332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Лукин » Хозяин таёжного неба (СИ) » Текст книги (страница 6)
Хозяин таёжного неба (СИ)
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:37

Текст книги "Хозяин таёжного неба (СИ)"


Автор книги: Андрей Лукин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Воспользовавшись тем, что внимание восторженных клыкастых девиц так удачно переключилось на другую жертву, Стёпка сбежал. Он всё-таки хотел попрощаться с Вяксой и Збугнятой. Однако пацанов по-прежнему нигде не было, и он, сделав круг по двору, вернулся в корчму за котомкой.

Дрэга уже исчез, тоже не вынес чрезмерного женского внимания. Мешочек с едой, приготовленный Застудой на дорогу, оказался едва ли не тяжелее Стёпкиной котомки. Но возмущаться было неудобно, да Стёпка и сам понимал уже, что в дороге еда лишней не бывает, особенно, если не на своих двоих путешествовать придётся. Не зная куда податься, он уже было присел, но тут в корчму заглянул долговязый Сгрыква:

– Стеслав, там у ворот маги тебя кличут.

Стёпка подхватил мешок, котомку закинул за плечи, вышел. У крыльца стояли два незнакомых мага-дознавателя, за их спинами нетерпеливо позвякивали упряжью вороные кони. Два дознавателя, два коня. А мне что, пешком за ними бежать, подумал Стёпка. Он почему-то был уверен, что за ним хотя бы повозку пришлют, что после памятных событий у наместника маги – пусть и нехотя – станут относиться с уважением. А тут вон что! А они вон как!..

Маги оживлённо переговаривались, похохатывая, а когда Стёпан подошёл, оглянулись на него и один, смуглый и чернобородый, процедил сквозь зубы пренебрежительно:

– Долго ждать себя заставляешь, малец. Али возомнил о себе лишка? Старшой велел поторопиться. Поспешай за нами да гляди – не приотстань. Нам с тобой волындаться не с руки.

Не дожидаясь ответа, они ловко вскочили в сёдла, выметнулись, пригнувшись, за ворота и пришпорили коней вдоль по улице. И чтобы не отстать, Стёпке пришлось бы бежать за ними во весь дух. С котомкой и мешком. Как отставшему от поезда пассажиру.

Стёпка задумчиво посмотрел им вслед, развернулся и неспешно пошёл назад в корчму. Бегать за магами он не будет, не на того напали. В крайнем случае, вообще поедет в Усть-Лишай один. Может быть, так даже лучше будет. Сгрыква замер у крыльца с открытым ртом. Гоблин не мог взять в толк, как это малец осмелился не послушаться двух страшных весских магов, на которых взглянуть искоса и то боязно.

Стёпка присел на ступеньку, прикидывая уже, с кем бы договориться насчёт подводы... И тут в ворота влетели оба всадника. Разъярённые маги, не спешиваясь, завертели коней перед крыльцом:

– Ты, малец, похоже, весскую речь не разумеешь?! – злобно выкрикнул смуглолицый маг, перекосив лицо в свирепой гримасе. – Играться с нами вздумал? Хватай свои мешки и бегом к переправе. Или плетями погоним!

Сердце в груди у Стёпки горячо набухло, кулаки сжались сами собой, но он усилием воли сдержал разрастающийся гнёв. С этими недоумками ссориться мало чести. Они ещё не поняли, с кем имеют дело, ну так надо им показать.

– Не ты ли меня плетями гнать собрался? – негромко спросил он, поднимаясь и глядя прямо в глаза смуглолицему. – Давай-ка попробуй. Интересно будет посмотреть.

Он спустился на пару ступенек и остановился перед магами. Во дворе корчмы вдруг оказалось сразу очень много народа. Высыпали откуда-то слуги, которых до этого было не видно, вышел на крыльцо, неспешно застёгивая на груди рубаху, хозяин, выскочили Застуда с Прибавой, за спинами магов встали огромные бородатые тролли, приехавшие вчера вечером и остановившиеся на постой.

Смуглолицый судорожно схватился за висящую на поясе плеть, но второй маг предостерегающе придержал его за руку, что-то негромко сказал. Оба заоглядывались, оценили невыгодное своё положение и пыл поумерили. В случае какой-либо заварухи шансов вырваться отсюда без потерь у них не просматривалось совершенно.

– Не всегда околь тебя холопы будут, – чуть слышно пробормотал смуглолицый.

– А здесь кроме вас других холопов нет, – сказал Стёпка, назойливо подзуживаемый радостно встрепенувшимся гузгаем. – Я вас больше не держу, можете возвращаться.

Смуглолицый злобно всхрапнул и вновь схватился за плеть, но второй опередил его, почти выкрикнув:

– Чего ты хочешь, демон? Раздумал ехать?

– Нет, – сказал Стёпка. – Ехать я не раздумал. Но бегать за вами не буду никогда. А если этот... не угомонится, то я его плеть об его же задницу обломаю. Слово демона.

И он постарался вызвать в себе то самое ощущение, которое испугало Всемира у костра. И, похоже, у него это получилось. Кони всхрапнули и подались назад. Оба мага враз присмирели, тоже обнаружив в облике невзрачного вроде бы отрока нечто чуждое и устрашающее. До них, кажется, только сейчас дошло, что они явились к тому самому демону, который в овраге отделал трёх не самых последних магов так, что те до сих пор в себя прийти не могут. Смуглолицый поспешно убрал руку с плети. Его напарник долго молчал, перемалывал в себе уязвлённую магическую гордость, кусал в ярости губу, наконец выдавил сквозь сжатые зубы:

– Мы поведаем старшему магу, что ты не восхотел идти пешком. Он сам решит, как с тобой сговориться. Прими наши извинения.

И не дожидаясь ответа, попятил коня. Смуглолицый ожёг Стёпку ненавидящим взглядом и тоже вынесся за ворота, едва не сбив с ног невесть откуда объявившегося Вяксу.

Гоблинёнок проворно отскочил и оглушительно свистнул им вслед. Стёпка ему позавидовал. Сам он так свистеть вообще не умел, хотя много раз пытался научиться.

– Может, не поедешь с ними, а Стеслав, – спросил Вякса.

– Поеду, Вякса, мне друга выручать надо, ты же знаешь.

– А к нам вернесся ли посля? – гоблин вертелся вокруг, не в силах устоять на одном месте, на поясе гордо красовался купленный у элль-финга нож.

– Не знаю, – Стёпка пожал плечами. – Как получится. Может, и вернусь. А может...

– Ты с энтими магами ухо держи востро, – серьёзно посоветовал Вякса. – Они, вестимо, супротив тебя не устоят, но ежели скопом навалятся – могут задавить. У них подлости достанет, не по ндраву ты им, особливо посля крапивного угощения, – он заулыбался, вспомнив чем кончилось столкновение с магами в бурьянах. О своём ранении он, похоже, уже начисто забыл, словно и не с ним это произошло.

Стёпка и прежде не слишком рассчитывал на то, что путешествие с весичами будет лёгким и приятным, но теперь ему пришло в голову, что оно может оказаться очень даже невесёлым, с таким-то к нему отношением попутчиков. Неужели так и будут на него всю дорогу злобиться? Хорошо хоть заботливые девицы еды ему с собой надавали столько, что и за неделю не осилишь.

Минут через десять к корчме мягко подкатила запряжённая лохматой гнедой лошадкой повозка. Возница, молодой весич, одетый справно и даже с некоторым шиком, спрыгнул с облучка, или как там это место называется где возницы сидят, вошёл во двор корчмы, вежливо раскланялся с женщинами, улыбнулся, сверкнув белыми зубами:

– И кто здеся у вас демон, которого в Усть-Лишай отвезть надобно?

Стёпка подхватил котомку и мешок, спустился с крыльца:

– Я демон. Здравствуйте.

Весич шутливо сбил похожую на картуз шляпу на лоб:

– А где же ты, демон, свои клыки и рога потерял?

– Они у меня в мешке лежат, – улыбнулся в ответ Стёпка. – Чтобы не затупились раньше времени.

Нет, кажется, всё будет нормально. Не все весичи такие гады, есть и среди них вполне приличные и даже весёлые люди.

– Кидай свои торбы в повозку, демон, да и поехали обоз догонять. Он уже, поди, к переправе подъезжат. Тебя Стеславом кличут, так? Ну а меня Творенем можешь называть. Творень я.

Распрощавшись уже окончательно с пацанами, забросив мешки в повозку, Стёпка перебрался через высокий борт, сел на какой-то сундук. Творень тряхнул вожжами, причмокнул, повозка покатилась вниз по дороге.

Хозяин корчмы дядька Зашурыга на крыльце приложил к глазам широкую ладонь. В воротах стояли Застуда с подругами, Вякса со Збугнятой, вечно растрёпанная Негрызга. Девицы махали руками, Стёпка тоже помахал в ответ. Опоздавший Щепля с удивительным для его комплекции проворством подскочил к повозке, перевалился через борт.

– До переправы доеду, – сообщил он, отдышавшись.

– Это кто же здеся такой прыткий? – оглянулся на него Творень. – Тоже, никак, демон? Из каковских будешь?

– Проторские мы, – заулыбался Щепля, а сам тихонько сказал Стёпке, так, чтобы возница не услышал. – Поостерегись в дороге-то, Стеслав. И магу энтому шибко не доверяйся, моё тебе слово.

– Разве это маг? – так же тихо спросил Стёпка. – С чего ты взял?

– У меня на них глаз верный, – не удержался от своей любимой присказки Щепля. – Видал я его, как он с другими магами за управой жезлами махал и заклинаниями куколи жёг.

– Кого жёг?

– Куколи соломенные. Как жахнут жезлом – куколь сразу в пламя. Дотла сгорали. Токмо не у каждого получалось. Иные махали, да всё попусту. А у энтого из жезла молнии так и шваркали. Так что ты с ним поостерегись.

Наверное, Щепля прав. Наверное, Творень и в самом деле не обычный возница, а обученный и умеющий швыряться молниями маг. Но Стёпку это не особенно удивило. Ему же никто и не обещал, что он поедет в Усть-Лишай с какими-нибудь охотниками или купцами. Знал, на что соглашается. В этом обозе, может быть, даже лошади будут не простые, так что теперь – на всех с подозрением косится и ни с кем не разговаривать? Он присмотрелся к вознице. Не похож Творень на мага, потому что... Просто потому, что одет иначе. Одежда здорово меняет человека. Ладно, будем, как говорится, посмотреть.

Перед спуском к переправе Щепля спрыгнул с повозки:

– Всё, Стеслав, дале не поеду. Весичей там шибко много. А мне с ними гутарить не об чем. Счастливо добраться.

И долго ещё стоял на взгорке, и смотрел вслед, сжимая в руке гильзу от автомата, которую Стёпка подарил ему на память.

* * *

Проторской переправой называлась такая широкая отмель на Лишаихе, через которую в особо засушливое лето можно было переехать на телеге, чуть ли даже не намочив при этом ног. Но сейчас вода в реке стояла высоко (снег в горах, слышь, Стеслав, тает), и поэтому чуть пониже отмели с берега на берег ходил большой паром, плотовый настил, как здесь говорили. За один переезд на этом настиле перевозили сразу по три повозки.

Творень натянул вожжи, придерживая на крутом спуске лошадку, оглянулся на Степана:

– В самый раз поспели. И ожидать не придётся.

Плот неспешно отходил от берега, коренастые гоблины дружно налегали на шесты, двое тянули за толстый канат, закреплённый за брёвна на противоположном берегу. Работа была тяжёлая, спины у гоблинов бугрились мышцами, но мужики не унывали, подбадривали себя молодецкими выкриками, да ещё и подтрунивать успевали друг над другом. Протора осталась на другом берегу, и отплывала всё дальше. Стёпка смотрел на маленькую фигурку Щепли, на выстроившиеся вдоль берега избы, на шатры купцов, на высокие терема боярского холма. Ему слегка взгрустнулось. Когда из Летописного замка уходил, почему-то даже весело было, интересно, ожидались чудеса всякие и приключения, а сейчас, когда и чудес и приключений уже с избытком напробовался, расставание с друзьями вдруг царапнуло по сердцу неожиданной тоской. Он опять остался один и опять ему приходилось рассчитывать только на себя. Да ещё, может быть, на своего шибко сильного гузгая, знать бы ещё, что это такое или кто это такой.

Услышав знакомый голос, он оглянулся. Смуглолицый маг стоял рядом с лошадьми и, недобро косясь в его сторону, что-то рассказывал своим приятелям. Может быть, о том, как сцепился с демоном. Может быть, даже и привирал при этом. Стёпка сначала напрягся, а потом плюнул на всё и спокойно пошёл вдоль края плота, не обращая больше внимания на весичей. Хватит бояться и скрываться. Пусть они теперь его боятся.

Лишаиха в этом месте делала большой плавный поворот, огибая холмы, на которых стояла Протора. И с плота открывался прекрасный вид на большое водное пространство и на поросшую густой травой пойму, где бродили стада коров. Солнечные лучи, весело искрясь, дробились на мелких волнах. Величественные облака плыли над безмятежным простором, словно корабли из ваты, мир был огромен и ясен, и насыщенный летом воздух настойчиво пьянил грудь. Где-то у самого горизонта, левее синеющих гор, за которые, к счастью, ему уже не было нужды добираться, набухали влагой грозовые тучи, но хотелось верить, что они пройдут стороной. До сих пор Стёпке везло, и всё его путешествие протекало (вот уж совершенно неподходящее слово!) при хорошей погоде. Он вдруг представил, что совершенно не к месту начнутся дожди и, как назло, затянутся надолго, например, на неделю. А ему всё равно придётся ехать, мокнуть, жаться вечерами поближе к костру в надежде высушить одежду и обувь, спать на влажном сене, когда и не отдохнёшь толком и не согреешься. Вот тогда точно можно будет сказать, что путешествие протекает. Причём, со всех сторон... Нет, пусть уж лучше ещё немного постоят ясные дни. Все-таки здорово, что они с Ванесом попали сюда летом, а не осенью или зимой. Замерзающий в сугробе демон – это что-то не очень весёлое.

Плот уткнулся в брёвна причала, натужно заскрипел, гоблины удерживали его баграми, покрикивали на замешкавшихся возниц. Стёпка первым спрыгнул на берег, огляделся и направился к выстроившимся в ряд гружёным повозкам.

Тут же перед ним возник дородный маг-дознаватель, по озабоченному лицу которого сразу было видно, что он здесь самый главный.

– Отрок Стеслав? – сказал он утверждающе, заглядывая в пергаментный свиток, как будто там были записаны все, кто едет с обозом, и отрок Стеслав в их числе. – В попутчики, говоришь, напросился?

– Здравствуйте, – сказал Стёпка, косясь на исписанный мелким почерком пергамент. Неужели там и в самом деле его имя записано?

– Экий ты... малой, – удивился маг. – И что за нужда тебя в Усть-Лишай несёт?

– Надо мне туда, – Стёпке не хотелось объяснять ещё и этому магу, зачем его "несёт" в Усть-Лишай.

– Ну, надо так надо. Сразу упреждаю: ежели дорогой отстанешь, никто тебя ждать и искать не озаботится. У тебя своя надобность, у нас своя. Хочешь до Усть-Лишая добраться – сам за собой приглядывай. А всё прочее тебе Творень расскажет. И чтоб не баловал у меня, а то знаю я вас, демонов.

Как будто он часто демонов возит.

Сказал и ушёл в голову обоза, проверяя на ходу, надёжно ли увязан груз и не распустятся ли на тряской дороге узлы. Смуглолицый, стоявший в нескольких шагах, демонстративно сплюнул, дёрнулся было сказать что-то обидное, но наткнулся на насмешливый взгляд демона, покривил лицо в непонятной гримасе и тоже ушёл вперёд, ведя за собой коня.

– Чем ты со Струменем не поделился, Стеслав? – спросил Творень, глядя ему вслед. – Чегой-то он на тебя волком смотрит?

– Да так, – отмахнулся Стёпка. – Не понравилось ему почему-то, что я за ним вприпрыжку бежать отказался.

Творень понимающе хмыкнул:

– То-то он так злобствовал, из корчмы воротясь. Мало на самого Остромира не наорал. А я всё гадал, кто его так осердить изловчился.

В обозе не оказалось ни одного гоблина или вурдалака, не говоря уже о троллях. Стёпка не увидел даже тайгарей, которых всегда легко было узнать по особой таёжной одёжке с непременными узорами по вороту и рукавам. Это был исключительно весский обоз. И если верить Щепле, а почему бы ему и не верить, то даже возницы в обозе являлись магами. Скорее всего, младшими магами. Ни одного знакомого лица среди них Стёпка, к своему облегчению, не увидел. У веского начальства, видимо, хватило соображения не назначать в охрану провинившихся магов, попробовавших какова на вкус проторская крапива.

Повозки одна за другой потянулись вдоль берега. Стёпка обратил внимание, что их колёса почти не скрипят, словно они не деревянные. Он уже знал, что маги не скупятся на специальные заклинания. Привязываешь нужную заклятку к тележной оси – и пожалуйста, езжай себе без скрипа и без опасения, что колесо отвалится в самый неподходящий момент. Только не каждому эти заклятки по карману, и не каждый захочет тратить деньги на подобное излишество. Скрип можно перетерпеть, а ось можно просто хорошенько смазать дёгтем или салом или чем здесь их мажут. Понятно, что магам с этим делом проще, для себя они таких заклинаний не пожалеют. И всё равно было непривычно смотреть на почти беззвучно катящиеся громоздкие сооружения.

Творень уже понукал лошадей. Стёпка перебрался через борт, пристроил поднадоевший мешок, сбросил с плеч котомку. Три дня ехать – это всё-таки очень долго. Он попробовал подсчитать расстояние до Усть-Лишая. Повозка едет не намного быстрее идущего человека. Значит, скорость где-то шесть километров в час. Если, скажем, мы будем ехать часов десять в день, то получается, что за три дня мы проедем около ста восьмидесяти километров. Ну, плюс-минус километров десять-двадцать. Приличное расстояние. Но не так чтобы очень уж далеко. На папином "Спринтёре" часа за два доехать можно.

Повозка, в которой он сидел, была нагружена лишь наполовину. В ней лежали туго замотанные в мешковину связки непонятно чего, да стоял длинный, похожий на гроб сундук, на котором Стёпка и приспособился сидеть, подложив для мягкости свёрнутый плащ.

Обоз растянулся на дороге. Творень, подчиняясь, видимо, заранее установленному порядку, втиснул свою повозку почти в середину. Всё, поехали. Творень молчал, Стёпка тоже не слишком горел желанием попусту трепать языком. Кажется, это путешествие будет заметно отличаться от поездки с троллем. Вот, например, ехать с дядькой Неусвистайло было легко и просто. Можно было поговорить, можно было помолчать, а тут... Не знаешь даже, захотят ли с тобой разговаривать. В общем, сам, конечно, напросился, что ж теперь делать.

Дорога взобралась на вершину холма; он в последний раз оглянулся на Протору. Далеко, за гладью реки виднелись крыши домов, суетились на том берегу крошечные фигурки. Там остались Збугнята, Вякса и Щепля, остались уютные вечера у костра, разговоры, страшные истории, смех Заглады, ворчание Гугнилы... Восторженные девицы тоже остались там. Только и хорошего, что больше никто не будет приставать с разговорами, никто не попросит поведать о встрече с Миряной. И всё равно было немного грустно. Стёпка вздохнул. Как в книгах обычно пишут: началась новая глава в его жизни. Вот она и начинается. И её можно назвать "Поездка в Усть-Лишай или спасение гоблина".

Он поёрзал на сундуке, сел так, потом этак, потом расстелил плащ, а мешок с пирогами положил под голову. И лежал, глядя в небо и ни о чём таком особенном не думая. Просто ехал и наслаждался покоем. Разные мысли сами крутились в его голове, и он лениво перекатывал их, не слишком напрягаясь, и обиженные таким невниманием мысли прятались в какие-то закоулки его мозга, и им на смену приходили другие, но и с другими Стёпка обращался точно так же. Вертелось что-то о склодомасе, о подорожном страже, какие-то гномлинские словечки, лица колдунов, воспоминание о мече оркимага, весские голоса, топот копыт... Склонилось над ним чьё-то усатое лицо, вроде бы один из дружинников, проезжая мимо, заглянул в повозку, посмотреть на демона. А демон уже безмятежно спал, как будто ночью ему кто-то спать не давал. А на самом деле его просто сморила дорога, свежий воздух и лесная летняя прохлада под равномерное покачивание повозки.

Весичи, видимо, торопились и поэтому никакой остановки на обед устраивать не стали. Подкрепились на ходу. Творень жевал вяленое мясо, запивая его вином из элль-фингского бурдюка. Предложил вино и Стёпке, но тот отказался, сославшись на то, что ему вино пить нельзя, мал ещё. Творень, ничуть не обидевшись и не удивившись, отвернулся и больше не приставал.

Однако он так аппетитно вгрызался в мясо, что Стёпка не выдержал и тоже решил чего-нибудь съесть. С удовольствием умял большой пирог с демоникой, запил всё брусничным морсом... И тут – как всегда вовремя – подспел Дрэга. И его пришлось кормить. На пироги дракончик на этот раз по какой-то причине даже не покосился, видимо, они ему уже надоели, но в мешке было ещё много разных вкусностей, и голодным Дрэга не остался. Творень оглянулся посмотреть, кто это скребёт когтями по крышке ящика, увидел нового пассажира, заметно удивился, но ничего не сказал, только поглядывал иногда с интересом. А Дрэга, похоже, больше не собирался никуда улетать. Он пристроился под боком у хозяина, завернулся в крылья, как летучая мышь, и заснул. Он был горячий и мягкий и щекотно фыркал в живот. Стёпка придерживал его рукой на поворотах, радуясь тому, что рядом есть хоть одна родная душа.

И опять они долго ехали, и дорога в основном шла не через лес, а огибала холмы и пригорки и петляла, и солнце из-за этого то в спину светило, то в лицо. А чёрные тучи сначала наползли почти на полнеба, и Стёпка уже почти смирился с тем, что к вечеру пойдёт дождь, но тучи передумали и боком-боком уплыли куда-то за Лишаиху, и снова стало светло и хорошо.

* * *

Ближе к вечеру, когда Стёпка уже все бока себе отлежал и весь зад на жёстком сундуке отсидел, обоз остановился. Но не окончательно, а, как выяснилось, только для того, чтобы решить, по какой дороге ехать. Маги долго спорили, одни, кажется, хотели ехать в обход озера, а другие убеждали, что надо перевалить через холмы и заночевать по ту сторону, там, мол, есть очень удобное место, где местные всегда ночуют. Стёпка выбрался из повозки, чтобы хоть немного размять ноги, и краем уха слышал эти споры. Он уселся на большой поросший мхом валун и стал греться на солнышке. И Дрэга, поносившись по лесу, тоже вымахнул на простор, сделал несколько кругов над обозом и опустился на Стёпкино плечо. И все в обозе это видели. Спор прекратился, маги молчали, даже кони перестали фыркать и тоже косились на Стёпку. И ему стало немного не по себе. Что они, дракончиков что ли, никогда не видели? Не такой уж он и удивительный зверь, чтобы так на него таращиться.

– А я что говорил, – непонятно сказал старший маг. И больше никто с ним не спорил, и обоз повернул на сопку, словно вид сидящего на демонском плече дракончика убедил сомневающихся, что надо ехать именно туда, куда до этого ехать не хотелось.

Остановились окончательно примерно через час.

Место, на Стёпкин взгляд, было не слишком удобное для ночлега. Во-первых, слишком открытое, чуть ли не посреди поля, во-вторых, лес далеко, в-третьих, воды поблизости не наблюдается. Но у весичей имелись какие-то свои, непонятные постороннему человеку резоны. Они всё делали не так, как тролли. Повозки в круг не ставили, может, потому что никого не боялись или просто не знали, что здесь кого-то надо бояться. Маги устроились отдельно, не по нраву им было сидеть рядом с возницами и дружинниками. И костёр у них был не простой – ровное синеватое пламя гудело наподобие газовой горелки. И в утончённой полированной посудине, не слишком похожей на походный котёл, булькала, кажется, вовсе не обычная каша. Творень, что интересно, к магам не пошёл, сидел с возницами, рассказывал что-то весёлое, руками размахивал и вообще был, что называется, душой компании... Всё-таки не похож он был на мага, ничуточки не похож. А с теми мордастыми, из крапивного оврага, вообще не имел ничего общего. По крайней мере, внешне. Наверное, Щепля его с кем-то перепутал. Приглашал он и Стёпку, но тот отказался, пояснив, что дракончик боится чужих людей. И почти не соврал. Дрэга и вправду весичей не жаловал.

А весичи вели себя странно. Стёпка их не понимал. Весь день торопились, даже на обед не останавливались, а сейчас вдруг всё бросили, развалились вокруг костров и в ус не дуют, хотя солнце ещё светит вовсю и до темноты часа два, если не больше.

Место было, может быть, и не слишком удобное для ночлега, но довольно красивое и приятное глазу. Нетронутые луга с жёлто-голубой россыпью цветов, узкая лента дороги, разлапистые изломанные сосны – почти как на картине какого-то известного художника. Неподалёку, на склоне небольшого холма из кустов поднималось что-то похожее на каменные зубья старой крепости. Или на Стоунхендж. Стёпка то и дело туда поглядывал, ему хотелось пойти и посмотреть. Просто из любопытства. Он ещё по компьютерным играм помнил, что в таких местах всегда что-нибудь интересное можно найти. В играх это были такие специальные магические места, где обязательно обнаруживались припрятанные сокровища или могущественные магические артефакты, оставленные специально для того, чтобы их нашёл главный герой...

Сразу вспомнилась пещера с мертвецами. Там он ведь кое-что и вправду нашёл. А вдруг и здесь что-нибудь не менее интересное отыщется. Он оглянулся. Никому до него не было никакого дела. Никто не смотрел в его сторону, никто за ним не следил. Все как будто бы забыли о его существовании. Наверное, как только поступил приказ о том, что ловить его больше не нужно, так он тут же всем весичам стал неинтересен. Честно говоря, Степана это нисколько не огорчало. Он поднялся и пошёл к камням.

Он не мог видеть, как маги у своего костра многозначительно переглянулись, и старший показал глазами: а я что говорил. И как дружинники на всякий случай приготовились к самому худшему и оружие своё незаметно проверили, а кое-кто даже и арбалеты заранее взвёл.

– Ты куда, Стеслав? – спросил Творень, без особого, как показалось Стёпке, интереса. Поручили ему за мальцом приглядывать, вот он и интересуется по обязанности, чтобы потом не обвинили в небрежении, ежели вдруг чего...

– Пойду прогуляюсь, – сказал Стёпка. – Вон туда, на холм.

– Там просто старые камни. Нечего смотреть.

– Вот на камни и посмотрю.

– Не заплутай, – сказал Творень. – Стемнеет скоро.

И отвернулся. Чтобы демон не заметил настороженный блеск его глаз.

И демон не заметил.

Три больших грубо обколотых каменных пальца торчали из земли так, что Стёпка, только вытянув руку на всю длину и привстав на цыпочки, смог дотянуться до вершины самого низкого из них. И ничего интересного, никакой магии, никаких, тем более, сокровищ. Вся земля вокруг камней была старательно взрыта. Здесь что-то копали и копали не единожды. Но это было давно. Всё уже густо заросло травой и колючим кустарником.

Дрэга выискивал жуков на вершине центрального камня. Стёпка ходил вокруг и кончиками пальцев оглаживал шершавую, поросшую лишайниками поверхность. Вглядывался в почти неразличимые уже знаки. Прикидывал вес и высоту. Камни внушали уважение. Они были очень старые и очень большие. Их поставили, наверное, какие-нибудь доисторические люди. Непонятно откуда и непонятно как их сюда притащили, непонятным образом ухитрились вкопать стоймя. Потом молились здесь, жертвы приносили (кровавые!), били в бубны, кричали в небо хвалу богам, просили о чём-то, считали себя самыми великими. Давным-давно вымерли, камни их священные покосились, холм зарос травой. Всё ушло, даже костей не осталось...

– Сиё место называется Змиевы зубья, – сказал кто-то за его спиной, деликатно перед тем кашлянув.

Стёпка оглянулся. Рядом с ним стоял простецки одетый весич лет примерно тридцати или больше, в поношенных простецких штанах и застиранной до белизны рубахе, подпоясанной обрывком лохматой верёвочки. Светлые давно нестриженые волосы трепал лёгкий ветерок. Смешная куцая борода клочками торчала во все стороны. Это был такой типичный деревенский дурачок. В его выцветших голубых глазах не угадывалось ни намёка на мысль. Ясный, пустой взгляд, кроткая улыбка, покатые плечи, ссутуленные в постоянном робком поклоне. Кажется, он ехал впереди, на одной из головных повозок. Стёпка ещё случайно слышал, как Творень в разговоре с дружинниками спрашивал, зачем этот блаженный с обозом увязался и по какой прихоти Остромир его не прогонит.

– Почему змиевы? – не придумал ничего лучшего спросить Стёпка. Он в обществе этого блаженного чувствовал себя немного неуверенно. Не знал, чего от такого непонятного человека ожидать и как себя с ним вести. – На зубы совсем и не похоже.

– То мне не ведомо, – кротко ответил блаженный, потом повёл глазами туда-сюда, обрадовано улыбнулся и указал рукой. – А эвона...

Под ближайшим камнем свернулась в кольцо небольшая чёрная змея. Гадюка, кажется. Она настороженно поводила маленькой треугольной головой и то и дело высовывала язык. Каким-то чудом Стёпка на неё умудрился не наступить, хотя только что, буквально минуту назад обошёл этот камень вокруг.

– Змейчики здеся живут, потому, верно, и назвали.

И он вдруг наклонился и очень ловко подхватил змею с земли, она даже не дёрнулась. Она свисала с его руки и покачивала головой, а хвостом обвивалась вокруг запястья. Похоже, это была не гадюка, а обычный уж.

– Змейчик, – сказал блаженный. – Смотри, какой он извёртливый. А у тебя змейчик есть?

– Нет, – сказал Стёпка, потом подумал и сказал. – Есть.

– И где же он? – удивился блаженный, опять забавно поведя глазами влево-вправо, не поворачивая при этом головы.

– А вон, – Стёпка показал на сидящего на верхушке камня Дрэгу. – Только он у меня с крыльями. Летающий змей.

– Это не змей, это дракон, – нормальным голосом сказал блаженный и, опустив змею в траву, добавил. – Здеся чтой-тось припрятано в земле, да никто найтить не может. Весь холм перерыли, ровно кроты, а клад, гляди-кось, никому ещё в руки не дался. Змейчики его стерегут.

Сказал и побрёл к обозу, старательно обходя кусты и камни.

Хорошо, что он ушёл. Стёпке с ним было неловко разговаривать, потому что он сумасшедших слегка побаивался и всегда старался держаться от них подальше. Никогда не знаешь, чего от таких людей ожидать и что они могут выкинуть в следующую минуту. В его родном посёлке бродил по улицам один такой безобидный дурачок, постоянно разговаривающий сам с собой и радостно здоровающийся со всеми встречными. И горе тому, кто по незнанию говорил в ответ "здрастье" или "добрый день". Отвязаться от назойливого дурачка после этого было делом очень непростым.

Возвращаться к магам не было никакого желания. Стёпка сел на тёплую землю и стал смотреть вдаль. И тут его снова пробрало. Вернулось уже испытанное однажды ощущение страшной оторванности от родного и привычного мира, от родителей, посёлка, школы, брата, компьютера с любимыми играми и вообще от всего, что составляло совсем недавно его жизнь. Как было бы страшно, подумалось, если бы я не знал точно, что смогу туда вернуться! Очень хочется верить, что насчёт непременного возвращения домой Серафиан не обманул. А ведь никто из наших даже и не знает, где я и что со мной. Для них ещё ничего не произошло. Увидел бы меня сейчас Колька. Или не сейчас, а тогда на хуторе, когда я с оркимагом сражался. Или в пещере, когда я мертвецов разглядывал... Нет, определённо что-то было странное в этом месте, в этих Змиевых Зубьях. Какая-то магия или сила. Почти осязаемая. Она гудела на пределе слышимости, и в ответ в груди тоже начинало щекотно вибрировать. Словно невидимая струна тянулась здесь из земли в небо, и на этой струне, казалось, был подвешен к небесной сфере весь мир, и если по ней можно было бы вскарабкаться в вышину, то там, наверху, открылось бы что-то совсем невообразимое и прекрасное... Или, наоборот, ужасное и пугающее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю