Текст книги "Пока город спит (СИ)"

Автор книги: Анна Айдарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7. Где прячутся сны

Андрей

Небо над головой как будто нарисованное: ровное, бездонное, синее и без единого облачка.

Я обещал Алене зайти, но сил нет сейчас никого видеть. Даже ее.

– Что дальше будем делать? – спрашивает Иван, поправляя рюкзак. – Андрей? Ты в порядке?

– Да. Мне надо подумать. Ты иди домой, Ваня.

– И все? – спрашивает недоуменно.

Ну да, все. А что еще? Толку от него никакого, только мешаться будет под ногами и вопросы задавать. А оно мне сейчас надо?

– Мне подумать надо, – повторяю, как будто это мое спасение. – И надо отца предупредить. Там эта… – не хочу произносить словомачеха, но Иван понял, надеюсь, – оставила нам «подарочек», скорее всего. Неизвестно какой. Может, иголку в углу. Может, проклятье на дверной косяк. В общем, классика жанра. Искать будем долго, и найдем ли еще – вопрос.

Иван хмыкает, но глаза у него серьёзные.

– Андрюх, а… что с братом этой вашей… дамочки… не так? У тебя вид такой был, когда баб… бабушка про него сказала.

– Знать точно хочешь?

– Точно, – севшим голосом заявляет Иван.

– У нас определенные законы есть. Например, оборотень может жениться на обычном человеке, и их общие дети будут приняты в клан, ничего тут такого нет. Конечно, нежелательно. Но можно. Только брак должен быть официальным. То есть и клан в курсе, и все по закону, весь обряд проведен. А если без обряда, то… ну, лучше на это не идти. Если ребенок родится, он либо оборотнем будет – и тогда все хорошо, либо вурдалаком. И вот тут все плохо, как понимаешь. У Евы брат был сводный, незаконный, отца ее сын от любовницы. Уж как он допустил, не знаю… А может, и специально скрыл. Убить вурдалака очень сложно. Сложнее намного, чем оборотня. Невозможно почти.

– И он… такой?

– Да.

– Ты извини, а у вас с Аленкой…

– Я на ней женюсь, – жестко обрываю я. – Даже если из клана придется уйти, от семьи отказаться. Обряд я знаю. Все в порядке будет. Или твоих нянчить будем. Алене только не проговорись.

– Ладно. Я пойду тогда? – как-то быстро сворачивает Иван беседу. Озадачил парня, е-мое. – Позвони, если что. Когда решишь, что пора идти.

– Сегодня пойдем. Ждать не будем. Только к вечеру пойдем. Когда основная часть сотрудников разойдется. Или как там у них все устроено.

– А ты думаешь, они прям нас ждут и двери откроют?

– Откроют. Назар позаботится. Не парься, у меня шесть братьев, это только в детстве кажется, что много и лучше бы их было поменьше. А так это очень даже здорово, особенно когда все выросли уже.

– И что?

– Не парься. Пройти – самое простое. Я позвоню.

Иван кивает. Я смотрю, как он идет по асфальтовой дорожке к своему дому. Зачем я рассказал ему столько? Для чего?

В квартире тихо. Открываю дверь ключом, стараясь не скрипеть замком. Привычка. Всегда возвращаюсь домой, когда моя семья уже спит.

Захожу внутрь. Никаких странных запахов. Свет нормальный – падает из окна ближайшей комнаты. Всё вроде на своих местах. Но у меня ощущение, что у меня отняли дом. Все чужое, и я принюхиваюсь, как дикий зверь, стремящийся распознать в воздухе признаки грядущего.

Ничего. Все привычно.

– Пап? – зову.

Тишина.

Оглядываюсь. Его ветровка висит на крючке. Значит, дома. Захожу на кухню – он там, сидит за столом. Перед ним кружка с остывшим чаем. Чайный пакетик уголком выглядывает из кружки, но отец не обращает на это внимания.

– Привет, – говорю тихо.

– Привет, сын. Ты рано. Думал, Яга задержит тебя дольше.

Он выжидательно смотрит на меня, и я вдруг понимаю, что меня удивляет. Он словно ждет, что я что-то скажу, сделаю – что-то такое, что поможет сестре проснуться. Он чувствует, что что-то пошло не так. Но не хочет признавать это. Кто бы спорил. Я тоже не хочу.

Я сажусь рядом на свое привычное место.

– Нам надо поговорить.

Он отставляет кружку к центру столешницы. Медленно. Как будто уже готов к плохим новостям.

– Пап… Ева…

– Не смей, – рявкает он. – Не смей произносить это имя в моем доме!

– Хорошо, – соглашаюсь. Как будто это что-то изменит. – Баба Яга сказала однозначно – Вася связующее звено проклятия. Но сил у проклинающего не так много. Поэтому есть что-то, что осталось от нее в нашем доме. Что-то, что Вася активировала, случайно или по подсказке – я разберусь. Но проклятие ударило именно по ней. А отомстить явно хотели тебе.

– В каком смысле? – голос становится ниже.

– Эта… могла оставить что-то в доме. Какую-то вещь. Может, что-то вроде метки... проклятья… не знаю.

Отец смотрит на меня пару секунд, потом встает:

– Надо искать.

Через некоторое время к нам присоединяется Егор. Кратко рассказываю, что мне открыла бабушка и оставляю отца и брата перерывать дом дальше. Мне надо подумать.

– Пап, собери всех, – прошу я. – План есть, но без помощи я не пройду. Мое удостоверение хорошо, но оно не всесильное.

– С кем пойдешь? – уточняет отец.

– Из ребят ни с кем. Но нужны все. Без проводника нам не справиться. А пойду с Иваном. Он единственный, кто с Василисой связь может поддерживать.

Отец неодобрительно качает головой, и я его понимаю. Мало ему проблем со мной, так еще и для Васи нарисовался жених. При чем, без кавычек. Баба Яга четко сказала. Думаю, сообщать ли отцу о том, что зять у него будет козел, но решаю пока промолчать. Хватит с нашей семьи стрессов на сегодня. А до всего остального дожить надо. Доживем ли только.

Ухожу к себе. Тишина, стол и лист бумаги. Все, что мне нужно, чтобы сосредоточиться.

Где-то на периферии я слышу, как отец и Егор перетряхивают вещи. Как хлопает дверь. Звонки. Братья присоединяются к поискам. Двигаются медленно, тихо. Через час я готов. План есть. Остаются некоторые детали, несущественные, но я знаю, что несущественного при разработке подобной вылазки быть не может.

Вписываю в свою схему последние детали и выхожу в коридор. И попадаю на Ника. Он стоит у стены и ощупывает обои.

– Здесь нет, Ник, – говорю тихо. – Обои переклеивали пять лет назад. Коридор чистый. И не оставила бы она ничего там, где можно все случайно уничтожить.

Ник кивает и обнимает меня. Старший из нас.

– Пойдем на кухню. Надо поговорить.

– Пойдем, – соглашается брат.

Вскоре к нам подтягиваются все остальные.

– Пап… расскажи, откуда ты её вообще взял? Откуда взялась? – имя называть противно, хоть давно простил эту женщину.

– Это действительно нужно? – спрашивает неприязненно. Я только киваю.

– Ее кандидатуру предложили сразу трое. Но само знакомство произошло вполне естественно. Я был на конференции… сейчас не вспомню какой, что-то по IT. И она подошла на кофе-брейке, задала несколько вопросов по моему выступлению. Умных вопросов, по делу. Да, с ней было приятно говорить, сама девушка милая, стильная, без всякой вульгарности… Разговор был не на десять минут, а перерыв заканчивался. И я предложил ей встретиться. Мы обменялись контактами, и на визитке я увидел знакомое имя. Собственно, это многое и решило.

– Она тогда работала?

– Нет. Она на тот момент заканчивала второй факультет. Но и после работать ей не потребовалось.

– А ее отец? Брат?

– Отец возглавлял фармацевтическую компанию. Брат… Про брата никто тогда не знал. Вообще. Иначе их давно не было бы в клане, но перед этим ее отца заставили бы собственноручно решить проблему.

– Вы год прожили. Пап, ты не находил у неё какие-нибудь бумаги, логины, значки, пропуска?

– Нет. Мне вообще казалось, что у нее никакой второй жизни нет…

– Ник, Сереж? Вы что-нибудь помните? Вы старшие. Что-то необычное может быть? Или нестандартное? Или наоборот, обычное?

Братья задумываются, но толком ничего припомнить не могут. Жаль, но как есть.

– Сереж, мне надо в центр, в саму корпорацию. Думаю, в основное здание. Идея такая: по возможности вырубить камеры. Тогда мы с Иваном сможем пройти как сотрудники ремонтной фирмы. Достань план помещений и узнай все по перемещениям: как что организовано. И время работы.

– Мне надо посмотреть их сеть. В принципе, мощности компа домашнего хватит, – с готовностью встает он. Киваю, соглашаясь. Мне нужны точные данные.

– Паш, с тебя психологический портрет и просчет действий этой парочки.

Брат кивает.

– Расскажешь мне все через пару часов. Хватит времени?

– Вполне.

– Отлично. Егор. Ты на связи. Отвезешь нас и останешься на подстраховке. Остается самая малость: найти проклятие и избавиться от него. И нам с Иваном форму. Подождем информации от Сереги и…

– Чего ждать, – бурчит Назар. – Фирма “NeuroNetic” заказывала видеооборудование и обслуживание у Фархада. А монтировали мы. Пароли достанем, форму и пропуски тоже.

– Фархада не вмешивай, – тут же реагирует отец. – Чем меньше людей знает о проблеме, тем лучше.

С этим я не могу не согласиться. Незачем посторонним про нашу семью знать… И тут же некстати вспоминаю, что у Фархада еще трое холостых братьев и разговоры о том, сколько достоинств у мужской части его семьи, он с отцом ведет регулярно.

В принципе, я узнал все, что хотел.

Ребята продолжают обыскивать квартиру. Кучка подозрительных вещей на столе все растет.

Через несколько часов выхожу из квартиры, чувствуя странную легкость. Как будто сделал всё, что мог. А ведь это только начало.

Иван (1)

Я вхожу в прохладу подъезда и поднимаюсь на свой этаж. За мной захлопывается дверь – тихо, без щелчка, как будто даже замок понимает: шум сейчас ни к чему.

Я один.

Смотрю на пустую прихожую, потом – на свою тень, вытянувшуюся по полу. Кажется, у неё даже спина сгорбилась. Всё как-то сдулось внутри. Как будто день был надут до предела, а теперь воздух вышел – и осталась только оболочка.

Прохожу в комнату, плюхаюсь на диван, хватаю ноутбук. Если мы всерьёз ввязываемся во всё это, я должен понимать, с кем имею дело. Или хотя бы знать, кто они такие.

Не, я понимаю, что в открытом доступе информация вся вылизанная будет. Но пока хоть общее представление получу.

Я вбиваю в поиск название.

NeuroNetics.

Звучит как нечто между научной фантастикой и пиар-отчётом для инвесторов.

Первая ссылка – официальный сайт. Вторая – Википедия. Третья – статья на «Хабре», с заголовком:«Государство, технологии и сны: кто на самом деле стоит за нейроразработками будущего?»

Начнем. Щёлкаю по первой ссылке на сайт.

NeuroNetics Group – холдинг из нескольких компаний, занимающийся нейротехнологиями, ИИ, медицинскими интерфейсами и государственными решениями в сфере цифрового контроля.

Основана в 2023 году как частная лаборатория на базе бывшего института сна и когнитивной нейрофизиологии. В 2025 вошла в федеральный научный кластер как подрядчик по нацпроекту «Безопасность и Осознанность».

«Безопасность и Осознанность». Прекрасное название для чего-то, что может залезть тебе в мозг и подменить память.

Дальше – инвестиции. Вложились сразу несколько госбанков, плюс частные доноры из Объединённых Арабских Эмиратов, Южной Кореи, Бразилии. Разработки по заказу Минздрава, Минобороны, ФСИН. Внедрение нейроинтерфейсов в тюремные системы для «адаптации поведения». Ещё – проект «Школа осознанного мышления» для младших классов. И, конечно, главный продукт:нейросон, под видом «нейрооздоравливающей терапии во сне», сначала как пилотный проект для пациентов с дапрессией и аналогичными диагнозами, потом – как «метод улучшения продуктивности». Так, результаты исследований. Разумеется, супер-положительные.

Щёлкаю на вкладку «Продукты».

Футуристичные названия:SynDream,ChronoVoid,Лабиринт памяти,SN-VR. Ни одного внятного описания. Все тексты – как выжимка из заявки на грант: «революционные возможности», «глубокий анализ структуры восприятия», «взаимодействие с бессознательным уровнем Я». Похоже на психотерапию, маркетинг и военные технологии одновременно.

Перехожу на страницу «О компании». Фото сотрудников – безликие люди в одинаковых пиджаках. Один, правда, выделяется: мужчина лет сорока пяти, с колючими глазами, с легкой сединой, в костюме, но без галстука, типа, открытый. Подпись:Генеральный директор – Алексей Михайлович Чернов.

Бью в поиск: «Алексей Чернов NeuroNetics».

Вываливается куча ссылок: деловые конференции, панельные обсуждения, короткие выступления в новостях. Всё про технологии. Ни одного интервью. Ни одной личной истории. Будто он вообще не существует вне презентаций.

Открываю «Хабр». Там – совсем другой тон.

«Корпорация NeuroNetics давно перестала быть просто игроком на рынке. Это уже часть государственной машины. Их разработки внедряются в школы, в больницы, в военные лаборатории. Их интерфейсы – не просто считывают сны. Они могут встраивать паттерны. Менять контексты воспоминаний. Подменять поведение. Всё – под лозунгом “оздоровления”.»

Кусок из комментариев под статьёй:

Работал тестировщиком на них два года назад. Ушёл после того, как увидел, как две девушки из тест-групп начали “сниться друг другу”. У людей начинались панические атаки, депрессии, стирались реальные воспоминания. Это не просто интерфейс. Это оружие.

Становится холодно. Будто кто-то приоткрыл окно в январе. Оборачиваюсь – окно закрыто, сквозняка нет. Что-то я впечатлительный стал.

Забиваю в поиск:NeuroNetics отзывы.

Сначала корпоративные похвалюшки: «улучшилось качество сна», «повысилась концентрация», «стал больше понимать себя». Потом, если прокручивать, пошли анонимные форумы:

Мой брат после курса стал другим человеком. Реально. Говорит те же слова, но интонации чужие.

Я помню, как мы с подругой спорили о фильме. Потом вдруг оказалось, что я вообще его не смотрела. Или не помню. Или она не помнит.

После нейросна у меня нет снов. Просто чёрный экран. Я просыпаюсь, как будто из пустоты. И с каждым днём мне кажется, что я теряю что-то ещё.

Становится не по себе. Пальцы холодные, хотя дома тепло. Закрываю вкладку.

Если всё это правда… то Вася в реальной беде. Это – целый механизм. Они вросли в систему, стали частью государства, если не чем-то большим. У них – ресурсы, поддержка, доступ к людям, к информации… Если верить тому, что написано…

Еще раз перехожу на сайт компании и захожу во вкладку “Научные работы”.

Так и есть. Ссылки старые, но статьи до сих пор размещены на научном портале. Перехожу и пролистываю текст.

Много терминов, много текста, графики… Я не знаю, как должна выглядеть научная статья, но это внушает благоговение. Пытаюсь читать, но через пару предложений окончательно запутываюсь. М-да…

Смотрю еще одно исследование, потом еще одно. Вкладок в браузере уже открыто более сорока…

Наконец, отрываюсь от монитора и иду на кухню, наливаю себе чай. Смотрю на отражение в окне. Полнолуние уже схлынуло и теперь я даже могу – и даже почти спокойно могу – смотреть на бледный сгусток, именуемый луной, который периодически возникает на небе вместе с солнцем.

Важно, что я начинаю понимать, с чем мы имеем дело.

И от этого страшно.

Глава 8. Медное царство

Василиса

Медно-золотая взвесь взлетает из-под ног и образует маленький вихрь при каждом шаге. Словно искры, она поднимается вверх и оседает на коже липкой, горячей пылью. Я пытаюсь идти вдоль стены, и каждое движение даётся с усилием – как будто сам замок сопротивляется моему присутствию. Воздух дрожит от жары, дышать тяжело, словно в легких жгучее пламя, и каждый вдох – борьба с безжалостным солнцем.

Вчера одна из дверей поддалась и теперь я здесь, в огромном зале. Здесь свое солнце и своя собственная луна. Выплывают откуда-то сверху, сменяя друг друга.

Прищуриваюсь и вижу впереди ворота – громадные, словно проход в другую реальность. Они украшены бесчисленными шестернями, трубами, клапанами, будто чёртова машина дышит и живёт своей собственной жизнью. Медный блеск переливается в палящем свете, и воздух вокруг словно вибрирует от гудения механизмов.

Сперва кажется, что ворота неподвижны. Но приглядевшись, замечаю, как шестерни вращаются – не хаотично, а в чётком ритме. Тик-так, тик-так… медленный, ровный ритм, как биение сердца этой испепеляющей реальности.

Я подхожу ближе, и тогда начинаю слышать – в этом ритме заложен замысел, загадка, которую мне нужно разгадать. Вход закрыт, и только угадав правильный такт вращения шестерней, я смогу переступить порог.

И тут снова появляется он – чёрный кот, мой вечный спутник. Тенью проскальзывает за мной, преодолевая гигантское расстояние от входа до медной двери за нереально малое количество времени. Я потратила безумное количество часов, чтобы дойти сюда. Но коту почему-то хватает нескольких минут. Реальный, огромный, мохнатый и беззвучно крадущийся по пескам страж. Его глаза – два ярких уголька – сверлят меня, будто пытаясь залезть в душу.

Я делаю шаг вперёд – песок похрустывает под ногами, поднимая мелкую пыль, которая сгорает в воздухе и пеплом оседает на моей коже, на пальцах, на лице – словно маска. Тяжело дышать, но дыхание – единственное, что напоминает, что я живая. И тогда я слышу его – тёплый, хриплый голос, едва уловимый, но звучащий настолько отчётливо, что от него мороз по коже.

– Остановись, Вася, – шепчет кот. – Это Медное царство. Пройдешь туда, минуешь врата, увидишь много чудес, но не найдешь путь домой.

Я оглядываюсь. В полумраке пыльного воздуха появляется чёрный кот. Только что он был за моей спиной, то приближался, то внезапно становился маленькой точкой, возвращаясь к горизонту. А теперь снова здесь, рядом.

– Почему я должна остановиться? – спрашиваю я. Голос хриплый от жажды и жара. Я устала здесь, под палящим солнцем, которое вовсе не солнце. Но луна давно уже не меняла это обезумевшее светило.

– Потому что это ловушка, – доверительно шепчет кот.

Он скользит рядом, не издавая ни звука, но его слова я слышу – эхом у себя в голове.

– Ты видишь шестерни и трубы? Они – сердце машины. Они вертятся и гудят, чтобы держать врата закрытыми. Чтобы не пустить тебя дальше. Они хотят только блага, Вася. Только блага тебе. Вернемся, Василиса?

Его густая черная шерсть будто впитывает свет и сияет, а глаза смотрят не мигая, прямо в мои глаза. Он словно застыл в воздухе, он стал как тень, что никуда не исчезнет.

– Зачем тебе это? – шепчет кот, нагло хозяйничая в моем сознании. – Зачем идти туда, где нет дороги назад? Отдохни, Вася. Забудь. И мы пойдем обратно.

Я сжимаю кулаки, пытаясь заглушить дрожь, которая пробегает по спине.

– Я должна, – отвечаю тихо, но твёрдо.

Я не знаю, почему. Просто чувствую, что надо идти.

Кот моргает, и его голос становится еще ласковее, еще нежнее:

– Ты не одна. Здесь можно быть в безопасности. Ты можешь уйти. Мы можем уйти. Мы вернемся в черный замок. Там прохладно и спокойно. Правда, Вася?

Голос нежный и вкрадчивый. Он обволакивает меня, укачивает. Он проникает внутрь меня, успокаивая выжженное солнцем и пылью сознание и дарит радость…

Но я знаю – это ловушка. Он не даст мне уйти просто так. Этот кот – хранитель сна. Я много сказок слышала о нем, и помню.

Нельзя спать. Нельзя поддаваться. Я делаю шаг вперёд по раскалённому песку, чувствуя, как пыль скользит по рукам, и теперь каждое движение для меня – словно вызов.

Вот они, ворота. Шестерни вращаются – тик-так, тик-так… Ритм – как дыхание огромного зверя, и мне нужно подстроиться под него, слиться с этим механическим сердцем.

Я сосредотачиваюсь, вслушиваюсь, стараюсь почувствовать и этот ритм, и само это движение всем телом. В голове всплывают обрывки мелодий, биение сердца, звук шагов…

Тик… так… тик… так…

Я делаю второй шаг между вращающимися зубцами, стараясь не сбиться. Каждый шаг – точный, выверенный, как танец на острие ножа.

Шестеренки за моей спиной останавливаются, и черный кот проскальзывает за мной. Он рядом, его глаза пылают, и он шепчет, пытаясь сбить меня с пути:

– Не ошибись, Вася. Один неверный шаг – и ты останешься здесь навсегда. Не поздно вернуться, Вася.

Пульс учащается, в висках стучит кровь. Но я не останавливаюсь. Ритм становится частью меня – моих движений, дыхания, сердца.

Шаг.

Еще шаг. Еще…

Андрей (3)

В машине пахнет нагретым пластиком, пылью и чем-то сладковатым – наверное, остатки энергетика, пролитого пару дней назад на коврик. Воздух густой, липкий, как будто в салоне повесили мокрое полотенце и забыли. Открытые окна почти не помогают – с улицы тянет горячим ветром, насыщенным запахом асфальта и выхлопов. Август в Москве – это когда солнце бьёт по голове, как тяжёлый молот.

Я сижу на пассажирском, склонившись над рюкзаком. Пальцы привычно проверяют содержимое: блокнот, планшет, инструменты, аккуратно сложенные в тканевые чехлы, тонкая катушка кабеля, маленький жёлтый фонарик, пачка пластиковых карточек, каждая с наклеенной цифрой, сканеры и так, пара мелочей. Всё на месте. Но я нервничаю и готов перепроверить все еще раз. Четвертый раз.

– Ты что, полквартиры прихватил? Тут троим в поход вещей хватит.

Иван кидает на меня быстрый взгляд, пока натягивает рабочую куртку. Пот струится по вискам, тёмными пятнами проступает на ткани.

– Тут только нужное, – отвечаю, закрывая молнию. – Чем меньше хлама, тем быстрее двигаешься.

Он фыркает, но ничего не говорит. Я знаю, он просто нервничает. Для него это первый заход на объект, где по бумагам мы – бригада по обслуживанию сети. Достаю из накладного рюкзачного кармана два пластиковых временных пропуска, смотрю на фото и протягиваю Ивану один из прямоугольников.

Пропуска оформлены безукоризненно: гербовая печать, QR-код, даже подпись начальника отдела, все как надо. В брате я не сомневаюсь ни минуты. Кладу в карман сложенный вчетверо листок: наряд на монтажные работы и дополнительное удостоверение электрика. Хрен его знает, что могут потребовать. Еще раз проверяю, чтобы моих реальных документов ни в рюкзаке, ни в одежде не оказалось. Все в порядке. Проверяю еще раз – старый что ли становлюсь? – и поворачиваюсь к притихшему Ивану.

– Готов? – спрашиваю.

– Готов, – отзывается Иван, но слышно, что голос у него суше, чем обычно.

Мы выходим из машины. Сразу обдаёт жарой, которая словно живёт собственной жизнью. Тень от зданий короткая и бесполезная, воздух дрожит, как над плитой. Шум улицы: гул машин, стук каблуков по плавящемуся асфальту, громкие разговоры и одинокие молчаливые прохожие – всё это сливается в вязкую, ленивую летнюю какофонию.

До поста охраны всего пара десятков шагов. Я иду первым: рюкзак за спиной, ремешки плотно затянуты. Иван чуть сзади, и я слышу, как он вдыхает поглубже, когда видит стеклянную дверь.

Внутри прохладно, кондиционер работает на полную. Охранник за стойкой – мужчина лет сорока, с тяжёлым взглядом, который явно привык выискивать лишние движения. Я подхожу, спокойно кладу пропуска на стойку.

– Сеть упала, по нашим данным – разрыв где-то на третьем этаже, – говорю ровным голосом, – пришли по заявке.

Он просматривает документы, задерживает взгляд на моей фамилии, потом на Иване.

– Что так поздно? – интересуется охранник, и по его тону понятно, что это для проформы.

– У нас третий вызов. А вообще, хрен знает что сегодня творится: все бригады на вызовах, и у всех на сегодня аврал, по два вызова минимум. И что примечательно – большинство заявок в этом районе. На вашу фирму стоит приоритет, поэтому сверхурочно работаем.

Пока я говорю, пропуска сканируют, и, видимо, охрану все устраивает. На панели загорается зелёный свет. Пропуски нам возвращают. Можно проходить. Подталкиваю Ивана впереди себя.

– Лифт по коридору налево, – говорит один из охранников.

– Благодарю, – киваю.

Мы идём дальше, мимо камер. В их объективы мы не попадём – днем вся система видеонаблюдения накрылась в этом богоугодном заведении медным тазом. Досадная “случайность” повлекла за собой необходимость вызова ремонтников. Ладно, будем уходить – включу им камеры. Только выйдем в слепую зону.

Лифт везёт нас на третий этаж. Здесь пахнет сухим кондиционированным воздухом с лёгкой примесью нагретого пластика. И наши шаги звучат слишком громко. Я открываю дверь серверной ключ-картой, заранее запрограммированной.

Внутри – ровный, низкий гул. Ряды стоек, мигание зелёных и синих огоньков, тонкое жужжание кулеров. Температура ниже, чем в коридоре, но всё равно теплее, чем хотелось бы. Я снимаю рюкзак, достаю аккуратно сложенный технический план здания, раскладываю его на ближайшей пустой поверхности.

– Смотри, – говорю Ивану, показывая на агрегат. – Вот здесь основной узел. От него идёт кабельный канал на северное крыло. Нам нужно понять, где он поднимается на верхний уровень.

Иван склоняется, изучает схему. Его глаза бегают по чертежам, он что-то прикидывает.

– Похоже, вон там, за стеной, – он тычет пальцем в место, где план показывает узкий проход, ведущий в закрытый отсек. – Но туда просто так не попадёшь.

– Попадём, – говорю я спокойно. – Сейчас обойдём с другой стороны.

Я складываю план, убираю его в рюкзак, достаю инструменты. Иван молча наблюдает, пока я отключаю питание от одной из второстепенных стоек. Щёлк – и полоса огоньков гаснет, словно кто-то выключил звёздное небо.

В серверной становится чуть тише. Мы работаем быстро: проверка кабелей, фиктивная диагностика, подключение тестового модуля. Всё должно выглядеть так, будто мы просто делаем свою работу.

– Готов? – тихо спрашиваю я, когда все приготовления закончены.

– Готов, – отвечает он, и в этот раз в голосе уже меньше сомнения.

Мы выходим через боковую дверь, минуя основную зону камер. План в голове – чёткий. Дальше будет сложнее, но сейчас у нас есть всё, чтобы пройти незамеченными.

Я чувствую, как под курткой спина покрыта потом, но мысли уже переключаются на новую задачу – на то, что ждёт нас за той самой стеной, которую мы вычислили на плане.