Текст книги "Ведьмочка для ректора Боевой Академии (СИ)"

Автор книги: Анна Алора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Я нахмурилась, вздохнула и захлопнула книжицу. И даже ее “Да погоди, погоди ты, Ведянка! Шуток не понимаешь, ведьмочка”, меня не тронула. Понимаю я шутки. Да только не до них мне сейчас.

Надо идти к ректору. Надо. Буду требовать, чтобы отправил меня к госпоже Кряжской. Вдруг получится?

– А ты чего пришел-то, Лаврик? – не ласково спросила я.

Парнишка сразу как-то сник. Посмотрел на поблескивающий защелками гримуар и протянул мне витой кожаный шнурок.

Глава 36

– Так вот, браслет новый тебе принес, – сказал Лаврик. Держи, растеряшка. Магистр Симеон просил передать. Взамен потеряных. Сказал, тебе такой в самый раз будет.

Я взяла шнурок и обернула вокруг запястья. Красивый такой. На змейку чем-то похож. Уж как я не люблю змеек-то, а тут…

Вот прям как родной он. Настоящий мой браслет.

Вытянула руку, полюбовалась. Витой, старинный шнурок. И такое тепло от него вдруг пошло-то, будто бабуля мягкими своими руками обняла. И сердечко мое, бедное, страдающее сердечко стало таять. Вот как тает снег, когда берешь его в руки. Пушистый, легкий и ослепительно белый.

Сразу вспомнился лес наш. Зима, тихонько поскрипывает под ногами утоптанная тропинка.

День солнечный, морозный. И откуда ни возьмись – вдруг снег! Крупные, кружевные снежинки кружатся и падают мне на раскрасневшееся от мороза лицо.

Как же хорошо-то…

“Смотри, Ведянушка, – говорит бабуля и поднимает глаза к небу, – и запоминай. Знай, когда такой вот снег идет и солнце светит – это знак.”

Помню, я аж вздрогнула. Потому что знаков у бабули было много, и все как-то больше не к добру.

То к засухе, то к потопу, а то и к пожару.

Улыбнулась она тогда, обняла меня и поцеловала в щечку красную:

“Не бойся, Ведянка. Этот знак – он всегда к добру. Значит, Светлая мать скоро явит свою милость. Пошлет нам с тобой настоящее чудо”.

Ойй… Чудо это хорошо. Правда, вот сколько мы жили с бабулей, а особых чудес не видели.

“Может, такой снег просто еще никогда не шел?” – подумала я и согласно кивнула.

Хотя хорошо мы жили с бабулей и без всяких чудес.

Я вздохнула.

Вот как странно получается-то. И правда, такого дня, как тогда, я больше и не помню.

А чуда никакого не случилось. Жалко.

Ну не считать же чудом тот случай, когда я со страху сожгла дикого кабана?

– Ведяна, Ведя-ан! – как сквозь толщу снега пробился ко мне чей-то голос. Я вздрогнула и открыла глаза.

Надо мной стоял Лаврик и тряс меня за плечо.

– Что тебе опять, Лаврик? – устало сказала я. И правда, устала. Будто вот все пять кругов магистра Левия пробежала-то.

– Ничего! – неожиданно буркнул парнишка. – Я, если хочешь знать, за тебя волновался. Вот!

Ведь ты как браслет в руки взяла, так и все. Будто и нет тебя. На меня смотришь в упор – а не видишь.

И вообще, – Лаврик вдруг всхлипнул. – Испугался я за тебя. Рыськи нету. Помочь-то некому.

– Тряс тебя, тряс – едва добудился, – закончил он и шмыгнул носом.

А я вдруг взяла да и обняла его. Вот как младшего братишку, которого у меня никогда не было, обняла.

Лаврик напрягся было, а потом уткнулся мне в плечо. И скорее отстранился.

Ну, конечно. Он же мужчина. Разве можно показать свою слабость девушке-то?

Никак нельзя.

А прыщиков-то у него будто больше стало. Вон, парочка уже нарывает.

Я прищурилась. Вот что делать прикажете? Если и правда, заберет меня отсюда госпожа Кряжская, кто ему поможет-то?

А дядьке Симеону кто? Опять будет запрещенную настойку силены глотать…

Эхх. Пропадут они тут без ведьмочки. Может, как раз потому и был раньше факультет Зельеварения при Академии-то.

Бабуля моя всем помогала, и ведьмочек учила уму-разуму.

Я посмотрела на новый свой браслет и поняла, что рано собралась к госпоже Кряжской.

Да и… Ну не могу пока на ректора смотреть. А вот с дядькой Симеоном встретиться надо. Что он там говорил-то, когда я только-только им тут как снег на голову свалилась?

Мол, за последние сто лет бессменно тут работает, без выходных и возможности нормально обернуться?

Значит, много чего помнит. И много чего знать должен.

Я посмотрела на смиренно лежащую на столе книжицу.

Выходит, остальные-то страницы скрыты для меня до совершеннолетия, да?

Ничего, я уже знаю, у кого спросить.

– А тебя, вредина, опять на покой отправлю. И спи там себе, раз так, – я нахмурилась.

Вот беда-то. Рыськи нету. А сама я пока не владею порталами, чтоб в подпространство попасть. Да и не потерпят они, сумрачные рыси, когда ведьмочки бродить станут по их угодьям.

– А где же Рыська-то? – уже вслух сказала и огляделась, да как следует. Вдруг фамильяр скрылся за пологом невидимости и правда дрыхнет без задних ног?

Нет, это я что-то себе надумала. Чтобы мой Рысенька, да дрых, когда книжица тут?

– Так я и говорю, – Лаврик отвернулся. быстро провел по носу рукавом форменного пиджака. Вот что делает, а? Такую красоту испачкал.

Нет, тут за ними всеми пригляд нужен.

– Пришел, стучу. Никто не отвечает. Дернул дверь – открыто. Вошел и слышу, ты с кем-то разговариваешь. Голос женский, незнакомый. Но странный такой. То будто старушка говорит, то совсем молодая. А потом замолчала ты.

– Ну и я, это, – смутился парнишка, – заглянул. Ты не думай, Ведян. Я не подслушивал. Просто…ну, так получилось. Я заглянул, думал, сейчас Рыську увижу хоть.

А его нету, и ты сидишь такая вся. Ну, расстроенная, вот.

– А где он, правда? – Лаврик встревоженно глянул на меня.

А я… Ну вот до чего ж я забывчивая ведьмочка-то! Ведь сегодня же десятый день после Полнолуния. В этот день у призрачных рысей самый главное событие года.

Выбирают заместителя главы клана. У них с этим строго. Глава один, бессменный. А вот помощников каждый год выбирают.

И все, кто в клане-то, должны быть. Конечно, и Рыська мой.

Ой-ей… Получается, я осталась без фамильяра до завтрашнего утра.

А и он хорош! Неужто не видел, что я тут вся в расстройстве сижу-то. И света белого не вижу с источником этим и ректором!

Мог бы и напомнить, между прочим.

– Праздник у них сегодня. Большой. Совет держат, выбирают заместителя главы клана.

А дальше, как водится, поздравления да игрища. До утра не будет его, – добавила я. Лаврик погрустнел немножко, а потом покосился на книжицу и глаза его блеснули.

Глава 37

– Лаврик, а где сейчас магистр Симеон? – спросила я. Конечно, я заметила, как у него глаза блеснули, когда на книжицу-то посмотрел.

Понимаю, как любопытно ему. И услышал парнишка, ой, боюсь, много чего услышал. Да только последнее это дело собственный гримуар посторонним показывать.

Хоть и сроднилась я вот с Лавриком-то. Прямо как родной стал мне.

Да и книжица при виде постороннего не завизжала, как у нее водилось обычно.

Наоборот. Познакомь ее. Вот чем она старше становится, тем страннее-то.

А Лаврик даже губы вон облизнул. Ну, нет. Никому я не давала в гримуар заглянуть, и ему не дам.

– Чего? – рассеянно ответил парнишка.

– А вот я тебе сейчас дам, “чего”, – нахмурилась я. – Нечего на книжку смотреть. Все одно нельзя тебе к ней.

– Так…Ведян, – Лаврик расстроенно шмыгнул носом, – она ведь сама сказала, познакомь. Я слышал!

– Слышал он, – покосилась я и хмыкнула. Вот терзали меня смутные сомненья. Книжица-то, уж на что сварливая да вечно недовольная, а до сих пор ни с кем познакомить не просила.

– Мало ли, что ты слышал. Я вот тебя спросила, где сейчас магистр Симеон. А ты и не услышал, – буркнула я.

– Так у себя, в магистерской. Где ж ему еще быть. Или вот опять в схроне разбирается, – солидно ответил Лаврик.

– Понятно, – протянула я и вздохнула. Стало быть, сейчас могла бы я к нему сбегать. Вон, допуск на руке есть, шнурок. Светлая мать, как же хорошо-то, что никаких кнопок там нету. Никто по утрам орать дурным голосом и будить меня не станет.

Могла бы, конечно.

Да как книжицу оставить? То-то и оно, что никак. Вот положение.

А все Рыська. Удрал без предупреждения. Тоже странное дело-то. Иль случилось у них что?

Я тоскливо посмотрела на книжицу, на Лаврика и сказала:

– Спасибо, Лаврик, что принес мне допуск-то. Сейчас куда, к себе в библиотеку пойдешь?

Парнишка приуныл, но кивнул:

– Ага, туда. Работы там много. У нас знаешь какой фонд книжный? – он даже приосанился. – Тысячами штук исчисляется!

– Порядочно, – уважительно сказала я.

– Не то слово! Да у нас там редчайшие экземпляры имеются. Такие, что и в королевской библиотеке нет, между прочим.

Много чего есть, а вот такой книжицы, что у тебя – нету, – вздохнул Лаврик.

Надо же, какой он увлеченный-то работник. Повезло с ним Академии.

– А потому и нет, – я хмыкнула, – это ведь гримуар. Родовая книга ведьминская. У каждого рода своя имеется.

– Да знаю я, – отмахнулся Лаврик и с тоской посмотрел на книжицу.

– Вот такие гримуары, как твоя книжица, хранились при факультете Зельеварения. Ректор говорил. А когда там все пришло в запустение, одним часом, представь, Ведяна!

Лаврик махнул рукой и широко раскрыл глаза.

– Да, одним махом. Так магистр Сатвал сказал, от него я тоже слышал. Вот прямо сразу исчезли все гримуары. Жалко очень.

– И правильно, что исчезли – нахмурилась я. – Потому что нечего чужаками совать свой нос в родовые ведьминские книги. Да и не пропали они вовсе, вот что я тебе скажу.

Фамильяры их скрыли в свои хранилища.

Ойй.

Вот что я сейчас ляпнула-то? Зачем ему, этому юному библиотекарю, знать про хранилища? Про это вообще никому знать не надо!

– Да ты что-о, – Лаврик чуть рот не открыл. – Значит, вовсе не сгорели они синим пламенем, про которое говорил магистр.

– Синим пламенем? – я прищурилась. Синее пламя… А ведь я слышала об этом пламени-то. И уж если там и правда бабуля моя замешана…

– Одним часом, говоришь, пришло в запустение? – переспросила я.

– Одним, ага! – Лаврик даже подпрыгнул от возбуждения. Ну, лишь бы к книжице не подходил, а так пусть его, хоть бы и бегал вокруг.

Ну, если одним часом и синее пламя… Тогда я вообще удивляюсь, как от факультета Зельеварения хоть что-то осталось-то. Я нежно прикоснулась к витому шнурку на своем запястье и прислушалась. Оттуда он, шнурок этот, точно. И часть, малюсенькая такая, часть бабулиной ауры на нем. Отпечаток, не больше.

Значит, бабуля была в ярости. Ведь применила заклинание опустошения. Неожиданно мне стало холодно и кожа покрылась мурашками.

Вот и понятно теперь, почему мы в лесах-то жили.

Ведь за такое в ковене могли и дар запечатать, ведьминский.

Почему ж она так поступила-то… Бросила тут все. Домик свой с огородиком. Факультет вон с землей сравняла.

Я вздохнула. Сильная у меня бабуля ведьма, ох какая сильная была.

А раз так поступила, значит, и поделом им всем!

Вот только узнать бы кому им. А то толком все одно ничего не понятно. Что мама моя была истинной ректора, это я поняла. Сердце болит от этого, сильно болит-то. И злюсь на Сандра за это сильно.

Да только не поняла я, почему они не поженились тогда, раз истинные?

Бабуля в книжице как-то странно написала, что, мол, Сандр отказался. Да что бы от истинной-то отказывался маг, это дело неслыханное.

А потом вот меня истинной, дочку-то ее, называет. Это как так-то? Истинность по наследству ведь не передается.

Или передается? Плохо быть недоученной ведьмочкой, ой как плохо.

Я-то никогда не слышала о таком. Но…раз я истинная, он вот…тоже истинный.

Значит, бывает так?

И где мама моя сейчас? А отец? Ведь у меня же был отец… Кто он? Где?

Голова вдруг потяжелела, в висках закололо.

Глава 38

– Так, Лаврик. Твоя библиотека тебя ждет, – сурово сказала я. А попробуй с ним по другому-то. Ведь прилип к книжице, так и поглядывает на стол. Уходить совсем не хочет. Ну что с ним поделаешь. И вообще, как-то все не вовремя.

Вот явится Рыська, я ему задам!

– Ш-шо-о, – раздалось недовольное шипение. Ага! Явился, гулена. Я принюхалась. Вот что теперь делать мне?

Ведь фамильяр сейчас вряд ли сможет книжицу восвояси отправить.

Нет, отправить-то он отправит. Вот только куда она попадет?

Да что сегодня за день-то такой, а? Светлая мать…

– Ш-шо…Ш-шо ты, Вед-дянка гримуар-ром рас-скидываеш-шься, гор-ре м-мое-е, – Рыська наконец проявился целиком.

Ну, точно. Праздновали они там всем советом, да как следует.

– Молчи уж, Рыська, – буркнула я. Научена горьким опытом, ага. Совестить да выговаривать, когда он в таком вот состоянии это ни-ни.

Греха не оберешься. Вскинется, глаза выпучит и станет когтями драть пол. Потом, конечно, уснет. И исчезнет в своем подпространстве.

– М-молчи-и, – протянул Рыська и сверкнул глазами. – Да я, мош-шно сказать, сразу сюда. К тебе. Фсе-е брос-сил. Клан еш-шо празднует. А я с-сюда, к ведьмоч-чке с-своей, – едва закончил он и, закатив глаза, раскинулся на полу вверх брюшком.

– Ведяна, Ведян! – прошептал Лаврик и на цыпочках подскочил к захрапевшему Рыське.

– Ему что, плохо? Плохо ведь ему! – склонился над фамильяром и закашлялся.

– Хорошо ему, – вздохнула я. – А вот потом будет плохо!

– Говорила ж тебе, праздник у них большой. Отмечали хорошо, – покосилась на Лаврика. Парнишка уже отошел подальше от Рыськи.

Да, запашок был еще тот. Не всякому нравится аромат настойки корня мандрагоры. Некоторых прямо с ног валит. А вот сумрачные рыси эту настойку очень любят. Говорят, пользительная. Продлевает активную фазу и обостряет нюх. Ну, не знаю.

Им видней, конечно.

Да только после той настойки Рыська и правда в себя быстро приходит. Не то что мужики в селе-то нашем. Как выпьют чего покрепче, так и день потом отлеживаются.

Ну, ладно. Как только проснется мой Светлой матерью данный фамильяр, вот тогда я ему все и выскажу-то.

А теперь…Теперь оставалось только ждать.

– Лаврик, а тебя не хватятся в библиотеке-то? – закинула я опять удочку. Хоть на самом деле я уже не так и хотела, чтоб ушел он. Тепло с ним, смешной такой.

– Так некому, Ведян, – степенно сказал парнишка. – А давай я тебе тут чем помогу, а?

И помочь вот хочет. Да дел-то полно, конечно.

Внезапно браслет на руке Лаврика замигал ярким красным светом. И так вот быстро-быстро. Такого я еще не видела-то.

Парнишка ахнул и вскочил:

– Ведянка, что-то случилось! Всех срочно в главное здание собирают.

– Бежим, скорее!

Бежим, ага. У меня тут родовая книга в свободном доступе на столе. Фамильяр в бессознательном состоянии кверху лапами валяется.

– Ты беги, Лаврик, – ласково сказала я. – Потом расскажешь, что у вас там случилось.

– Так как же? – Лаврик растерянно затормозил у дверей. – Это ведь сигнал общего сбора! Ты что, не понимаешь?

Я не понимала. Ну, не боевой я маг. Хоть и числюсь вот в адептках-то. Толку с меня на их общем сборе?

– Это ты не понимаешь, Лаврик. У меня тут гримуар беспризорный да фамильяр невменяемый. Ответственность за них несу.

– Беги давай! – я нахмурилась и буквально выставила парнишку за дверь.

Не хватало еще, чтоб из-за меня опоздал он на этот сбор-то.

Лаврик нахмурился и уперся:

– Ты что! А вдруг опасность какая? Кто тут тебя защитит?

Ну, вот еще, что выдумал. Опасность. Смешной он.

– Лаврик, да ведь у Академии защита сильная. Третьего ж уровня, дядька Симеон говорил. Какая тут может быть опасность-то?

Нахмурился парнишка, вздохнул:

– Ну, мало ли… А вдруг пробой магический, а?

И тут глаза его засверкали почище, чем когда он на книжицу смотрел.

– Беги, Лаврик, – серьезно сказала я, хотя самой вот даже смешно стало.

Пробой! Выдумает, тоже. Это же такая редкость-то.

– А мне в своем домике бояться нечего. Тут защита стоит получше, чем на всей Академии, – я еще раз подтолкнула недоверчиво глядящего на меня Лаврика.

– Бабулина защита! – я подняла палец вверх. Парнишка кивнул, вздохнул и побежал со всех ног.

Я облегченно вздохнула и с благодарностью посмотрела на свой браслетик. Как же хорошо-то! Не светит, не заставляет подпрыгивать и вздрагивать от звона. Теплый, такой родной.

И голова сразу прошла. Вот стоило Рыське появится, так сразу и прошла. А может, это эманации настойки корня мандрагоры так на меня подействовали?

Целительная она. Да только для людей совсем не годится. Сильная больно. Разве вот когда уже, так сказать, в переработанном сумрачной рысью виде.

Закрыла двери и блаженно села на лавку, закрыв глаза. Хоть посидеть в тишине и покое чуть-чуть.

Самое то, когда голова пройдет. Села, да не заметила, как и заснула. И снилась мне бабуля, странно так одетая. Волосы с проседью, заплетены в косу, уложенную вокруг головы.

Строго так смотрит, и только в глубине голубых ее глаз видится мне тревога.

На ней надета блузка под горло самое, а поверх нее такой вот балахон. Зеленый как трава первая, яркий. И материал чувствуется не простой, шелка заморского.

В руке бабуля сжимает пузырек темного стекла. Маленький такой, с притертой крышечкой. Залита крышечка сверху воском заговоренным.

Идет она по коридору длинному, плохо освещенному. Подходит к стене и что-то говорит, тихо-тихо. В стене тут же появляется маленькая дверца. Бабуля достает из кармана своего странного просторного одеяния ключик, блеснувший в тусклом свете вспыхнувшего на мгновение магического светильника.

Вставляет его, быстро оглянувшись, в замерцавшую зеленоватым цветом скважину.

Быстро проворачивает. Потом опять что-то проговаривает, медленно и тягуче.

Дверца, помедлив немножко, заскрипела и распахнулась. Бабуля недовольно покачала головой, еще раз оглянулась и быстро вошла. Дверца начала медленно закрываться…

– Спиш-шь, горе моеуоу-о. Гримуар-р брош-шен, а тебе и гор-ря нету-у, – протянул, зевая, Рыська.

И тут я проснулась.

Жалко, ну как же жалко-то! Я ведь такой бабулю никогда не видела. Куда она шла, что в руке-то держала?

Эхх, Рыська. Такой сон испортил мне испортил.

Глава 39

Сандр Огненный вздрогнул и неверяще уставился на пульсирующую нестерпимо ярким светом звезду.

“Неужели вызов?” – архимаг почувствовал, как сердце у него заколотилось, а вслед за тем пришло облегчение.

Судьба милостива к нему!

Сандр быстро нажал на браслет.

– Срочное сообщение! Ректору надлежит собрать всех оставшихся на его попечении адептов в хорошо охраняемом помещении. Прорыв периметра. Повторяю. Прорыв периметра в районе села Новорачье. Нападение велижских личей. Адептам выпускного курса быть готовым к возможному участию в зачистке.

Повторяю.

Дальше Сандр слушать не стал и нажал отбой.

Ну, что же. Пожалуй, это нападение как нельзя кстати для него сейчас.

Велижские личи твари смертоносные. Будет куда потратить скопившуюся силушку. Тут не только бедовая ведьмочка из головы вылетит.

Прекрасно. И к тетушке Лие ехать не придется.

Ректор встряхнулся. Открыл встроенный шкаф, в котором висели и уже давненько пылились несколько боевых комплектов. Быстро облачился в защитного цвета длинные брюки и камзол высшей степени магической защиты. Натянул на ноги сапоги из кожи виверны и наконец засунул за пояс клинки.

“Ты берешь клинки?” – он вспомнил удивленное выражение лица Левия в те далекие времена, когда они зачищали от личей прорыв Северной заставы.

Удивление друга можно было понять. Ведь таких тварей ничто не брало, кроме огненного смерча, вызванного магами.

Сандр тогда пожал плечами. Он сунул клинки за пояс просто так, по привычке. И тогда именно эти клинки спасли жизнь Левия. Друг тогда израсходовал всю магию, и лежал, глядя в синеющее небо. Велижский лич был почти повержен. Но в последний момент вытянул свою узкую, полную зубов-кинжалов и попытался ухватить лежащего мага.

Сандр, не думая ни минуты, взмахнул клинками и в одно мгновенье отсек чудовищу голову.

С тех самых пор он понял, что в бою с личами могут пригодиться все умения. А клинками Сандр владел в совершенстве.

Сердце ректора пело, ноги уже отбивали походный ритм.

“Застоялся я тут. А может, ну его, ректорство? Уйти простым боевым магом, да хоть на ту же Северную заставу”, – пронеслась мысль, которой Сандр только обрадовался.

Он нажал на браслет и включил общую связь. Вот как раз в этот момент замигал браслет и у Лаврика, и у Никоса, и у Тильды. У всех адептов, кто еще оставался в Академии.

И у всех магистров. Да только их было сейчас всего двое – магистр Симеон Сатвал и магистр артефакторики, мэтр Канитус. Тот самый, который сделал из витого шнура браслет для Ведяны.

Не прошло и пяти минут, как в главном корпусе Боевой Академии, в зале, где обычно вручали выпускникам дипломы, собрались все.

Выпучив глаза, прибежал Лаврик и притащил буквально за руку своего приятеля, Силу. Сила вытирал пот со лба. Ему, пухленькому и неповоротливому, такой забег тяжело дался.

Несколько старшекурсников во главе с Никосом Ланьери стояли впереди.

Сандр, в полном боевом облачении, с клинками за поясом, быстро прошел через небольшую толпу адептов.

За ним тяжело ступал мрачный магистр Симеон. Сзади семенил маленький, пухленький магистр Канитус, очень недовольный, что его оторвали от создания совершенно нового артефакта.

Сандр Огненный подошел к возвышению и встал, цепко вглядываясь в адептов. Старшекурсники стояли по стойке “смирно” и ждали.

За ними толпились несколько адептов младших курсов.

Сандр внутренне поморщился. Давно надо поставить вопрос на совете Академии, чтобы адептов младших курсов разбирали по домам сразу после сдачи экзаменов. Устаревшее правило, по которому все перешедшие на следующий год, должны провести еще месяц в Академии, казалось ему совершенно излишним.

Когда-то это было, очевидно, необходимым. Правда, Сандр не помнил причин, заставивших совет Академии такое правило принять.

Оно было и при его деде, и при отце.

Была бы его воля, адептов младших курсов он отослал бы сразу после сдачи переводных экзаменов.

Но – традиция!

– Адепты! – Сандр внимательно оглядел каждого. Увидел встревоженные и любопытные взгляды.

– Вы все молодцы! За пять минут сумели добраться до главного здания. Однако снарядиться должным образом смогли только старшекурсники.

Лаврик и Сила посмотрели друг на друга. Одеты они были в форму, как и полагается. Про что это ректор говорит?

Старшекурсники подтянули животы и преданно уставились на Сандра.

А Сандр только сейчас заметил, что ведьмочки нет. Поднял бровь.

Посмотрел на магистра Симеона.

Нахмурился.

В реальную угрозу для Академии он, конечно, не верил. Более того, подозревал, что и тревога эта была скорее всего, учебной.

Но порядок должен быть во всем.

– Магистр, – он взглянул еще раз на Симеона, – я не вижу адептки Маленской.

– Она ведь получила сообщение?

Дядька Симеон крякнул и посмотрел на мэтра от артефакторики. Магистр Канитус стоял рядом, как и положено преподавателю. Но мысленно явно находился в своей лаборатории.

– Магистр, – пробасил он. – В сделанном вами браслете имелась встроенная система оповещения?

Магистр Канитус вздрогнул:

– В каком? А, шнурок… Что вы, магистр. В данный предмет ее встроить совершенно невозможно. Да вы и сами просили, что попроще.

Сандр нахмурился. Ясно. Ведяна просто не слышала. И что же прикажете делать теперь? Оставить адептов и броситься за этой ведьмочкой? Вот этого он как раз и хотел избежать.

Впрочем, зачем же самому трудиться?

Он нашел глазами Лаврика.

– Адепт Лаврентий, срочно приведите сюда адептку Маленскую.

Лаврик вздрогнул:

– Так это…господин ректор… Не пошла она, ни в какую не пошла! Сказала, что нечего ей на общем сборе делать.

А защита на домике ее получше, чем на всей Академии.

Я звал, вот честное слово! – Лаврик умоляюще посмотрел на Сандра.

– Я могу еще раз сбегать, да ведь не пойдет она!

Ректор поднял бровь. Вот же бедовая ведьмочка, все ей ни по чем. Однако порядок есть порядок. Он не простит себе, если с ней что-нибудь случится.

Но и Лаврика отправлять смысла нет.

– Магистр Сатвал, прошу вас срочно привести адептку Маленскую!

Глава 40

Я зевнула и с укором посмотрела на Рыську:

– Что, Рысенька? Хорошо погуляли в совете клана-то? И меня еще винишь, что книжица брошена лежит.

– А чья святая обязанность за книжицей смотреть? Сам, даже не предупредил, кинулся по первому зову туда!

Рыська фыркнул:

– А кто забы-ыл про выборы? Ты моя ведьмоч-чка, должна помнить!

Тут он прав, Рыська-то. Должна. И если бы не источник мой, не тайны эти, да не ректор… Конечно, я б и раньше вспомнила. Перед праздником этим, выборами-то, сумрачные рыси ведут себя непредсказуемо. Что-то там с подпространственными каналами у них творится. Перестройка, что ли. Плохо я в этом разбираюсь, что и говорить.

– Ладно, Рыська… Оба мы с тобой маху дали маленько, – вздохнула я.

– Бери вот книжицу да на место ее. Чудить тоже стала, – пожаловалась я.

Ну, да.

Кому еще и пожаловаться-то, как не фамильяру своему.

– Тут Лаврик был, – Рыська поднял одно ухо и перебил меня:

– Когда-а бы-ыл? – глазки его забегали и вид стал…ну, такой виноватый.

Вот же фамильяр, а?

Ведьмочки своей можно не стесняться совсем, можно тут валяться кверху брюхом, после настойки-то мандрагоровой.

А вот чужого парнишки – это он стесняется.

– Да только что ушел. Ты еще храпел вовсю, – не утерпела я и сказала, как есть. Сам виноват, мог бы ведь и поменьше настоечкой баловаться.

Рыська прижал ушки к голове и усы его поникли.

Переживает, значит. Вот лучше бы так обо мне переживал!

Лаврик ему уж так дорог стал, что только диву я даюсь.

Вздохнул фамильяр, прямо вот как человек, вздохнул-то и понурился.

– Ланно… Чего там ещ-ще-е с книж-жицей не то? – протянул он расстроенно.

Надо же.

Вот было бы чего расстраиваться. Я даже головой покачала и тоже вздохнула:

– Да с ней вечно не то! А сегодня совсем уж учудила. Прямо вот неровно дышит к Лаврику-то нашему, – выпалила я.

Рыськины глаза стали как плошки, а усы заинтересованно поднялись:

– С-с чего ты взяла?

– Просила с ним познакомить, вот с чего, – выложила я ему как на духу. Тут скрывать нечего. Я вот ни от кого ничего не скрываю. А от меня все все скрывают!

Светлая мать…. Так я ж собиралась к дядьке Симеону бежать-то. Выспросить его насчет родителей своих…

А с этим… вот не подберу слова… напраздновавшимся фамильяром все чуть из головы не вылетело!

Я подскочила, сна уже ни в одном глазу:

– Поз-знакоми-ить… – протянул Рыська и покосился на меня. – Ну-у, а ты что, поз-знакомила?

– Как же! Что же я, не ведьмочка? Конечно, нет. Захлопнула ее и все, строптивицу эту. Уж как она не хотела, обещалась мне всю правду доложить.

Ну, всю правду я и без нее узнаю-то.

– Давай, Рыська, – строго сказала я. – Хватай ее, и на место. – А мне срочно бежать надо!

Я быстренько переоделась в форменную одежду, пригладила опять растрепанную косу и кинулась к двери.

– С-сто-й, гор-ре мое, – зашипел Рыська, хлестнул хвостом по полу и мигом скрылся из глаз.

Я чуть не споткнулась. Да что ж такое-то… Идет ведь кто-то, видно. Фамильяр мой, хоть и напраздновался, да чутья не потерял.

Прислонилась к двери, поправила сбившийся половичок.

Послышались тяжелые быстрые шаги. Я выглянула одним глазком в окошко.

На ловца и зверь бежит. Похоже, спешить-то мне некуда.

Ведь это ж дядька Симеон сам ко мне идет. Молодец все-таки Рыська. Почуял чужого сразу, и скорее с глаз вон.

Крыльцо заскрипело под тяжелой поступью магистра Сатвала. Раздался стук в дверь. Я открыла сразу же.

– Ты чего ж, Ведянка, тут сидишь, когда общий сбор объявлен? – грозно, вытирая пот со лба своим цветастым носовым платком, пробасил дядька Симеон.

Я только рукой махнула:

– А какой с меня толк на вашем сборе-то, общем? Я ж ведьмочка. Ну и что, что в адептках числюсь. Это ж ненадолго. Не настоящая я адептка-то, дядька Симеон.

– Ты еще вот поговори мне тут! – дядька Симеон нахмурился и погрозил пальцем.

– Не настоящая она адептка. Тоже выдумала. Раз записал тебя в книгу Академии, значит, настоящая.

– Собирайся, давай. Не так я молод, чтобы за каждой адепткой самому бегать.

– Лаврика ректор посылал, да тот побоялся, что не пойдешь ты с ним.

– Мне пришлось, не стыдно, а? – дядька Симеон строго посмотрел на меня.

А я…я вздохнула и смутилась. И правда, неладно получается. Пожилой человек, магистр, за мной тут бегает. Вот что значит Боевая Академия-то. Все у них то тревоги какие-то, то сборы общие.

Что ж. Выходит, и мне надо идти.

Эхх… Так когда я наконец смогу у него узнать-то хоть что-нибудь про родителей?

– Ладно, дядька Симеон, – я подняла глаза на магистра, который уже развернулся и ждал меня, загораживая собой весь проход.

– Да только… я как раз к вам бежать собиралась-то, – вдруг выпалила я.

Вот возьму и спрошу его прямо по дороге. А что? Деваться-то ему будет некуда. Раз взялся меня доставить, пусть и доставляет на этот их общий сбор.

– Ко мне? – поднял бровь дядька Симеон. – Случилось чего, Ведяна?

Я остановилась и выдохнула. Вот, вот сейчас и спрошу у него все.

А сбор их общий подождет.

– Случилось, дядька Симеон, – я сжала кулаки и быстро-быстро, чтобы не передумать-то, сказала:

– Вы ведь знали моих родителей?

Дядька Симеон вздрогнул и замер. Он смотрел мне в лицо и на глазах начал обрастать шерстью. Лицо его вытянулось. Это уж не лицо было, а морда оборотня.

Вдруг он резко схватил меня мощной лапой, в которую превратилась его рука, и быстро задвинул себе за спину.

Ойй..

Может быть, зря я его спросила-то?

Глава 41

И тут дядька Симеон зарычал, да так страшно, что я сжалась. Пусть всего на минутку, но сжалась. А потом тихонько выглянула из-за его спины. И скорее назад. Прямо перед нами, у домика моего, стояло странное существо. Будто и на человека похожее, только заросшего шерстью с ног до головы.

Одни глаза на длинной, вытянутой почище, чем у дядьки Симеона сейчас, морде, сверкали яркой желтизной. Тут из-за тучек показалось солнце, отразилось от шерсти и я увидела, что не шерсть это вовсе.

А тоненькие, как будто металлические, узенькие полоски.

Существо поднялось на задние лапы, вытянуло морду, и надрывно, прямо вот как собака-то, завыло.

И такая тоска, такая боль была в этом звуке, что я не выдержала и вышла из-за спины дядьки Симеона. Существо заметило меня и взвыло еще жалобнее. Страдает ведь оно, мучается, бедное. Небось, вот точно, как магистр Симеон, обратилось да и застряло в этой ипостаси-то.

Помнится, читала я в одной бабулиной книге. Тяжело живется оборотням-то, не позавидуешь. А это, бедное, совсем озверело, видать. И ослабло. Я посмотрела еще раз на него и поняла, что вот не страшно мне. Ну, если только самую капельку. А вот жалко его, бедненького, очень.

Сделала еще шажок навстречу. Сзади взревел дядька Симеон и опять схватил меня за плечо:

– Худа идеш-шь, тура! – заорал он. Да, опять у него с артикуляцией проблемы. Ну, да ладно. С ним потом разберусь. Сначала вот с этим, страдальцем надо.

– Пусти, дядька Симеон! – строго сказала я и повела плечом. Магистр охнул и отдернул руку. А я вот даже не знаю, почему так сделала-то. Будто кто мне подсказывал. И еще… Запястье нагрелось. Я посмотрела на свой шнурок-то. Так и есть. Зачарованный браслетик окутывала легкая красноватая дымка.

Посмотрела туда, вперед. На это страдающее существо. Да не простым взором, а фирменным ведьминским. Ох ты ж…