Текст книги "Сладкое на ночь (СИ)"
Автор книги: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 8. Паулина.
Утро наступает слишком быстро. Комната всё ещё дышит ночной страстью. Одеяло сбилось к ногам. В воздухе стоит его запах, смешанный с моими духами.
Вадим лежит на животе, дышит ровно и глубоко. Солнечный луч сквозь штору скользит по его спине.
Господи… какая спина. Широкая, рельефная, каждая линия будто высечена. Плечи, бицепсы – в этих руках столько силы, и ведь я знаю на себе, какая она. Сила, в которой можно раствориться.
Сглатываю и прикрываю глаза. Память подбрасывает особо пикантные сцены. Волнующие, интимные. Никогда не думала, что я способна на такие кульбиты. От воспоминаний низ живота предательски сладко тянет.
Определённо, этой ночью сладкого было с перебором.
И что он вообще нашёл во мне?
Передёргивает от этого мысленного вопроса и жмурюсь. Настойчиво прогоняю образ моего первого парня. Однокурсника, поспорившего с друзьями, что уложит меня в койку. И уложил. Настойчиво ухаживая и добиваясь. А после того первого раза жестоко посмеялся.
Поворачиваю голову набок. Любуюсь профилем спящего мужчины. И снова ощущаю себя той молодой наивной студенткой. Толстой, неуклюжей. Над которой хорошо так посмеялись однокурсники.
Я, конечно, с того времени похудела. Стараюсь следить за питанием. На диете сижу, только вес остановился на отметке восемьдесят и не особо меняется. А из-за стресса и ежемесячного ПМС я срываюсь частенько. И вроде бы пора уже смириться, полюбить себя такой. Я взрослая женщина, с карьерой стабильной. Самодостаточная, свободная. Меня уважают ученики, пациенты, коллеги. А всё равно своё тело принять не могу. И сейчас, рядом с Вадимом, я особо остро чувствую этот контраст между нами.
Тихо скольжу к краю кровати, стараюсь не разбудить мужчину. Надо одеться, пока он не открыл глаза и не понял, насколько нелепо мы смотримся.
Спускаю ноги на пол, почти встаю. Сильная рука обхватывает поперёк талии и рывком возвращает обратно под твёрдый бок. Вскрикнув, за грудь держусь. Напугал, блин!
– Куда ты вечно норовишь сбежать, лань моя горная? – тёплое дыхание касается уха, хриплый ото сна голос по нервам проезжается, натягивая их.
– Лань? – с иронией усмехаюсь. Сарказм засчитан. Я себя и жёстче обзываю. – Скорее уж корова.
Вадим поднимает голову, ворочается, подминая под себя и нависая. Смотрит тяжёлым хмурым взглядом.
– Ты красивая женщина, Паулина Андреевна, – говорит серьёзно, чуть растягивая слова.
Никогда. Никогда ещё никто не называл меня красивой. Максимум – «милая», «славная»…
Качаю головой и улыбаюсь. Спасибо тебе, рыцарь в косухе. Но не стоит.
– Нужно собираться на работу, Вадим, – очень стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, но он предательски дрожит. И слёзы подступают к глазам. Так неуместно сейчас.
Мужчина перехватывает за подбородок, не даёт отвернуться. Целует в губы, ласково языком толкается. Нежность свою показывает. Свободная ладонь скользит по бедру, возбуждая и дразня.
Отрывается от моих губ и смотрит в глаза. Не даёт отвести взгляд. И голос его уверенный, немного ленивый.
– У тебя идеальное тело. Каждый изгиб, каждая линия – чистый соблазн. Мягкая, тёплая, настоящая, – урчит, продолжая скользить ладонями выше. – Кожа, словно бархат, нежная.
Его руки добираются до груди. Он их всю ночь основательно мял и даже членом меж них тёрся. Вот к чему я это вспомнила? Краснею, но глаз не отвожу.
– А твоя грудь, – продолжает он, сжимая полушария до лёгкой боли, – полная, упругая, с этими розовыми вишенками и моими засосами. Просто космос, детка. Чувствуешь, я уже завёлся.
Чувствую. Я всё чувствую. И сама уже возбуждена донельзя.
Вадим коленом раздвигает мои ноги. Устраивается удобнее и без лишних слов толкается. Сразу и до упора. Тихо вскрикнув, выгибаюсь. Жмурюсь, принимая его. Он большой, и даже после страстной ночи мне немного тесно.
– Ты красива, Пончик. У тебя шикарные формы. Просто идеальные, – Вадим говорит и двигается. Говорит и двигается.
Я же тихо умираю от каждого толчка. Под закрытыми веками фейерверки взрываются. Жар по телу разносится, заполняя каждую клеточку сладкой истомой.
– Особенно сиськи. Я их сейчас испачкаю, ты же не против? – мужчина кусает за вершинку и тут же зализывает.
– Вадим! – вскрикнув, выгибаюсь сильнее.
– Даже если против – испачкаю, – рычит, подхватив под коленку, выпрямляется и наращивает темп.
Он вбивается с оттяжкой. Двигается жёстко, больше не сдерживаясь. Я задыхаюсь и кайфую от его дикого напора. И с наслаждением лечу в пропасть удовольствия.
Я кричу его имя. Протяжно, со стоном. Выгибаюсь и дрожу от продолжительного и яркого оргазма. Пытаюсь сфокусировать зрение и удержаться за его плечи.
– Вот так, Паулина, – подбадривает с хрипом. – Кричи, детка.
Матерится сквозь зубы и, резко выскользнув, подбирается ближе. Сжимает в ладони блестящий и каменный ствол. Пара движений… и моя грудь не только в его отпечатках пальцев и губ.
– Сказал же, испачкаю, – выдыхает Вадим и падает рядом на подушки. Сгребает меня, в щёку целует.
Я всё ещё вздрагиваю от проносящихся разрядов удовольствия по венам. Сейчас чувствую себя совершенно молодой и глупой девочкой.
– Ты меня всю уже испачкал, – усмехаюсь, смотря на белые подсыхающие пятна на груди. За ночь он ни разу не воспользовался презервативами. Не успевал, как потом оправдывался. Слишком уж я мозгоотключающая особа.
– Ещё нет, Пончик. Спинка ещё чистенькая. Да и попка тоже особо не тронута. Ничего, доберусь и до них, – бубнит он, приоткрывая один глаз и смотря на часы, стоящие на тумбочке. – Работать пора, Пончик.
Согласно мычу и нехотя выбираюсь из развороченной постели. Тяну на себя скомканное покрывало. Укрыться хочу. Но этот деспот перехватывает и отбирает материю.
– Не смей прятаться от меня, – строго рычит.
– Вадим! – топаю ногой, да так, что грудь чёртова колышется.
– Иди, Пончик, или завалю, и мы никуда не пойдём.
– Ты просто невыносим! – фыркнув, сбегаю в ванную.
Спрятавшись за дверью, выдыхаю и в зеркало смотрю. Долго так, придирчиво. Вот что он со мной делает? Я ведь… Поверить могу. И привыкнуть.
Утренние сборы проходят совсем непривычно для меня. Выйдя из душа, слышу из кухни звуки готовки. Осторожно заглядываю.
На моей кухне готовит мужчина. Большой, полуголый, уверенный в себе и нахально красивый. Жарит яичницу, заваривает кофе обычный, растворимый в кружки.
– Я тебе полотенце на крючок повесила. И зубную щётку новую положила. Она, конечно, детская, но другой у меня нет, – лепечу, присаживаясь на табуретку.
– У тебя есть ребёнок? – спрашивает Вадим, продолжая готовить.
– Нет, – качаю головой, хоть он и не видит мои телодвижения, спиной ко мне стоит. – Это… Племяннику покупала набор, там десять штук в коробке.
Он молчит, я же сбегаю в комнату. Быстро одеваюсь и возвращаюсь в кухню.
– Ты всегда ведёшь себя так нагло? – спрашиваю, обнимая ладонями горячую кружку с кофе.
– Я готовлю завтрак для своей женщины. Что в этом наглого? – отвечает и, подхватив сковороду, разворачивается. Ловит мой задумчиво блуждающий взгляд.
– Я не твоя женщина, Вадим, – качаю головой.
– Ешь, Пончик, – усмехается он, поставив сковороду на досточку. Проходит мимо, целует в макушку и пропадает в недрах квартиры.
Я ем. И мысленно выстраиваю с ним диалог. Надо как-то обозначить, что всё это было, конечно, здорово, но повторять мы не будем. Одна ночь, и всё. Никаких отношений. Между нами до сих пор пропасть. И ни к чему всё усложнять.
Мужчина возвращается довольно быстро. С влажными волосами и пахнущий теперь моим гелем для душа. Цветочным, блин. И это, как ни странно, заводит. Аж горло пересыхает. Машинально отпиваю кофе и стараюсь не смотреть на него.
– Поедем вместе, – ставит перед фактом.
– Спасибо, я сама, – решительно отказываюсь.
– Хватит упрямиться.
– У меня есть машина. И, кроме университета, я работаю в клинике.
– Отвезу и в клинику. Не проблема.
– Слушай, Вадим… – прочищаю голос.
Мобильник мужчины громко вибрирует, отвлекая от разговора. Мужчина смотрит на дисплей и тут же отвечает.
– Да, скоро выезжаю. – чеканит он, продолжая жевать яичницу прямо из сковородки. – Чего так рано? До пар ещё целый час.
Наверное, с Демидовой общается. Поднявшись, оставляю мужчину и выхожу из кухни. Нужно сумку собрать и волосы заколоть. Ещё кровать застелить. И посуду хорошо бы помыть, конечно.
– Ты готова? – спрашивает Вадим, минут через десять заглядывая ко мне.
– Да, но я всё же сама доберусь, – выпрямляюсь, разглаживая покрывало на постели.
– Ладно, упрямица, – фыркает он и глаза закатывает. – Иди сюда. Поцелую так, чтобы весь день обо мне думала, и поеду.
Глава 9. Паулина
И ведь он меня действительно целует так, что я думаю о нем. О его руках, губах, улыбке ироничной. И словах, что он шептал в порыве страсти.
Две пары проходят сумбурно и почти ничем не запоминаются. На автомате выдаю тему, провожу лекцию, даю задания. И совсем не реагирую на шутки студентов.
А вот на третью пару иду как на эшафот. Потому что она проходит у второго курса. Захожу в аудиторию и сразу же попадаю под прицел нахальных глаз.
Вадим сидит в последнем ряду. Вальяжно, свободно, словно хозяин положения. Улыбается хитро и пожирает меня взглядом. Я пытаюсь не обращать внимания. Осматриваю притихших учащихся.
– Добрый день, – сухо киваю аудитории и направляюсь к столу.
– Вы сегодня отлично выглядите, Паулина Андреевна, – отвешивает комплимент молодой парень, сидящий в первом рядом.
– Спасибо, Никитин, – спокойно отвечаю. Знаю, что это просто подхалимство. Всем студентам хочется подружиться с преподавателем. Особенно перед сессией.
– Да, и вправду, будто светитесь, – поддакивает девушка. Дежурно ей улыбаюсь и останавливаюсь в центре зала.
– Давайте начнем нашу пару. В четверг у вас экзамен, и никакими комплиментами не отмажетесь у меня, – строго грожу, стараясь не смотреть на телохранителя. Он, небось, ухмыляется с высоты своего места.
– Ваш предмет мы точно сдадим, Паулина Андреевна! – выкрикивает Сазонов. Бровь выгибаю, смотря сурово. Парень залихватски улыбается. – Вы просто умеете донести информацию с первого раза. Все в голове укладывается и запоминается.
– Раз все у тебя, Сазонов, укладывается, может быть, ты выйдешь к нам и расскажешь предыдущую тему. На чем мы остановились?
– Ну, Паулиночка Андреевна, чего вы начинаете? Нормально ведь общались! – канючит парень, вызывая смех однокурсников.
– Так, все. Шутки в сторону. Завтра экзамен и никаких послаблений. Вы меня знаете, на пересдачу отправлю и праздники испорчу! Вам оно не надо, мне – тем более.
Передергиваю плечами и начинаю лекцию. Время тянется слишком долго. Просто какая-то бесконечная пара. И всё из-за одного наглого телохранителя, что так лихо ворвался в мою жизнь.
Куда бы я ни отошла, я чувствую его взгляд. Тяжёлый, тёмный, обжигающий. Он будто раздевает меня.
Каждое моё движение Вадим цепко отслеживает. Благо я не сбиваюсь, в словах и терминах не путаюсь. И сохраняю просто титаническое спокойствие.
Как только пара заканчивается, спешно прощаюсь и вылетаю из помещения.
К счастью, больше его не увижу. Во всяком случае, сегодня. Отстрелявшись, я с чистой совестью еду в клинику. Отрабатываю смену. Ровно в шесть закрываю кабинет и отправляюсь домой.
Меня охватывает странное напряжение уже в подъезде. Я даже останавливаюсь между этажами, анализируя собственные ощущения. Из-за Вадима? Я жду его наглого вторжения? А что, если он уже стоит перед дверью?
Зачем-то к перилам прижимаюсь и в просвет между этажами смотрю. В подъезде тихо. Никого нет, кроме меня.
Господи, Паулина! Тебе тридцать семь лет, а ты занимаешься ерундой.
Тряхнув головой, продолжаю путь. И сама себе обещаю, что, если вдруг он явится, я ему просто дверь не открою. А еще лучше – притворюсь, что дома никого нет.
Только вот планы мои меняются кардинально.
Не успеваю дойти до квартиры, уже вижу распахнутую настежь дверь и замираю на ступенях.
Свет из лестничной клетки освещает мою прихожую и часть коридора. И внутри творится полный бедлам.
На ватных ногах добираюсь, смотрю на дверь со срезанными замками. Сглатываю и переступаю порог собственной квартиры.
Вещи разбросаны, шкафы перевернуты, книги на полу, осколки ваз и сервиза, который мне еще мама на свадьбу дарила.
Всё вверх дном.
Я стою на пороге и не могу двинуться. Даже дышать не могу. Словно парализованная. Просто не верю, что это происходит со мной.
Справившись с первым потрясением, вытягиваю из сумки телефон. Набираю короткий номер полиции. Как только отвечает дежурный, диктую адрес.
– Меня ограбили, – выдыхаю, когда спрашивают, в связи с чем я их вызываю.
Только после звонка включаю холодную голову и начинаю осмотр нанесенного ущерба. Стараюсь ни к чему не прикасаться.
Обхожу осколки и разорванные вещи. Радуюсь своей осмотрительности. Важные документы я держу в клинике, в кабинете. И деньги в наличке не храню.
Жаль только шкатулку с драгоценностями. Её вот нет на туалетном столике. Хотя ювелирных украшений у меня мало. Пара золотых сережек, цепочка и обручальное кольцо, вот их совсем не жалко. А бабушкино наследство... Комплект ювелирный с бриллиантами, пусть и очень маленькими, и перстень с рубиновым камнем – вот их очень жалко. Это ведь бабушкино...
Все исчезло. И вряд ли найдется.
Сморгнув лишнюю влагу с ресниц, поворачиваюсь к шкафу. Зачем грабителям наряды мои рвать? Что за акт вандализма? Ну не нужны – оставь, пусть висит. Нет, блин, разорвали.
Я перебираю вещи, вытягиваю несколько уцелевших блузок и пару джинсов. Белье старушечье оставили. Видимо, побрезговали. А вот комплект дорогой уничтожили. Даже, кажется, жгли, бретельки в подпалинах черных.
Полиция приезжает быстро. И я переключаюсь на них. На вопросы отвечаю, позволяю все сфотографировать. И даже закрываю глаза на бесцеремонность служителей закона. Мужчины в форме и два понятых ходят в грязной обуви. Во все комнаты заглядывают. Осматривают везде. Даже в ящики суют нос.
Двое в спецовке отпечатки пальцев снимают. Красной пылью опыляют предметы интерьера. А я почему-то представляю, как они найдут по отпечаткам Вадима и всенепременно осудят меня.
А потом мы едем в отделение. На очередной допрос, подписание заявления и протоколов.
И там, в полицейском отделении, я, наконец, забываю о своем любовнике. Суровые блюстители закона помогают в этом, пытаясь выставить меня виноватой. Особенно когда узнают о том, что я с мужем развожусь. Считают это бытовой ссорой между супругами.
Еще предлагают мне хорошенько подумать, кого я за последние дни впускала. Составить список виновных и разбираться. Они-то, конечно, заявление примут. И по камерам во дворе проверят залетных. Но это точно муж. А так как имущество у нас общее, то его не привлекут.
Я выхожу из отделения в девятом часу. Уставшая, потерянная и раздраженная человеческим равнодушием. Голова гудит, ноги еле шевелятся. В руках папка с копиями заявлений. Копаюсь в сумке, чтобы телефон достать и вызвать такси. Прикидываю вариант остаться у подруги. Только какой? Время позднее, не все захотят приютить. У них семьи, дети. Неудобно как-то. Лучше хостел найти. Ночевать дома страшно. Замков-то нет.
Во двор к полицейскому зданию заезжает машина и ярким светом фар бьет прямо по уставшим глазам. Жмурюсь, голову опускаю, желая спрятаться от раздражителя. Водитель сразу же тормозит и выключает свои прожекторы.
Проморгавшись, поднимаю голову и во второй раз за день замираю.
Из черного внедорожника выходит Вадим. Строгий, решительный, даже немного злой.
– Ты все? – спрашивает, кивая в сторону здания.
– Да.
– Поехали, – коротко бросает, запрыгивая обратно в салон своего черного монстра.
Заводит мотор и закуривает. И даже не сомневается, что я соглашусь.
Тяжко вздохнув, безропотно иду. Сажусь на переднее пассажирское. Ничего не спрашиваю, не возмущаюсь, не говорю. Просто выдыхаю, давая себе несколько минут передышки.
Всего на краткий миг прикрываю глаза. Чуть-чуть вот буквально отдохну. Сама не замечаю, как расслабляюсь, пригревшись в теплом салоне. Вдыхая запах табака и хвои. Слушая, как гудит мотор. А меня уже выдергивают лёгким прикосновением из этой блаженной дремы.
Часто моргаю, смотрю в окно, пытаясь понять, где мы. Это совершенно точно не мой двор. Элитный, залитый светом, с расчищенными подъездными дорожками и парковкой.
Вадим выходит из машины и, обогнув, открывает дверь для меня. Выйти помогает, придерживая за локоть. И тянет. Безропотно иду и даже не возмущаюсь.
Его квартира встречает тишиной и запахом табака. Настоящее холостяцкое логово: минимум мебели, кое-где брошенные вещи.
Мы всю дорогу молчим. У меня, если честно, сил говорить нет. Я сегодня наговорилась вдоволь.
Мужчина помогает снять пальто. Откладывает сумку и документы на комод. Уходит в комнату и выходит с чистым полотенцем и своей футболкой.
– Ванная там, – коротко указывает на дверь, вручает стопку и подталкивает, придавая моему телу направление.
Я в ступоре стою пару секунд, пытаясь осознать, как вообще оказалась здесь, но всё-таки захожу в душ смыть с себя сегодняшний день.
Из ванной выхожу оглядываясь. Одёргиваю подол футболки. Она мне чуть-чуть большевата в плечах и едва прикрывает попу.
По коридору плывут ароматы готового ужина, аж желудок спазмом сводит. Иду по запаху на кухню. Вадим сидит за столом, курит и смотрит в окно.
– Садись, – приказывает, заметив меня. – Ешь. И рассказывай.
Я снова не спорю. Сажусь, ем и рассказываю... Всё-всё без утайки. О равнодушной полиции, о том, что вынесли все, а что не вынесли – разломали, порвали. Даже о собственном бессилии.
Он слушает молча, не перебивает, только иногда хмурит брови. И, когда я замолкаю, коротко бросает:
– Разберёмся, Пончик.
И от этих двух слов внутри становится теплее, чем от горячего чая. Какой-то незнакомый мужчина, по сути, чужой, так просто решает оказать помощь.
– Ты не обязан… – начинаю робко. – Это мои проблемы. Я сама разберусь.
Вадим резко щёлкает пальцами по столу, будто ставит точку.
– Хватит. Выключай свою деловую женщину. Ты примешь мою помощь.
Я открываю рот, чтобы возразить, но под строгим бескомпромиссным взглядом замолкаю.
– А если уж совсем не можешь просто принять – отработаешь, – цинично усмехнувшись, указывает на дверь в спальню.
Сглатываю, понимая намёк. И внутри становится не просто горячо. Каждая клеточка тела отзывается сладкой истомой. Напоминая мне, что сладкое на ночь противопоказано. Одного раза достаточно, иначе подсяду!
– Всю ночь, Пончик. Долго. Сладко. И со вкусом, – добавляет, и горячая ладонь ложится на голое бедро.
Глава 10. Паулина
Утром просыпаюсь и первые несколько секунд не понимаю, где нахожусь. Просторная спальня в тёмно-серых тонах совершенно незнакома мне. Оно и понятно, ночью я её совсем не осматривала. Мой любовник так буднично привёл меня сюда. Уселся на вот эту огроменную кровать и, не дав опомниться, рванул меня на себя. Уткнулся носом в грудь. Пробубнил что-то об отработке. А дальше всё как в тумане. В очень сладком, одурманивающем тумане.
Вместо привычной нервозности и желания укрыться я поворачиваюсь к спящему мужчине. Утыкаюсь носом в его плечо, вдыхая запах кожи, приправленный табаком. И впервые за долгое время не чувствую себя толстой, неуклюжей, нелепой. Я чувствую себя женщиной. От этого чувства аж плакать хочется. И не хочется выбираться из кокона сильных мужских рук.
Вадима будит вибрация телефона на тумбочке. Он мычит, морщится и, приоткрыв глаза, долго смотрит на меня. Я не двигаюсь под этими сонными очами, ощущаю себя застигнутой врасплох. Потому что нагло любовалась спящим мужчиной.
– Что бы ты там в своей интеллигентной головушке ни надумала, сбежать не получится, – хрипло бубнит он и, поцеловав в нос, откатывается.
Подтягиваю тонкий плед, укрывая телеса. Вадим на звонок отвечает. Садится, свесив ноги. Ладонью лицо чешет. Я опять любуюсь им, теперь спиной. Безумно шикарной. А когда он ещё встаёт, чтобы шторы открыть, взгляд застывает на заднице и ногах, не менее шикарных и рельефных.
– Всё по плану. Встречу Алину там же. Нужна ответная помощь. Дам тебе адрес, потряси там отделение. Выясни всё по делу…
Он замолкает и разворачивается. Я честно не слушаю. В данный момент жадно разглядываю его торс и достоинство, которое под моим взглядом кровью наливается.
– Пончик, – зовёт меня, прижав трубку к плечу.
– А? – опомнившись, заливаюсь краской стыда, а он смеётся. Хрипло так, чертовски сексуально.
– Ненасытная моя, мы на работу так опоздаем. Отложим сладкое до вечера, – хохочет гад.
– Я вообще ничего такого… – бубню, сползая с кровати, и собираюсь гордо спрятаться в ванной. Возможно, даже громыхнуть дверью. Ещё пока не решила.
– Куда ускакала? Фамилию скажи! – летит мне в спину.
– Еремеева. А зачем тебе? – встрепенувшись, останавливаюсь. Оборачиваюсь и хмурюсь.
– По делу Еремеевой. Там ограбление… – Вадим игнорирует мой вопрос и подходит близко.
Пячусь, упираюсь спиной в дверной косяк. Вадим продолжает говорить. Мой домашний адрес называет. А вот его свободная рука нагло пролезает под плед, в который я завернулась, и активно мнёт мои телеса.
– Нам… на работу… Вадим… – шепчу, вздрагивая от каждого касания.
– Давай, на телефоне, – бросает он коротко абоненту и, швырнув аппарат на кровать, рывком закрывает мне рот поцелуем.
И всё моё сопротивление сгорает под натиском этого хищника. Я оплетаю его шею руками. Тянусь на носочках, отвечая с жадностью. Царапаю смуглую кожу. И животом чувствую его каменное желание.
– Мозгоотлючающая, Пончик, – нехотя прервав поцелуй, выдыхает Вадим. – В субботу ты работаешь?
– Только в клинике до полудня.
– Отлично. Никаких планов на выходные не строй. Увезу тебя в глушь и не выпущу из постели, – он не спрашивает, перед фактом ставит. А я почему-то не возмущаюсь. – Иди первая в душ. Мы действительно опаздываем.
Утренняя спешка не даёт нам нормально поговорить о наших столь грандиозных планах. После душа, переодевшись во вчерашний офисный костюм, пропускаю мужчину в ванную и иду пить кофе. На завтрак времени нет. Пока Вадим одевается, делаю пару бутербродов, в машине поедим.
Во время поездки мы тоже не обсуждаем «наши планы». Вадим по телефону общается и бутер жуёт. Как только его чёрный монстр заворачивает к парковке и я вижу стоящую с ещё одним здоровяком Демидову, требую мужчину остановиться.
– Ты чего, Пончик? – удивляется он.
– Я не хочу, чтобы о нас знали студенты. Пожалуйста, высади меня здесь, – тараторю, осматриваясь.
– Ладно, – соглашается Вадим, заезжая между двумя крупногабаритными машинами.
– И вот ещё что. На экзамен я тебя не пущу.
– Я не могу оставить Алину, Паулина, – качает головой мужчина.
– Да, я понимаю. Но в аудитории кроме неё будет десяток-другой учащихся. И никто больше не зайдёт. Ты можешь постоять у дверей. Но на мой экзамен ты не зайдёшь.
– Ух, кто-то опять училку включил, – хмыкает он. – Ладно, но для проформы попробую пролезть.
– Да, попробуй, – фыркаю и, отвернувшись, собираюсь уже выйти. Но нет, этот мужчина никогда не даёт оставить за собой последнее слово. Очередным рывком к себе тянет и целует.
– Вечером заберу тебя, Пончик. И не спорь, иначе никакого сладкого не получишь, – строгих ноток добавив в голос, грозит Вадим.
– Хорошо, – сдаюсь со вздохом. Как-то слишком быстро я стала покорной.
Выйдя из машины, быстро иду в здание университета. И даже короткое «здрасте» от Демидовой не слышу.
Перед экзаменационной аудитории Вадим устраивает целый концерт. Даже взятку мне предлагает. Хочется его этими деньгами придушить. В итоге, загнав студентов в помещение, я от души хлопаю дверью перед его носом. И это совершенно точно не постановка. Я на самом деле злюсь.
– Вот это вы мощь, Паулина Андреевна! – присвистывает один из ребят.
– Так, мы выбились из графика, – одёргиваю пиджак и иду к своему столу, на котором стоит розовая квадратная коробка.
– Это вам, Паулина Андреевна, чаю попьёте, – отвечает староста класса на мой молчаливый вопрос.
– Это от чистого сердца, – замечает второй, видя моё перекошенное лицо. – Просто поднять вам настроение. Вы в последнее время грустная ходите.
Открываю крышку. А там… моя любимая запрещёнка. Пончики. Разные, вкусные. Аж слюни копятся во рту. Я ведь один несчастный бутерброд съела. Решительно закрываю вкусняшку и отодвигаю на край стола.
– Спасибо, давайте всё же вернёмся к нашему экзамену, – киваю ребятам. Они часто носят мне разные сладости. Кому-то алкоголь дорогой, а меня можно и шоколадкой задобрить. Вот такая я…. Пончик, одним словом.
Три часа, отведённых на экзамен, проходят довольно тягомотно. Я устаю больше, чем за всю смену работы в клинике. Помогаю ребятам как могу, не хочу их оставлять на пересдачу и мучить. Другие преподаватели за меня постараются. Да и всего лишь второй курс, зелёные совсем.
Выхожу самой последней из аудитории. Оглядываюсь по сторонам, но Вадима не вижу. Конечно, он с Алиной ушёл. У неё ещё пары есть.
Остаток дня проходит в сумасшедшем темпе. Как всегда, после универа еду в клинику. На этот раз на такси, машину оставила у дома. На второй работе долго не задерживаюсь. Мне нужно разобраться с собственной квартирой. Замки там поменять. Прибраться. И созвониться с Артёмом. Что-то он после встречи с моим любовником перестал звонить. И мне не хочется верить в его причастность.
Впервые за эти дни я набираю номер Вадима. Мужчина сразу же отвечает.
– Я освободилась, но мне надо домой заехать, – говорю, поглядывая на часы.
– Сейчас приеду и отвезу. Полчаса, Пончик, – отрывисто чеканит.
– Ладно, – опять соглашаюсь. Да что он со мной сделал? Я такой покладистой никогда не была!
Вадим приезжает раньше получаса. В клинике я уже не скрываюсь и не прошу его отъехать подальше. Сразу же забираюсь в авто. И через двадцать минут мы уже у моего подъезда.
В подъезд захожу с некой опаской. Даже мужчину вперёд пропускаю, на что он усмехается. Поднявшись до третьего этажа, Вадим вручает мне массивную связку с ключами. Такими можно человека прибить.
Я замираю перед входной дверью. Её, похоже, с охраняемого объекта сняли и установили вместо моей. Тяжёлая, тёмная, с системой замков и камерой, следящей за лестничной клеткой.
– Вадим, – выдыхаю потрясённо.
– Камера пишет в облако. Я тебе покажу, как заходить и смотреть. Доступ есть только у меня и у тебя. Не волнуйся, я только в экстренных случаях посмотрю, – говорит он, подталкивая к двери. – Открывай. Вот этот, с красной шляпкой, – от верхнего, зелёный – от нижнего.
Открываю дверь и, перешагнув порог, опять замираю. Мусора и осколков нет. Полы блестят, даже пыли нет. В коридоре в несколько стопок разложено то, что сохранилось. Остальное, судя по всему, просто выбросили.
– Ты…
– Клининг, – отмахивается, разуваясь.
Вадим исчезает в ванной. А я всё ещё стою посреди прихожей, не веря, что это действительно моя квартира. Я только вчера вечером собирала осколки своей перевёрнутой жизни. А сегодня здесь так чисто, почти уютно.
– Ты не должен был…
– Не начинай, Пончик, – хмурится Вадим. – Ты бы неделю сама разгребала. Давай, делай свои дела, переодевайся и поедем пожрём чего. Я с утра ни черта не ел. Замотался сегодня.
Впервые за долгое время я чувствую, как с меня соскальзывает невидимая броня. Я улыбаюсь. Глупо так. Губу закусываю и киваю.
– Я приготовлю.
– Приготовь, – соглашается мужчина и топает теперь на кухню.
Готовим мы вместе. Он пьёт чай, курит и чистит овощи, которые я подкладываю. Ловко так, по-армейски быстро. Рассказывает, что служил, да и потом работал в госслужбе. Но уволился пару лет назад.
– Вадим… Зачем ты всё это делаешь для меня? – всё же задаю я вопрос, который мучает уже давно.
Мужчина стоит у открытой форточки и курит. Я переплетаю собственные пальцы. Жду ответа. Мысленно перебираю сама варианты.
– Потому что могу, – отвечает он, выдыхая дым в окно. – Ты не обязана решать свои проблемы сама, когда у тебя есть я.
– У меня… ты? – переспрашиваю обалдело.
– Ты моя женщина, Пончик. Чем быстрее ты это примешь, тем проще будет жить. А сейчас покорми меня срочно, пока я не съел тебя.
– Садись, – соглашаюсь я с улыбкой.
Прикусываю язык, что рвётся начать спорить с мужчиной. Заставляю себя хотя бы на один вечер поверить, что я действительно его женщина.
