плану, Тетра! Балор теперь у них!

– Оттого хуже для них, мальчик. Ты же видел, на что он по-прежнему способен за одно жалкое мгновенье! А этот тупоголовый смельчак, который получил часть его плоти, отнесёт Балора прямиком к своим хозяевам. Да и ему самому бегать недолго. Сам вернётся.

У околицы Киллало Йормундур оказался немногим за полночь. Уже за стенами заколдованной твердыни его осенило, что короткой прогулки не выйдет даже с обретённой силой фоморов. Кони Бреса и его прихвостня-шута умчали повозку, казалось, в другой край острова. Норманн проследовал обратно по еле различимой колее, выжав из себя всю скорость, на какую был способен после битвы. Дорога оставила по себе странные чувства: он будто нёсся по бескрайнему туннелю, за границами которого время замерло. Падающий снег, ночные силуэты и далёкие огни размывались в длинные яркие полосы, накладываясь друг на друга. Если Йорм останавливал бег, мир попросту замирал, как на картине. В действительности же снег продолжал падать, а огонь – гореть, но так неспешно, что глазом не уловить. В скором времени путник стал узнавать окружающий ландшафт, а впереди забрезжили окна деревенских домов и печной дым. На диво Киллало викинг покинул на каких-то пару часов.

После полуночи непогода утихла, и тучи развеялись, открыв в небе надломанный серебряник луны. Йормундур сидел на деревянном мосту за деревней, перекинутом через Шаннон, где берега близко подходят друг к другу. Рука по-прежнему непривычно подкидывала круглый камушек, когда старые доски заскрипели от чьих-то шагов. Повернув голову, северянин узнал в лунном свете Ансельмо, остановившегося на краю моста.

– Йемо, – камень последний раз упал в сомкнувшуюся ладонь.

– Это ты, Йорм? – паренёк подступился ближе, боясь поскользнуться на льду, но как только отчётливей разглядел хозяина, замер как вкопанный.

– Ну в чём дело, трэлл! – викинг закинул одну ногу обратно на мост, повернувшись на заду. – Я это, я!

Разинутый рот Йемо с трудом захлопнулся, он тряхнул головой, снимая оторопь.

– Йорм, твоя рука!

Мужчина крепче сжал кулак на колене, губы расплылись в победоносной ухмылке.

– Да, дружище. Теперь я в форме. И даже лучше прежней.

Монах понурил тревожный взгляд. Казалось, им овладело разочарование в собственной беспомощности, ведь Йорму в конце концов не понадобился ни Диан Кехт, ни он сам. В то же время происходящее оборачивалось столь немыслимым образом, что Ансельмо стало попросту дурно. Вечером они с Йормом провожают Олалью и Стюра, а среди ночи он заявляется совершенно другим человеком – с отросшей рукой!

– С тобой что-то не так. Твоё лицо… Почему ты в шлеме? – затараторил Йемо с недоверием.

Викинг и вправду нацепил на голову солдатский шлем, в которых расхаживала стража Киллало. С самого первого взгляда юноше почудилось, будто Йормундур смертельно измотан, и от этого лицо его осунулось.

– Я беглый остман и между прочим скрываюсь. – воин поставил на край моста вторую ногу и выдвинул из-за спины внушительных размеров мешок. – Как раз поэтому нам следует поторопиться, – заново отросшая рука похлопала по круглому предмету.

– Что это? – Ансельмо нагнулся к мешку, но викинг быстро его отодвинул.

– К тебе есть просьба. Верней, ты мой трэлл, так что слушай приказ. Сейчас я возвращаю тебе руну. Ты вызываешь Метлу Волн и на ней отвозишь вот эту вещь Диан Кехту. Передашь ему прямо в руки. А теперь главное. – Йорм взял холодную ладонь мальца, вложив в неё камень Лагуз. – Ни в коем разе что бы ни случилось ты не открываешь мешок и не трогаешь содержимое.

– Почему это? – выпрямился Ансельмо, выдернув руку из грубых объятий.

– Потому что я так сказал. – поднявшийся следом мужчина с кряхтеньем взял мешок с земли, сунув подмышку. – Упрямое дитя, я забочусь о твоём благе. Теперь слушай. Мы отправимся к эстуарию Шаннона так же, как приплыли в Киллало. Оттуда двинешь на Хильдаланд уже один, у меня тут… свои дела. Поторопи варселов, путь не должен занять много времени.

– Ты так легко отдашь мне Метлу? Я ведь могу отправиться вдогонку за Олальей!

Йормундур резко помрачнел.

– Делай, что хочешь, но сперва отвези го… ремыке Диан Кехту посылку, а там хоть в Уэссекс на приём к королю!

– Так и сделаю!

– А я не расскажу тебе, как вернул руку. – воитель с деланным равнодушием проследил за уходящей далеко за белый виднокрай рекой. – Не любопытно?

– Нет, – Ансельмо поднял чужую расслабленную руку, на месте которой ещё недавно была загнивающая культя, пальцы погладили кожу, внимательно изучая. – Я знаю, это всё нечистая сила, к которой отправил тебя Диан Кехт. Он ведь… пользуется тобой.

– Они все, – промолвил Йорм в никуда. – Пока в этом есть выгода, мне плевать.

– Мне не плевать, чёрт побери! – Йемо вцепился ногтями в чужую ладонь. – Я… молился за твою душу. Ты ведь вовсе не плохой, Йорм. Ты уподобляешься им, позволяешь помыкать… Почему ты не можешь быть самим собой?!

Рука викинга вырвалась из чужой ладони с грозным замахом.

– Здесь все, кроме меня, знают, кто я есть на самом деле?!

С рыком ненависти Йормундур так притопнул ногой, что она выбила одну из досок, застряв в узкой расщелине. Пока Йемо в недоумение осмысливал происходящее, его хозяин так же резко выдернул сапог. Дощатый настил моста от какой-то немыслимой силищи разом сорвался с гвоздей. Через миг, как почувствовать дрожь под ногами, монаха крепко взяли поперёк груди, и он нашёл себя уже на берегу, будто очнулся от страшного сна. С моста в реку посыпались поломанные доски, оставив голыми бревенчатые перекладины. Йормундур залился звонким смехом.

– Что это было? – Ансельмо стал судорожно креститься.

– Могу показать ещё раз. – викинг удобней перехватил голову Балора, за одно крепко вцепившись в рясу чернеца. – Держись крепче, нам пора.

Ансельмо думал возразить, но у реки остался лишь след на снегу ещё до того, как с губ слетело первое слово.

16. Осквернённая обитель

В середине месяца Самониоса, когда еловые венки Адвента украсили двери домов и церковные кафедры, напоминая своим хвойным запахом о радостном приближении Рождества, войска сыновей Кеннетига выстроились на равнине под скалой Кэшел, где возвышается замок. Из самого сердца Манстера докуда хватит глаз простираются снежные дали, пересечённые пологими холмами и высокими синими кряжами на горизонте. Чёрными мазками обозначаются зимующие сады, дубравы, пролески и дремучие чащи, кое-где – загоны и сеновалы, а на берегах реки – фермы с водяными мельницами и рыбацкие причалы. Высочайший в долине холм, какие издревле считались у кельтов священными, заняла каменная громада в оцеплении крепостных стен. Кэшел потому и звали скалой, что замок с его грубыми прямыми углами кажется непреступным и словно выросшим из недр земных. Эта махина внушает величие и страх, стремясь прямоугольными башнями и острыми смотровыми вышками, подобными обелискам, к небесам.

Махун хорошо знал, что взятие Кэшела боем отнимет добрую половину рати. С крутого склона гарнизон будет метать стрелы и камни, не говоря о самом изнурительном подъёме на такую высоту. Лишив замок поставок с довольствием на собственных запасах, осада может длиться хоть до Гиамониуса, светлой поры года. Войско Дал Кайс не переживёт лютых морозов, впрочем, камергер Кэшела тоже мог просчитаться с дровами и углём, не предвидя штурма.

Огорошило предательство могущественного вассала и самого ард-риага Моллу. Уи Фидгенти еле поспели подтянуться к замку из своих земель южней Лимерика на границе владений Северных Десси. Когда Бриан и Блатнайт разворачивали войска, Доннован мак Катейл почти одновременно отрезал им подход к холму рядами своих копий.

Риаг Уи Фидгенти слыл опытным стратегом и порадовался тому, что враг больше не использует лес в качестве прикрытия: на равнине отряды как на ладони. Учёл мак Катейл и уловки конных хобеларов, и боевой строй щитоносцев. Пока солдаты переводили дух после долгого пути, военачальник послал гонца узнать о требованиях противника. Вскоре стало ясно, что поддержку конунга Ивара при Сулкоите Дал Кайс расценили отнюдь не как жест доброй воли. Братья требовали сдать замок и Моллу в придачу, на что его родич пойти не мог.

Беглый взгляд на поле боя открыл мак Катейлу, что численности Десси добились по большей части за счёт крестьянских ополченцев. Голодранцы в арьергарде вооружились едва ли не колунами для дров да деревянными пиками. Порешив, что штурмовая конница разгонит сброд за считанные минуты, командир велел пехоте перейти в марш, а всадникам – ударить с флангов, больше не защищённых природными преградами.

Затрубил рог. С неохотой первые ряды копейщиков зашевелились, под сапогами захрустели сугробы. Поднимая копытами снежные волны, несколько отрядов лошадников отделились от правого и левого фронтов, ринувшись по дуге к врагам. Манёвр сработал, ведь Бриан и Блатнайт разделились, чтобы с помощью хобеларов перехватить чужую конницу. Махун же с основной частью ратников и не шелохнётся.

Бездействие соперника вдохнуло в людей Доннована раж, и арьергард с громовым кличем сорвался на бег. Когда облака пара от горячего дыхания десятков мужей почти соединились, грозясь высечь молнии, ополченцы расступились. За расколовшимися рядами, не веря своим очам, воины увидели запряжённых и закованных в железный доспех коней.

Щёлкнули вожжи, вдарили в землю копыта, скрип колёс перешёл в нарастающий грохот. Только ударные ряды Уи Фидгенти с криком «спасайся!» повернули навстречу своим братьям, как в спины им врезались боевые колесницы Махуна. Снег обагрился кровью.

На скаку Бриан отвлёкся от боя, глядя, как длинные кривые лезвия на колёсных осях начисто отрезают беглецам ноги и головы, если не повезло свалиться. Так косы крестьян срезали весеннюю мураву. Захлёбываясь алой росой, уцелевшие кидались наутёк, без разбору давя раненных ногами. Когда серпы делали своё дело, и врагу удавалось отступить далеко, лучники позади возниц пускали в ход стрелы и дротики, обливая трусов со спины.

Ужас увиденного в глазах таниста скоро сменился восторгом. Колесница обещала победу, ещё когда Махун впервые показал её чертежи. Такие двуколки, называемые ковиннами, кельты знали с древнейших времён, ставя их в перевес римской армии. Лёгкую, но достаточно вместительную для двух бойцов серповидную колесницу запрягали двумя скакунами. И эта традиция пришла в Эйре вместе со старинным обрядом восшествия на престол. Бриану никогда не доводилось быть на церемонии, но, увидев ковинн, собранный по наставленью Бреса, он вспомнил, что в детстве мечтал стать верховным владыкой острова. Хоть это было давно, танист ясно вспомнил, как воображал себя мчащим на белой двойке к верховному престолу над всей Эйре. Только нынче юноша уже не чаял добиться его чьим-то благословением. Как и все риаги до него и после него, он утвердится на троне своим собственным путём.

Между тем на поле перед скалой Кэшел войско мак Катейла в панике повернуло к замку. Конные отряды, опасаясь столкновения с хобеларами, сделали крюк, чтобы увильнуть. Бриан приказал сверстникам пришпорить лошадей и достать мечи, продолжая преследование; то же сделала и Блатнайт. Знаком Махун велел колесницам уходить в тыл, а вперёд выставил пращников и лучников: пока враг бежит, не стоит давать ему ни малейшей надежды. Под ливнем стрел Донновану каким-то чудом удалось отчасти вернуть командование над обезумевшими воинами, направив отход строго на запад, в свои земли. Когда Дал Кайс в жаркой погоне достигли замкового холма, общим решением военачальников отряды растянули в длинное оцепление на безопасном расстоянии от стен. Началась осада.

В ожидании, что же предпримет ард-риаг, его мятежный вассал временно встал лагерем, разведя костры и расчистив место для походных палаток. Пока Брес с фуражиром хлопотали над тем, как лучше устроить Махуна до прихода ночной стужи, танист с молодыми побратимами наведались в близлежащее поселение. Прознав о столкновении под стенами Кэшела, благоразумные фермеры поспешили загнать скот и сами запереться в домах на все засовы, так что у реки небольшая группа всадников застала лишь оставшихся без крова калек, блаженных и фуидиров, которые не страшились расстаться с бренной жизнью. Спешившись, хобелары предложили местным еду, что припасли в поход, а взамен удовольствовались рассказами словоохотливой бедноты.

Молла навёл в своём краю невиданные в Эйре порядки. Хоть каждый клочок острова издревле принадлежал септам, а земля по справедливости разделялась между членами рода, ард-риаг так проворачивал свои дела, что надел за наделом уходили его ставленникам. Свободных крестьян всё чаще превращали в фуидиров, принуждая трудиться на чужих полях и пастбищах почти задаром, а вольные землепашцы платили властителю непомерные подати, кормя ненасытную знать.

О продажных риагах и родовых вождях флахах Бриан знал не понаслышке. Вассалы слишком удобно устроились у своей кормушки, чтобы печься о бедах народа. Из простолюдинов же многие охотно шли в ополчение, и танист рассчитывал набрать рекрутов из замкового предместья. Вскоре добрые люди созвали к трущобам, где гурьбой селились фуидиры, всех горячих молодых заводил в околотке, а за ними подтянулись и любопытные старики, собравшиеся на службу в местную часовню. Молва о походах братьев из Киллало разошлась по всему Манстеру. Кто-то из гэлов принял новость о готовящемся перевороте с воодушевлением. Хуля старого ард-риага, молодёжь с радостью внимала посулам Бриана, их деды же недоверчиво морщили лбы, опираясь на крючковатые палицы.

– Сговор Моллы с остманами – это ещё так, – рассуждал один из крестьянских юношей. – Эоганахты законы не чтят. Ард-риаг над людом поднялся: он, понимаешь, как бог стал, а род их – что ангелы! Коль так пойдёт, все права и землю у простых людей отнимут и отдадут святому семейству да лизоблюдам ихним!

– Распинается-то как, глупец! – прокряхтела сгорбленная до самой земли старушонка. – Эогана, предка нашего риага, сам Патрик крестил! Ангел божий ему место показал, отколь всеми землями править. Эоганахтов уж с тех пор боженька охраняет. А отступники эти знай небеса гневят и войну несут!

– Мама рассказывала мне в детстве эту легенду, – Бриан вышел к толпе ротозеев, оставив позади хобеларов, которые расселись на лежачих деревянных колодах. – А ещё в ней был брат Эогана Мора. Его звали Кормак Касс, и он дал начало моему септу Дал Кайс. Стало быть, наше с Махуном происхождение такое же древнее, вот только даёт ли оно право плевать на законы?

К вечеру танисту удалось собрать в предместье бравый отряд ополченцев, которым выдали кое-какие доспехи и оружие, оставив часть патрулировать улицы, а вторую бросив на осаду Кэшела. В лагере Бриан встретил разведчиков, что как раз примчали с запада, где следили за вылазками Уи Фидгенти и Лимерика. Доннован мак Катейл с остатками войска засел в своей родовой твердыни Крум. Ивар же укрылся под защитой монастыря на острове Скаттери в низовье Шаннона: северяне всегда держали место для отхода, чтобы сбежать от врага после удачного рейда. Вот только без флота их не достать.

– Если нужны корабли, в Лимерике есть верфь, где остманы оставили пару недостроенных судов, – доложил один из разведчиков танисту. – Можно найти корабельщиков и закончить их, пока поганые не ударили вновь. Местные сплетничают, будто бы возле лонфурта в ночь после пира с англосаксами ошивался чей-то корабль-призрак с зелёными огнями. Подозрительно!

– А ещё наши воды бороздят морские разбойники. – добавил другой докладчик. – Они гэлы и за плату, наверняка, согласятся переправить земляков на остров.

– Значит, ворочаемся в Лимерик.

Бриан как раз подорвался из-за стола, чтобы известить хобеларов о скорой отправке, когда ткань шатра колыхнулась, впустив вместе с ледяным ветром укутанного в плащ Бреса.

– Я не ослышался? А нам что прикажешь делать? – лицо мужчины осталось по-прежнему отстранённым, словно он вот-вот заснёт, но от холода тело так колотило, что Бриан со злорадством принял это за иступлённую дрожь. – В осаде твой братец бесполезен. Ему под силу расставлять солдатиков, но в масштабной стратегии он, как дитя малое. Я уже говорил Блатнайт, что не стану ждать, пока Махун замёрзнет здесь насмерть. Увольте! Мы возвращаемся в Киллало.

Брес круто повернул к выходу из палатки, но едва набросил капюшон, как с хрипом повалился назад. Малец мёртвой хваткой сдавил чужое горло, медные пластины на кафтане врезались в кожу, грозя изрезать шею в кровь. Разведчики за столом в испуге оторвались от дел, не зная, хвататься ли за оружие или звать помощи.

– Да кто ты такой, чтобы так говорить о брате и распоряжаться им, как вещью. – прорычал Бриан прямо в ухо за копной русых кудрей. От близости ненавистного Бреса по телу хлынул жар, заливший лицо густым румянцем. – Так ты боишься на меня руку поднять… или просто слабак?

Земля ушла из-под ног Бреса, поменявшись с небом местами, пока спина с треском не впечаталась в столешницу, сметая посуду и письменные принадлежности прочь. Оба разведчика с охом вскочили на ноги, стулья под ними опрокинулись. Когда туман от удара в затылок рассеялся, рыжеволосая голова возникла перед самыми глазами, напыщенная от собственного превосходства. Детские кулаки схватились за грудки, подминая противника под себя.

– Как ты спас мою семью, если дать сдачи не можешь? Ну, докажи, что я не прав! Давай подерёмся, как мужики!

Ещё раз пришибленный о стол Брес залился звонким смехом, будто втянутый в невинную игру, а не в кулачную разборку. Таким Бриан видел молодца в первый раз.

– Опять ты его цепляешь, дурак! – прогремел за спиной голос Блатнайт, и воспитанника как вихрем отбросило от осклабившегося соперника. Держа подростка за шкирку, воительница потрясла им на весу, словно котёнком. – Ты, что ли, неровно дышишь к Бресу?

Оробевшие вяще прежнего солдаты наконец выдохнули, выплеснув напряжение громким протяжным смехом.

– Это он неровно дышит к брату! – танист вырвался из стальных рук высокой, как дозорная башня, няньки. – Вечно трётся возле него!

– Беспочвенная ревность сопливого ребёнка, – брезгливо отчеканила Блатнайт.

– Знаешь что, парень, – посерьёзневший Брес не глядя отмахнулся от открывшей рот женщины, чарующие зелёные глаза заглянули танисту в самую душу. – Твой старший брат болен. Он не проявляет чувств: ни любви, ни привязанности, ни благодарности. Быть рядом с ним значит всегда говорить через стену равнодушия. Ни Блатнайт, ни Бе Бинн, ни даже ты не можешь вынести этого, а я – могу. Поэтому я забочусь о нём, выслушиваю, учу хоть как-то жить среди людей с самого его детства! Ведь ты меня даже не слышишь…

– Я не поверю такому как ты, – глухо произнёс Бриан.

Брес без страха оторвался от стола, шагнув к еле сдерживающемуся юнцу.

– Какому?

Он хорошо знал, о чём говорит сын Кеннетига. Покойный риаг Северных Десси сказал бы о советнике Махуна в тех же выражениях. Грубые гэльские мужи презирали разодетых ухоженных красавцев, от которых не разило за милю, а Брес был совершенен. Где бы он не находился, одни непременно таращили очарованные глаза, а другие набожно открещивались от демона-совратителя с внешностью ангела. И первых, и вторых Брес всегда держал за идиотов.

– Вот что. С рассветом я отправляюсь в Лимерик, – деловито сложил руки танист. – Забираю с собой ополченцев и хобеларов, остальных доберу по пути. В лонфурте придётся задержаться, пока не найду корабли. Потом плывём на Скаттери и убиваем Ивара. Вам с Махуном всего-то надо держать осаду – это просто, справитесь как-нибудь.

– Так. Я еду с вами. – Блатнайт взялась за длинную рукоять меча, мысленно бросаясь в пыл сражения. – Прости, Брес, при другом раскладе осталась бы тут, но конунг сдохнет только от моей руки.

– Чёрта с два! – воскликнул Бриан, обменявшись с нянькой коварными улыбками.

Из всех, кто скрывался под покровом шатра от непогоды и беспроглядной вьюжной ночи, один только Брес остался суров и непреклонен, как чернеющая под свинцовыми тучами скала Кэшел. В необходимость осады он не верил ни на толику, и подвернись удобный случай, охотно переждал бы зиму у очага в Сеан Корад.

Как и задумывал юный танист, на своём пути в разорённый Лимерик всадники останавливались в каждом крупном поселении, прибавляя к своим отрядам новых и новых рекрутов. Когда поднималась буря, и вокруг всё застилало пеленой снега, воинам приходилось откладывать дорогу и терпеливо жечь костры в подвернувшихся амбарах и промозглых крестьянских хижинах, развлекая друг друга застольными байками. Наконец, спустя бесконечную череду дней, небо немного прояснилось, став молочно-белым, как земля под ним, и холодные лучи тусклого солнца озарили на виднокрае забранную льдом гавань Шаннона. Узкий рукав, простирающийся от истока до остманского лонфурта и чуть дальше, покрыла прочная корка, по которой не страшно ступать, но к западу, знал Бриан, берега расходятся всё дальше, и в самом широком месте, почти у низовья, лежит остров Скаттери.

Осмотрев верфь, оставленную данами впопыхах, спутники увидели там два добротных снеккара без палуб и мачт. В городе повезло найти подмастерьев местных корабельщиков, которых взяли в оборот, расплатившись не звонкой монетой, а словом таниста впредь обеспечить людям защиту и работу в Киллало. Когда в доке резво застучали молотки, засвистели пилы, а от жара кузни с крыши покатился талый снег, Бриан с лёгким сердцем оставил Лимерик, примкнув к разведывательному отряду Блатнайт в землях Десси.

Оказалось, в том месте реки, где эстуарии Шаннона и текущего с севера Фергюса сливаются в подобие полноводного залива, устроили себе стоянку ирландские налётчики, много лет курсирующие по водным жилам Манстера и грабящие прибрежные поселения. В смутные времена всё больше крестьян подавалось в разбой, а сытая корабельная жизнь казалась всяко лучше голодной смерти на берегу.

Флотоводец со своей шайкой пиратов ожидал Бриана на каменистом пляже за дремучим диким лесом. Немытое, сплошь израненное мужичьё в звериных шкурах поверх рванья оскалило гнилые зубы, увидев, какие сосунки осмелились прийти к ним на встречу. Но стоило Блатнайт спрыгнуть с седла, тяжело громыхнув латами, как беззаконники серьёзно сомкнули руки на груди. Танист поведал флотоводцу о подлых делах конунга Ивара, о том, как тот трусливо сбежал с поля боя на остров Скаттери, куда без речных кораблей никак не добраться. Хоть дело риага и его свиты – блюсти закон и карать его нарушителей, сейчас Дал Кайс готовы вступить в сделку даже с налётчиками. Чем больше говорил Бриан, тем шире становились ухмылки на грязных бородатых лицах.

– Вчера твой брат Лахта нас вешал, а сегодня ты просишь о дружбе, – просипел флотоводец голосом, похожим на свист ветра в гротах. – Думаешь, разбойники продаются за всякий заманчивый посул? Обнищалый риаг и войско-то порядочное снарядить не может!

– Мы и не предлагали платы, – выступила вперёд Блатнайт, с высоты оглядывая кривых и сутулых мужей, вмиг навостривших уши. – Слушай, главарь. Я вышла из народа, как и ты. Величайшая честь для меня – это служить Дал Кайс. У меня нет звания, сана, земель и замков, потому что преданность не купить. Как и честное имя.

– Почему же? За преступление всегда можно выплатить эрик! – корабельщики ехидно рассмеялись.

– Можно быть оправданным брегонами, но греха перед людьми и совестью не смыть.

– Ну и кому ты это чешешь? – флотоводец пнул камень, теряя терпение.

– Тому, кто примет возможность вернуть себе достоинство перед септом и всем гэльским народом, преумножив его ратной славой, – Бриан поймал брошенные одним из хобеларов ножны с клановым мечом искусной выделки. – А тех, кто изгонит остманскую погань, нарекут не меньше, чем героем.

Танист смело протянул оружие флотоводцу, как в старинные времена вручали его знаменосцам королей. Несмело главарь разбойников вознёс руку над длинной рукоятью, источенной рунами и кельтской вязью. Поймав одобрительный кивок воительницы, немолодой крестьянин, словно мальчонка из учеников Блатнайт, медленно оголил стальное лезвие, и преломлённый им свет озарил морщинистое лицо благодатью.

В тот же день налётчики показали Бриану все суда, стоящие в тайной бухте. С двумя снеккарами в лонфурте их вполне хватало, чтобы переправить к низовью реки какое-никакое войско. Пираты согласились ввязаться в бой при единственном условии – на Скаттери танист позволит им грабить в своё удовольствие. Прямого ответа Бриан не дал, но снисходительное молчание устроило разбойников, и как только готовые корабли в Лимерике спустили на воду, флотилия дружно двинулась под парусами на восток.

Новые друзья Бриана хорошо знали Шаннон и не раз проходили в своих плаваниях мимо большого острова с католическим монастырём и его церковным округом. Когда вдалеке показались белые паруса с алым мечом Нуаду, казалось, вид их никого не встревожил. Пока ополченцы и налётчики вытягивали корабли на сушу, Блатнайт и её воспитанники нашли на берегу местных моряков. Вытаращив глаза, мужики божились, что ни о каких данах на своём клочке земли и слыхом не слыхивали. Однако уже на окраине предместья флотоводец указал спутникам на ряды эллингов, навесов для небольших судов из сколоченных внахлёст гнутых досок, напоминающих собой днища кораблей. Растолкав прочь назойливых поселенцев, люди Бриана вскрыли каждый такой сарай, внутри же гнили от сырости боевые снеккары со снятыми мачтами и драконьими головами.

Прямая дорога повела войско таниста к городу-монастырю. Каменную обитель Святого Сеннана заложили над скалистым утёсом у реки по старинному обычаю: настоятель бросил в воды Шаннона деревянный престол, который прибило в этом самом месте. За годы приход сильно разросся, обрастая церквями и часовнями. В честь усопшего чудотворца даже возвели кафедральный собор. Как счёл флотоводец, держатель знался с щедрыми покровителями, и правоверные остманы вполне подходят на такую роль. Вокруг монастыря с высоченной башней без единого угла близ длинных палат, где живут и трудятся чернецы, простираются огороженные тынами сады, огороды и пастбища с вершками и кучами сухой травы, которые ныне припорошило сугробами. Над рекой разбили островное кладбище: кельтские кресты и надгробные плиты с орнаментом почти слились с белизной снега. За хозяйственными и ремесленными постройками, колодцами, мельницами и стойлами приход окружили кольцом крестьянские дома с печными трубами, соломенными крышами да собственными скромными наделами: грядками, деревцами и хлевами со скотом и птицей. Кругом царит спокойствие и тишь: где-то промычит телёнок, вскрикнет петух и звон с колокольни нарушит дремотный шум течения.

У врат обители новоприбывшие столкнулись с хлопочущими по хозяйству братьями, бросившим дела при виде марширующего войска. Блатнайт, вскинувшая руку со звонким криком, велела колоннам остановится.

– Именем Махуна мак Кеннетига, риага Северного Манстера, мы желаем встретиться с настоятелем этого прихода.

От строгого тона воительницы головы клириков втянулись в плечи, братия бегло посовещалась меж собой, и самый смелый пролепетал:

– Преподобный Кассидан ведёт мессу в кафедральном соборе. Божьей милостью просим вас не прерывать службы…

– Давно не бывал в церкви, – оживился главарь разбойников. – С детства не могу отделаться от мысли, что крестившему меня развесёлому попу просто нравилось топить младенцев.

У Бриана же не выходило из головы, что монахи водят их с соратниками за нос. По пути к собору горстка святош увязалась следом, и из каждой встречной молельни или скриптория высыпали всё новые и новые поборники веры. Уже у ступеней храма с внушительной высоты стенами и такими же стрельчатыми окнами да парадными дверьми братья сгрудились до того плотно, что воинам пришлось буквально отпихнуть их в разные стороны, пробивая танисту, его няньке и флотоводцу дорогу ко входу. Встревоженный визгом петель, с головы статуи Святого Сеннана слетел чёрный ворон, будто дожидавшийся прихода новоприбывших.

Когда в большой зал собора ворвался яркий свет, ударивший в спины сидящей рядами пастве, ирландская речь священника, умножаемая эхом, прервалась, но вскоре настоятель продолжил мессу. Бриан и Блатнайт двинулись к алтарю между длинными скамьями прихожан, приковывая к себе тревожные взоры. Отряд разбойников занял притвор у входа, жадные взгляды прожжённых грешников блуждали по церковной атрибутике, нигде не находя ни малейшего отблеска золота или каменьев. На паперти готовые к приказам ополченцы встали строем, спины надёжно закрыли путь отхода из храма.

В неверном свете свечей танист разглядел в епископе за кафедрой дряхлого старца ростом с ребёнка, степенности которому добавляла тяжёлая риза с накинутой на грудь белой парчовой лентой, вышитой крестами. Ничем не нарушая таинства, нянька с воспитанником перекрестились, как делали в былые времена на литургии в оратории Святого Луа. До конца службы оба простояли, не шелохнувшись, со сложенными на навершиях мечей руками. Замерли и прихожане с молитвенно поднятыми ко лбам ладонями: предчувствие, что сразу после чтения случится что-то ужасное, сделало их небывало набожными.

– Не бойтесь, дети мои, убивающих тело ваше. Души они убить не в силах. Бойтесь более того, кто и душу, и тело может погубить в геенне огненной. Аминь.

Десятки рук единым мановением очертили в воздухе крест. Как только смолк отразившийся о каменные стены последний отголосок проповеди, островитяне поспешили встать с лав, но суету прервал священник.

– Братья, сёстры, прошу вас сесть на свои места и оставаться там, – настойчиво сказал Кассидан, а крохотные руки его застыли над головой, как у святого проповедника.

Прихожане нехотя опустились на скамьи, старец сошёл по ступеням с алтарного подиума, вперившись бесстрашными впалыми очами в напряжённые лица няньки и отрока.

– Да благословит вас Святой Сеннан на добрые дела, – костистая ручонка размашисто осенила воителей невидимым крестом, и те покорно склонили головы, изобразив касание перстня на пальце старика плотно сомкнутыми губами.

– Благодарим, святой отец, – подражая наставнице, Бриан сложил руки на поясе, поближе к ножнам. На фоне рослой плечистой женщины юный танист невольно походил на неказистого детёныша, следующего каждому шагу матёрой матери. – Но мы здесь не только за благословением.

– Верно, – Кассидан высоко поднял лохматые брови, изобразив невинное недоумение. От дряхлости голова старца безустанно мелко тряслась, а голос стал свистящим и сиплым. – Ты сынок Кеннетига, так? Узнаю его в тебе, хоть не видал много лет со времён его славной молодости. – упоминание отца озарило детское лицо робкой улыбкой и блеском глаз, но обратившись к Блатнайт, настоятель угадал в ней лишь сдерживаемую злобу. – Верно, с отрядом вооружённых до зубов разбойников не приходят за покаянием.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю