Текст книги "Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Я резко обернулась.

На пороге стояла Лина, сонная, растрепанная, с пледом на плечах.

– Госпожа? Все хорошо?

Я посмотрела на колбу.

Потом на черную перчатку.

Потом на лестницу, ведущую к палате Рейнара.

– Нет, – сказала я. – Кажется, к нам скоро придут гости из столицы.

И впервые за вечер это было почти облегчением.

С врагами я знала, что делать.

С собственным сердцем – нет.

ГЛАВА 8. Осколки двора

Столица приехала в Истхейвен к полудню.

Не вся, конечно.

Только самая неприятная ее часть.

Та, что пахла дорогими духами, холодной магией, политическими улыбками и уверенностью, будто весь мир обязан расступаться перед хорошей родословной.

Я стояла у окна своего кабинета и смотрела, как по центральной улице к лечебнице движется делегация.

Три кареты. Десять всадников. Двое боевых магов в серых плащах Совета. Четверо слуг. И впереди – белая карета с гербом дома Аркейн: серебряная птица с раскрытыми крыльями на синем щите.

Леди Севирра не умела появляться тихо.

Три года назад во Дворце драконов она тоже стояла так, чтобы все видели ее безупречный профиль, серебристые волосы, платье цвета лунного льда и улыбку женщины, которая уже решила, кого считает проигравшей.

Тогда проигравшей была я.

Теперь мы находились в Истхейвене.

В моей лечебнице.

И если леди Севирра думала, что провинциальные стены сделают меня ниже, ей предстоял неприятный день.

– Вы уверены, что не хотите принять их в приемной? – спросила Лина за моей спиной.

Она держала блокнот так крепко, будто собиралась защищаться им от столичных драконов.

– Нет.

– А где?

– В большом холле.

– Там пациенты.

– Именно.

Лина моргнула.

– Вы хотите, чтобы они видели пациентов?

– Я хочу, чтобы они вспомнили, куда приехали. Это лечебница, а не дворцовый салон.

Берта, сидевшая у стола со счетами, одобрительно хмыкнула.

– И пусть ноги вытирают. Вчера пол мыла.

– Берта, если кто-то из них пройдет в грязных сапогах, выставь счет за уборку.

– Уже внесла в шаблон.

Я любила эту женщину.

На столе передо мной лежали три вещи: черная перчатка Рейнара в серебряном контейнере, колба с серебристым волосом и записка: «Слабости всегда возвращаются к хозяину».

Ночью я почти не спала.

Не из-за поцелуя.

Разумеется, нет.

Только из-за расследования.

Я проверяла волос зеркальной пылью, сравнивала след магии с остатком проклятия, поднимала старые записи о доме Аркейн и доме Вартен, допрашивала посыльного, который передал ящик. К утру у меня не было доказательства, с которым можно идти в суд.

Зато было достаточно подозрений, чтобы держать скальпель ближе.

– Рейнар знает? – спросила Берта.

– О делегации – да. О том, что среди них, вероятно, Севирра, – тоже.

– И как?

– Сказал: «Не впускайте ее ко мне».

Берта подняла брови.

– Разумно. Почти пугает.

– А потом добавил, что если она попробует давить на меня статусом, он встанет.

– Вот. Опять нормальный дракон.

Я потерла переносицу.

После вчерашнего разговора и поцелуя Рейнар вел себя слишком тихо. Это раздражало сильнее, чем его споры. Он принимал лекарства, пил отвары, позволил Лине проверить пульс, не делал замечаний насчет бульона и даже не попытался читать донесения после полуночи.

Он молчал и делал.

Как обещал.

А я не знала, что с этим делать.

Поэтому думала о Севирре.

Это было проще.

Севирра хотя бы честно вызывала желание ударить ее чем-нибудь тяжелым и юридически допустимым.

Во дворе остановились кареты.

Берта встала.

– Ну что, встречаем дорогих гостей?

– Не дорогих, – сказала я. – Дорогими они станут, когда получат счет.

Мы вышли в холл.

Лечебница к полудню жила обычной жизнью. На лавке у стены сидел шахтер с перевязанной рукой. Рядом женщина качала младенца. У стойки спорил с помощницей пожилой торговец, уверяя, что мазь от ожога должна стоить дешевле, потому что ожог маленький. Из малой палаты доносился голос Эдана, который пытался убедить Лину, что драконам для выздоровления необходимы жареные ребрышки. Пес лежал у двери и смотрел на всех как незаконный хозяин здания.

Идеально.

Двери распахнулись.

Первым вошел мужчина в сером плаще Совета. Высокий, сухой, с лицом человека, который с детства пил уксус вместо молока. За ним – второй маг, двое драконов в столичных мундирах и, наконец, она.

Леди Севирра Аркейн.

Серебристые волосы уложены в сложную прическу. Дорожное платье цвета жемчуга не запачкано ни каплей грязи, хотя на улице слякоть. На руках тонкие перчатки. На губах мягкая улыбка, от которой у нормальных людей должны были мерзнуть кости.

Она не изменилась.

Или я просто слишком хорошо запомнила ее прежней.

Севирра оглядела холл.

Мгновенно.

Быстро.

С оценкой.

Пациенты. Стойка. Полки с травами. Потертая скамья у стены. Берта с журналом. Лина у лестницы. Я.

Улыбка стала чуть глубже.

– Госпожа Вейра, – сказала она.

Мой новый титул из ее уст прозвучал почти как шутка.

– Леди Аркейн, – ответила я. – Добро пожаловать в лечебницу Светлого Ключа. Если вы ранены, госпожа Берта оформит прием. Если нет – прошу не загораживать проход пациентам.

Серый маг Совета нахмурился.

Севирра улыбнулась.

– Все такая же прямая.

– Мы знакомы?

Она чуть наклонила голову.

Красиво.

Ядовито.

– Вы могли забыть. В тот вечер во дворце для вас было… много впечатлений.

Берта за моей спиной тихо переложила журнал на стойке.

Очень тяжелый журнал.

Я не дрогнула.

– Ах, тот вечер. Да, помню. Вы стояли справа от лестницы и улыбались так, будто выиграли приз. Надеюсь, он оказался стоящим.

В холле стало тише.

Лина перестала дышать.

Севирра не изменилась в лице, но ее глаза похолодели.

– Я вижу, провинциальная жизнь не смягчила ваши манеры.

– Зато укрепила деловую хватку. Прием делегаций без медицинской необходимости оплачивается отдельно.

Серый маг вмешался:

– Госпожа Вейра, мы прибыли по распоряжению Совета драконьих кланов и Королевского целительского круга.

– Поздравляю с длинной дорогой.

Он поджал губы.

– Я магистр Эллард. Мне поручено осмотреть состояние лорда Рейнара вар Эссара и передать его под наблюдение столичных специалистов.

– Нет.

Магистр моргнул.

– Что?

– Нет, – повторила я. – Лорд Рейнар нетранспортабелен. Попытка перемещения опасна для его жизни и для окружающих.

– Мы сами оценим…

– Не оцените без моего разрешения.

Один из столичных драконов шагнул вперед.

Пес поднял голову и зарычал.

Берта сказала:

– Еще шаг – и я внесу вас как нарушителя карантинного режима.

Дракон посмотрел на нее с недоумением.

– Карантинного?

Берта открыла журнал.

– А у меня все режимы карантинные, если настроение плохое.

Я обожала эту женщину все сильнее.

Магистр Эллард вытащил сложенный документ с печатью.

– У нас есть полномочия.

– У меня есть пациент.

– Лорд Рейнар – фигура государственного значения.

– На моем столе он был фигурой медицинского значения с дырой в груди.

Севирра сделала шаг вперед.

– Госпожа Вейра, никто не умаляет ваших заслуг. Вы оказали первую помощь в сложной ситуации. Это похвально.

Похвально.

Как ребенку, который ровно написал буквы.

– Как щедро с вашей стороны.

– Но теперь дело должны взять профессионалы.

Шахтер на лавке поднял голову.

– А она кто, по-вашему?

Женщина с младенцем сказала:

– Госпожа Адель мою девочку с того света вытащила.

Торговец с ожогом добавил:

– И дерет дорого, зато рука на месте.

– Спасибо, господин Тарр, – сказала я. – Ваш отзыв почти трогателен.

Севирра бросила на пациентов взгляд, полный тонкого отвращения, и тут же спрятала его под улыбкой.

Но я увидела.

И пациенты увидели.

Истхейвен умел чувствовать презрение кожей.

– Мы говорим о лорде, – сказала она. – Не о местных бытовых ранах.

– У лордов органы расположены иначе? – спросила я. – Жаль, не предупредили. Я лечила по обычной схеме.

Где-то в коридоре кто-то подавил смешок.

Магистр Эллард побагровел.

– Ваш тон недопустим.

– В моей лечебнице недопустимо мешать работе. Тон входит в стоимость пребывания.

Севирра сняла перчатку.

Медленно.

Демонстративно.

На ее пальце сверкнул перстень дома Аркейн.

– Вы не понимаете, с кем говорите.

Я посмотрела на перстень.

Потом на нее.

– Леди Аркейн, поверьте, за последние дни мне принесли умирающего дракона, темное проклятие, ящик с личной вещью пациента, записку с угрозой и несколько мужчин, уверенных, что бульон унижает их достоинство. На вашем фоне я почти отдыхаю.

Ее глаза стали узкими.

– Забавная самоуверенность для целительницы, которая три года назад бежала из дворца в слезах.

Вот оно.

В холле все замерли.

Даже пес перестал рычать.

Севирра улыбнулась мягче.

– Не стоит делать вид, будто мы не помним, кто вы, Аделина. Двор может позволить вам играть в хозяйку провинциальной лечебницы, но рядом с такими, как лорд Рейнар, происхождение все равно имеет значение.

Лина побелела.

Берта шагнула вперед.

Я подняла руку, останавливая ее.

Не потому, что не хотела, чтобы Берта ударила Севирру журналом.

Хотела.

Очень.

Но это была моя территория.

Мой бой.

– Вы закончили? – спросила я.

Севирра чуть приподняла брови.

– Пока нет.

– Жаль. Я надеялась на краткость.

– Вы были и остались целительницей из низшего сословия. Временный успех не делает вас равной тем, кто рожден управлять. Вы спасли лорда Рейнара – прекрасно. Вам заплатят. Щедро. Но не путайте благодарность мужчины после ранения с чем-то большим.

Каждое слово было выбрано точно.

Не только для меня.

Для всех.

Она пыталась вернуть меня в тот бальный зал. Поставить у подножия лестницы, заставить снова почувствовать чужие взгляды, снова услышать «не ровня».

Только за три года я слишком хорошо выучила: прошлое не имеет силы, если не открыть ему дверь.

– Леди Аркейн, – сказала я спокойно. – Вы ехали из столицы несколько часов, чтобы сообщить мне, что я вам не ровня?

Она моргнула.

– Что?

– Понимаю. Ваша жизнь, вероятно, очень скучна. Но в следующий раз можно прислать письмо. Я передам Берте, чтобы положила его к прочим неоплаченным счетам.

В холле кто-то прыснул.

Севирра побледнела от ярости.

– Как вы смеете?

– Уверенно.

Магистр Эллард рявкнул:

– Достаточно. Мы поднимемся к лорду Рейнару.

– Нет, – сказала я.

– Вы не можете запретить Совету…

Сверху раздался голос:

– Может.

Тихий.

Хриплый.

Но такой, что все в холле обернулись.

На лестнице стоял Рейнар.

Я на секунду перестала дышать.

Он был бледен до серости. Одна рука лежала на перилах, другая прижимала край темного халата у груди. За его спиной стоял Каэл с лицом человека, которому уже поздно что-либо исправлять. Видимо, Рейнар все-таки встал. Опять.

Я убью его.

Позже.

Когда спасу.

Сейчас весь холл застыл.

Потому что Лорд Черного Пламени, пусть раненый, пусть слабый, все равно оставался собой.

Даже в больничном халате.

Даже с повязкой под тканью.

Даже едва держась на ногах.

Его взгляд прошел по делегации и остановился на Севирре.

Золота в глазах не было.

Только черный холод.

– Лорд Рейнар, – Севирра мгновенно изменилась.

Исчез яд.

Появилась тревожная нежность.

Потрясающее представление.

– Вам нельзя вставать, – сказала она. – Мы как раз приехали, чтобы забрать вас в столицу, к настоящим лекарям.

– Настоящий лекарь стоит внизу, – ответил Рейнар. – И сейчас, вероятно, решает, каким инструментом меня убить за нарушение режима.

Все посмотрели на меня.

Я сложила руки на груди.

– Серебряным зондом. Он тонкий, но обидный.

Рейнар едва заметно кивнул.

– Справедливо.

Севирра замерла.

Она явно не ожидала, что лорд Черного Пламени будет переговариваться с целительницей при всех так, будто ее колкость – не дерзость, а часть их общего языка.

Это было почти приятно.

Почти.

Потому что он все еще стоял на лестнице, и я видела, как под халатом на груди медленно темнеет ткань.

– Каэл, – сказала я.

Капитан вытянулся.

– Да, госпожа?

– Если он упадет, счет за падение будет на вас.

– Понимаю.

Рейнар, не отводя взгляда от Севирры, сказал:

– Я сам вышел.

– Поэтому счет удвоится, – ответила я.

В холле снова кто-то фыркнул.

Севирра посмотрела на меня с плохо скрытой ненавистью.

– Рейнар, – произнесла она мягко. – Вы ранены. Вам нужно доверить решения тем, кто заботится о вашем положении.

– О моем положении заботится Совет, когда хочет использовать его в свою пользу.

– Я говорю не о Совете.

– О себе?

Она выдержала паузу красиво.

– О тех, кто всегда был рядом с вашим родом.

– Рядом – не значит на моей стороне.

Магистр Эллард вмешался:

– Лорд Рейнар, Совет обеспокоен. Ваше пребывание здесь политически нежелательно.

– Мое пребывание здесь медицински необходимо.

– Но госпожа Вейра…

– Госпожа Вейра спасла мне жизнь, когда ваши столичные специалисты были слишком далеко, слишком медленны и, судя по всему, слишком уверены в себе.

Магистр замолчал.

Рейнар начал спускаться.

Очень медленно.

Каэл рядом был напряжен до предела, но не касался его. Видимо, Рейнар запретил. Или Каэл понял, что помощь при всех станет для него отдельной пыткой.

Упрямый, невыносимый дракон.

Я пошла к лестнице сама.

– Остановитесь.

Рейнар посмотрел на меня.

– Нужно сказать это здесь.

– Что именно?

– Правду.

Сердце стукнуло нехорошо.

– Рейнар…

– Один раз я уже промолчал там, где должен был говорить. Больше не буду.

Он спустился еще на две ступени.

Потом остановился.

Не из-за моей просьбы.

Из-за боли.

Я увидела, как пальцы на перилах побелели.

– Достаточно, – сказала я тихо. – Вы уже привлекли внимание.

– Нет.

Он поднял взгляд к холлу.

К пациентам, солдатам, Берте, Лине, столичным магам, Севирре, своим людям.

И заговорил.

– Три года назад во Дворце драконов я публично отверг истинную связь с Аделиной.

В холле стало так тихо, что дождь за окнами прозвучал громче.

Я застыла.

Нет.

Не надо.

Но он продолжил.

– Я назвал ее слабостью. Целительницей из низшего сословия. Женщиной, недостойной стоять рядом со мной.

Каждое слово возвращало тот зал.

Но теперь его голос был другим.

Не холодным.

Не железным.

Голым.

– Это была ложь.

Севирра резко выдохнула.

Магистр Эллард дернулся:

– Лорд Рейнар, это не место…

– Молчать.

Одно слово.

И магистр закрыл рот.

Рейнар держался за перила, но в этот миг я снова увидела генерала.

Не высокомерного мальчишку из прошлого.

Мужчину, который наконец направил силу туда, куда должен был.

– Я солгал не потому, что Аделина была ниже меня, – сказал он. – А потому, что я оказался слишком труслив, чтобы признать: она стала важнее моей гордости. Я решил, что имею право выбирать за нее. И причинил ей боль, которую не имел права причинять.

Мой мир сузился до его голоса.

Я почти не слышала холл.

Только его.

И собственное сердце.

– С тех пор Адель Вейра построила здесь лечебницу, спасла десятки жизней, заслужила уважение города и вчера вытащила меня из проклятия, с которым не справился бы ни один ваш столичный специалист.

Севирра стояла белая.

Не жемчужная.

Злая.

– Поэтому, – Рейнар перевел взгляд на нее, – если еще кто-то в моем присутствии или без него назовет госпожу Вейра слабостью, низшей, временно полезной или недостойной, он будет иметь дело со мной.

– Рейнар, – прошептала Севирра. – Вы не в себе.

– Я впервые за долгое время именно в себе.

Она шагнула к лестнице.

– Вы ранены. Эта женщина влияет на вас через связь. Разве вы не видите? Она использует вашу слабость, чтобы…

Рейнаров взгляд стал страшным.

Но заговорила я.

– Осторожнее, леди Аркейн.

Она повернулась ко мне.

– Что?

Я подошла к столу у стены, где стоял серебряный контейнер, и открыла крышку.

– У нас уже много слабостей в этой истории. Одна из них прислала мне перчатку лорда Рейнара с печатью дома Вартен.

Севирра не дрогнула.

Почти.

Но я смотрела внимательно.

Слишком внимательно для нее.

– Не понимаю, о чем вы.

– Конечно. Тогда, возможно, вы объясните, почему на личной вещи, через которую было наведено проклятие, найден серебристый волос с магическим следом дома Аркейн.

Магистр Эллард резко повернулся к ней.

– Леди?

Севирра рассмеялась.

Красиво.

Холодно.

– Это смешно. У половины древних родов серебристые волосы. А госпожа Вейра, как мы выяснили, имеет личные причины ненавидеть меня.

– Ненавидеть? – я закрыла контейнер. – Вы себе льстите. Вы были неприятной деталью самого плохого вечера моей жизни. Не больше.

Ее лицо исказилось на долю секунды.

Вот теперь попала.

Рейнар спустился еще на ступень.

– Адель, не…

– Не двигайтесь, – бросила я, не оборачиваясь.

Он остановился.

Севирра увидела.

И, кажется, это взбесило ее сильнее обвинения.

Лорд Черного Пламени подчинился целительнице.

При всех.

– Это провинциальный фарс, – сказала она. – Магистр Эллард, вы же не позволите какой-то бывшей дворцовой девчонке бросать обвинения древнему дому?

Магистр молчал.

Он был неприятным, но не дураком.

Доказательство слабое, но ситуация уже пахла не просто скандалом. А заговором против генерала, темным проклятием и попыткой вмешательства в лечение.

– Леди Аркейн, – сказал он осторожно. – До проверки вам лучше воздержаться от…

– От чего? – ее голос стал резче. – От того, чтобы напоминать всем, что эта женщина уже один раз разрушила равновесие вокруг лорда Рейнара?

Я удивилась.

– Я?

– Да, вы. Безродная целительница, которую случайно выбрала связь, а она решила, что этого достаточно, чтобы тянуться к власти.

Рейнар сказал:

– Севирра.

Она не услышала.

Или решила, что уже поздно останавливаться.

– Вы думаете, он изменился ради вас? Что сейчас, после ранения, после вашей магии, он действительно видит в вас равную? Не будьте наивной второй раз. Как только он вернется в столицу, Совет напомнит ему, кто он. А вы снова останетесь там, где должны быть: у постели больного, с тазом и бинтами.

В холле кто-то возмущенно зашумел.

Берта шагнула вперед.

Я подняла руку.

Сама.

Все сама.

– Леди Аркейн, – сказала я. – Я действительно часто стою у постели больного. С тазом. С бинтами. С кровью на руках. Иногда это некрасиво. Иногда пахнет так, что ваши духи умерли бы от зависти. Но знаете, что забавно? Когда умирает дракон, лорд, магистр или наследник древнего рода, он зовет не Совет. Не родословную. Не женщину в жемчужном платье. Он зовет целителя.

Она молчала.

– И тогда мы решаем, будет он жить или нет. Руками, которые вы считаете низкими.

Тишина стала уже не неловкой.

Горячей.

Я подошла ближе к Севирре.

– Так что в моей лечебнице вы будете говорить с уважением. Не потому, что я чья-то истинная пара. Не потому, что Рейнар стоит на лестнице и наконец учится произносить правильные слова. А потому, что здесь каждый человек, который спасает жизнь, стоит выше того, кто умеет только красиво презирать чужой труд.

На миг она, кажется, хотела ударить меня.

Почти жаль, что не ударила.

Берта с кочергой ждала своего часа.

Рейнар спустился на последнюю ступень.

Я почувствовала раньше, чем увидела: ему плохо.

Очень.

Связь дернулась тревогой. Под халатом на груди расплывалось темное пятно. Его лицо стало почти прозрачным от боли, но он все равно дошел до холла.

Невыносимый.

– Адель, – сказал он тихо.

Не «госпожа Вейра».

И в этот раз я не поправила.

Слишком многие смотрели.

Слишком многое уже произошло.

Я подошла к нему.

– Вы идиот.

– Да.

– Упрямый идиот.

– Да.

– Снова соглашаетесь?

– Да.

– Прекратите, меня это нервирует.

Угол его губ дрогнул.

Потом он повернулся к делегации.

– Госпожа Вейра остается моим лечащим целителем. Лечебница Светлого Ключа находится под защитой клана Черного Пламени и под моим личным покровительством. Любая попытка вмешаться в ее работу будет считаться нападением на меня.

Севирра смотрела на него так, будто он на ее глазах сжигал будущее, которое она мысленно уже присвоила.

– Вы пожалеете, – сказала она.

Он ответил спокойно:

– Я уже пожалел о худшем в своей жизни. Остальное не так страшно.

И вот это добило меня сильнее, чем вся его речь.

Не потому, что было красиво.

Потому что было сказано не для меня одной.

При всех.

Там, где когда-то он публично отрекся, теперь публично признал ошибку.

Поздно.

Но не пусто.

Магистр Эллард кашлянул.

– Лорд Рейнар, в таком случае Совет все равно обязан провести расследование по факту нападения.

– Проведете, – сказал Рейнар. – Здесь. Под контролем капитана Каэла и госпожи Вейра.

Магистр явно хотел возразить, но посмотрел на лица пациентов, драконов Черного Пламени, Бертину кочергу и передумал.

– Разумеется.

Севирра резко надела перчатку.

– Я не останусь в этом месте.

– Как хотите, – сказала я. – Консультация все равно оплачивается.

Она посмотрела на меня с настоящей ненавистью.

– Вы не понимаете, во что вмешались.

– Зато вы, кажется, очень хорошо понимаете.

Она улыбнулась.

Теперь без притворства.

– Берегите свою лечебницу, госпожа Вейра. Провинциальные дома так легко горят.

Воздух изменился.

Рейнар шагнул вперед.

Я схватила его за руку раньше, чем он успел сделать вторую глупость.

Не потому, что хотела удержать.

А потому, что почувствовала: его пламя взлетело слишком резко.

Он мог упасть.

Или сжечь холл.

Оба варианта меня не устраивали.

– Не здесь, – сказала я тихо.

Он смотрел на Севирру.

– Это угроза.

– Да, – ответила та мягко. – Как неприятно, что без доказательств она останется просто красивой фразой.

Я посмотрела на магистра Элларда.

– Вы слышали?

Он поджал губы.

– Я слышал неосторожное выражение.

– Конечно. Столичный слух – удивительная болезнь.

Севирра повернулась к выходу.

Ее люди последовали за ней.

Перед дверью она остановилась и обернулась к Рейнару.

– Она вам не пара, Рейнар. Не была и не станет. Вы просто еще больны.

Он стоял рядом со мной.

Бледный.

Раненый.

Едва на ногах.

Но его голос был тверже камня.

– Она моя единственная пара.

Я перестала дышать.

Он не смотрел на Севирру.

На меня.

– И единственная женщина, перед которой я склоню голову не из долга, а по собственной воле.

Я хотела сказать «не надо».

Хотела остановить.

Хотела спрятаться за злостью, за врачебным тоном, за счетом, за чем угодно.

Но он медленно, осторожно, держась на одной только упрямой воле, опустился на одно колено.

Прямо в холле моей лечебницы.

Перед пациентами.

Перед своими людьми.

Перед магистром Совета.

Перед леди Севиррой.

– Рейнар, – выдохнула я.

Он поднял на меня глаза.

– Три года назад я унизил тебя перед двором. Сегодня при свидетелях говорю: слабостью был я. Ошибкой был мой выбор. А ты, Адель Вейра, сильнее всех нас.

В холле стояла мертвая тишина.

Даже Берта молчала.

Это было редкое и почти пугающее явление.

Я смотрела на мужчину на колене передо мной.

И видела одновременно двух.

Того, кто когда-то стоял в черном мундире под золотыми люстрами и разрывал мою жизнь на глазах у двора.

И этого – раненого, упрямого, почти без сил, но наконец достаточно смелого, чтобы сделать больно своей гордости, а не мне.

Сердце предательски дрогнуло.

Я наклонилась к нему и тихо сказала:

– Если вы сейчас потеряете сознание, я никогда вам этого не прощу.

Он почти улыбнулся.

– Значит, у меня есть причина держаться.

– У вас есть причина лечь обратно.

– Тоже верно.

– Каэл!

Капитан подскочил.

– Да, госпожа?

– Помогите своему лорду подняться, пока я не решила оставить его на полу как наглядное пособие.

Каэл и один из солдат подхватили Рейнара.

Севирра смотрела на нас с дверей.

Ее лицо было белым.

Глаза – ледяными.

– Вы оба пожалеете, – сказала она.

Рейнар ответил, уже опираясь на Каэла:

– Уходите, леди Аркейн. Пока я еще пациент и не могу ответить вам так, как следует.

– Угрожаете женщине?

– Нет. Предупреждаю подозреваемую в заговоре.

Она резко вдохнула.

Потом развернулась и вышла.

Дверь закрылась.

Холл взорвался шепотом.

Берта первая пришла в себя.

– Так! Представление окончено. Кто не пациент – на улицу. Кто пациент – сидеть и не кровить без очереди. Госпожа Адель сейчас будет убивать дракона, ей нужна тишина.

Я посмотрела на нее.

– Берта.

– Что? Я же порядок навожу.

Рейнар действительно начал оседать.

– В палату, – сказала я.

На этот раз он не спорил.

Когда мы поднялись наверх, он был уже почти без сознания от боли и потери сил. Я работала быстро: сняла халат, разрезала свежие повязки, обработала разошедшиеся швы, стабилизировала пламя. К счастью, повреждения оказались меньше, чем я боялась. Больше крови, чем угрозы. Но за такие выходки его хотелось привязать к кровати не лечебными ремнями, а цепью.

– Вы невозможны, – сказала я, затягивая бинт.

Он лежал с закрытыми глазами.

– Да.

– Еще одно «да», и я добавлю в лекарство полынь.

– Вы уже добавили.

– Значит, больше.

Его губы дрогнули.

Потом он тихо сказал:

– Я должен был сделать это.

– Публично падать на колено с открытой раной?

– Публично сказать правду.

Я замолчала.

Руки продолжали работать.

– Это не исправляет прошлого, – сказала я.

– Знаю.

– Не заставляет меня простить.

– Знаю.

– Не дает вам никаких прав.

Он открыл глаза.

– Я не за правами вставал.

И это опять было нечестно.

Потому что я была готова к борьбе за власть.

А он принес признание.

– Тогда зачем? – спросила я.

– Потому что она пыталась поставить вас на то место, куда я однажды позволил двору вас поставить. Я не мог снова молчать.

Я закрепила повязку.

– Вы могли сказать это со второго этажа.

– Думал, будет менее убедительно.

– Вы идиот.

– Вы уже говорили.

– Буду повторять, пока не запомните.

– Я запомню.

Я убрала инструменты.

В палате снова стало тихо. Внизу Берта командовала эвакуацией лишних людей. В коридоре Каэл отдавал распоряжения охране. За окном белая карета Севирры выезжала со двора.

Рейнар смотрел на меня.

Очень устало.

Но без сожаления.

– Вы назвали меня своей единственной парой, – сказала я.

– Да.

– При всех.

– Да.

– Не спрашивая, хочу ли я быть названной.

Он закрыл глаза на секунду.

Вот теперь дошло.

– Вы правы.

– Рейнар.

– Я хотел защитить ваш статус.

– Я знаю.

– И снова решил за вас.

Я не ответила.

Он открыл глаза.

– Простите.

Слово было тихим.

Усталым.

Настоящим.

– Я не хотела, чтобы она унижала меня, – сказала я. – Но и не хотела, чтобы меня объявляли чьей-то перед всеми. Даже красиво.

– Я понял.

– Правда?

– Да. Вы не моя собственность. Не доказательство моего раскаяния. Не знамя, которое я могу поднять против Севирры.

Мне стало очень больно дышать.

Потому что он действительно понял.

Поздно.

Неловко.

Через ошибку.

Но понял.

– Хорошо, – сказала я тише. – Тогда запомните.

– Запомню.

– И еще.

– Да?

– Если еще раз встанете без разрешения, я сама объявлю всему Истхейвену, что Лорд Черного Пламени не победил бульон.

Он устало улыбнулся.

– Это жестоко.

– Я целительница из низшего сословия. Нам можно.

Улыбка исчезла.

Он посмотрел на меня так, будто я ударила себя его рукой.

– Не называйте себя так.

– Почему? Это же правда двора.

– Не ваша.

Я отвернулась к подносу.

Слишком много за один день.

Слишком много за одну жизнь.

– Спите, – сказала я. – Вам нельзя говорить.

– А вам?

– Мне можно все. Я здесь главная.

– Да.

– Полынь, Рейнар.

– Молчу.

Я вышла из палаты почти спокойной.

Почти.

В коридоре стоял Каэл.

– Он?

– Жив. Хотя старается разнообразить мои будни.

– Простите.

– За него?

– За то, что не удержал.

– Никто не удержит дракона, который решил красиво пострадать при свидетелях.

Каэл помолчал.

– Это было сильно.

Я посмотрела на него.

– Что?

– То, что он сказал.

Я медленно выдохнула.

– Сильные слова легко произносить, когда все смотрят.

– Нет, – сказал Каэл. – Для него – нет.

Он опустил взгляд.

– Я служу лорду Рейнару восемь лет. Я видел, как он выигрывал битвы, вел переговоры, ломал гордых людей одним взглядом. Но я ни разу не видел, чтобы он добровольно сделал себя уязвимым перед толпой.

Я молчала.

– Это не оправдывает прошлое, – добавил Каэл поспешно.

– Нет.

– Но, возможно, это начало.

Я посмотрела на закрытую дверь палаты.

– Начало чего?

Каэл не ответил.

Разумно.

На первом этаже меня ждала Берта.

С кочергой.

– Ну? – спросила она.

– Что ну?

– Будем обсуждать, как дракон встал на колено, или сначала выпьешь настой?

– Сначала настой.

– Значит, обсуждать есть что.

– Берта.

– Молчу, молчу.

Она не молчала, конечно. Просто временно берегла силы.

Я спустилась в лабораторию.

Колба с серебристым волосом стояла на столе. Черная перчатка – рядом. Записка – под стеклом.

Севирра уехала, но ее угроза осталась в воздухе.

«Провинциальные дома так легко горят».

Я коснулась пальцами стола.

Нет.

Мой дом не сгорит.

Не после всего.

За окном белая карета скрылась за поворотом.

И почти сразу, где-то далеко в городе, ударил тревожный колокол.

Один раз.

Потом второй.

Потом много раз подряд.

Пожар.

Я выбежала из лаборатории.

Берта уже стояла в холле.

Лина, бледная, держала пса за ошейник.

Каэл спускался по лестнице, на ходу застегивая меч.

– Где? – спросила я.

Дверь распахнулась.

Внутрь ворвался мальчишка-посыльный, весь в саже и ужасе.

– Госпожа Адель! Теплица! Ваш двор! Огонь!

Мир на миг сузился до одной точки.

Я бросилась к выходу.

Позади Каэл крикнул что-то солдатам.

Берта выругалась.

Лина заплакала.

А наверху, в закрытой палате, раздался драконий рык.

Рейнар услышал.

И теперь никакие мои запреты не удержат его в кровати.