Текст книги "Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

У дракона изменилось лицо.

Будто он только сейчас понял, что чудеса выглядят не как свет с небес, а как женщина, едва стоящая на ногах среди грязной операционной.

– Лорд Рейнар жив? – спросил он тихо.

– Нет, я просто люблю драматичные паузы перед плохими новостями.

Каэл моргнул.

Берта прикрыла рот ладонью.

Я устало указала на пациента.

– Жив. Но нестабилен. Переведем в закрытую палату. Охрана – снаружи. Внутри только я, моя ученица, госпожа Берта и те, кому я лично разрешу войти. Никаких военных приказов, никаких попыток забрать его, никаких семейных лекарей из столицы без моего допуска.

Каэл шагнул ближе.

– Семейный лекарь клана Черного Пламени…

– Если он был так хорош, почему ваш генерал лежит у меня?

Он закрыл рот.

Прекрасно.

– Дальше, – продолжила я. – Полный запрет на магические вспышки рядом с пациентом. Никакого драконьего давления на персонал. Любой солдат, который рыкнет на Лину, Берту, повара, уборщицу, пса во дворе или меня, будет выведен за ворота и получит счет за моральный ущерб.

– Пса? – переспросил Каэл.

– Особенно пса. Он нервный.

Лина шмыгнула носом.

Каэл посмотрел на Рейнара, потом на меня.

– Мы оплатим лечение.

– Конечно оплатите.

– Сколько?

Я назвала сумму.

В операционной стало так тихо, что где-то за стеной послышалось, как капает вода.

Каэл медленно повернул голову.

– Это…

– Астрономически много? Да.

– За такие деньги можно купить дом в столице.

– Тогда вам повезло. Я продаю не дом, а жизнь Лорда Черного Пламени. На мой взгляд, я скромна.

– Госпожа Адель…

– В сумму входит срочный прием без записи, ночная работа, риск разрушения лечебницы, расход редких компонентов, полная очистка проклятия военного уровня, последующее восстановление, закрытая палата, охрана, молчание персонала и надбавка за высокомерие.

– За высокомерие?

– Ваше пока. Его добавлю после пробуждения.

Берта издала странный звук и отвернулась к шкафу.

Каэл провел рукой по лицу.

– Мне нужно связаться со столицей.

– Связывайтесь. Но до внесения первого платежа пациент получает только то лечение, которое нужно, чтобы не умереть в ближайшие часы.

Он резко вскинул голову.

– Вы будете торговаться над его телом?

Вот это было ошибкой.

Очень глупой.

Я подошла ближе, хотя ноги все еще дрожали. Каэл был выше меня почти на голову. Дракон, воин, капитан Черного Пламени. В другой жизни я, возможно, опустила бы глаза.

Сегодня нет.

– Послушайте меня внимательно, капитан. Вашего генерала принесли в мою лечебницу без предупреждения, с проклятием, способным уничтожить город. Я спасла его, рискуя собой, ученицей, персоналом и всеми пациентами в здании. Я не обязана работать бесплатно только потому, что он важен для вас. Важность пациента не отменяет цену труда целителя.

Он побледнел.

Я продолжила тише:

– И если еще раз услышу, что я торгуюсь над телом человека, которому только что вернула дыхание, вы будете разговаривать со мной через закрытую дверь.

Каэл опустил взгляд первым.

Невероятно.

Дракон научился.

– Простите, – сказал он.

Слово было тяжелым, но настоящим.

Я кивнула.

– Принято. Теперь условия содержания.

Берта уже достала чистый журнал и перо.

Вот за это я ее любила.

– Первое, – сказала я. – Лорд Рейнар остается здесь до моего разрешения на выписку. Второе: его люди не вмешиваются в лечение. Третье: в палату не входят представители двора, семьи, невесты, советники, послы, жрецы, прорицатели и прочие любители постоять над больным с важным лицом.

Каэл поморщился на слове «невесты».

Интересно.

Но не сейчас.

– Четвертое: если он очнется и попытается командовать, вы напомните ему, что командование временно передано мне.

– Он плохо это воспримет.

– Я тоже не в восторге от сегодняшнего вечера, но держусь.

Лина подала мне чистую повязку для руки. Я позволила ей перевязать ладонь. Пальцы дрожали. Нужно было скрыть это быстрее, чем дракон заметит.

Каэл заметил.

Но, к его чести, промолчал.

– Пятое, – сказала я. – Никто из ваших людей не произносит в моей лечебнице слова «низшее сословие». Ни обо мне, ни о персонале, ни о пациентах. Первый, кто забудет, будет лечиться у коновала за городом.

Каэл резко посмотрел на меня.

Теперь понял.

Не все.

Но достаточно.

В его глазах мелькнула догадка. Он перевел взгляд на Рейнара. Потом снова на меня.

– Вы… – начал он.

– Нет, – перебила я. – Мы не будем говорить об этом сегодня.

– Но вы та самая…

– Капитан.

В моем голосе не осталось усталости.

Он замолчал.

– Вы привезли пациента к госпоже Адель Вейра. Этого достаточно.

Каэл медленно кивнул.

– Как скажете.

– Прекрасно. Тогда перенесите его в закрытую палату. Осторожно. Если швы разойдутся, я прибавлю стоимость повторной работы.

Каэл обернулся к двери и отдал приказ.

Двое солдат вошли тихо. Уже без прежней наглости. Они смотрели на меня странно – осторожно, настороженно и почти уважительно. Я не нуждалась в их уважении. Но оно было практичнее презрения.

Рейнара подняли со стола.

Когда его проносили мимо меня, его рука сорвалась с края носилок и на мгновение коснулась моей юбки.

Просто случайность.

Слабое движение мертвенно-бледных пальцев.

Но рваная нить внутри меня отозвалась.

Тихо.

Больно.

Живо.

Я застыла.

Рейнар не открыл глаз. Не сказал ни слова. Его дыхание осталось неровным, губы – бледными, лицо – чужим от болезни.

Но пальцы будто пытались удержать ткань.

Я отступила на шаг.

Рука соскользнула.

– Несите, – сказала я.

Голос прозвучал ровно.

Почти.

Когда палату подготовили, а Рейнара уложили под охранные печати, ночь уже перевалила за середину. Лечебница затихла, хотя полностью тишины не было никогда. Где-то стонал пациент. На втором этаже скрипели половицы. Во дворе гавкнул пес, которого Лина все-таки оставила. У входа негромко переговаривались драконы.

Я сидела в кабинете и писала счет.

Очень длинный счет.

Берта стояла рядом, скрестив руки на груди.

– Ты собиралась сказать мне?

– Что именно?

– Не делай из меня дуру, девочка. Я слишком старая и слишком злая для этого.

Я поставила перо в чернильницу.

– Да. Когда-нибудь.

– Когда? На твоих похоронах?

– Я не планировала так драматично.

– Это он?

Я посмотрела на строки в журнале.

«Полная очистка проклятия военного уровня – одна».

«Риск магического заражения лечебницы – один».

«Ночная работа экстренной категории – одна».

«Надбавка за драконье высокомерие – предварительная».

– Да, – сказала я. – Это он.

Берта долго молчала.

Потом подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. Тяжелую, теплую, надежную.

– Хочешь, я добавлю в счет отдельную строку за разбитое сердце?

Я закрыла глаза.

На секунду мне стало смешно и больно одновременно.

– Он не расплатится.

– Тогда будем брать процентами.

Я выдохнула.

– Я не знаю, что чувствую.

– Это нормально.

– Нет. Ненормально. Я думала, что если когда-нибудь увижу его, то… не знаю. Разозлюсь. Закричу. Ударю. Прокляну. А я просто работала.

– Потому что ты хорошая целительница.

– Потому что я не хотела дать ему умереть?

– Потому что ты не дала прошлому решить за тебя.

Я открыла глаза.

Берта редко говорила мягко. От этого ее слова попадали глубже.

– Он ничего для меня не значит, – сказала я.

Она посмотрела на меня с таким выражением, что я почти пожалела о фразе.

– Конечно.

– Правда.

– Разумеется.

– Берта.

– Я молчу.

– Ты очень громко молчишь.

Она вздохнула.

– Адель, девочка моя, он может не значить для тебя того, что значил раньше. Это не одно и то же, что не значить ничего.

Я отвернулась к окну.

За стеклом темнел двор. У ворот горели фонари, возле них стояли драконы Черного Пламени. Усталые, злые, растерянные. Впервые, возможно, они не могли решить проблему силой.

Добро пожаловать в мир остальных людей.

– Я не позволю ему снова разрушить мою жизнь, – сказала я.

– И правильно.

– Он пациент. Только пациент.

– Тогда лечи пациента. А с мужчиной разберешься, когда он очнется и начнет портить всем настроение.

Я почти улыбнулась.

– Он начнет.

– Еще как.

В дверь тихо постучали.

Лина заглянула в кабинет. Уставшая, бледная, но уже спокойнее.

– Госпожа Адель, пациент в закрытой палате стабилен. Пульс слабый, но ровный. Печати держатся.

– Хорошо. Иди спать.

– А вы?

– Допишу счет.

– Может, вам тоже надо…

Я подняла взгляд.

Лина осеклась.

– Иду спать.

– Умная девочка.

Она исчезла.

Берта тоже вышла – проверять кухню, солдат, пса, жизнь, смерть и все, что могло нарушить порядок в ее владениях.

Я осталась одна.

Счет лежал передо мной.

Я должна была думать о деньгах. О проклятии. О третьем слое, в котором прозвучало слово «целительница». О том, что нападение на Рейнара могло быть частью чего-то большего.

Вместо этого я думала о его пальцах, на миг вцепившихся в мою юбку.

Слабое движение.

Бессознательное.

Ничего не значащее.

Я взяла перо и добавила последнюю строку:

«Особые условия содержания пациента – по решению лечащего целителя».

Потом поставила подпись.

Адель Вейра.

Не Аделина из дворца.

Не отвергнутая истинная.

Не слабость.

Хозяйка лечебницы. Женщина, которая сегодня спасла Лорда Черного Пламени и выставила ему счет, достойный его гордости.

Я закрыла журнал, взяла свечу и поднялась на второй этаж.

У двери закрытой палаты стоял Каэл.

Он выпрямился.

– Госпожа Адель.

– Состояние?

– Не просыпался. Но… он звал.

Я застыла.

– Кого?

Каэл отвел взгляд.

Не сразу, но отвел.

– Вас.

Свеча дрогнула в моей руке.

Из палаты донесся низкий хриплый шепот.

Едва различимый.

Но я услышала.

Как когда-то услышала свое имя в бальном зале, хотя музыка играла, а весь двор смотрел на мое унижение.

– Адель…

Я закрыла глаза на один удар сердца.

Потом открыла.

– Пациенты после проклятий часто бредят.

– Конечно, – сказал Каэл слишком осторожно.

Я посмотрела на него.

– Это не повод делать лицо человека, который хочет прожить дольше.

Он тут же уставился в стену.

Умнеет.

Я вошла в палату.

Рейнар лежал на широкой кровати под белыми простынями, слишком большой, слишком опасный даже сейчас. Охранные печати мерцали вокруг изголовья. На груди под повязкой едва заметно поднималась ткань. Черные следы проклятия стали бледнее, но не исчезли.

Я поставила свечу на столик и подошла ближе.

– Адель, – снова прошептал он.

Глаза закрыты.

Лицо искажено болью.

Я стояла рядом и молчала.

Три года назад я бы отдала все, чтобы он произнес мое имя так. Не перед дворцом, не холодно, не как проблему. А будто это единственное слово, за которое можно держаться.

Теперь это слово стоило слишком мало.

– Спите, лорд Рейнар, – сказала я тихо. – Завтра вам станет хуже.

Он не услышал.

Или услышал где-то глубоко, за болью, за сном, за остатками проклятия.

Его пальцы дрогнули на простыне.

Я не коснулась их.

Развернулась и вышла.

За дверью Каэл снова выпрямился.

– Он будет страдать?

Я остановилась.

– Да.

Капитан помрачнел.

– Сильно?

Я посмотрела на закрытую дверь.

Потом на свои перевязанные ладони.

– Достаточно, чтобы наконец научиться слушать целительницу.

ГЛАВА 3. Пробуждение дракона

Рейнар проснулся от унижения.

Не от боли.

Боль была привычной. Она приходила после битв, дуэлей, проклятых ран, перелетов сквозь ледяные шторма и слишком долгих советов с людьми, которые говорили много, а смысла приносили мало. Боль можно было загнать глубже. Сжать зубы. Подняться. Отдать приказ. Сделать вид, что тело – всего лишь неудачно выбранная оболочка для воли.

Но унижение оказалось хуже.

Оно лежало на груди тяжелее оков.

Рейнар не мог пошевелиться.

Сначала он решил, что его связали.

Потом понял: нет.

Его не держали ремни. Не сковывали цепи. Не прижимали заклятия военного круга.

Его держала собственная слабость.

Руки казались чужими. Ноги – слишком далекими. Каждое дыхание давалось с усилием, будто в грудь насыпали битого стекла. Под кожей тянуло и жгло, а внутреннее пламя, его пламя, обычно ровное и послушное, едва теплилось где-то в глубине. Маленькое. Жалкое. Задыхающееся.

Он открыл глаза.

Потолок был не дворцовый.

Не походный шатер.

Не казарменная лекарская.

Белая штукатурка. Деревянные балки. На одной – защитная руна, вырезанная небрежной рукой, но напитанная силой так плотно, что даже в нынешнем состоянии Рейнар почувствовал ее давление. У окна висели темные плотные шторы. На столе стояли флаконы, чаши, перевязочные ленты и свеча, сгоревшая почти до основания.

Пахло травами.

Солью.

Чистой тканью.

И чем-то еще.

Светом.

Рейнар попытался подняться.

Тело ответило такой болью, что мир вспыхнул белым.

Он не застонал.

Только стиснул зубы до хруста.

Грудь дернулась. Ребра отозвались огнем. Под повязками что-то натянулось, будто швы решили напомнить о себе лично. Магические печати вокруг кровати вспыхнули слабым золотистым сиянием.

За дверью сразу послышался звук шагов.

Рейнар резко повернул голову – и пожалел об этом.

Перед глазами поплыли черные пятна.

Дверь открылась.

– Лорд Рейнар?

Каэл.

Капитан вошел быстро, но не бросился к кровати. Остановился у порога, как хорошо обученный воин, который уже успел получить приказ не подходить без разрешения.

Рейнар ненавидел все в этой картине.

Комнату.

Слабость.

Тон Каэла.

Печати.

И особенно то, что капитан смотрел на него не как на генерала, а как на раненого, который может развалиться от резкого движения.

– Где я? – спросил Рейнар.

Голос прозвучал хрипло.

Слишком тихо.

Недостойно.

Каэл шагнул ближе.

– В Истхейвене. В лечебнице Светлого Ключа.

Истхейвен.

Пограничный город. Северо-восточный тракт. Маленькая точка на карте, полезная лишь тем, что через нее шли поставки соли, редких трав и иногда беглые преступники.

– Почему не в гарнизоне?

– Гарнизонный лекарь сказал, что не сможет вас стабилизировать.

– Семейный лекарь?

Каэл отвел взгляд.

Вот это Рейнару не понравилось.

– Говори.

Капитан выпрямился.

– Связаться со столицей удалось только под утро. Портальная линия нестабильна. Семейный лекарь клана готов прибыть, как только…

– Как только? – тихо переспросил Рейнар.

В другое время от этого тона у людей холодела кровь.

Сейчас Каэл лишь поморщился – не от страха, а от неудобства.

– Как только получит разрешение лечащего целителя.

Несколько секунд Рейнар молчал.

Потом медленно повернул голову и посмотрел на капитана так, что будь у него силы, в комнате стало бы жарко.

– Чье разрешение?

Каэл сглотнул.

– Лечащего целителя.

– Ты повторяешь, потому что хочешь умереть?

– Нет, мой лорд.

– Тогда назови имя.

Каэл молчал слишком долго.

В груди Рейнара поднялось раздражение. Оно было слабым, но хотя бы живым. Хорошо. Злость означала, что он еще не превратился в беспомощное тело под чистыми простынями.

– Каэл.

– Госпожа Адель Вейра.

Имя ударило сильнее проклятия.

Не громко.

Не огнем.

Тихо, точно нож вошел между ребер и остановился у сердца.

Адель.

Нет.

Рейнар закрыл глаза на долю секунды.

Перед внутренним взором вспыхнули серебристое платье, черный мрамор, сотни чужих лиц и тонкая девичья рука, вкладывающая браслет Черного Пламени в его ладонь.

«Слабостям не положены знаки вашего клана».

Он открыл глаза.

Комната осталась той же.

Но теперь он понял, что за запах скрывался под травами и солью.

Ее магия.

Он должен был узнать сразу.

Даже спустя три года.

Даже через боль, яд и остатки темного проклятия.

– Где она? – спросил он.

Каэл напрягся.

– В лечебнице.

– Позови.

– Она запретила тревожить ее до утреннего обхода, если ваше состояние не станет критическим.

Рейнар медленно моргнул.

– Запретила?

– Да.

– Мне?

– Нам.

– Каэл.

– Мой лорд, – капитан говорил осторожно, но твердо, и это раздражало почти сильнее слов. – Она спасла вам жизнь. Если бы не госпожа Адель, вы бы не дожили до рассвета.

Рейнар хотел ответить.

Резко. Холодно. Так, чтобы капитан вспомнил субординацию.

Но воздух в груди закончился раньше.

Он кашлянул.

Боль взорвалась под ребрами. Повязки на груди натянулись. Пламя внутри дернулось и тут же погасло до жалкой искры.

Каэл сделал шаг к кровати.

– Не подходи, – выдохнул Рейнар.

Капитан остановился.

Хорошо.

Хотя бы это еще работало.

– Что произошло? – спросил Рейнар, когда смог говорить.

Каэл стал серьезнее.

– Засада на старой имперской дороге. Отряд возвращался после встречи с северными наместниками. Напали не разбойники. Маги. Подготовленные. Они знали маршрут, численность охраны и ваши привычки в бою.

Рейнар молчал.

Память возвращалась кусками.

Ночь. Дождь. Скользкая дорога. Первая стрела ударила не в него – в лошадь переднего разведчика. Потом тьма раскрылась между деревьями. Неестественная. Плотная. Запах паленой крови. Он успел отдать приказ перестроиться, успел вызвать пламя, успел увидеть знак на клинке одного из нападавших…

Дальше – провал.

Нет.

Не совсем.

Была боль в груди.

И голос.

Не чужой.

Не вражеский.

Женский.

«Мы не обязаны прощать, чтобы лечить».

Рейнар открыл глаза шире.

Он слышал это?

Или проклятие подбросило сон?

Каэл продолжал:

– Вас ранили клинком с темным проклятием. Оно вошло в кровь и начало давить внутреннее пламя. Мы потеряли пятерых сразу. Еще трое умерли по дороге. До столицы было слишком далеко. Истхейвен оказался ближе.

– Почему именно эта лечебница?

Каэл встретил его взгляд.

– Потому что гарнизонный лекарь сказал, что только хозяйка Светлого Ключа умеет работать с пограничными проклятиями такого уровня.

Рейнар почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.

Адель.

Хозяйка лечебницы.

Лучший целитель пограничья.

Три года назад она стояла перед ним в чужом серебристом платье, слишком хрупкая для драконьего двора, с глазами, полными боли, которую он сам туда вложил.

Он помнил.

Разумеется, помнил.

Каждый день, хотя сделал все, чтобы никто не догадался.

Сначала говорил себе, что поступил правильно. Что связь была опасностью. Что двор разорвал бы ее на части. Что клан Черного Пламени не пережил бы брака с безродной целительницей именно в тот момент, когда Совет искал повод ослабить его власть. Что враги использовали бы Адель как нож у его горла.

Все эти причины были удобными.

Разумными.

Стратегически безупречными.

И ни одна не отменяла того, как она посмотрела на него у дверей бального зала.

«Однажды вы пожалеете, что назвали меня слабостью».

Рейнар тогда не пошел за ней.

Он стоял с браслетом в руке и слушал, как двор снова наполняется музыкой.

Самая позорная трусость в его жизни была не в том, что он отверг связь.

А в том, что после этого не смог сделать ни шага.

– Сколько я без сознания? – спросил он.

– Почти сутки.

Рейнар попытался сжать пальцы.

Получилось плохо.

– Мои люди?

– Раненые размещены в соседнем крыле. Госпожа Адель осмотрела всех. Двоих стабилизировала лично. Остальных передала ученице и городской лекарской. Потерь после прибытия нет.

После прибытия.

То есть она спасла не только его.

Конечно.

Адель всегда была такой.

Нет.

Он поправил себя.

Аделина была такой.

Он не знал, какой стала Адель Вейра.

– Приведи ее, – сказал он.

Каэл помедлил.

– Мой лорд…

– Это приказ.

– Она сказала, что если вы начнете раздавать приказы раньше, чем сможете самостоятельно сесть, передать вам: «В моей лечебнице командуют те, кто способен дойти до двери без обморока».

Рейнар уставился на капитана.

Каэл держался героически.

Даже не улыбнулся.

Рейнар был почти уверен, что за это его следует повысить. Или казнить. Он решит позже, когда сможет думать без ощущения, что грудную клетку собрали обратно наспех и за большие деньги.

– Она так сказала?

– Дословно.

В комнате повисла тишина.

И вдруг, совершенно неуместно, Рейнару захотелось усмехнуться.

Не от веселья.

От удара узнавания.

Это была не та девочка, что когда-то краснела, если он смотрел слишком долго. Не та младшая целительница, которая говорила с ним тихо, осторожно, будто боялась потревожить дракона. Не та Аделина, которую двор мог заставить сжаться одним презрительным взглядом.

Эта женщина выставляла приказы ему.

Ему.

Лорду Черного Пламени.

И, что особенно раздражало, имела для этого основания.

– Что еще она сказала?

Каэл явно пожалел, что не погиб в засаде.

– Вы уверены, что хотите знать?

– Каэл.

– Ваше лечение оплачивается по повышенному тарифу. Включая ночную работу, расход редких компонентов, риск разрушения лечебницы, молчание персонала, закрытую палату и… надбавку за высокомерие.

Рейнар медленно повернул голову к окну.

За шторами пробивался слабый утренний свет.

Надбавка за высокомерие.

Адель.

Впервые за сутки боль в груди стала почти выносимой, потому что в ней появилось что-то другое.

Не тепло.

Нет.

Слишком рано для тепла.

Но искра.

Живая.

– Сколько? – спросил он.

Каэл назвал сумму.

Рейнар закрыл глаза.

На этот раз не от боли.

– Удвой, – сказал он.

– Что?

– Сумму. Удвой. И заплати немедленно.

Каэл помолчал.

– Она сказала, что это только предварительный счет.

Рейнар открыл глаза.

Теперь он все-таки усмехнулся.

Слабо. Криво. Но по-настоящему.

– Значит, поумнела.

– Мой лорд?

– Ничего.

Дверь открылась без стука.

Каэл резко обернулся и тут же выпрямился.

Рейнар тоже попытался повернуть голову. Слишком быстро. Мир качнулся, но он удержался.

В палату вошла она.

Рейнар перестал дышать.

Адель Вейра была совсем не похожа на память.

Память хранила Аделину тонкой, светлой, испуганно-смелой. В серебристом платье, с дрожащими пальцами и огромными глазами, в которых он когда-то увидел слишком много надежды.

Женщина у двери носила темное платье без украшений, плотный рабочий фартук и белый халат, закатанный до локтей. Волосы убраны наверх, несколько прядей выбились у висков. На левой руке чистая повязка. Под глазами тени усталости. На лице ни следа робости.

Она смотрела на него не как на лорда.

Не как на бывшую истинную пару.

Как на сложный, дорогой, крайне неприятный случай.

И это ударило по нему сильнее, чем если бы она заплакала.

– Проснулся, – сказала Адель.

Не спросила.

Отметила факт.

Рейнар смотрел на нее.

Слова, которыми он командовал армиями, почему-то не находились.

Она подошла к столу, взяла карту пациента и пробежала глазами записи.

– Удивительно. Я ставила на то, что вы очнетесь ближе к вечеру. Драконье упрямство иногда полезно для статистики.

Каэл кашлянул.

– Госпожа Адель, лорд Рейнар хотел…

– Я знаю, чего хотел лорд Рейнар. Он хотел позвать меня приказом, встать с кровати, убедить всех, что почти здоров, и немедленно начать портить себе лечение. Обычно такие пациенты идут в одну графу: «сам себе осложнение».

Рейнар наконец нашел голос.

– Адель.

Она подняла взгляд.

Вот теперь время остановилось.

У нее были те же глаза.

Серые. Светлые. Когда-то мягкие, как утренний туман над водой. Теперь в них был металл. Красивый, холодный, закаленный.

– Для вас, лорд Рейнар, – сказала она ровно, – госпожа Вейра.

Каэл уставился в пол.

Рейнар принял удар без движения.

Заслужил.

Это слово было неприятным. Не потому, что новое. Потому что точное.

– Госпожа Вейра, – повторил он.

В ее лице ничего не изменилось.

Но он почувствовал, как разорванная связь дрогнула. Слабо. Почти на грани восприятия. Как нить под пеплом.

Она тоже почувствовала.

И тут же закрылась.

Рейнар увидел это. Не магией – взглядом. Небольшая пауза, чуть напряженнее пальцы на карте, чуть холоднее голос.

– Капитан Каэл, выйдите.

Каэл посмотрел на Рейнара.

Рейнар едва заметно кивнул.

Капитан вышел.

Дверь закрылась.

Они остались вдвоем.

Точнее, втроем.

С прошлым.

Оно стояло между ними у кровати, наглое, живучее и слишком хорошо помнящее каждое слово.

Адель положила карту на столик и подошла к нему. Без колебаний. Без смущения. Она проверила печать над его грудью, коснулась пальцами края повязки, подняла его руку, оценила пульс.

Ее пальцы были прохладными.

Рейнару пришлось собрать всю волю, чтобы не отреагировать.

Не потому, что прикосновение было нежным.

Оно не было нежным.

Оно было профессиональным.

Вот в этом и заключалась пытка.

– Боль по десятибалльной шкале? – спросила она.

– Терпимо.

– Это не цифра.

– Три.

Она посмотрела на него так, будто он оскорбил ее не ложью, а низким качеством исполнения.

– Лорд Рейнар, я вчера держала руками ваше внутреннее пламя, пока оно пыталось сожрать само себя. Если вы хотите врать, выберите область, в которой я разбираюсь хуже.

Он помолчал.

– Семь.

– Уже ближе к правде. Значит, девять.

Она взяла флакон с темной жидкостью и накапала в ложку ровно шесть капель.

– Выпейте.

– Что это?

– Лекарство.

– Состав?

– Обезболивающее, стабилизатор пламени, вытяжка лунного корня и немного моего раздражения для вкуса.

Он посмотрел на ложку.

– Я не принимаю неизвестные составы.

– Прекрасно. Тогда страдайте молча.

Адель поставила ложку обратно на столик и сделала пометку в карте.

Рейнар смотрел на нее.

Она действительно собиралась уйти.

Нет уговоров. Нет тревоги. Нет прежнего взгляда, в котором он когда-то видел желание помочь даже тогда, когда не просил.

– Дайте, – сказал он.

Она даже не улыбнулась.

Просто поднесла ложку к его губам.

Рейнар выпил.

Горечь ударила по языку так, что он едва не поморщился.

– Мерзость.

– Значит, подействует.

– У вас все лекарства такие?

– Только для пациентов с трудным характером.

Он задержал взгляд на ее лице.

– А для остальных?

– Для остальных я добавляю мед.

– Мне не добавили.

– Вы наблюдательны для человека, которого вчера почти убило проклятие.

Он хотел ответить резко.

Не смог.

Не из-за слабости. Из-за странного ощущения, которое появилось где-то под ребрами. Не боль. Не проклятие. Не связь.

Она говорила с ним так, как никто не говорил уже много лет.

Без страха.

Без желания понравиться.

Без придворной лести.

Как с мужчиной, который доставил ей неудобство и должен вести себя прилично, если хочет дожить до следующей перевязки.

Рейнар обнаружил, что не знает, как с этим обращаться.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал он.

Адель закрыла флакон.

– Да.

– Спасибо.

Она замерла на полсекунды.

Всего на полсекунды.

Потом продолжила убирать лекарства.

– Благодарность принята. Оплату передадите госпоже Берте.

– Я удвоил сумму.

Теперь она посмотрела на него внимательнее.

– Зачем?

Вопрос был таким сухим, что Рейнар почти растерялся.

– Потому что вы спасли мне жизнь.

– Я уже включила это в счет.

– И жизнь моих людей.

– Их счета отдельные.

– Адель…

– Госпожа Вейра.

– Госпожа Вейра, – повторил он, чувствуя, как каждое слово царапает горло не хуже проклятия. – Деньги – меньшее, что я могу дать.

На этот раз она улыбнулась.

Плохо.

Не тепло.

Не радостно.

Так улыбаются люди, которые слишком хорошо знают цену красивым фразам.

– Не переживайте, лорд Рейнар. Большее я от вас больше не принимаю.

Тишина после ее слов стала тяжелой.

Он знал, куда она ударила.

И она знала.

Три года назад он дал ей знак защиты. Не признание. Не обещание. Не место рядом с собой. Просто браслет. Достаточно, чтобы привязать надеждой, недостаточно, чтобы защитить от унижения.

Потом забрал и это.

Нет.

Она вернула сама.

Ему захотелось сказать, что он хранил браслет.

Безумное желание.

Глупое.

Жестокое.

Зачем ей знать? Чтобы что? Чтобы понять, что он страдал? Что сожалел? Что иногда доставал тонкий обруч черного золота из ящика стола и смотрел на него, как на доказательство собственной трусости?

Это не исправило бы ничего.

– Я не прошу принять, – сказал он. – Только не отказывайтесь от оплаты.

– От оплаты я никогда не отказываюсь.

– Заметил.

– Хорошо. Значит, голова работает. Это радует.

Она снова подошла к нему и без предупреждения начала проверять повязку на груди.

Рейнар вдохнул слишком резко.

Она подняла бровь.

– Больно?

– Нет.

– Вы очень упрямы.

– Вы стали очень язвительны.

– Профессиональная деформация. Пациенты редко вдохновляют на нежность.

Ее пальцы скользнули по краю бинта, и Рейнар почувствовал, как внутри дернулся дракон.

Не яростью.

Узнаванием.

Он потянулся к ней.

Глубоко, почти беззвучно, но так сильно, что Рейнар на секунду потерял контроль над дыханием. Разорванная связь отозвалась болезненным теплом. Не восстановилась – нет. Она была изорвана, сожжена, искалечена. Но жива.

И дракон помнил.

Адель отдернула руку.

Не резко, но достаточно быстро.

– Не делайте так.

Рейнар смотрел на нее.

– Я ничего не сделал.

– Ваш дракон сделал.

Он молчал.

Она взяла чистую повязку.

– Если он будет тянуться через связь, восстановление осложнится.

– Связи нет.

Адель остановилась.

Медленно повернула голову.

– Правда?

Одно слово.

И в нем было столько холода, что даже его ослабленное пламя отступило.

Рейнар понял ошибку сразу.

Связи нет.

Как удобно.

Как похоже на него прежнего.

Назвать живую боль несуществующей, потому что так проще держать лицо.

– Я хотел сказать, – произнес он тише, – она разорвана.

– Вы хотели сказать именно то, что сказали.

– Адель…

– Не надо.

Она выпрямилась.

– Я ваш целитель. Не исповедник, не должник и не женщина из прошлого, с которой можно говорить, пока вам скучно лежать. Мы будем обсуждать только лечение.

– А если я хочу обсудить другое?

– Значит, вам станет больнее. Я умею менять повязки без обезболивания.

Рейнар почти поверил, что она сделает это.

Нет.

Не почти.

Сделает.

Он впервые за много лет не знал, как победить в разговоре.

Солдаты подчинялись приказам. Лорды – силе. Советники – расчету. Враги – страху. Женщины при дворе – правилам игры, которые он знал лучше большинства.

Адель не играла.

Она просто стояла рядом с его кроватью и держала в руках чистый бинт, а он не мог даже сесть без ее разрешения.

– Сколько времени я пробуду здесь? – спросил он.

– Минимум две недели.

– Невозможно.

– Согласна. С вами и один день звучит утомительно.

– У меня армия.

– У армии есть заместители.

– У меня Совет.

– Мои соболезнования.

– У меня враги.

– Судя по вашему состоянию, они в курсе.

Он замолчал.

Адель продолжила:

– Проклятие оставило след в крови и внутреннем пламени. Попытка перемещения порталом может вас убить. Попытка обратиться в дракона – убьет почти наверняка. Попытка использовать боевую магию приведет к внутреннему распаду каналов. Если проще: две недели вы лежите, пьете то, что я даю, молчите, когда я велю, и не изображаете из себя бессмертного.

– Я не привык лежать.

– Привыкайте.

– Я не умею бездействовать.

– Это заметно. Поэтому ваш организм решил сделать это за вас.

Рейнар смотрел на нее, и странное чувство под ребрами становилось сильнее.

Она изменилась.

Не просто стала жестче.

Она стала цельной.

Во дворце вокруг нее всегда было слишком много чужого: чужое платье, чужие правила, чужой страх, чужие ожидания. Здесь же все было ее. Комната, печати, лекарства, тон разговора, даже воздух, в котором она двигалась без разрешения.

Он вдруг понял: Адель не просто выжила после того вечера.

Она построила мир, где его власть ничего не значила.

И это было…

Он не хотел признавать.

Но все же признал.

Восхитительно.

– Вы хорошо выглядите, – сказал он.

Адель моргнула.

Потом посмотрела на его повязки, на флаконы, на карту пациента и снова на него.

– У вас жар?

– Нет.

– Тогда удар проклятия все-таки задел голову.

– Я серьезно.

– Это хуже.

– Адель.

– Госпожа Вейра.