Текст книги "Фальшивая невеста, или истинная для двоих (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Не дав себе передумать, я подхожу к одной из животинок. Ласково поглаживаю по морде и, отвязав, тяну. На лошадях я уже скакала в этом мире. Кстати, Мелисса меня учила держаться в седле, чтобы я сопровождала её на тайные свидания с Густавом.

Из кошеля вынимаю пару монет и, оставив на небольшом каменном выступе, вытягиваю мой временный транспорт на улицу. Завожу её за здание, чтобы никто не увидел. Благо лошадь мне попадается довольно смирная. Оседлав её, скачу что есть мочи подальше от этого города, прямо в неизвестность.

До гор доезжаю лишь на рассвете. Лошадь устала, еле перебирает копытами. Спотыкаясь, поднимается. Да и я сама с ног валюсь. Но упрямо тяну животное.

Всхрапнув, она останавливается у извилистой тропы, уходящей ввысь. И отказывается идти дальше.

– Я не могу оставить тебя здесь одну. Вдруг разбойники или ещё какие нелюди найдут. Пойдём медленно, – бормочу, поглаживая по носу.

Животное нехотя поддаётся уговорам, и мы идём по тропе вверх. К возвышающемуся замку между двух скал.

Я не чувствую ног, каждая мышца в теле болит и всю меня трясёт. Но я добираюсь до кованых ворот особняка некроманта. Со скрипом открываю калитку и, дойдя до крыльца, отпускаю лошадь.

Поправляю волосы, отряхиваю пальто. И, собравшись с духом, звоню в колокольчик.

Мне не сразу открывают дверь. Минут пять или даже десять стою. Нервно оглядываюсь на лошадку, что улеглась прямо в снег. Звоню ещё пару раз в колокольчик.

– Мы ничего не покупаем, милостыню не даём, – раздаётся скрипучий старческий голос, аж в дрожь бросает.

– Простите, господин, – лепечу, шагнув ближе к двери. – Мне сказали, вам нужна прислуга.

– Прислуга? – удивляется голос, и дверь распахивается.

Передо мной предстаёт худой как жердь старик. Смотрит с прищуром и скривив губы. Я тоже его разглядываю. Но на некроманта он особо не похож. Может быть, дворецкий?

– И кто тебе такое сказал? – спрашивает он.

– В городе услышала у местных. Мне очень нужна эта работа, господин.

– Это будет интересно, – бормочет себе под нос с некой издёвкой, отступая. – Слуг нанимает хозяин. Заходи, поговоришь с ним.

Благодарно перешагиваю.

– Обувь сними, запачкаешь мне полы, – приказывает, тыча на мои грязные ботинки.

Послушно стягиваю их и поджимаю оледеневшие пальцы ног. Тёплые носки промокли. Их бы я тоже сняла, они не греют, наоборот, сильнее холодят. Но пока терпим. Сначала нужно пройти собеседование и как-то уговорить хозяина этого дома.

Старик уходит вперёд, семеню за ним. У одной из дверей он взглядом останавливает меня и коротко стучит.

– Чего тебе, Барроуз? – от этого грозного голоса вздрагиваю и пячусь на пару шагов назад.

– К вам посетитель, – невозмутимо отвечает дворецкий и ловит меня за локоть.

– Я никого не жду, – раздражается мужчина.

– Дева уверяет, что ждёте, – старик распахивает шире дверь и просто вталкивает меня в тёмное помещение.

Глава 10

Несколько долгих секунд я привыкаю к темноте и возвращаю укатившееся в пятки сердце обратно. Осматриваю комнату. Довольно просторную, но заваленную мебелью, книгами и прочим хламом. Идеальную тишину прерывает лишь моё хриплое дыхание. И ничего не выдаёт присутствие хозяина замка.

– Светлого дня, господин, – подхожу ближе к столу в надежде, что он сидит за ним.

– Говори, зачем пришла, – прилетает грубое совершенно с другой стороны.

Дёргаюсь и, держась за сердце, оборачиваюсь. Прямо напротив окон, в массивном кресле возле книжного шкафа сидит мужская фигура.

– Мне нужна работа. В городе я слышала, вы ищете слуг, – заикаясь, лепечу и в очередной раз вздрагиваю, когда он поднимается.

Плавно так вытягивается и шагает. Пячусь зачем-то. Он большой. Выше меня на целую голову. Широкий разворот плеч, накачанные руки. И эта гора двигается на меня.

Упираюсь спиной в подоконник, отчего плотные гардины колышутся, слегка приоткрываясь. Тонкая полоска света падает в комнату, немного подсвечивая мужскую фигуру. Платиновые волосы сверкают серебром, привлекая внимание. Он красивый и взрослый. Правда, взгляд чёрных глаз не сулит ничего хорошего.

Мужчина добирается до меня, буквально вторгается в личное пространство и нависает. Он вытягивает руку, вжимаю голову в плечи, но некромант не касается меня, хватает гардины за спиной и дёргает, запуская больше света.

Беззвучно ахнув, расширенными от изумления глазами таращусь на него. Точнее на шрам, что до этого был скрыт в тени. Он идёт от брови вниз до уголка губ. Пухлые, красиво очерченные губы кривятся в презрении, портя внешность больше, чем шрам.

Поднимаю взгляд и смотрю твёрдо в глаза. Если он думал, что напугает меня этим, то ошибся.

– Я сирота, господин. Мои документы украли разбойники, и мне некуда больше идти, – бесстрашно озвучиваю краткую версию моей биографии. Это мне посоветовала ещё швея, которая приютила меня в начале попаданства.

Мужчина продолжает молчать, буравить тяжёлым взглядом и… нюхает меня? Крылья носа двигаются. Желваками на сжатой челюсти играет и всем своим видом излучает раздражение.

– Мне не нужна прислуга. Убирайся, откуда пришла, – выплёвывает он и отшагивает, давая мне возможность пройти мимо. – Барроуз!

– Да, Ваше Темнейшество? – к нам заглядывает дворецкий.

– Проводи её на выход.

– Вы уверены? – уточняет старик, хитро осматривая меня. – Возможно, вашей жене понадобится горничная.

При упоминании жены мужчина морщится недовольно. К столу отходит, кулаками упирается и склоняет голову, словно бы изучает что-то в разбросанных документах.

– Раньше я работала горничной у одной госпожи, – выпаливаю я. – Она была мной довольна, правда… умерла и рекомендательное письмо не успела написать.

– Ты принята, – сухо бросает мужчина, разворачиваясь и опять пытливо смотря на меня. – В моём доме есть ряд правил. Нарушишь их – вылетишь немедля. В подвал не ходить, в мой кабинет не заходить. В правую часть замка не заходить. Меня не беспокоить. И дашь магическую клятву о неразглашении всего, что ты здесь увидишь и услышишь. Остальное тебе объяснит Барроуз.

– Хорошо, – киваю охотно.

– Клятву, – некромант протягивает небольшой кинжал из чёрного стекла.

– А что нужно делать? – тянусь за ножом, наши пальцы на несколько мгновений соприкасаются, и от него ко мне идёт небольшое тепло.

– Порежь ладонь, – вмешивается Барроуз, заставив отступить и прервать этот контакт. – Назови своё имя и произнеси следующие слова…

Послушно прижимаю лезвие к ладони. Морщусь от неприятного жжения. Алая кровь капает на дорогой тёмный ковёр, но никого это не волнует.

– Я, Алиса, клянусь молчать обо всё, что услышу и увижу в Тёмном замке. Пусть магия будет мне свидетелем, – повторяю за дворецким.

Как только последние слова срываются с губ, над ладонью начинает клубиться тёмный вихрь. Охватывает всю руку и рассеивается в пространстве. Рана на глазах затягивается, оставляя лишь красные разводы от крови.

– Подбери ей комнату, – велит хозяин замка и теряет к нам интерес.

Дворецкий уводит меня на кухню, решив для начала накормить и разговорить. Безропотно семеню и с жадностью бросаюсь на похлёбку с коркой хлеба. Есть хотелось очень. Ещё бы переодеться в сухое и поспать хотя бы часа четыре. Но пока радуемся мелочам.

– Рассказывай, откуда ты такая к нам явилась, – насмешливо интересуется Барроуз.

С набитым ртом озвучиваю ту же информацию, что и некроманту рассказала. Про сироту, про разбойников и прочее. Но по недоверчивому прищуру понимаю – мне не особо верят. Честно говоря, плевать. Главное – удержаться на этой должности.

Возможно, правы были Равена и Шери. Может быть, это мой предел и мечтать о большем не стоит?

– Спасибо, всё очень вкусно, – складываю пустые чашки и поднимаюсь. – Я готова приступить к работе. Что нужно сделать? Вы только скажите.

– Ты на ногах еле стоишь, – цокает языком дворецкий, останавливая взгляд на моих мокрых носках. – Заболеешь, лечить ещё тебя. Хозяйка замка всяко ещё не приехала, есть время отдохнуть и позаботиться о себе.

Отхожу к раковине и мою посуду. Барроуз ничего не говорит, просто ждёт, когда закончу. А потом провожает в одну из комнат на первом этаже.

– Покопайся в сундуке, там были платья предыдущей горничной. Может, чего подойдёт. Если умеешь шить, в соседней комнате есть швейный станок, материи из подвала только поднять надо.

– Мне нельзя в подвал, – напоминаю я.

– Так уж и быть, принесу, – хмыкает дворецкий. – Купальня для слуг общая, в конце коридора. Там же полотенца на полках.

– А много здесь слуг?

– Только ты да я.

– Ого! Вы один присматриваете за этим огромным замком?

– А что за ним присматривать? Большинство комнат закрыто. Его Темнейшество, кроме своей комнаты, лаборатории и кабинета, больше никуда и не ходит. Гостей тут за год практически не было. Только младший брат приезжал.

– А жена?

– Жена тоже ещё не приехала, ждём со дня на день, – отмахивается и, развернувшись, собирается уйти. – Всё. Отдыхай. Лошадь твою в конюшню отправил, кормить сама будешь.

– Спасибо вам, Барроуз, – выпаливаю в спину.

Дворецкий не слышит, во всяком случае, ничего не говорит. Шаркая ногами, удаляется. Захожу в комнату. Небольшую, но чистенькую. С одной-единственной кроватью, небольшим шкафом и сундуком.

Падаю на кровать и шумно выдыхаю. Усталость этой ночи наваливается на плечи, придавливая к матрасу.

Интересно, какая у некроманта жена? Почему она оставила его и не приезжала целый год? Возможно, из-за его увечий? Он ведь раньше при императоре был, высокопоставленный человек и все дела. А теперь прячется здесь, и жена не может смириться с «уродством» мужа? Хотя мне его шрам не показался уродством. Да, он портит его внешность, но не настолько, чтоб отворачиваться от него. И тем более не оставлять его на целый год.

Не понять мне женщин этого мира. Одна отказывается от красавца-дракона ради мальчишки-посыльного. Вторая бросает мужа в беде. Дуры.

Глава 11

Получив небольшую передышку, я наслаждаюсь ею. Долго отмокаю в нормальной ванной. В доме купца не было такого комфорта. Общая купальня представляла собой холодное помещение с лавками и котлом, в котором грели воду, набирали отдельно в вёдра и обливались ковшиком.

А тут все условия, почти двадцать первый век. Есть душ и ванная. Правда, воду лучше экономить, потому что она тоже накапливается и нагревается в котле. Кроме бруска мыла есть флаконы с шампунем и гелем. Удивительно, как цивилизация добралась до этого замка в глуши, но не дошла до купеческого особняка.

Пока я мылась, Барроуз притащил из подвала сундук с материалами и оставил в моей комнате. Вместо того чтобы отдохнуть, банально поспать, я прячусь в соседней комнате со швейной машинкой. Не люблю чужие вещи носить, даже в таком плачевном состоянии хочется надевать свою одежду. Благо, работая подмастерьем у швеи, я многому научилась. В том числе и управлять доисторическим станком.

До обеда не поднимая головы я шью себе для начала нижнее бельё. Широкие брюки и рубашку, так как от юбок и платьев устала, да и про форму для слуг тут никто не говорил. Возможно, когда приедет жена хозяина, заставит облачиться во что-то несуразное, обязательно с белым передником. Пока ношу то, что хочу.

– Ты почему не спишь? – ворчит старик, заглядывая ко мне. – Я же тебя отправил отдыхать.

– Простите, – поднимаю голову и разминаю шею.

– Отнеси обед хозяину, – бурчит, недовольно качая головой. – Сама поешь и приберись на кухне.

Кивнув, спешно поправляю ворот новенькой рубашки и бегу вслед за дворецким. Мужчина указывает на поднос. С усилием подхватываю тяжёлую конструкцию и медленно иду в сторону кабинета.

Замешкавшись, оглядываюсь, куда бы поставить поднос, чтоб дверь открыть. Но дверь сама резко распахивается и выходящий некромант просто бьётся об меня. Горячая похлёбка выливается прямо на грудь. Многочисленные тарелки со звоном разлетаются.

– Какого беса ты тут встала? – рявкает некромант, успев схватить кувшин с напитком. Хоть что-то не полетело в меня.

От ожогового шока я лишь хватаю ртом воздух и таращусь на налетевшего на меня мужчину. И вымолвить ничего не могу. Только дрожу, продолжая держать слегка опустевший поднос.

Сморгнув слёзы, опускаю взгляд вниз. Таращусь на масляно-овощное пятно на груди. И так обидно становится не потому, что больно, не потому, что шрам останется, а именно потому, что я всё утро потратила, чтобы пошить эту рубашку.

– Про-стите, – всхлипнув, лепечу. – Обед вам несла.

Ещё раз всхлипнув, разворачиваюсь и убегаю.

– Как там тебя…

Не слушаю, забегаю в ванную и срываю рубашку. Естественно, майка тоже испачкалась. Благо бюстик цел. Раздевшись, комкаю майку и, смочив холодной водой, прижимаю к груди.

– Алиса, – некромант так внезапно заходит. Вздрогнув, замираю. Прячу мокрой майкой татуировку на ключице.

– Я сейчас выйду, господин, – шепчу, надеясь, что он уйдёт.

– Сильно обожглась? – спрашивает, нависая за спиной.

– Нет.

– Мазь от ожогов, – говорит он и нечто твёрдое кладёт на край раковины.

– Спасибо.

Продолжаю стоять в ожидании чего-то. Но больше ничего не происходит. Робко оборачиваюсь. Мужчины уже нет. Так тихо вышел. Даже не уловила этого.

Застирываю грязные вещи, флакон с мазью рассматриваю. Нюхаю, пахнет ментолом. Мажу грудь и, облачившись временно в старую одежду, выхожу.

Иду обратно на кухню. Барроуз встречает меня ворчанием о криворукости.

– Сейчас отнесу новый поднос и приберусь, – лепечу, не поднимая головы.

– Не надо, хозяин всё убрал и от обеда отказался. Накормила уже, – брюзжит старик. – Иди выспись. До завтрашнего утра чтоб никуда не выходила больше. И в истории никакие не влипала!

– Хорошо, только лошадь проведаю.

– Спит твоя лошадь, я её накормил и напоил. Брысь в комнату.

Послушно убегаю. Закрываюсь и падаю на жёсткую койку. Смотрю в стрельчатое окно на небо. Чувствую себя ужасно несчастной и одинокой. Вспоминаю предательство Мелиссы. Так тошно становится.

Я ведь из лучших побуждений помогла ей. Да, попросила взамен деньги и документы, но первый порыв был из самых добрых помыслов. Сохранить жизнь этой девушки и её возлюбленного. Я же её подругой своей считала. За что она так со мной?

Слёзы отбирают остатки сил, и я проваливаюсь в крепкий сон. Снится мне тот дракон. Жених Мелиссы. Или уже мой муж? Даже не знаю, кто он теперь. Он выходит ко мне из пламени и целует меня слишком порочно, жарко. Сжигает в своём огне и чувственных ласках.

Глубокой ночью просыпаюсь с тихим вскриком. Прижимаю ладонь к груди и морщусь от неприятного покалывания. Сердце неистово бьётся, пот струится по лбу. Я вся возбуждена и горю.

Стряхнув это наваждение, прячусь опять в ванной. Холодной водой умываюсь и вновь облачаюсь в высохшую одежду.

Спать больше не хочется. Зато хочется есть. И зверски. Медленно, по стеночке двигаюсь в сторону кухни. Я ж только позавтракала утром. А сейчас ночь. Наверное, никто не будет ругать, если перекушу всухомятку.

Копошусь в пустой кухне. Завариваю травяной чай, делаю пару бутербродов с мясом и сыром. Взбираюсь на широкий подоконник и устраиваю себе уютный ужин с прекрасным видом из окна.

Отсюда действительно открывается просто потрясающий вид на раскинувшийся внизу город. Каждая улица просматривается. Удивительно, но, кажется, у меня зрение улучшилось. Я отчётливо вижу даже проезжающие экипажи.

Задираю голову и теперь смотрю на шпили этого замка. Замечаю фигуру на балконе. Балкон, к слову, очень странный. Без перил, только колонны с двух сторон удерживают конструкцию. И он стоит на самом краю пропасти, не боясь свалиться. На тёмное небо смотрит, заложив руки за спину. Ветер развивает его волосы и полы камзола.

Невольно любуюсь им. Его статью. Его красотой. Мужской, настоящей, грубой.

Он одинок, как и я. И мне хочется разделить это одиночество с ним. Глупо даже думать об этом. Наступать на те же грабли второй раз и сближаться с тем, на кого ты работаешь. Но мне хочется поговорить с ним, подбодрить. Рассмешить, возможно.

Заставляю себя отвернуться. Ему это не нужно. У нас разное положение. Он выбрал одиночество. Я же его не выбирала.

Невольно бросаю вновь взгляд. И замечаю, как он шагает в эту пропасть. Меня охватывает ужас. Сама не понимаю, как быстро слетаю с подоконника. Бросив посуду, бегу наверх. Я не знаю, где его комната и как добраться до этой башни, но ноги несут вперёд. И какие-то скрытые инстинкты ведут прямо к мужчине.

Толкнув тяжёлую дверь, влетаю в тёмную спальню. Преодолеваю её и выбегаю на этот балкон.

– Не надо! – вскинув руки, останавливаюсь в паре шагов от мужчины.

Некромант вздрагивает и разворачивается. В свете луны его волосы сверкают серебром, а в глазах сверкает гнев. Бровь надменно выгибается.

– Что ты себе позволяешь? – высокомерно сухо интересуется он, продолжая стоять на краю балкона.

– Пожалуйста, не делайте этого, господин, – дышу с надрывом и бормочу. Мне б присесть, да некуда.

– Что не делать?

– Не прыгайте! – выпаливаю и сажусь прям на мраморный пол.

– И не собирался, – выплёвывает он с презрением.

– Но вы… вы.

– Ты забыла о правилах. С утра чтоб тебя здесь не было.

– Но ваша жена…

– Прекрасно проживёт без горничной, – перебивает он и, чеканя шаг, проходит мимо.

– Не прогоняйте меня, такого больше не повторится, – вскочив, семеню за ним. – Мне некуда больше идти, пожалуйста.

– Что ты натворила такого, что готова жить в доме искалеченного тёмного некроманта?! – с раздражением рявкает он, резко развернувшись.

Больно бьюсь об его грудь и отступаю. Но мужчина перехватывает за предплечья, не давая отойти. Нависает и с прищуром смотрит.

– Украла? Убила? – продолжает допрос.

– Нет, нет, – мотаю головой, испуганно таращась в эти тёмные глаза.

Хватка довольно жёсткая, но от его ладоней идёт тепло и обволакивает меня. Даже страх притупляется. Некромант сильнее хмурится и склоняется, почти носом мой нос задевает.

– Вы не искалечены, – выпаливаю совершенно не то, что надо бы. – Шрам – это всего лишь след вашего прошлого. Напоминание о том, что вы выжили. Оно не делает вас уродливым или искалеченным.

Он молчит, только челюсть сжимает. А я продолжаю бесстрашно смотреть в его глаза. Замечаю тусклое золотое свечение по контуру радужки, но всё быстро пропадает.

Некромант цинично усмехается и, рывком притянув, целует. Опешив от такой перемены настроения, даже рот открываю, чем он и пользуется. Горячий язык тут же скользит глубже. Впиваюсь пальцами в каменные плечи, пытаюсь отстранить эту глыбу. Но мужчина не даёт прервать, целует слишком жадно. Аж в дрожь бросает.

Собрав все силы, прерываю нас и замахиваюсь, но мою руку перехватывают и кисть сжимают.

– Я уйду на рассвете, – выпаливаю, надрывно дыша.

– Противно целовать «не урода»? – с издёвкой уточняет он.

– Противно целовать женатого! – бью по груди свободной рукой и, взметнув волосами, выхожу из чужой комнаты.

Глава 12

Радгар де Калверас

– Светлого утра, милорд, – в покои заходит Барроуз. Уверенно пересекает комнату и распахивает тяжелые гардины, запуская свет в помещение. – Как спалось, Ваше Темнейшество?

– Прекращай паясничать, – обрубаю, морщась от солнечных лучей.

– Вам не нравится? Вас так кличут в Дерме, – хитро улыбаясь, старый помощник протягивает письма. – Верхнее от императора. Кстати, девчонка сбежала на рассвете.

Удивлённо вскидываю голову и смотрю на единственного оставшегося со мной слугу. Дворецкий кивает, подтверждая свои слова.

– Погода что-то разбушевалась, вчера мой метеоролог писал, что лавина сойдёт, – меняет тему Барроуз. – Вам больше ничего не нужно, милорд?

– От Никлауса нет никаких вестей? – перебиваю нетерпеливо.

– Нет, ваш брат ещё не объявлялся, – качает головой и направляется к дверям. – Как бы девчонку лавина не поглотила, глупышка полезла по непротоптанной дороге.

– Куда она полезла? – переспрашиваю, сминая свиток от императора.

– Так через скалы пошла к лесу, – машет Барроуз в совершенно противоположную от единственного ближайшего города сторону. – Глупышка, чего ей не сиделось в замке?

– Коня подготовь, – приказываю, сворачивая в гардеробную.

– Так метель, милорд. Куда вы в такую погоду? – удивляется дворецкий.

– Не испытывай терпение. Подготовь коня, немедленно! – рявкаю, одеваясь.

Спешно выхожу из дома, крупный снег в купе с ледяным ветром бьёт в лицо. Запрыгиваю на коня и, пришпорив, подгоняю в нужном направлении. Проклинаю девчонку, свалившуюся на мою голову. Пусть бы ушла и пропала, но отчего-то сейчас мне важно её найти и спасти. Хотя почему «отчего-то»? Из-за меня ведь ушла. Из-за поцелуя, который потряс меня нехило. Давно меня к женщине так ярко не тянуло. С тех самых пор, как дракон мой умер, спасая человеческую часть. Год прошёл с того бесового происшествия.

Весь этот год я был мёртв внутри. Оболочка лишь существовала. Никаких эмоций и чувств. Всё выжгло со смертью зверя. Но вчера появилась эта оборванка и всколыхнула нечто забытое. Жалость пробудила. А ночью и желание. Возбуждение, столь острое, окутало, с трудом отпустил её. Хотя изначально вкладывал в поцелуй лишь доказательство лжи в словах девчонки.

После смерти дракона я пробовал жить прежней жизнью. Да и Эния, моя последняя любовница, осталась рядом. Поддерживала, но даже с ней, кроме физического удовлетворения, ничего больше не ощущал. А когда узнал, что она терпит меня из-за статуса и денег, прогнал. Уехал в одно из отдалённых владений и остался здесь. Запер себя, словно в гроб вогнал, и никуда не выходил на протяжении целого года.

Сегодня впервые вышел за пределы замка, чтобы оборванку найти. Спасти дурочку от стихии.

Метель оглушает и ослепляет. Я практически вслепую веду коня, хотя эти горы с детства выучил наизусть. Мы с Клаусом в этой глуши вставали на крыло, летать учились, зверя удерживать и маневрировать. Даже пещеру отстроили. Всё шутили, что сбежим от опеки родни и будем жить в этих горах.

Давно это было. Почти сотня оборотов прошло. Теперь уже Никлаус – глава нашего рода и советник императора. Я же изувеченный отшельник без зверя.

Прикрываю глаза, прислушиваясь к звукам природы. Был бы жив дракон, мигом бы девчонку нашёл. А сейчас я беспомощен, как слепой котёнок.

Возмущённый голос Алисы звенит в голове. Её лицо так отчётливо всплывает, переворачивая всё нутро. Горящие бесстрашием глаза. Злость и обида. Всё сменяется так быстро. Её тонкий стан, дрожащие обнажённые плечи. Зря я без стука ворвался в ванную. Отвык от женского общества.

Да и не нужно мне было женское общество. Я смирился со своей судьбой. И жениться не планировал. Но император от имени старого друга захотел поучаствовать в моей жизни. Даже отбор невест провести решил для меня. В столице. Собрать весь высший свет. Первых красавиц империи. Чтобы жизнь мою украсить и детьми обзавестись. То, что он считал помощью, я считал унижением.

Сказал, что выбрал уже невесту и даже провёл свадьбу по человеческим меркам. А не объявлял об этом, потому что девушка из простых. Не хочет внимания к себе.

Так и тут Его Златокрылое Величество не остался в долгу. Изъявил желание немедля прилететь и провести церемонию по драконьим традициям. Так сказать, благословить лучшего друга и верного советника.

Ржание коня приводит в чувство. Дёргаю за поводья, останавливая. Лошадь встаёт на дыбы и пятится. Удерживаю, не давая поскользнуться. Аккурат перед нами проносится лавина.

Снег сходит громко и быстро. И в этом шуме я слышу девичий вскрик, ржание чужой лошади.

– Вперёд, Сумрак, – приказываю коню и выпускаю силу, закрывая нас тёмным куполом.

Животное молнией скачет, перепрыгивает выступы и выбоины. Перелетает овраги. Чужую лошадь замечаю в нескольких десятках метров. Та лежит на боку у края горы. Перебирает копытами, но встать не пытается. Чуть смещаюсь и вижу, что на поводьях висит девчонка. Ногами болтает, пытается ухватиться и тельце своё подтянуть.

Спрыгнув с коня, бегу к ним. Ноги вязнут в снегу, затрудняя путь.

– Держись! – кричу ей и хватаю за поводья. Глажу по крупу лошадь. – Молодец, девочка, сейчас вытащим твою хозяйку.

Ложусь рядом и тяну поводья наверх. Подтянув девушку, хватаю за предплечье и рывком вытягиваю. Падаю на спину, хрупкое тело падает сверху. Прижимается вся, дрожит. Обнимаю крепко, дышу тяжело, вдыхая запах её волос и ощущая волнение. Давно забытые чувства и эмоции просыпаются. Отчаяние, страх, облегчение… Злость.

– Ты чем думала, дура! – рявкаю я, отстранив.

– Вы сами прогнали меня, – дрожа от холода и стуча зубами, лепечет.

– Так в город прогнал, а не в лес! – рычу натурально и поднимаюсь.

– Нельзя мне в город, – всхлипывает Алиса и крепко обнимает, ногами торс оплетает. Носом холодным утыкается в шею. Опять плачет.

– Не реви, – бурчу, подхватывая за поводья двух лошадей, и поднимаюсь обратно в гору. – Останешься у меня работать. И за то, что поцеловал, прости. Я это назло сделал.

Девушка затихает, лишь вздрагивает временами. До самого дома не выпускаю её из рук. Хотя можно было бы пересадить на коня и ускориться. Отчего-то сам не отпускаю. Так и несу. Лошадей отпускаю во дворе, стряхиваю с сапог снег и захожу в холл.

– Барроуз! – рявкаю в сторону. Моя ноша вздрагивает в очередной раз.

– Ничего себе, – присвистывает младший братец, выглядывая из соседней комнаты.

– Прилетел, наконец. Где тебя носило? – рычу беззлобно. Алиса не реагирует. Может, спит.

– Долгая история. А это кто? – указывает подбородком Никлаус.

– Горничная для жены, – хмыкаю и поворачиваюсь на семенящего дворецкого. – Растопи камин в покоях и принеси сухие вещи девчонки. И побыстрее.

– Она жива? – уточняет Барроуз.

– Жива, просто спит, – отвечаю, огибая любопытного брата. Отчего-то не хочу показывать ему Алису. А он пытается сунуть нос.

– И давно ты горничных своей жены носишь на руках? – усмехается Ник, провожая.

– Она в лавину угодила. Чуть не померла. Ты уже привёз её? – осматриваю пустой холл. Не вижу багажа, как и самой девушки.

– Кого? – тупит Никлаус.

– Жену мою.

– А… – запинается, улыбка слетает с его губ. – Поговорим позже. Занимайся бедняжкой. Люди такие хрупенькие, как бы не померла от переохлаждения.

Глава 13

Впервые за всю мою новую жизнь в этом мире я ощутила то почти забытое чувство безопасности, которое испытываешь только дома. Я цепляюсь за это ощущение всеми конечностями, возможно, это эффект какой-то или синдром жертвы, которая встретила спасителя. Плевать. Даже если это временное явление, я напитаюсь этим ощущением безопасности. Этим чувством нужности.

Тем более мужчина меня не отрывает. Держит крепко и несет. Насколько же он сильный – идёт в метель с ношей, еще и тянет за собой двух лошадей.

Я в его руках совсем расслабляюсь, носом в шею утыкаюсь, чуть согреваюсь и сама не замечаю, как засыпаю. Оно и понятно, ночь прошла без сна. Оставаться и унижаться перед этим высокомерным снобом, особенно после его поцелуя, мне хотелось меньше всего. А точнее, вовсе не хотелось. Поэтому я ушла. И если б не чертова погода, благополучно спустилась бы и перешла через лес.

Просыпаюсь, лишь когда это ощущение безопасности исчезает. Вяло трепыхнувшись, тянусь в поисках потерянного. Некто стягивает с моих ног ботинки. Это отрезвляет. Резковато дёрнувшись, сажусь и испуганно таращусь на мужчину, что сидит напротив меня.

– Тебе нужно переодеться в сухое и согреться. Иначе простудишься, – менторски замечает некромант.

– Милорд, – раздаётся скрипучий голос дворецкого. И через пару секунд он заходит в комнату. В его комнату! – У девчонки нет никаких вещей. Ох, она очнулась! Чем ты думала, безмозглая дева?!

Обняв себя, пячусь ближе к камину и практически прячусь за фигуру милорда.

– Где твой багаж? – перебив Барроуза, интересуется мужчина.

– Я налегке путешествую, – хриплю, мелко дрожа.

– Ладно, иди, Барроуз, завари травяной чай пока, – раздражённо отправляет и, встав, отходит в противоположную сторону комнаты.

Дворецкий задерживается у двери. Хитро осматривает меня. Улыбается и медленно уходит. Вот вообще непонятно, что у него на уме.

Некромант же выносит из своей гардеробной рубашку, пару носков и пиджак.

– Брюки мои тебе явно будут большеваты, бери пока это. Высохнут твои вещи, переоденешься обратно.

– Спасибо, – лепечу, принимая его одежду и прижимая к груди.

– Мне нужно поговорить с братом и встретить жену, а после мы с тобой обсудим случившееся, – бросает некромант, собирая разбросанные по кровати письма, и выходит из комнаты.

Спешно срываю рубашку и брюки, пальто уже валяется близко к камину. Отправляю туда же остальную одежду. На решётку ботинки ставлю и вешаю носки. Облачившись в выданную рубашку, верчусь. Она мне как платье, все стратегические части тела прикрывает. Только в этом мире это срам. Носки тёплые надеваю, они мне как гольфы, аж до колен натягиваются. И удлинённым пиджаком завершаю образ вульгарной дамы.

Падаю обратно на разбросанные матрасы и греюсь у камина. Осматриваю в свете утреннего дня комнату некроманта. Тут мебели поменьше, но очень много литературы и необычных минералов. На стенах всего две картины мрачные тёмные абстракции.

Дверь открывается, останавливая мой осмотр. Барроуз заходит с чашкой отвара. Ворчит о моём глупом поступке.

– Пей скорее, заболеешь, я тебя лечить не буду.

– Спасибо, Барроуз, – искренне говорю, отпивая напиток. – А жена хозяина уже приехала? Мне, наверное, лучше уйти отсюда, чтобы не компрометировать Его Темнейшество.

– Да, лучше спустись к себе, – пожевав губу, соглашается он. – А то к нам ещё император летит. Скандал разгорится. Тебя первую обвинят во всех смертных грехах.

Я аж от такой новости вскакиваю и, расплескав часть напитка, мечусь, собираю влажные вещи. Барроуз тактично отворачивается, чтоб не пялиться на мои голые ноги. А после и вовсе удаляется.

Прижимаю одежду и обувь к груди и выглядываю в пустой коридор. Мелкими перебежками добираюсь до первого этажа и прячусь в своей комнате.

Не знаю, зачем Барроуз обманул начальство, мог ведь дать платье бывшей горничной из сундука. Но искушать судьбу не хочу. Копаюсь в сундуке, перебираю наряды предыдущей горничной. Среди вещей лежат какие-то мелкие кристаллики, похожие на солевые. А на дне и вовсе целая шкатулка песка из этих минералов. И небольшая инструкция. «Соль из Мертвой лагуны убирает любые запахи. Даже сбивает со следа ищеек. Посыпать пропахшую вещь, оставить на час, стряхнуть. Эффект длится до первой стирки.»

Ну разве это не чудо-средство? Если вдруг соберусь уйти отсюда, захвачу шкатулку. Вдруг за мной отправятся ищейки или уже отправились. Не дай звезды!

Отложив шкатулку в сторону, вытягиваю платье. Стряхиваю от этого песочка. Похоже, все вещи пропитались этим минералом, надо сразу же сменить, как мое высохнет.

Переодеваюсь в чужое платье. Оно немного велико и очень закрытое. Воротник аж в горло впивается. И юбка до самых пят. Но довольствуемся тем, что есть. Аккуратно складываю вещи хозяина и, отложив их, выхожу разведать обстановку.