Текст книги "Александр Золотая Грива 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

  – Хороша работа, ох как хороша, – тихо забормотал Костогрыз. Не утерпел, взял меч. Пальцы крепко сжимают рифлёную рукоять, синеватое лезвие медленно взмывает ввысь. Солнечный луч рассекает на сотню маленьких. Световые стрелы ослепительно сверкают в воздухе, пляшут по лицам, заставляя щуриться и закрывать глаза. Нехотя кладёт меч, берёт саблю. Сгибает обручем, отпускает. Клинок выпрямляется, холодно блещет синей искрой. Костогрыз только прерывисто вздыхает. Александр отступает за спины бояр. Быстро подходит к коновязи. Из седельной сумки появляется плотный свёрток. Возвращается к вождю. Из толпы зрителей раздаётся насмешливый голос:

  – Лучше нашего железа на всём свете не сыскать, потому доспехи и мечи такие хорошие. Киевляне за бесценок скупают, а потом нам же и продают втридорога!

  Александр оборачивается. Из толпы выступает вперёд молодой парень. Почти ровесник. Румяный, русоволосый, налитый здоровьем и силой. Симпатичное лицо портит длинный, ото лба до шеи, шрам. Словно делит голову наискось.

  – Опять этот чёрт лесной, – слышится ворчливый голос Шрама, – сейчас начнёт воду мутить.

  – Кто такой? – спрашивает Александр.

  – Буян и заводила, самый удачливый разбойник среди деревлян. Шустрый такой, потому Белкой кличут, – отвечает Шрам.

  Парень выбрался из толпы, становится в первый ряд зрителей. Александр про себя отметил, что переходить за линию киевских дружинников не решается.

  – Ты, Белка, от зависти говоришь, – не оборачиваясь, произносит Костогрыз, – твои-то братья так ковать не могут.

  – Да что тут мочь, – пренебрежительно кривится парень, – только в нашем лесу доспех с лосиной кожи куда как лучше, а железяки эти только вначале красивые, потом их ржа есть начинает.

  – Только у таких лентяев, как ты, кольчуги ржавеют, – громко произносит Александр. – Вот, князь Костогрыз, посмотри на другой доспех, кожаный. Железо на нём не ржавеет никогда.

  Краем глаза замечает, как мгновенно багровеет лицо парня. Разворачивает холстину. Всё вокруг ахают, даже Шрам таращит глаза.

  Александр держит на вытянутых руках длинный кафтан из неведомой зелено-чёрной кожи. Плечи, рукава, грудь обшиты булатными пластинами. Доспех прошит золотой нитью, а стоячий воротник весь покрыт золотыми пластинами, словно чешуёй. Блестит, сверкает, аж глазам больно. Наступает тишина. Один из бояр Костогрыза от удивления разевает рот. Пальцы разжимаются, сабля падает. Над притихшими людьми раздаётся звон. Костогрыз вздрагивает, трясёт головой.

  – Это чего у тебя, а?

  – Доспех из шкуры заморского дракона. Дракона я убил, доспех сшили по заказу мастера, – отвечает Александр.

  – Что такое дракон? – удивлённо спрашивает Костогрыз.

  – Ну ... змей на четырёх ногах. В пасти кабан помещается целиком, а зубы, как ножи.

  – Врёшь, не бывает таких зверей! – кричит опомнившийся Белка.

  – Это в вашей глухомани не бывает зверя страшнее росомахи, – отмахивается Александр, – а кто по земле ходил да за моря плавал, тот всяких чудищ видал. Такой вот зверь крокодилом зовётся.

  Мужики разинули рты, даже дружинники вытаращили глаза, совершенно позабыв про обязанности удерживать любопытных. Всё сгрудились вокруг Александра и его чудесного доспеха. Костогрыз опомнился первым. Спина выпрямляется, чёрные брови сходятся на переносице. Лохматая голова поднимается на вершок выше остальных. Густым, начальственным басом рявкает:

  – А ну, народ, отойди в сторону, не заслоняй свет!

  Деревляне шарахаются от громового голоса вождя, дружинники Шрама помогают руками и тупыми концами копий. Костогрыз важно принимает необыкновенный доспех. Повертел в руках и вроде как нехотя надевает. Пришлось впору, только вождь чуть пониже ростом и полы закрывают колени. На это никто не обращает внимания. Деревлянская одежда вся длинная, короткого никто не носит. Костогрыз нежно погладил заскорузлыми ладонями по плечам, поднял и опустил руки, проверяя, не жмёт ли подмышками.

  – У-у-ий ... – тоненько завизжали жёны, – красавец ты наш!

  – Да ладно ... – отмахнулся Костогрыз, но лицо против воли зарумянилось, рот расплылся в улыбке до ушей.

  Толпа вокруг загомонила, словно по команде. Сквозь гвалт и удивлённые крики прорезался насмешливый голос Белки:

  – Украл небось или купил, а теперь врёт, что сам убил!

  Шум голосов стихает. Александр, не говоря ни слова, подходит к коновязи. Молча возвращается. Неторопливо разматывает ткань, рывком отбрасывает ножны. Ставит громадный двуручный меч остриём в землю, так что крестовина на уровне лица. Лезвие шириной с лопату холодно выстреливает белыми искрам отражённых лучей.

  – Кто считает меня трусом и вором? Я готов доказать обратное любому из присутствующих, – говорит Александр, глядя на заметно побледневшего парня. Шрам, до этого помалкивавший, громко хмыкает в усы. Говорит, не обращаясь ни к кому:

  – Хорош меч. Таким окованного железом рыцаря можно разрубить вместе с конём.

  Толпа ахнула, подалась назад. Получилось, что Белка оказался один. Растерянно вертит головой, отступает на шаг. Быстро приходит в себя. Нагло улыбаясь, произносит:

  – Нечестно получается. У тебя меч вон какой и сам ты весь в железе. Надо на равных.

  – Согласен, – кивает Александр.

  Быстро скидывает панцирь, кольчугу. Остаётся только в обычной полотняной рубахе и кожаных штанах. Берёт меч из тех, что прислал киевский князь в подарок вождю деревлян.

  – Готов? – спрашивает Белку.

  Тот картинно жмёт плечами, кривится, словно его упросили сделать одолжение убогому. Снимает кожаную куртку, вытаскивает из-за пояса топор. Дружинники шире раздвигают толпу зевак, Шрам, Костогрыз и бояре торопливо рассаживаются по лавкам. Всё приготовились смотреть на самоё интересное зрелище – поединок. Александру не хотелось убивать. Надо красиво победить, что бы симпатии зрителей остались на его стороне. Шагнул навстречу противнику. Перебросил меч из правой руки в левую. Легко ударил, проверяя реакцию Белки. Тот небрежно, с ухмылочкой, отразил. Александр перехватил меч левой, молниеносно ударил наотмашь. Противник не ждал такой быстроты. Едва успел подставить рукоять топора, как второй удар рушится сверху. Спасая жизнь, резко отклоняет голову, отпрыгивает назад – нога цепляется за спутанные стебли репейника. Удержаться на ногах не смог и позорно шлёпается задом. Из толпы зевак раздаются ехидные смешки. Шрам довольно кряхтит, ладонью приглаживает волосы, проводит по бороде. Не опираясь руками о землю, Белка вскакивает на ноги. Пренебрежение, насмешка исчезают. Злобно скалится. Топор мелькает, будто крылья стрекозы. Но каждый раз натыкается на меч. Непрерывный звон железа заполняет поляну. Несколько мгновений противники кружат вокруг невидимой оси. Никто не уступает другому. Но вот меч пробивает защиту. По белой рубахе растекается кровавое пятно. На краткий миг Белка замирает от острой боли в груди – лезвие рассекло кожу наискосок, задело рёбра. Следует молниеносный удар кулаком и Белка валится на траву с разбитым лицом. Как ни в чём ни бывало, Александр подходит к Костогрызу.

  – Смотри, князь, меч даже не затупился. Ни одной зазубрины, – произносит он, протягивая оружие.

  Костогрыз принимает меч, внимательно смотрит. Выразительно крякнул, передаёт боярам. Те затрясли бородами, соглашаясь. Противник Александра так и не смог подняться. Из толпы зевак выбегает двое. Торопливо подхватывают под руки, волокут. Красные сапоги чертят две глубокие борозды. Александр надевает доспехи, двуручный меч занимает обычное место на спине. Подходит к Костогрызу.

  – Есть разговор, князь, – тихо говорит на ухо, – только для тебя.

  Ни слова не говоря, Костогрыз указывает в сторону дома. Стражник у дверей выразительно посмотрел на громадного Александра. Выпученные глаза замирают на гигантском мече. Костогрыз небрежным движение ладони отодвигает стражника. Распахивает дверь. Александр сразу направляется ближе к окну.

  – Ну, говори, – произносит Костогрыз, усаживаясь рядом на лавке.

  Во дворе волнуется народ, стараясь получше разглядеть подарки киевского князя. Раздаются пронзительные звуки дудок, стучат бубны, колокольчики – начинают представление скоморохи. Александр настоял, чтобы их взяли как можно больше из Киева. Теперь два десятка уличных артистов визгливо дудят, кривляются, развлекая деревлянский народ. Лесным жителям представление столичных скоморохов в такую диковинку, что сбегаются всё, даже немощные старики приползают. Возле княжеских даров остаются только дружинники да пять костогрызовых жён. Сквозь мутную плёнку бычьего пузыря Александр видит, как озадаченно скребёт затылок Шрам. Растерянно смотрит на разложенные сокровища, в сердцах плюет.

  Слышно, как скрипит лавка под Костогрызом. Александр молча вручает письмо «вдовы» в руки князю. К немалому удивлению Александра, Костогрыз оказался грамотным. Разворачивает свиток и глаза словно прикипают к бумаге. Лицо медленно меняется, краснеет. Рот растягивает довольная улыбка.

  – А-ах, какая женщина! – жмурясь, словно кот, произносит Костогрыз. Качает головой, радостно причмокивает. Спохватившись, хмурится, подозрительно спрашивает:

  – А ты откуда её знаешь?

  Александр садится рядом.

  – Она мне когда-то жизнь спасла. Я ещё пацаном был, – отвечает с улыбкой.

  – Точно? – сдвигает брови Костогрыз.

  – Не сомневайся, князь, – серьёзно говорит Александр, – она и сейчас меня здорово выручает.

  – Да? Ну ладно ... Деловая женщина. Как раз такая мне нужна, – задумчиво произносит Костогрыз.

  – А пятерых жён куда денешь?

  – Да ... – Костогрыз неопределённо машет рукой, – это так, для мужской надобности. Всё дуры. Не можно вождю без жён, уважения не будет. Вот и взял пяток штук, чтоб не очень страшных.

  – Боярыня шестой женой за тебя не пойдёт.

  – Знаю, – ворчит Костогрыз, – она такая, что изведёт всех пятерых за неделю. Да и мне на орехи достанется.

  Громко вздыхает, чешет затылок.

  – Ну, раз знаешь, давай о деле, – серьёзно говорит Александр, – киевский князь хочет видеть тебя союзником. Он предлагает тебе защиту от всех врагов. Взамен ты берёшь под охрану торговый путь в Киёв, собираешь пошлину с проезжих купцов, часть оставляешь себе, остальное – князю. С Киева пришлют мастеровых, отстроят хорошую дорогу, терем тебе изготовят настоящий, княжеский. Детей отправишь в школу, научатся чтению, счёту. Сам-то грамотный, а много ли таких среди соплеменников?

  – А на что она им? – хмыкает Костогрыз.

  – Как на что? – удивляется Александр, – разве приезжие купчишки киевские не обманывают?

  – Это бывает, – соглашается Костогрыз. – Когда много шкур берут или железа, всегда обжулят.

  – Ну вот, а как выучатся, так сами жулить начнут, а?

  – Да ладно! – отмахивается Костогрыз. – Дуракам переводу нет.

  Яростно скребёт затылок. Тяжёлый кулак бьёт по лавке.

  – Я бы давно согласен князю поклониться, – шепчет, – да не дают волхвы. Им, видишь, новый бог не нравится. Привыкли, что каждую весну жертвуем и золотом, и скотом, и людьми. А новому, я слышал, жертв не надобно. Ты видал, какой столбище Велесу поставили? И народ дурной, тёмный, верит волхвам.

  – А ты разве сам не верховный волхв? – осторожно спрашивает Александр.

  – Верховный, верховный ... А куда денешься, иначе князем не быть. Только я не всегда в лесу жил, поездил по миру, посмотрел. Ты вот в Царьграде бывал. А ну, скажи, как тамошние люди нас обзывают?

  – Дикари – это самоё вежливое называлово, – отвечает Александр. – О других говорить не стану.

  – Вот! Думаешь, мне нравится сидеть тут, на болоте, грибы с горохом жрать? Надоело всё, смотреть тошно. Бросить бы, да нельзя. Люди тут хорошие, если уйду, разбойники и тати вроде Белки власть захватят. Тогда беда всём.

  – Я понимаю тебя, князь, но надо решать.

  – Надо, – вздыхает Костогрыз, – только как? За волхвами пойдут многие.

  Александр подходит к окну. Смотрит на городок, поднимает взгляд. Сразу за крепостной стеной расстилается поле. По краю растут кривые берёзы. За ними начинается болото. Тихо за окном, ни ветерка. Слепящее солнце заливает расплавленным золотом лучей землю. Парит. Распахивает окно. В горницу врываются крики скоморохов, шум толпы. Горячий густой воздух течет с улицы, как топлёное молоко.

  – Наверно, гроза будет, – произносит Костогрыз. Сидит на лавке. Пальцы мнут письмо боярыни.

  – Да, наверно, – соглашается Александр. Взгляд медленно скользит по домам, цепляется за столб Велеса. « Надо решать, надо решать ... – бьётся мысль, – а как?»

  Ночь затопила городок душным мраком. Плотные, словно стёганое одеяло, тучи закрыли нёбо. Полный месяц жалобно мигнул и навсегда утонул в свинцовой волне. Сине-чёрные грозовые тучи сначала проглотили нёбо и звёзды, потом медленно поползли к земле. Тьма наступили такая, что даже свет факелов тонет трясине мрака. Ничего нельзя разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Александр почти на ощупь добрался до гостевой избы. Будто слепой, вытягивает руку, шарит по резным перилам. Осторожно переставляет ноги по лестнице, боясь оступиться. Толкает дверь. Из душной темноты выкатываются волны храпа. Шрам дрыхнет, не обращая внимания на комаров и духоту. Сильно пахнет чесноком и перегаром. « Нажрался мяса с горохом, запил ковшиком браги, – раздражённо думает Александр, – теперь храпит на весь лес. Уснёшь тут...» Плюнул с досады, сёл на ступеньку. Настроение упало окончательно. И спать негде, и Костогрыза этого уговорить не удалось. Трусоват оказался лесной вождь, боится крови. Дружина Шрама тоже не поможет – что такое полсотни воинов? Голова медленно опускается на ладони. Жёсткие волосы трещат под пальцами. Что придумать? Волхвы в любом племени пользуются влиянием, почти всегда их слово решающе. Они толкуют волю богов, кто будет спорить с такими?

  Далёко, на грани видимости, слабо сверкнуло. Через несколько бесконечно длинных минут доносится слабый гром. « Гроза, – рассеянно отметил Александр, – ливень начнётся, зальёт всё к чёрту!» Вспомнил, как однажды гроза застала его с отрядом латной пехоты на переходе. Плоская, словно лицо кочевника, степь равнодушно тянется до горизонта. Смолкли насекомые, трава замерла в ожидании потоков оживляющей влаги. Солдаты, равнодушные ко всему от одуряющей жары, оживились. В строю пошли разговоры, шутки.

  – Господин Александр, необходимо остановиться, переждать грозу! – раздался голос командира тысячи.

  – Боимся промочить ноги? – удивился Александр.

  – Нет, гроза может убить. И вам, генерал, надо сойти с коня.

  Поколебавшись, Александр слёз с коня. Адьютант подхватывает повод, уводит животное к обозу. Первый порыв ветра бросает в лицо комок сухой травы, пыль. С шелестом наклоняются стебли, струи воздуха несутся над горячей землёй, гигантскими змеями раздвигая ковыль. Первые капли падают в пыль. Раздались команды сотников, им вторят сорванными голосами десятники. Строй тает в густой траве, превратившись в холмики с ярко красными вершинами – солдаты садятся на походные мешки, укрываются щитами. Возницы с криками выпрягают лошадей, укладывают на траву. В считанные минуты колонна в полторы тысячи солдат исчезает и только возы со свёрнутыми шатрами и десяток монаконов – малых камнемётов, возвышаются над травой. Только Александр стоит во весь рост. Ему никто не решается скомандовать. Ослепительно сверкает столб белого огня и сразу оглушительно гремит. Кто-то дёргает за край одежды. Александр послушно опускается на землю, поднимает щит. В эту минуту с чёрного нёба обрушивается поток ледяной воды, опять сверкает молния и грохочет. Обозная лошадь, испугавшись, вскакивает. Спутанные передние ноги не дают убежать, лошадь нелепо дрыгается на месте. Бежит возница. В этот момент чёрное нёбо с оглушающим треском швыряет молнию – белый столб огня бьёт в лошадь. Животное исчезает в блеске и грохоте. Александр успевает увидеть, как замертво падает возница. Опять гремит, молнии сверкают одна за другой. Никто не посмел подняться на ноги, подойти к упавшему. Когда стих ливень и гроза перестала злобно сверкать клыками молний, Александр поднимается. На месте лошади осталось чёрное пятно сгоревшей земли. Убитого молнией возницу закопали и отряд тронулся в путь. На земляное надгробие положили расколотый молнией шлем ...

  Вдали опять полыхнуло, уже сильнее. « Столб Велеса самый высокий здесь, даже выше деревьев, – вдруг подумал Александр, – он должен притягивать молнии. А вот если бы на Велесовой башке был железный шлем, тогда...» Дикая, сумасшедшая мысль появляется ниоткуда, гонит раздражение на храпящего воеводу. « Или не шлем, а что-то другое? Ну какой, к чёрту, шлем на такую башку. Котёл, разве, да и то не всякий. Да и не в шлеме дело, в железе. Оно притягивает молнию!» Александр в растерянности хлопает себя по груди, укрытой панцирем, по кольчужным штанам. Рука поднимается к затылку. Пальцы натыкаются на рукоять меча.

  « Меч! А что если воткнуть меч в макушку Велеса? У ромеев были случаи, когда молния убивала катафрактария – воина тяжёлой конницы. Всадник весь в броне, на лошади железо и копьё, длинное, в три сажени. Тупой конец упирается в выемку в стремени, стальное остриё смотрит в нёбо. Удар молнии – человек и лошадь падаю замертво!»Торопливо сбрасывает доспехи. Железо гремит, но Александр не обращает никакого внимания на лязг брони. На улице пусто, а Шрам храпит так, что приближающегося грома не слышно. Разделся до пояса. Оставил только меч и ножи, на всякий случай. Крадучись, спускается с высокого крыльца. Присел, оглядывается. Вокруг никого, тишина. Осторожно, чтоб под ногами случайно щепка не треснула, идёт к столбу Велеса. Близко, над лесом бьёт разлапистая молния. Неровные лини рвут горизонт, мертвенным бликом освещают уходящий в тучи столб. Александр только сейчас видит, как огромен идол Велеса. Ствол не обхватить и двоим, оскаленная голова так далёко наверху, что шапка свалится, если посмотреть. Как забраться на такую высоту?

  Приблизился. Пальцы коснулись отполированной поверхности. Дерево покрыто глубокими трещинами. Столб поставлен давно, древесина растрескалась от холода, жары, дождя. Обошёл вокруг. В некоторых местах трещины превратились в разломы. Время неумолимо разрушает идола, но стоять он будет ещё долгие годы. Подпрыгивает, хватается за выступ. Подтягивается, ноги находят опору. Поднимается ещё на шаг. Выступов мало, больше глубоких разломов. Достаёт ножи. Втыкает лезвие в трещину, подтягивается, отталкиваясь от трещин ногами. Второй нож вонзается в дерево, Александр поднимается ещё на вершок, ещё ...

   Земли давно не видать, только море тьмы под ногами. Над головой тоже темнота. Словно поднимается со дна глубокой пропасти и конца-краю подъёму не видно. Молнии сверкают всё чаще, освещая пространство вокруг. Александр не опускает глаз, видит только растрескавшуюся поверхность столба. Всё внимание ей – одно неловкое движение и новая жертва Велесу готова. « Господи, сделай так, чтобы дождь не пошёл, пока я на стене, – взмолился Александр, – если столб намокнет, не удержусь!» Несколько раз ноги срываются и тогда он виснет на одной руке. Другая судорожно ищет опору среди трещин. Находит. Торопливо ощупывает дерево носками сапог, цепляется. Минутная передышка и опять вверх. Руки упираются в громадный выступ. Осторожно проводит пальцами по грубо оструганной поверхности. Выступ похож на громадное ухо. Значит, он почти добрался до вершины, ещё немного и окажется на голове идола. Последним усилием хватается за край уха, сильно отталкивается ногами. Прыжок и Александр сидит верхом на макушке Велеса. Дрожащие от усталости руки опускаются на шершавую поверхность. С любопытством оглядывается. Вокруг – непроглядная тьма. Ни нёба, ни земли нет. Он словно сидит в клубке первозданной тёмной материи, во всё стороны простираются бесконечные вёрсты клубящегося мрака. Шипение, раздирающий напополам треск, переходящий в оглушительный гром возвращают чувство реальности. Мгновенная вспышка освещает мир. Далёко внизу крыши домиков, неровная линия городской стены. И уходящий вертикально вниз столб, на котором сидит. Сильный порыв ветра приносит запах близкой воды. Ещё немного и ливень обрушится на землю. Тогда верная смерть – слезть с мокрого, скользкого столба не удастся.

  Кое-как поднимается на дрожащие ноги. Ступни упираются в глубокие трещины, это придаёт устойчивость. Осторожно достаёт меч. Ненужные ножны летят в темноту. Долгая тишина обрывается чуть слышным стуком. Вздымает меч высоко вверх. Рукоять плотно сжата пальцами. Резко опускает и лезвие вонзается точно в середину громадной башки. Всё, теперь можно возвращаться. И начинается страшный спуск в бездну. Тело наливается свинцом, мышцы стонут от напряжения, дрожат и не хотят повиноваться. Проклятые сапоги скользят, словно по льду и тогда ты виснешь на одной руке. Другой судорожно хватаешься за малейший выступ и повисаешь в пустоте, чувствуя, как кровь выдавливается из-под ногтей и тёплые капли стекают к локтю. Ноги находят опору. Нож, намертво всаженный в трещину, с недовольным скрежетом выползает наружу. Втыкаешь в другую трещину, пониже. Спускаешься на вершок, ещё ... И так много, бесконечно много раз. Александр не почувствовал, как подошвы коснулись твёрдого. Только когда колени упёрлись в жёсткое, осознал, что уже на земле. Силы оставили измученное тело. Рухнул, как пустой мешок. Словно разом лишился всех костей.

  Очнулся оттого, что по лицу больно стучат холодные, мокрые пальцы. Болезненно бьёт по векам, словно неведомый злодей хочет выбить глаза. Суматошно машет руками, отгоняя неизвестного, вскакивает. Дико оглядывается – вокруг ни души. Оглушительно гремит над головой, ослепительная белая молния распарывает чёрное нёбо напополам, словно предупреждая – уходи, пока не поздно. Пошатываясь, сквозь красные круги в глазах, бежит прочь. Вбегает в дом. Шрам храпит так, словно хочет распугать всю нечистую силу в лесу. Александру едва хватает сил сбросить пудовые сапоги. Падает на лавку и мгновенно засыпает.

  Рассветную тишину режет напополам истошный вопль. Кто-то кричит изо всех сил, словно режут живьём на куски. Крик бьётся между бревенчатых стен, врывается в распахнутые окна. Люди вскакивают, ничего не понимая. Осторожные бросаются к маленьким, подслеповатым окошкам. Что посмелее хватаются за оружие. Одеваясь на бегу, выскакивают на улицу. Ошеломлённо оглядываются, пытаясь понять, что произошло. Очень скоро на центральной площади собирается громадная толпа. Крики стихают. Над площадью иногда проносится короткий, как вздох, всхлип и опять тишина. Люди молча смотрят на столб Велеса, не в силах осознать случившегося. Гигантский, в три обхвата, идол расколот надвое, словно неведомый великан ударил секирой. От вершины остались дымящиеся головешки, туловище безобразно разодрано пополам. Левая часть угрожающе наклонилась и вот-вот рухнет. Вокруг идола земля усыпана обгорелыми щепками, страшно чернеет сгоревшая трава. Расталкивая народ, к остаткам столба Велеса приближаются волхвы. Князь Костогрыз обходит пожарище вокруг, словно не решаясь приблизится. Волхвы беспомощно разводят руки. Слабый ветер треплет клочья седых волос. Длинные пряди колышутся, словно космы старой паутины. Александр подходит последним. Останавливается возле Шрама. Сердце колотится так, что едва не выламывает рёбра. Ещё не совсем понимает происшедшее, но предчувствие просто кричит о невероятной удаче.

  – Ну, чего тут, воевода? – спрашивает как ни в чём ни бывало.

  – Да вот, – зевая во всю пасть, отвечает Шрам, – молния в столб попала. Вчерась гроза была, молнии так и сверкали. Одна, может две прямо в маковку Велесу долбанули. Да так, что одни головешки остались. Какая-то дура встала ни свет ни заря, увидала и давай орать ... А-а-у-у! – зевнул воевода с волчьим подвыванием.

  – Да-а, дела! – изобразил удивление Александр, – только ты, воевода, много не зевай. Собери дружинников да приготовь к бою. Чую, драка будет нешуточной.

  Шрам поспешно захлопывает пасть. Поворачивается всём телом. Карие выпуклые глаза с прищуром смотрят в лицо Александру.

  – Чего это деревляне драться начнут? Эка невидаль, молния в болвана попала. Поставят нового. Или ты чего знаешь? А где твой меч, вояка?

  – Не твоё дело, – быстрым шёпотом отвечает Александр, – за войском следи, а я без твоих забот обойдусь. Если хочешь остаться в живых и похвалу князя заслужить, делай, как сказано.

  Скорым шагом уходит. Шрам надувается от злости, усы угрожающе топорщатся. Хотел было догнать наглого выскочку да надавать по роже, но тут заметил, что воины Костогрыза при полном вооружении собираются в сторонке. Всеобщее внимание сосредоточено на останках столба Велеса, на воинов не обращают внимания. Но не просто же так Костогрыз приказал собраться как на битву?

  – Ну, погоди у меня, Грива ... – ворчит воевода.

  Александр вбегает в избу, торопливо хватает доспехи. От волнения пальцы срываются с застёжек, обдирает руку об острый угол. Чертыхаясь, прилаживает всё части брони. Руки привычно закидывают за спину меч.

  – Вот чёрт! – ругается сквозь зубы. Отшвыривает пустые ножны. Бежит в княжеский терем. У массивной резной двери стоит вчерашний страж в медвежьей шкуре. На ходу бросает ему золотой, произносит:

  – По приказу князя!

  Увалень в шкуре ещё растерянно хлопал глазами, когда Александр выбежал из княжеской палаты с двумя мечами за спиной. Выбрал самые лучшие из тех, что прислал в дар киевский князь.

  – Благодарю за службу! – генеральским басом рыкает Александр на бегу.

  – Ага ... это ... пжалста! – кричит растерявшийся стражник вдогонку.

  Грозный гул сотен голосов штормовой волной обрушился на город деревлян. Шум набирает силу, становится больше, охватывает весь город и выплёскивается за пределы стен. Стражи с тревогой вслушиваются в далёкие крики, насторожённо переглядываются. Что бы не происходило в городе, они не имеют права оставить службу под страхом смертной казни. Напряжённо всматриваются в кромку далёкого леса – может, враг приближается?

  ... шум на городской площади не стих. Сильный голос князя режет гул напополам, заставляя одних умолкнуть, других кричать громче. Но слова князя слышны всём.

  – Посмотрите, как мы живём! – звучит мощный голос, – одеваемся в шкуры зверей и становимся сами похожими на зверей. Ничего не знаем и не умеем, кроме охоты. Каждую зиму половина наших детей умирает от голода. Стариков отвозим в лес, на съедение волкам, потому что сами прокормить не можем. Нет закона, порядка на нашей земле. Правит тот, у кого сила, а не правда. Разбой за удаль почитаем! Разве так надо жить?

  Выкрики, шум то стихают, то вновь усиливаются. Александр видит, что больше всех недовольны волхвы. Именно они кричат, злобно трясут худыми руками. Вокруг них собираются те, кто не хочет ничего менять. В основном это здоровые, молодые мужчины. По манерам, внешнему виду Александр узнаёт в них разбойников. Это та категория людей, что ни за что не хотят работать. В крайнем случае сторожами пойдут, но работать – ни-ни. Они не верят ни в каких богов. Служители старого бога не осуждают разбой, потому что получают щедрые пожертвования, в том числе и людьми. И тех и других не переубедить. Но остальные, а их большинство, всё-таки склоняются на сторону князя. Слишком большое впечатление произвело уничтожение молнией идола.

  Вперёд выходит дряхлый старик. Длинная, до пола, рубаха волхва висит, как на пугале, седые космы волос свисают на грудь, как густая паутина. Узкий ремешок из кожи гадюки обёрнут вокруг головы, лохмотья змеиной кожи свисают на глаза. Подпоясан широким ремнём, тоже из змеиной кожи. Посох, выделанный из молодого дубка, увенчан человеческим черепом. Рука медленно вздымается, ладонь с вытянутыми пальцами замирает над толпой. Старческая ладонь сухая, плоская, скрюченные ревматизмом пальцы с длинными, загнутыми ногтями. Чёрная тень от руки волхва падает на толпу горожан. Крики стихают.

  – Молния, что спалила идола Велеса, – раздался хриплый голос, – это гнев божий, что слишком мало жертвовали. Надобно поставить нового идола и напоить его свежей кровью отступников!

  Старик медленно опустил руку. Крючковатые пальцы сжимают посох. Череп медленно поворачивается, тёмные глазницы угрожающе смотрят на Костогрыза и его сторонников. Толпа горожан грозно зашумела, раздались призывы убить всех неверных. Разрозненный гул голосов режет мощный бас Шрама.

  – К бою!

  В ответ киевские дружинники трижды бьют мечами по щитам. Над городом несётся железный грохот. Этот воинский ритуал появился в незапамятные времена. Так делали перёд битвой древние греки, римляне, так же грохочут оружием имперские солдаты перёд боем. Великий князь Владимир сделал его обязательным и для своих воинов. Растерявшиеся горожане совсем позабыли, что рядом войско киевского князя и теперь со страхом смотрели, как сотня закованных в железо воинов смыкает строй. Стена красных щитов в рост человека недобро сверкнула сталью обнажённых клинков. Середина строя колыхнулась, красные щиты поднялись и укрыли его сверху. Киевляне построились в знаменитую римскую черепаху. Такой строй не пробить копьём, дротиком, стрелы отскакивают от железных щитов, как горох от стенки. Раздаётся команда. Строй делает шаг, другой. Железная черепаха становится вровень с воинами Костогрыза. Толпа горожан в страхе шарахается прочь. В давке кто-то толкает старого волхва, валит навзничь. Посох катится по земле. Чей-то грязный сапог с хрустом давит череп.

  – Остановитесь! – заглушает гомон толпы рёв Костогрыза, – я не стану проливать кровь соплеменников. Кто со мной, кто хочет изменить свою жизнь – переходи на мою сторону!

  Толпа нерешительно останавливается. Сразу несколько человек идут к князю, становятся за его спиной, потом ещё и ещё ... Вскоре на площади перёд княжескими дружинниками остаются только волхвы и два десятка мужчин явно разбойничьего вида. Всё остальные, в том числе и женщины, с Костогрызом. Александр опускает мечи, облегчённо вздыхает. Он совсем не хотел кровавой драки, несказанно рад, что пока всё обходится без крови. Оглянулся на воеводу. Шрам успокаивающе кивнул, поднял большой палец. Старый волхв беспомощно барахтается в грязи. Подбегают двое, помогают стать на ноги. Помощник волхва с поклоном подаёт посох. Старик вцепляется в палку обеими руками. Горящие злобой глаза останавливаются на навершии. От черепа осталась только косточка, да и та того и гляди отвалится. Кое-как укрепившись на дрожащих ногах, старый волхв негромко произносит:

  – Ладно, Костогрыз, твоя взяла. Но мы поквитаемся.