Текст книги "Ведьмочка для ректора Боевой Академии (СИ)"

Автор книги: Анна Алора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Да кто тебя так, бедненький, – запричитала я и сделала еще один шаг. Вот спешить тут точно не надо-то. Оно хоть, существо это, и страдает, но осторожность нужна.

У него же все магические каналы перепутаны! Как еще живет да дышит, непонятно.

Существо, услышав мой голос, горестно взвыло. Тоненько так, высоко. Даже сердце дрогнуло. Вот бы тем, кто так с ним обошелся, самим в его шкуре побывать-то.

Я сделала еще шажок. Существо стояло, не двигаясь с места, и только глаза его мерцали оранжевым цветом.

Я остановилась и протянула было руку к нему.

Да не успела и коснуться, как запястье вдруг зажгло и тут же вокруг меня поднялся купол.

Купол переливался на солнце багряным цветом, и я увидела, как то несчастное существо вдруг согнулось в три погибели, взвыло и схватилось за живот.

Ну, у человека-то там живот находится. Что уж у этого бедолаги там было, и не скажу. Покрутилось на месте, будто огонь жег ему пятки и вдруг вспыхнуло.

Да таким ослепительно белым пламенем, которого я никогда и не видела-то.

Я закрыла глаза. А когда открыла, не было передо мной никакого существа.

Точнее, было. Да только не существо, а злющий-презлющий ректор.

Его глаза, в которых пылало яркое белое пламя, безотрывно смотрели на меня. На меня и только на меня. Я почувствовала, что дыхание мое прерывается. Ойй…

Что сейчас будет-то.

Выходит, это вовсе не был учебный сбор?

Сандр Огненный, не отрывая от меня глаз, глубоко вздохнул и выдохнул. И так раз пять, я считала.

А что еще делать-то? Двигаться боюсь. Защитный купол уже едва мерцает, но все еще держится. И хорошо. Похоже, защищать меня уже не от кого. Разве что от ректора.

Я вздохнула и потупилась. Ну, что сказать. Виновата, конечно. Не пошла с Лавриком. Да ведь и права была, так-то. Защита бабулина вон как сработала. Я покосилась на витой шнурок. Он был на месте! Надо же. На месте мой шнурочек. И защиту дал, и не пропал никуда. Вот что значит, бабулина аура-то в нем!

Это вам не гномовы новинки.

А когда я подняла глаза, то поняла, что все, исчез купол-то.

Осталась я без защиты. А ректор так и не сводит с меня глаз. И желваки,желваки-то так и ходят по щекам его.

Злится, ойй, как же злится он.

– Вы что ж себе позволяете, адептка? – зашипел наконец Сандр Огненный и сжал кулаки, вокруг которых тотчас вспыхнуло алое пламя.

Слава Светлой матери, вспыхнуло да и погасло.

– Вы хоть понимаете, что чуть не стали жертвой велижского лича? – ректор, прищурившись, смотрел на меня в упор.

В глазах его я увидела страх. Светлая мать… Он, ректор Боевой Академии, архимаг огня, боялся. За меня боялся. А еще я почувствовала, как бьется его сердце. И мое, мое глупое, влюбленное сердечко забилось в том же ритме.

Меня вдруг затрясло всю. Я всхлипнула и кинулась ему на грудь. Грудь была широкая, надежная, но очень жесткая. А еще что-то больно кольнуло меня в мягкое место. Но мне было все равно. Я прижималась к архимагу, а он стоял, замерев. Потом вдруг сжал мои плечи и прошептал в спутанные волосы:

– Никогда не пугай меня так больше, слышишь?

Глава 42

Слезы хлынули из моих глаз, я замотала головой, прижимаясь к нему еще сильнее. Светлая мать, как же я испугалась-то, оказывается. Как хорошо, что ректор тут оказался:

– Так это вы его, прямо в пепел, да? – прошептала я, шмыгая носом.

Сзади кашлянул дядька Симеон.

Ойй…

Да что же это я-то? Ему ведь помощь опять нужна, вот как пить дать.

А я тут на ректорской груди плачу… Эхх… Хорошая грудь, надежная. Но надо от нее оторваться. Ректор-то, как этот кашель услышал, руки с плеч моих снял. А я вот так и стою.

– На-ка, – перед моими глазами показался цветастый носовой платок дядьки Симеона.

– Магистр, я сам, – глухо ответил ректор и, вырвав платок из рук магистра, протянул его мне.

Я нехотя оторвалась от ректорской груди и вытерла мокрое лицо.

– Как вы, дядька Симеон? – мне стало вдруг так стыдно-то, ох, как стыдно. Стою тут, с ректором в обнимку. Вишу на нем, можно сказать.

Но глаза подняла, повернулась. Надо ж посмотреть, что там с магистром-то.

– Да что мне сделается, – пробасил дядька Симеон. – Дело привычное. Рефлексы сработали, а коли так, то оборот назад дело простое, – и правда, лицо у него уже стало почти нормальным, челюсть еще выдавалась вперед да волосатость была повышенная, а так с виду все хорошо.

Я прищурилась, заставив себя отвернуться от ректора, и уже ведьминским зрением

дядьку Симеона проверила.

Правда, источник в норме, каналы магические тоже. Вот и хорошо.

– А скажи-ка ты мне, ведьмочка, зачем к личу полезла? – ласково так, что опять дрожь меня взяла, сказал дядька Симеон.

Сандр Огненный судорожно вздохнул и опять окинул меня яростным взором.

Ну вот.

Только что все было так хорошо, и опять.

Я смущенно потупилась:

– Так он звал, как дитенок мать зовет. Страдал, совсем иссыхал.

Я подняла голову:

– Да, я правду говорю! Он уж иссыхал весь, силы чуток только и осталось. Внутри-то жизни никакой не было. Каналы магические все перепутаны..

– Я… я вылечить его хотела, – вздохнула и посмотрела на то место, где стояло несчастное существо.

– Ну, адептка, – перешел на официальный тон Сандр Огненный. – Это велижский лич, вы это понимаете? Жизни, в нашем понимании, в нем нет. Нежить высшего порядка!

Ректор сверкнул глазами и тут браслет на его запястье полыхнул алым. Мужчина подобрался и нажал на кнопку.

– Внимание! – прозвучал громкий голос. – Прорыв в районе села Новорачье закрыт силами княжеских магов.

– Повторяю. Прорыв в районе села Новорачье закрыт. Внимание!

Возможны единичные случаи появления ослабленных личей в ближайших районах.

– Во избежание несчастных случаев руководству Академии надлежит отправить адептов младших курсов по домам.

Необходимо организовать порталы в течение ближайшего часа.

– Об исполнении – доложить, – добавил какой-то вот неживой, не настоящий голос и отключился.

Сандр Огненный резко посмотрел на меня, потом на дядьку Симеона:

– Магистр, головой отвечаете за ее безопасность!

Развернулся и быстро скрылся из вида.

Видно, порталы эти организовывать ректор пошел.

А мы с дядькой Симеоном одни остались. Он посмотрел вслед ректору и вздохнул. Посмотрел на меня:

– Так, Ведянка. Голова моя мне еще дорога. Давай-ка, веди к себе. У твоего домика защита крепкая, – он хмыкнул и, прищурившись, посмотрел мне за спину.

Видно, тоже свое зрение включил, магическое. Вот интересно, что видит оборотень?

Я-то, когда на домик гляжу, ничего не вижу. Так, будто туман какой, тонкой завесой едва колышется.

– Пошли, дядька Симеон, – с готовностью кивнула я. Мне все еще было не по себе, но трясти хоть перестало.

Как придем, выпью капельку настойки талии взволнованной. Все-таки не каждый день встречаются мне такие несчастные существа-то, как этот лич. Я вздрогнула. Глаза его, янтарные, так и встали передо мной.

И тут же вспомнились другие глаза. Изумрудные, огнем пылающие.

Ойй..

И не каждый день я кидаюсь ректорам-то на грудь, а он меня обнимает, да крепко так.

Сердце сразу застучало и краска в лицо бросилась. Слова его, как он мне в волосы-то прошептал, “никогда не пугай меня так больше”...

Я покосилась на дядьку Симеона. Он как раз отвел свой взор от домика и задумчиво так сказал:

– Да, такую защиту сейчас мало кто ставить может. Ишь ты. Столько лет стоял домик-то этот развалюха-развалюхой, и намека на защиту не было. А стоило тебе появиться – и вот, пожалуйста. Мастерица была бабка твоя, Ведянка. Редкая мастерица, – дядька Симеон покачал головой и потопал вперед.

А я следом пошла. И вдруг вот подумала. Как ректор-то тут оказался? Ведь он в главном здании был, туда всех собирал.

– Дядька Симеон! – крикнула я ему в спину. – А как Сандр Огненный-то узнал, что мы с тобой лича этого встретили?

Дядька Симеон обернулся и прищурился:

– Сама-то как думаешь?

Я плечами пожала. Ничего я не думала, как-то вот не до того было. Или это он намекает насчет источников-то?

Закусила губу.

– Источник позвал, да? – а у самой сердце замерло.

Магистр кивнул:

– Источник. Ведь оно как у истинных-то. Чувствуют друг друга на расстоянии. Когда эмоции сильные, – пояснил он.

Светлая мать… Опять про истинных. Вот никуда от этого не убежать, выходит…

Да так оно и получается. Правда, я вот ничего такого не чувствовала. А ректор – почувствовал.

Ойй…

Ну и что мне с этим делать, как жить-то? Пусть истинные мы с ректором. Пусть. Да ведь он – ректор, а я – адептка. И как нам теперь-то?

Я вспомнила его сильные руки, крепко прижимающие меня к широкой, надежной такой, груди. Стук его сердца, прерывающийся, взволнованный голос.

И спросила вдруг:

– Почему он от своей, той, истинной-то отказался, дядька Симеон?

Глава 43

Дядька Симеон разом остановился. Медленно повернулся и сказал:

– Эх, Ведянка… Вот про это не у меня спрашивать-то надо.

– Тайна, да? – я нахмурилась и тоже остановилась.

Дядька Симеон вздохнул и нехотя ответил:

– Да не то, чтобы тайна. Кому надо, те знают. Только не тот я человек, который про это тебе сказать должен.

Я вздохнула:

– Неужто у самого ректора-то мне спрашивать, дядька Симеон? Страшновато ведь.

Магистр анимагии только руками развел:

– Тебе-то страшновато? А кто у нас ведьмочка, боевая да бедовая? Вон, к личу кинулась как к родному, – ухмыльнулся вдруг дядька Симеон.

Ну да. Оно всегда так и бывает-то. Сначала страшно ужас как, а когда пройдет – так и посмеяться можно. Но одно дело лич этот, существо страдающее, а другое – ректор-то.

– Страшно, ага, дядька Симеон, – вздохнула я опять.

– А придется, Ведяна, – вздохнул и магистр. – Не хочу я через третьи-то руки тебе передавать историю эту.

Я кивнула:

– Да я, дядька Симеон, немножко знаю. Только не все. И не понимаю многого.

– Знаешь-то откуда? – нахмурился магистр.

Я замялась. Вот дернуло ж меня знание-то свое показать. Не про книжицу ведь дядьке Симеону рассказывать.

Покосилась на него да промолчала.

А дядька Симеон, вот до чего догадливый оказался, прямо сам на свой вопрос и ответил:

– Чай, в гримуар свой раньше времени залезла?

Тут у меня глаза чуть из орбит не вылезли-то.

Дядька Симеон только вздохнул да пояснил:

– Ведяна, ты ж ведьмочка. Всем известно, что у вас родовые книги имеются, гримуары. Чего ж удивляешься так?

А я вот даже не столько про гримуар удивилась-то. Я про это вот его “раньше времени”.

– Дядька Симеон, ну ладно, про гримуар, может, вам и известно.

– Только откуда вы узнали, что там охраняющее заклинание-то, на время поставленное?

Я нахмурилась и подозрительно на него посмотрела.

– Ну ты и ведьмочка необученная, – покачал головой магистр. – Чего тут знать-то? Сразу понятно, что время не пришло. Чего б тогда ты у меня спрашивала-то? В гримуаре прочитала б уже. Небось, Эржбета про все подробно расписала там.

Я уныло кивнула головой. Расписала. Да только до тех подробностей книжица меня не допустила.

– Что, до совершеннолетия закрыла доступ-то? – понятливо спросил дядька Симеон.

– Ага, – вздохнула я. – Или когда источник в силу полную войдет. – Или вот инициация моя будет.

– Ладно, дядька Симеон, – я закинула рассыпавшиеся волосы за спину. Тяжелые, черные, красивые они у меня. Блестят как, локонами упали, правда, спутанными. Но все равно красиво ведь…

– Но хоть про маму мою да отца, это вы можете мне сказать? – я умоляюще посмотрела на магистра.

Он нахмурился и недовольно сказал:

– До дому дойдем сначала, Ведянка. А то с твоим-то везением как бы еще один лич по дороге не попался. А там и видно будет.

Да чего там видеть-то… Я понурилась. Не хочет он мне ничего говорить. Знаю я этих оборотней. Они упрямые прямо ужас. Если решили чего, то не добьешься.

Так и плелась сзади дядьки Симеона. Дошли мы до домика моего. Дядька Симеон понятливо остановился, не стал на крыльцо-то подыматься. Я вперед прошла да дверь открыла:

– Заходите, дядька Симеон, – вздохнула да отошла в сторонку, его пропуская.

Вот теперь все правильно. Ведь когда ведьмочки дома нет, защита сразу работать начинает. И кто его знает, что будет тому, кто зайти-то решит. Хорошо еще, если, как вот тогда Тильдушку, просто откинет и не пустит к дому-то.

Дядька Симеон кивнул и зашел внутрь. В домике тишина да пустота. Рыськи ни следа. Я скорее в комнату да на стол посмотрела.

Уфф…

Нету книжицы. Пусто на столе. Слава Светлой матери, отправил фамильяр ее на место.

На душе полегче стало. Вот совсем она от рук-то отбивается.

Подавай ей Лаврика, и все тут. Странности какие.

– Так, Ведянка, – дядька Симеон протиснулся в комнату.

Все-таки домик на таких, как он, рассчитан-то не был. Уж больно высок да широк магистр.

Он тяжело вздохнул и покосился на меня из-под заросших бровей:

– Помню, помню я твой вопрос. Да только разговор-то этот долгий. А в Академии вон что творится…

Дядька Симеон запустил громадную ладонь в копну своих волос:

– Так что, ты, это… Из дому сегодня ни ногой. Тут ты в безопасности, полной. Сама понимаешь, бабуля твоя защиту создавала-то.

А мне пора, дел невпроворот.

Я только вздохнула и рукой махнула. Неужели и правда придется все-все спрашивать у самого ректора-то?

До совершеннолетия я точно не дотерплю. Одна надежда, что источник окончательно проснется. Про инициацию сейчас я и думать не хотела. Все-таки это для ведьмочки самое-самое-то важное…

Да только вот боюсь я, что у меня все никак у других-то ведьмочек.

Ведь у них источников нету, а у меня есть. И…вот чувствую я, что связаны как-то они. Источник и инициация. Связаны… Вот только об этом подумала, как сердечко мое и екнуло.

Эхх… Как бы еще поточнее узнать-то, что б зря не расстраиваться.

Опять к книжице придется на поклон идти…

Она там ведь что-то такое говорила, или, мол инициация, или совершеннолетие, или источник?

Запуталась я.

– Идите, дядька Симеон. Спасибо, что защищать меня бросились! – я в пояс ему поклонилась. Ведь и правда, сразу во вторую ипостась свою обернулся, меня за спину себе забросил-то.

– И что проводили до дому, спасибо! – я вздохнула.

Дядька Симеон хмыкнул, расправил и так широкие до невозможности плечи, и пробасил:

– А как же, Ведяна! Мы за своих горой стоим.

И не журись ты. Узнаешь все, когда надо будет. Или спросишь… – он вдруг подмигнул, а я неожиданно смутилась.

– Может, и спрошу, – пробормотала еле слышно.

– Вот это другой разговор, – хмыкнул дядька Симеон. – Узнаю нашу боевую ведьмочку!

Глава 44

Сандр Огненный почти вбежал в центральный зал. Быстро огляделся и облегченно выдохнул. Нашел глазами Никоса Ланьери:

– Адепт Ланьери, доложите обстановку, – скомандовал ректор.

Никос вытянулся в струнку:

– Господин ректор, все в порядке. Ни один адепт младших курсов из зала не выходил. Нарушения защиты зала не выявлено, – старшекурсник лихо козырнул.

“Как на заставе, в былые годы. А неплохо подготовил их Левий. Отличным оказался преподавателем. Кто бы думал. Даже жалко, что пришлось его отпустить,” – подумал Сандр.

“А все одна бедовая ведьмочка… Да.. Моя…истинная”, – ректора неожиданно обдало жаром.

Перед его внутренним взором тотчас встала жуткая картина.

Она, его ведьмочка, его единственная истинная, протягивает руку к велижскому личу. Смертоносная тварь тоненько взвывает, и тут Сандр обрушивает на нее всю мощь своей магии.

Он прекрасно понимал, что одним разом с высшей нежитью не покончить.

И потому был изумлен, когда лич замолк и мгновенно обратился в кучку пепла.

Теперь понятно, почему. Как выяснилось, существо было истощено до крайности. Ему повезло. Им всем повезло.

А девушка стояла, окруженная мощной защитной сферой. Сандр даже подумал, что, пожалуй, такой уровень защиты не осилил бы ни один лич.

Но это было потом. А тогда он испугался. до одури испугался за нее. Вот и бухнул почти весь свой резерв.

И до сих пор благодарил свой источник за ту связь, которая образовалась между ним и его ведьмочкой.

Если бы не эта связь, он бы ничего не почувствовал. Но в тот момент, когда он стоял в парадном зале Академии и рассказывал адептом о полученном сообщении, его солнечное сплетение будто взорвалось от боли.

Не думая ни секунды, ректор жестом показал Никосу Ланьери – “остаешься за старшего”, и открыл портал.

Вовремя, как же вовремя он это сделал.

Ведяна же… Она стояла, и боялась глаза на него поднять. Еще бы. Он был зол. Страшно зол. И страшно рад, что все обошлось.

А когда мощность защитной сферы сошла на нет, ведьмочка бросилась к нему на грудь.

Он опешил. А потом крепко прижал девушку. Кажется, она даже пискнула. Проклятье! Один из парных клинков острием чуть не воткнулся ей в бедро.

Но все это мелочи, такие мелочи! Главное, девушка была жива. Жива, и рядом с ним. Сандр тогда уткнулся носом в ее роскошные волосы и прошептал…

Так. Отставить. Ректор с трудом переключился на смолкшего Никоса:

– Отлично, адепт Ланьери! Вы оправдали мои ожидания.

Никос прищелкнул каблуками и отдал честь. Левий наверняка порадовался, если б увидел, каких орлов вырастил.

Сандр Огненный перевел взор на адептов младших курсов. Ну, вот и сбывается его мечта. Через час в Академии не останется младшекурсников. И это правильно.

Восемь человек первокурсников стояли в середине зала, прижавшись друг к другу. Вокруг них образовали кольцо пятеро ребят старшего курса. А молодцы старшекурсники.

Начертили дополнительный защитный контур, младших в середину. Все верно. Отличный в этом году выпуск, просто отличный.

Ректор удовлетворенно кивнул.

– Адепты младших курсов, внимание! Бегом в свои комнаты. Срочно собрать вещи и вернуться сюда.

– А нас что, по домам, да, господин ректор? – Лаврик нахмурился и сжал кулаки. – Мы, может, тоже хотим с личами сражаться! – выдал парнишка.

Ректор хмыкнул:

– Похвальное стремление, адепт Лаврентий. Однако я только что получил приказ отправить все младшие курсы по домам.

Лаврик сник, а вот Сила, стоящий рядом с ним, обрадованно улыбнулся.

– Так, адепты! Приказы вышестоящих не обсуждаются, – ректор строго посмотрел на младшекурсников.

– Марш за вещами! – адепты стайков потянулись к выходу. – Через десять минут чтобы все были на месте.

– Старший курс, проводите! – скомандовал ректор и с удовлетворением увидел, что старшекурсники уже догнали младших ребят.

“Отличный выпуск, м-да”, – он проводил взглядом адептов и прищурился.

“А теперь за артефактами переноса”, – Сандр быстрым шагом подошел к стоявшему в одиночестве и мыслями пребывающем явно не здесь, магистру Канитусу.

– Магистр, вы еще с нами? – весьма нелюбезно спросил ректор.

Канитуса он терпел в Академии только из-за его совершенно уникального умения практически из любого предмета сделать артефакт с уникальными свойствами.

Магистр вздрогнул:

– Господин ректор? Конечно! Я.. я с вами, – и он растерянно огляделся. – А что, тревога отменяется? Все закончилось?

Сандр закатил глаза:

– Да, магистр. И мне нужны восемь артефактов переноса местного действия. Они у нас есть в наличии?

Магистр Канитус прикрыл на долю секунды глаза:

– Имеются. Как раз вчера последние привел в надлежащий вид, – бодро доложил магистр артефакторики.

– Отлично. В течение ближайшего часа они должны быть активированы. Сделаете?

Глазки Канитуса загорелись:

– Без сомнения, господин ректор.

– Несите. Я жду, – Сандр кивнул и проводил взглядом заспешившего магистра.

“Ну что же… Восемь артефактов перехода это совсем неплохо. Восемь адептов, так что все должно пройти без сучка и задоринки”, – думал Сандр, глядя на портрет деда. На стене парадного зала в ряд были вывешены портреты всех ректоров Боевой Академии.

“Да, восемь”, – повторил Сандр и тут же вспомнил о Лаврике.

“Проклятье! А ведь Лаврика нельзя отправлять отсюда. Как я мог забыть?”, – ректор хлопнул себя по лбу и нахмурился.

Глава 45

Раздались торопливые шаги и в дверь почти бегом вкатился маленький кругленький магистр Канитус.

В руках он держал небольшую коробку из легкого непрозрачного материала.

– Вот, господин ректор! – он приблизился к застывшему Сандру.

– Все восемь, как вы и просили. Теперь только настроить нужно, и все, – проговорил довольный Канитус.

– Отлично, магистр, – медленно сказал Сандр. – Надеюсь, книгу учета адептов вы захватили?

Магистр артефакторики недоуменно на него посмотрел:

– Так она же хранится у магистра Сатвала…

“Действительно… “, – ректор нахмурился.

– Прошу прощения, магистр Канитус. Вы совершенно правы.

“Надеюсь, дядька Сим не задержится у Ведяны,” – подумал Сандр Огненный. Прежде он никогда не замечал за собой такой вот путаницы. Нет, пора кончать с ректорством. Административная работа его погубит. И как только и дед, и отец смогли столько лет посвятить этому?

Хотя…

Когда выпускаешь в свет таких магов, как Никос Ланьери, например, то понимаешь. Это того стоило!

– Магистр Сатвал подойдет с минуты на минуту. Благодарю за быстрое выполнение распоряжения, магистр. Не смею больше вас задерживать, – Сандр Огненный кивнул и Канитус радостно кивнул ему, поставил коробку на стол и быстро ушел к себе.

Сандр подошел к столу и открыл коробку. Восемь небольших сереньких кристаллов покоились каждый в своей ячейке.

Ректор задумчиво смотрел на них, когда за дверью послышались тяжелые шаги.

“Ну, наконец-то”, – он оторвался от кристаллов, которые блеснули в свете магической лампы.

– Как она? – спросил ректор совсем не о том, о чем собирался спросить, и резко повернулся.

Магистр Сатвал огляделся и, никого вокруг больше не увидев, ответил:

– Довел Ведянку, куда денусь. В домике сидит. А защита там, я тебе скажу – никакой лич не возьмет. Госпожа Эржбета была уж больно сильна.

Он остро посмотрел на ректора:

– Но вот вопросов у нее, ведьмочки твоей, много накопилось. Жди, придет к тебе. Спрашивать станет про мать свою да отца.

Что ответишь-то?

Сандр помрачнел:

– Магистр, сюда через пять минут прибудут первокурсники. Этот разговор мы продолжим позже. А сейчас мне срочно нужна книга учета. Буду отправлять их по домам. Надеюсь, координаты всех мест убытия там занесены?

– А как же, – дядька Симеон кивнул и вытащил на удивление маленькую книжечку из вместительного кармана.

Ректор уважительно поднял бровь. Иной раз магистр его удивлял.

– Держите, господин ректор, – дядька Симеон подошел к столу.

– Смотри-ка, Канитус уже все принес, – он посмотрел на кристаллы. – Восемь?

Магистр нахмурился:

– Сандр, ты что же, решил и Лаврика к дядьке отправить? Ты же знаешь, что…

– Знаю, – отрывисто ответил Сандр Огненный. – Из головы вылетело сегодня.

– Опять же… Ему сколько уже, почти семнадцать? По виду, кончено, пятнадцать, не больше. И дар молчит. И это значит..

– Это может не значить ничего, – глазки дядьки Симеона сверкнули. Лаврик был его любимцем, и он считал себя в какой-то мере его крестным отцом.

Ведь именно Симеон нашел тогда сверток с орущим благим матом младенцем.

– Ты до сих пор веришь этому клочку бумаги? Да ведь он воспламенился тотчас, – прищурился Сандр Огненный.

Магистр пожал плечами.

– Может, и верю… Зачем бы кто-то засунул его в пеленки? Да и сам парнишка-то. Я заметил, его прямо тянет туда. С радостью каждую свободную минутку бежит к Ведянкиному домику. И вытянулся он как-то за это время. Веселее стал.

– Возможно, – ректор в свою очередь остро взглянул на магистра.

– Но ведь четырнадцать лет – это самый поздний срок, когда у детей магия просыпается. У Лаврентия же она спит до сих пор.

– Да и есть ли она вообще?

Дядька Симеон вздохнул и развел руками:

– Есть или нет…Но ты ведь помнишь, что было прошлый-то раз? Когда его на каникулы к названному дядьке отправили? Чуть не помер же.

Сандр задумчиво кивнул:

– Помню, магистр. Как раз тогда мы с вами поняли, что ему нельзя далеко от Академии.

Дядька Симеон вздохнул:

– А вот, Сандр, не в Академии дело-то. Понял я, что все дело в этом месте, где была разваленная изба Эржбеты.

Там я его нашел-то… Потом и зрением своим смотрел, а зрение-то наше, оборотней, сам знаешь, какое.

Будто теплится едва живая ниточка, оборванная между Лавриком нашим и… вот не понял пока, чем. Уж не к месту ж привязка у него?

За дверями раздался топот и в зал вошли адепты младшекурсники, так и окруженные ребятами старших курсов.

Младшие несли свои скудные пожитки. Так, мелочи всякие, взятые на память из дома. Ведь Академия своих адептов снабжала всем необходимым.

– Магистр, позже поговорим, – ректор выпрямился и пошла работа. Как огненный маг, Сандр пользовался одному ему известными заклинаниями. Быстро вливал нужное количество энергии в каждый кристалл, согласно удаленности места жительства адептов.

Работа шла споро. Ректор любил сам напитывать порталы, и и этом деле мало кто мог с ним сравнится.

– Подходите по одному, адепты, – прогудел магистр Симеон. Ребята чинно двигались один за другим. Один за другим вспыхивали огненные ореолы, и наконец остался в зале один Лаврик.

В руках он держал видавшую виды матерчатую сумку, набитую до отказа книгами.

Лицо у него было бледное, глаза красные, а нос распух.

Глава 46

Ушел дядька Симеон. Я посмотрела ему вслед да дверь закрыла. Как он сказал-то? “Ты же боевая ведьмочка”.

Боевая, ага. Вот с кем хочешь боевая, а с ректором…

Раньше получалось, вон, когда в кабинет к нему заходила, так прямо по-боевому себя вела.

А сейчас..

Как вспомню его глаза лучистые да грудь широкую, надежную, так сердечко и колотится. И ничего мне так не хочется, как прижаться к нему и стоять, слушая как и его сердце стучит сильно-сильно.

Охх… Чего уж там. Другого тоже хочется, того самого, о котором девки в селе, смущаясь, шептали друг другу на ухо.

Я почувствовала, как краснею. Ну, а что такого-то? Раз уж мы истинные.

Ладно, пусть пока и не “того самого”, а вот поцелуя его горячего да нежного…

Я вспомнила, как он прижимал меня к груди да шептал в волосы.

Чего не поцеловал тогда, а?

Я даже головой затрясла, выгоняя мысли эти. Того и не поцеловал, что он ректор. Но почему, почему Сандр ректором-то пошел? Был бы магом, обычным. Другое бы дело.

Я вздохнула.

А то, прямо вот чувствую, что источник во мне бушевать собирается, да и мысли о досрочной инициации появляются.

Так, Ведяна, прекрати-ка!

Надо сначала все выяснить, все тайны узнать, про родителей-то.

А уж потом…

Охх…

Может, после этого никакого “потом” и не будет.

Ну, нет. Это мы еще посмотрим. И вообще, ведьмочки не сдаются!

Я вздохнула, выпрямила спину и решительно пошла к выходу.

Вот прямо сейчас пойду и все-все выясню!

Да остановилась как вкопанная. Нельзя мне сейчас никак. Сказано ж из дома не выходить.

Боятся они этих личей. Страшные, конечно. Но я хоть потом-то и сильно испугалась, да скорее от неожиданности.

Ведь не чувствовала я от лича того никакой угрозы, вот ни на столечко не чувствовала.

Но раз обещала, надо слово держать. До вечера посижу, а уж там и пойду. Посидела, поскучала. Интересно, когда их сбор-то общий закончится? Может, уже и все? Я потихоньку открыла дверь и выглянула наружу. Все тихо, спокойно. Солнышко за верхушки сосен уже скатилось.

И вообще, кушать очень хочется. Потопталась на крыльце, и со вздохом вернулась в дом.

Нет, негоже обещание нарушать-то.

А вот покушать это хорошо бы. Обед с этим сбором пропустила.

Грустно. Да и источник ведь дурить будет, без еды да без физической нагрузки.

Попробую-ка я дядьку Силая крикнуть. Может, пожалеет меня. Я ж не виноватая, что у них тут личи ходят!

Подошла к печке и тихонько так сказала:

– Дядька Сила-ай… А, дядька Силай! Можно тебя на минуточку хоть?

Ответом мне была тишина. Эхх… Ну неужели и правда буду до ужина голодная сидеть?

До ректора не добраться, сижу тут одна, да еще и голодаю.

Нахмурилась и завопила:

– Дядька Силай, родненький, ну не дай ведьмочке от голоду пропасть, а!

– Иду, да иду я, Ведянка! – заворчал тут же дядька Силай и выглянул из печи.

Ни колпака белого на нем не было, ни галстука-бабочки. Простая домотканая рубаха, закатанные по локоть рукава. Нос припорошен белым.

– Дядька Силай, пироги поставил, да?

Я облизнулась.

– Поставил, – проворчал дядька Силай и провел рукой по лбу, оставив широкую белую полосу.

– У кого сбор общий, а у нас, домовых, самая работа. Личи, не личи, а ужин чтоб был. И так обед вон все пропустили, – дядька Силай укоризненно покачал головой.

Я горячо поддержала:

– Правильно, дядька Силай. Я вот тоже так думаю. А скоро он, ужин-то?

– Эх, Ведянка, – вздохнул дядька Силай. – Тебе-то сейчас принесу, ты у нас на особом счету. Источник ведь, кормить тебя надо получше и почаще. Во избежание, – он поднял палец вверх и исчез на мгновение.

– Принимай! – и печка заполнилась горшочками да мисками с чашками.

– Куда ж столько, дядька Симеон, – ахнула я, но поскорее схватила все, что могла и потащила на стол.

– Еще и мало будет. Знаю я вас, адептов. А тебя, Ведянка, в особенности.

– Чай, и не одна кушать-то будешь, – проворчал он напоследок.

– И про пироги, про пироги-то не забудь, дядька Силай, – прокричала я ему вслед.

Прав он, чего уж там. Не одна буду. Сейчас вон и Рыська появится, да и Лаврика что-то давно не видно.

К пирогам точно прибежит. У него на пироги точно нюх.

Перенесла все на стол, поставила и крикнула, теперь уж Рыську. Одной как-то вот совсем не весело стало. Еды много, а едоков – одна я.

– Рыська, ты где? Еда! Дядька Силай много прислал, – добавила я.

– Мур-ау-у, много-о? – фамильяр довольно заурчал и над лавков показались сначала янтарные глаза, а потом и сам он.

Да он дрых тут, как пить дать! До сих пор, видно, от празднования не отошел.

– Всем хватит, садись, – скомандовала я. – Только вон тот горшочек не трогай и эту вот мисочку. Вот чую, скоро и Лаврик прибежит.

И что вы думаете?

Посмотрела в окошко, а там бежит он, Лаврик. Во весь дух несется. Ну, конечно. Какой же ужин без него-то?

Улыбнулась я да пошла к дверям.

– Ведянка! – раздался стук, и дверь распахнулась, едва я успела в сторонку отойти.

– Ведян, меня тут оставили, в Академии! – парнишка счастливо улыбался, глаза серые сияли, уши локаторами розовели.

– Всех младшекурсников отправили по домам, а меня нет! Я так боялся, уже и сумку с книгами собрал, пошел в зал. А ректор-то и говорит – ты, Лаврик, в Академии остаешься.

– Представляешь? – он вытер мокрый лоб и выдохнул.

– Ойй.. Рыська здесь. А вы уже ужинаете? – парнишка взглянул на меня.

– Собираемся. Тебя только ждали, – улыбнулась я. – Иди вон, руки мой и к столу.

Скоро все горшочки и мисочки опустели. Я, довольная, откинулась на лавке. Лаврик сиял и поглаживал тихо урчащего Рыську.

Ну, вот сейчас я его и спрошу. Давно ведь собиралась, а все не досуг было.

– Лаврик, а чего ж тебя оставили-то? Всех, говоришь, отправили по домам.

Парнишка поскучнел, вздохнул и неожиданно сказал:

– Оставили. Потому что, ну, там не мой дом. Дядька…он неплохой, только боится. Меня боится. Да и… – Лаврик понурился, – не дядька он мне. Не родной.