Текст книги "Путешествие в ад (СИ)"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

  – И на кого охотятся?

  – Да на всех подряд. Мы для них дичь, забава. Они не убивают. Обгрызут со всех сторон и бросают. Знаешь, как плохо потом? Пока отрастишь новые руки и ноги, вечность пройдет. А если голову отгрызут, ващще хана! – трагическим голосом произнес стражник.

  Словно в подтверждение его слов искалеченные встают. Медленно, неуверенно расходятся в разные стороны. Обезноженные ползут, помогая себе руками. Одна женщина, лишенная нижней половины, ползет по асфальту, оставляя широкий влажный след, кишечник тянется за ней, словно связка деформированных сарделек, из груди выпадают куски легкого и какие-то ошметки. Отвратительная вонь забивает дыхание, к горлу подступает тошнота и руки сами тянутся к оружию, чтобы добить несчастных. Даша вскидывает дробовик, но Антон останавливает движением руки:

  – Не трать патроны, еще пригодятся. Они все равно не опасны, – кивает он на уродов.

  Прямо на глазах раны начинают заживать. Кровь сворачивается, на месте содранной кожи появляется тонкая пленка. Раненые неумело составляют сломанные кости, прикладывают лоскуты кожи на открытые раны и даже пытаются поставить на место оторванные руки и ноги. Антон неверяще глядит, как прирастают пальцы, уши и носы. Выбитые глаза под опущенными веками набухают, словно почки весной. Конечно, происходит все очень медленно, со скоростью минутной стрелки, но при желании увидеть можно. Антон от зависти трясет головой, оглядывается на Дашу.

  – Ускоренная регенерация! А у нас только мелкие порезы затягиваются, – сказал он.

  – Не завидуй. Господь жалится над несчастными дураками, – отвечает Даша.

  Пальцы сжимаются в щепоть, рука поднимается. Оживающий на глазах стражник в ужасе зажмуривается и даже отворачивается. Даша осеняет себя Крестным знамением и Антон видит, как светлеет и становится чище воздух вокруг девушки. Капли засохшей крови, грязь и мусор, что прилипли к одежде, осыпаются, кожа на лице и руках белеет, исчезают темные круги под глазами от усталости, появляется блеск в глазах. Антон так удивлен переменами в облике девушки, что даже рот разевает.

  – Э ... а-а, что это с тобой?

  – Ничего особенного. Просто перекрестилась, – пожала плечами Даша.

  – Ага, просто перекрестилась ... – пробормотал Антон и торопливо помахал рукой.

  Оглядел себя – грязь и пятна крови с одежды не исчезли. Макушка зудит от грязи, усталость как была, так и есть, желудок тупо ноет от голода. Антон перекрестился еще и еще – толку никакого. Лицо разочарованно вытянулось, в глазах мелькнуло раздражение.

  – У меня ничего не получается!

  Девушка молча дозаряжает магазин, пересчитывает оставшиеся патроны. На обиду Антона ноль внимания.

  – Ну да, – саркастически произнес Антон. – В это надо верить!

  – Представь себе, – кивнула Даша. – Именно так. Бессмысленные движения не помогают.

  Антон надулся, как хомяк на сникерс, отвернулся. Взгляд останавливается на стражнике, который уже окончательно оклемался и пытается уползти от страшных людей. Мундир изодран в клочья, под слоем грязи невозможно понять, какого цвета ткань. Стражник похож на бомжа, который подрабатывает трубочистом.

  – Поднимайся, чучело! – буркнул Антон. – Где твое гетто для самоубийц?

  Стражник живо вскакивает, дисциплинированно вытягивается в струнку.

  – Вот туда! – угодливо сообщает он и тычет рукой в неосвещенный проулок.

  Они идут по темной улице. Дорога пуста, если не считать упитанных крыс, которые время от времени перебегают улицу, недовольно пища и оглядываясь на людей. На обочине шуршат мусором громадные тараканы. Чем дальше в темноту углубляются люди, тем больше этих насекомых. Каждый таракан весит не меньше килограмма, блестящий хитин покрывает упитанные тела, длинные, как хлысты, усы секут воздух. Насекомые сосредоточенно роются в земле и не обращают внимания на людей. Если из норы выскакивает крыса, тараканы молча набрасываются и начинается нешуточная драка за жизнь. Крысы отчаянно сопротивляются, острые клыки рвут прочный хитин, «на раз» откусывают головы и лапы. Тараканы берут числом, наваливаются скопом. Твердые, как сталь, жвалы прокусывают шкуру, рвут сухожилия и ломают кости. Крысы быстро прекращают сопротивление и тараканы торопливо пожирают свежую плоть. Если Антон с опаской посматривал по сторонам и брезгливо косился на крыс и тараканов, то Даша в ужасе закрывала глаза и шла чуть ли не на цыпочках. Пальцы судорожно сжимают дробовик, ствол с набалдашником пламегасителя дергается, описывает сложные фигуры в воздухе и ежесекундно грозит выплюнуть порцию картечи и огня. Антон отобрал дробовик.

  – Ты так меня случайно прибьешь, как таракана! – сказал он.

  – Я их боюсь!!! – взвизгнула Даша.

  – Я тоже ... не уважаю. Но стволом перед носом не размахиваю!

  Подул ветер. Холодная волна неприятно остудила лица, кучи мусора словно ожили и распустили щупальца. К непрерывному шороху снующих тараканов прибавилось шуршание, проломы в стенах взвыли низкими голосами, раздался треск и глухой удар сотряс землю – рухнула часть дома за спиной. В воздухе закружились редкие снежинки, их становится все больше и вот уже земля покрывается тонким слоем серого снега. Ветер сгребает его в кучки, забивает в щели и трещины. Тараканы куда-то исчезают. Им, похоже, снегопад не нравится. Антон поглубже натягивает бейсболку, обвязывает лицо платком. Даша опускает трикотажную шапочку до подбородка, лицо скрывается полностью, только глаза блестят в вырезах. Особого холода не чувствуется, снег под ногами не скрипит и это показалось Антону странным. Он ловит несколько снежинок ладонью, разжимает пальцы и с удивлением обнаруживает кучку пыли.

  – Это не снег! – потрясенно шепчет он. – Эй, стража! – обратился он к старшине номер ... черт, опять забыл! – Что тут у вас с неба сыплется?

  – С неба? – озадаченно переспросил стражник. – А-а, оттуда! Пепел, господин.

  – Здесь что-то горит?

  – На нижнем ярусе пылает, господин. Пепел обычно там и остается, но если начинается ураган, то забрасывается к нам.

  – Нижний ярус – это мир падших? Оттуда выполз тот, которого недавно прибили?

  – Так точно! – рявкнул стражник. – Они самые.

  Пепел пошел гуще. Ветер постепенно стих, пепельные пушинки сыплются из низких облаков густой массой, словно кто-то там наверху распорол огромную подушку. На плечах и голове образуются толстые и невесомые серые лепешки, спина будто зарастает мхом. Приходится все время встряхиваться, словно вымокшая собака. Тогда пепел взвивается густым облачком вокруг людей, пушинки падают на землю, а на их место ложатся новые и все повторяется.

  – Бес бы вас побрал! – ругается Антон, в сотый раз стряхивая серую поволоку. – Тут зонтики поблизости не продаются?

  – Антон! – окликнула Даша.

  – Здесь я! Весь в муке, будто мельницу грабил. Тьфу, блин! – бормочет Антон, остервенело стряхивая пыль.

  – Антон, мы пришли.

  – Что?

  Антон перестает хлопать ладошами по груди и плечам, поднимает голову. Он привычно ожидал увидеть стену, стражников на гребне, ворота или пролом, через который они без особых хлопот проберутся внутрь. Не было ни стены, ни стражников. Неопрятные развалины, среди которых шли, обрываются. Дальше простирается плоская, лишенная растительности и каких бы то ни было строений равнина. Пепел прекращает сыпаться так же внезапно, как и начал. Ноги по щиколотку утопают в мягкой пыли, исчезают все звуки, царит тишина, от которой мерзко пищит в ушах и слышно собственное сердцебиение. Серая, местами черная пустыня раскинулась, словно космос. Антон с минуту рассматривает безликий пейзаж, оборачивается к стражнику, но того уже и след простыл. В смысле, пыль осела в том месте, где он стоял. Только едва заметная цепочка вмятин на ровной поверхности пепла указывала, в какую сторону удрал. Антон поднимает глаза, взгляд останавливается на полуразрушенном доме, возле которого сбились в кучку люди в форме стражников, рядом стоит беглец и что-то говорит, эмоционально взмахивая руками и подпрыгивая от усердия.

  – Что дальше? – спросила Даша. – Может, этот урод обманул нас и здесь ничего нет.

  Антон вздохнул, руки сами выхватили из-под полы куртки «винторез», щелкну предохранитель. Лазерный луч прочертил багровую линию, красная точка пробежала по развалинам и замерла в пыли, вытянувшись восклицательным знаком. Стражник и его слушатели буквально испарились, едва завидев оружие в руках Антона. Он прячет винтовку, неуверенно произносит:

  – Ну, не обратно же идти?

  – Нет, конечно, – вздыхает Даша. – Звякни Валерке, может отзовется.

  Антон тычет пальцем в кнопку вызова, равнодушно глядит на экран. Смартфон привычно загорается голубым светом, но вместо обычного сообщения, что абонент не доступен, показывает цилиндрик оранжевого цвета. Это означает, что заряд мал и батарея вот-вот сдохнет. Антон открывает рот, легкие наполняются воздухом для произнесения ругательной фразы, но в это мгновение раздаются хлопки, поднимаются клубы пыли и все погружается в густой серый туман из вулканического пепла. По звуку можно понять, что рядом приземлилось какое-то крупное крылатое существо вроде пресловутого погонщика. Антон сразу выхватывает дробовик, наводит ствол на звук хлопающих крыльев.

  – Даша, выходим из пыли на открытое место! – негромко говорит он и тянет девушку за собой.

  Она послушно идет рядом, сердито говорит в ухо:

  – Отдай мое ружье!

  – Лопату возьми! И не мешай мне, – огрызнулся Антон.

  Хлопанье крыльев прекращается, клубы пыли медленно оседают. Из серой мути, словно блеклое привидение, выступает знакомый сюртук, припорошенные пылью волосы покрывают плечи, лицо ... его не видно из-под платка, только узкая полоска для глаз.

  – Валерий! Ну, где тебя носит столько времени? – воскликнул Антон и убрал оружие.

  – Извините, не было возможности, – извиняющимся тоном произнес демон.

  Голос звучит глухо из-под платка, Валерий срывает повязку, слышен облегченный вздох.

  – Видите ли, я наполовину обитатель этого мира – я ведь говорил об этом? Да! И то, что вам сходит с рук, мне обойдется очень дорого.

  – Там, где нас бьют, тебе голову оторвут? – усмехнулся Антон.

  – Примерно так, – кивнул демон.

  – Привет, Валерий, – с улыбкой произнесла Даша. – Мы тут одного местного полицейского в проводники приспособили, он нас сюда завел. Куда дальше?

  – Что ж, он не обманул. Идите за мной.

   Прошли буквально несколько шагов, когда Антон решил оглянуться. Развалин за спиной, из которых вышли совсем недавно, видно не было. Повсюду расстилалась равнина – тусклая, серая и безжизненная, как поверхность луны. Ни холмов, ни возвышенностей, ни даже более-менее крупных камней нет. Затянутое свинцово серыми облаками небо опустилось как будто еще ниже и до горизонта рукой подать. Мир, тихий и пустой, уменьшился до размеров футбольного поля и замкнулся в себе наподобие линии Мебиуса. Антон опустил взгляд – цепочка следов истаивала буквально на глазах. В считанных метрах от него была ровная поверхность и ничто не указывало, что здесь совсем недавно прошли люди. Слабый, на грани чувствительности ветерок над поверхностью земли засыпал следы мельчайшими частичками пыли. Антона словно холодом обдало – они не смогут вернуться назад! Некуда возвращаться, вокруг серая пустыня! Он повернулся, взгляд метнулся по равнине – девушка и демон ушли довольно далеко, за полсотни метров. Еще немного и могут совсем исчезнуть в мутном мареве, похожем на какое-то уплотнение воздуха. Пыль, неподвижная и безжизненная, покрылась едва заметной рябью, зашевелилась и стала подниматься. В считанные мгновения Антон оказался по колени в сером тумане. Прозрачность воздуха уменьшилась, четко видимые фигуры Даши и демона расплылись, начали странно мерцать и истаивать. Антон понял, что если простоит еще минуту, то останется навсегда. Всхрапнул, словно проснувшийся конь, тряхнул головой, отгоняя видения и сонную дурь, ноги сами понесли прочь. Антон бежал изо всех сил, время от времени подпрыгивая на ходу, как дикий козел, высматривающий волков. Постепенно фигуры девушки и Валерия обрели четкость, воздух стал прозрачнее, пыль прекратила подниматься. Даша обернулась на топот, спросила:

  – Ты чего разбегался тут?

  – От инфаркта, – отшутился Антон.

  Шагает рядом, не оглядываясь. Пальцы сами нащупали прохладную рукоять винтовки, спусковой крючок бодро толкнулся в подушечку указательного пальца. Странно, но Антон не ощутил спокойствия и уверенности, что всегда исходили от прикосновения к оружию. Ремень больно резал плечо, холодное железо тянуло вниз тупой тяжестью. Антон поправил ремень, передвинул винтовку удобнее. Дробовик повесил за спину. Стало легче, но ощущение бесполезности оружия не исчезло. Прислушался к разговору Даши и Валерия. Демон рассказывал о посмертных проблемах самоубийц.

  – ... начинаются сразу после выхода души из тела. Каким-то странным образом душа узнает, что ее положение ... э-э ... та ситуация, в которой оказался человек перед самоубийством, вовсе не была безвыходной. Проблему можно было решить. Мало того, существовал несколько решений! И что самое обидное – эти решения кардинально меняли жизнь к лучшему. Надо было всего лишь взглянуть на проблему по-другому, как бы со стороны. Разумеется, необходимо терпение, надобно прикладывать усилия – а как же иначе, без труда не бывает удачи. Вместо этого человек решает, что жизнь кончена. Просто диву даешься, по каким пустяковым причинам люди уходят! Родители не пускают на дискотеку. Родители заставляют работать. Я купил (купила) хомячка, а мама с папой против! Ну и самый распространенный мотив – от меня ушел любимый или любимая. Причем этой дури подвержены как подростки с незаконченным половым созреванием, так и пожилые субъекты, у которых давно уже перезрело и осыпалось. Я много наблюдал таких историй и меня всегда удивляло одно: откуда у людей такая непоколебимая вера в то, что состояние влюбленности будет продолжаться – ну, если не вечно, то достаточно долго? У всего в этом мире есть начало и конец. Любовь здесь не исключение! Молодые люди просто не могут себе представить, что они тоже постареют, потеряют внешнюю привлекательность – опять же, по собственной вине, ибо неумеренно потребляют калории, углеводы, а также алкоголь и никотин. Им кажется, что они будут молодыми всегда и совершенно не задумываются о будущем. Фраза: «люби меня такой, какая есть» хороша до поры до времени, потом не то, что любить, смотреть не захочется. Уж тем более, уходить из жизни от того, что «любимый» больше уделяет внимания телевизору или – о ужас! – сходил «налево». Да ради Бога, желаю счастья той кобыле, на которую вскарабкался «любимый»!

  – Ты рассуждаешь, как старик, проживший сто лет, – тихо сказала девушка.

  – Проживший сто лет не обязательно старик. А если не сто, а гораздо больше? – так же тихо ответил Валерий. – Даже у людей старости тела не всегда сопутствует старость ума. Душа вовсе не имеет возраста. Всяк, кто дожил до преклонных лет и сохранил разумение, понимает, как глупа и поверхностна молодость. И как жаль порой, что человек, могущий стать великим, обрывает свою жизнь в самом начале из-за нелепого предрассудка или каприза. Глупые детские страхи – вот причина всех самоубийств.

  – Та женщина, Анна ... чем она так дорога тебе?

  – Что значит чем? – удивился Валерий. – Просто дорога и все. Как можно это объяснить?

  Даша вздохнула, взгляд скользнул по плоской равнине. Вокруг неподвижное море пыли, ветер закручивает мутные спирали небольших смерчей, возносит фонтан из пепла выше и выше, затем обессилено роняет пыльное облако на землю. Пепел медленно оседает, все успокаивается, но через считанные мгновения в другой стороне взвивается следующий смерч и все повторяется.

  – Прости, Валерий, но, – как бы это выразить? Она женщина, а ты ... ну, – замялась Даша.

  – Демон? Ну и что? Любовь свойственна всем, это универсальный закон бытия, он действует во всех мирах.

  – Кроме этого. Прошу прощения, господа, нам еще долго шагать по этой пыли? У меня такое чувство, что мы заблудились, – вежливо перебил Антон.

  – Напротив, мы уже пришли. Еще несколько шагов и мы на месте, – уверенно произнес демон.

  И действительно, буквально через минуту путешественники по миру грешников оказались на краю обрыва. Гигантский овраг, не имеющий конца, раскинулся впереди. Мрачный, как своды заброшенного храма, небосклон словно опускается ниже, создавая впечатление, что клубящиеся свинцовые облака смыкаются с пустыней, образуя потолок громадной пещеры. Такого не может быть, это противоречит всему, что видел ранее человеческий глаз. Вдали показались черные точки. Они приближаются, растут и вот уже видно, что это летит стая крупных черных погонщиков. Твари построились клином, первым рассекает пространство вожак, за ним тянутся остальные чудовища, помельче. Стая летит молча, слышен только свист воздуха, который рвется на куски под ударами кожаных крыльев. Твари быстро приближаются. Видно, что вожак почти вдвое крупнее остальных, громадные слюдяные глаза блестят, словно сколы льда, безволосая голова покрыта безобразными шишками и наростами. Два особенно крупных нароста располагаются по краям лба. Вожак вытягивает шею, опускает морду. Безгубый, будто проваленный вовнутрь рот раскрывается, раздается рык и стая устремляется вниз, на людей. Антон хмуро плюнул под ноги. Даша требовательно протянула руку. Антон без слов отдает дробовик, вскидывает «винторез». Даша становится спиной к Антону, вопросительно смотрит на Валерия. Демон ссутулился, лицо посерело и приобрело синюшный оттенок. Демон явно очень испугался, но внимательный взгляд девушки заметил, как появились внушительного вида когти на пальцах. Демон мельком глянул на людей, увидел решительные лица и приободрился. Страх отступил, уголки губ приподнялись, скулы отвердели, взгляд стал острым и прицельным.

  Антон привычно щелкнул предохранителем, палец слегка придавил спусковой крючок. Красный луч лазерного целеуказателя бесстрашно вытянулся навстречу чудовищам, багровая точка заплясала на волосатых телах и кожаных крыльях, остановилась на рогатой башке вожака. Черный погонщик стал притормаживать, затем вовсе завис в воздухе метрах в двадцати над головами людей. Остальные чудища суматошно захлопали крыльями выше, не понимая, почему вожак остановился. Его глазные впадины, покрытые слюдяной коркой, сухо блестели. Чудище неподвижно висело в воздухе, равномерно сминая воздух крыльями и неотрывно смотрело на людей. Антон тоже смотрел на черного погонщика. Он не стрелял, патронов осталось всего дюжина, твари пока не нападают. Только лазерный луч, словно указка, вытянулся красной нитью к голове вожака и медленно перемещался от одного края лба к другому. Другие погонщики перестали метаться, построились полукругом выше вожака и тоже смотрели на людей. Так продолжалось какое-то время, затем вожак сильнее взмахнул крыльями, тело со скрещенными ногами начало подниматься, за вожаком последовала вся стая. Погонщики поднялись выше, постепенно отклоняясь от вертикальной линии подъема. Стая вытягивается клином, продолжает полет. Даша незаметно перевела дух, опустила дробовик.

  – Почему они не напали? – спросила она.

  – Нас с тобой испугались, – не очень уверенно ответил Антон, вешая винтовку за спину.

  – Валерий?

  – Они увидели, что вы их не боитесь, – ответил демон. – Бесстрашие предполагаемой жертвы лишает сил нападающего. Это отчасти верно в мире людей и абсолютная истина здесь.

  Антон вновь посмотрел на овраг. Удивительно, но толстый слой пепельной пыли, покрывавший равнину, здесь совершенно отсутствовал. Каким-то странным образом пыль держалась на краю оврага и не осыпалась вниз. Склон покрыт наплывами песка и каменной крошки, лишен растительности. Поверхность будто расчерчена кривыми линиями, они начинаются ниоткуда и уходят в никуба. Линий много, внизу склон словно покрыт рябью. Если внимательно всмотреться, то можно заметить, что линии это террасы. Они, в свою очередь, делятся на крохотные участки. На каждом стоит или сидит человек. В глубине оврага, на самом дне, расположено темное пятно, в центре горит яркая красная точка. Иногда она тускнеет, красный цвет меняется на малиновый, переходит в фиолетовый, затем опять наливается силой и пылает, словно костер в ночи.

  – Это и есть гетто, где содержатся самоубийцы? – с сомнением в голосе спросил Антон.

  – Да. Линию охраны вы миновали на границе пустыни.

  – Что-то я не заметил никакой охраны!

  – Она малочисленна и практически не нужна, – ответил демон. – Отсюда еще никто не убегал. И сюда никто не стремится. Пустыня и миражи– самые надежные стражи.

  – А что там за огонь? – указала пальчиком Даша.

  – Вход на нижний уровень. Там обитают падшие и ... хозяин.

  – А где остальные грешники? Ну, не только же самоубийцы здесь!

  – Данте Алигьери был прав, когда изображал ад в виде сужающейся воронки. Грешные души располагаются по склонам. И чем больше прегрешения, чем страшнее совершенные преступления, тем ближе к горлу, за которым возврата нет. Там, в так называемом «городе» тусуется всякая шантрапа. Хулиганье, в общем.

  – Это точно, – усмехнулся Антон, вспомнив «развлечения» горожан. – Ну, а дальше-то что? Где тут твоя знакомая живет?

  – Недалеко, – тихо ответил демон. – Я ее уже вижу. Скоро увидите и вы. Держитесь и ничего не бойтесь!

  Последняя фраза очень не понравилась Антону и он уже раскрыл рот, что бы узнать, чего не бояться ... жесткие пальцы ухватили за воротник, Антона с силой потянуло вверх. Край оврага начал стремительно удаляться, совсем рядом мелькнуло черное, раздалось хлопанье мощных крыльев и ветер засвистел в ушах. Демон поднялся над землей, затем пошел вниз, словно пикирующий бомбардировщик. Поток встречного воздуха сдул всю пыль с одежды, выстудил тело и сорвал бейсболку с головы. Антон почувствовал, что буквально лежит на воздухе, который стал упругим и жестким, как батут. Ветер превратился в ураган. Непроизвольно раздвигаются губы, поток воздуха раздирает рот, выворачивает челюсть и забивает дыхание. Словно острым скальпелем режет глаза, выворачивает веки, еще чуть-чуть и сдерет их, вырвет с корнем, а потом выдавит глаза. Он хотел закричать, но не смог даже выдохнуть. Чтобы не лопнуть от переполняющего грудь воздуха обеими руками ставит челюсть на место, изо всех сил сжимает зубы и закрывает лицо ладонями. С трудом восстанавливает дыхание. Слегка раздвигает пальцы, открывает один глаз. Склон оврага несется мимо с такой быстротой, что террасы сливаются в одну сплошную полосу. Антон словно наблюдает мир через объектив крылатой ракеты, которая летит низко над землей со сверхзвуковой скоростью. Ураганный ветер выдул остатки тепла, холод начинает сковывать тело ледяными цепями и Антон понимает, что еще пара минут такого полета и он превратится в сосульку. Ветер ослабевает, тело наливается тяжестью, ноги тянет к земле. Антон убирает ладони от лица. Стремительный полет замедляется, террасы все еще мелькают с бешеной быстротой, но скоро перестают мельтешить. Возвращается слух, раздаются хлопки крыльев, земля приближается. Хлопанье крыльев учащается, поднимается жиденькая пыль и тотчас оседает. Ноги касаются твердой поверхности, жесткие пальцы отпускают воротник. Антон крутит головой, растирает затекшую шею, морщится от боли.

  – Не мог аккуратнее? Чуть голову не оторвал! – сварливо говорит он демону.

  – Извини. В следующий раз буду держать за другое место, – вежливо отвечает Валерий.

  – О-о, как остроумно!

  – Да ладно тебе, Антон. Не вскипай, – вмешалась в разговор Даша. – Мы на месте? Где она?

  Демон мотнул головой, длинные волосы всколыхнулись, на мгновение закрыв лицо, глаза вспыхнули надеждой и такой любовью, что Антон прикусил язык. Он уже приготовил достойный ответ остряку, но решил промолчать.

   Глава 8

  Они стоят на краю небольшой площадки, одной из многих, расположенных на террасе. Выше и ниже, насколько хватает глаз, видны извилистые линии террас и точно такие же площадки, похожие на маленькие поля. На них стоят, сидят или лежат люди. Они не обращают внимания на других. Или просто не видят. Разговаривают, о чем-то спорят, доказывают. Невидимый собеседник не соглашается, приводит свои аргументы, люди опять начинают доказывать свое и так бесконечное количество раз. Другие наоборот, молча смотрят в одну точку, бледные лица не выражают никаких чувств, руки бессильно свисают вдоль тела. Кто-то ходит кругами, кто-то лежит лицом в землю ... Нет никого, кто бы радовался или просто спокойно созерцал окружающий мир. У каждого в глазах страдание и боль. Анна совсем рядом, в нескольких шагах от людей. Вокруг разбросаны листы бумаги с рисунками, перед ней этюдник на трех ножках, на подставке закреплен холст. Женщина увлеченно рисует, пальцы правой руки сжимают кисть, левая рука нервно треплет край длинного платья. Худощавое лицо покрыто пятнами краски, возле этюдника во множестве валяются пустые тюбики. Анна никого не замечает, продолжает вглядываться в картину и не обращает ни малейшего внимания на людей и демона. Антон ничего не понимал в живописи и считал, что если на холст нанесен грунт, по которому размазана краска, это уже произведение. Во всяком случае, именно так считают те, кто называет свою мазню андеграундом или артхаусом. Антон не разбирался в художественных тонкостях, был равнодушен к модернизму. Как и у всякого нормального человека, у него было понятие о прекрасном.

  На холсте написана картина. Очень странная, в которую надо всматриваться, только тогда увидишь подробности. Посреди лазурного океана расположен остров. Водная гладь смыкается с голубым небом, редкие белые облака плывут на недосягаемой высоте, матовый свет освещает мир. Густой лес спускается к берегу, ветви свисают над водой, любуясь своим отражением. Лес наполнен жизнью, яркие, разноцветные птицы перелетают с ветки на ветку. Стайки пичужек порхают над травой, ненадолго исчезают в густых зарослях и опять появляются. Странные животные, похожие на оленей, шкура покрыта светлыми пятнами, будто солнечные лучи освещают сквозь листву. Животные лишены рогов, у них добрые глаза и сразу понятно, что они не злы и не обидят человека. Лес произрастает на склоне горы. Чем круче склон, тем меньше деревьев, заросли не так густы. Появляются белоснежные, словно из снега сделанные дома. Нет дверей. Огромные, в человеческий рост окна лишены стекол. Просторные балконы огорожены низким, не более полуметра, заборчиком, через который легко перелезет и ребенок. На плоских крышах домов разбиты сады, блестит вода бассейнов, играют на солнце фонтаны. Домов много, чем ближе вершина, тем больше. Гора на три четверти состоит из домов, которые лепятся друг к другу наподобие ласточкиных гнезд. Нигде не видно лестниц, подъемных приспособлений и вообще чего-то такого, чтобы подниматься и опускаться. Похоже, что жители этого города острова умеют летать, поэтому двери и лестницы им не нужны. Вершина горы скрыта в облаках. Оттуда изливается на остров и океан тихий свет, не создающий теней, проникающий повсюду и никого не обжигающий. Антон смотрит внимательнее, до боли в глазах и видит ... людей! Они выходят на балконы, появляются в садах на крышах. Лиц не разглядеть, но это мужчины и женщины примерно одного возраста, одеты в несковывающую движения одежду. Это не бесформенные балахоны, как обычно изображают ангелов и святых на фресках (Антона всегда удивляло, почему мужчины с нимбами над головами не носят штанов. А если учесть, что они не ходят по земле, а парят в воздухе, то такое вовсе кажется подозрительным!). Вроде комбинезонов, тщательно подогнанных по размеру. Цвета самые разные, в зависимости от вкусов хозяина, кроме одного – черного. Вообще, несмотря на кажущуюся похожесть, все люди разные, с различным цветом кожи, длиной и цветом волос. На крышах одних домов произрастают кусты роз, другие засажены желтыми и белыми цветами, третьи предпочитают зеленые лужайки и небольшие клумбы красных и бордовых георгинов. Унылых, наводящих тоску шиферных или рубероидных пустырей нет ни на одном доме.

  Антон вдруг понял, почему нет дверей и лестниц – люди свободно передвигались по воздуху. Не летали, глупо растопырив руки и ноги, а просто ходили, неторопливо и не боясь свалиться. Если надо было спуститься ниже, шли вниз, словно по невидимым ступеням. Люди свободно передвигаются над вершинами деревьев, идут по водной глади и совершенно не задумываются о том, что могут окунуться или упасть на землю. Видимо, такое просто невозможно. Вершина горы затянута белыми облаками. Источник света, оживляющий этот мир, прячется на вершине горы, облака словно сияют идущим изнутри светом. Антону даже показалось, что от картины исходит тонкий аромат, пахнет чем-то удивительно приятным и запах знаком. Только вот вспомнить не получается. Анна внимательно вглядывается в картину, подправляет ей одной видимые недочеты. Антон с трудом оторвался от созерцания необыкновенного рисунка. По полу разбросаны холсты, их много, они скопились по краям площадки и валяются в беспорядке. Антон берет в руки первый попавшийся, от удивления у него вытягивается лицо – та же самая картина! Он берет другой холст, еще и еще ... везде одно и то же! Несчастная женщина все время рисует одну картину. Антон машинально складывает холсты в стопку, потом кладет еще одну. Холстов так много, что получилась ограда, небольшая крепостная стена, а картин на земле меньше не стало, они появляются, словно из ниоткуда.

  – Антон, перестань! – прошептала на ухо Даша и маленькая ладонь коснулась плеча. – Посмотри на них.

  Антон послушно возвращает холст на место, оборачивается. Валерий стоит на коленях, длинные темные волосы ниспадают на спину, лицо запрокинуто, руки молитвенно сложены на груди. Он словно превратился в неподвижную, лишенную жизни статую и только глаза излучают энергию и жизнь. Они пылают, как два маленьких солнца, в них сосредоточилась вся суть странного существа по имени Валерий, наполовину демона, наполовину ангела.

  – Как смотрит! – пораженно прошептал Антон. – Какой взгляд! Прямо мороз по коже!

  – А она не видит его, – грустно прошептала в ответ Даша. – Даже не подозревает о его присутствии.

  – Почему? Это наказание такое?

  – Видимо, да. Ее сознание ограничено, воображение замкнуто пределом одной единственной мысли, у нее одна мечта, одно желание. Она в клетке!

  – Постой! Помнишь, Валерий что-то говорил о замкнутом времени или о кольце времени? ... блин, не помню ... Ладно! Эта женщина находится в своем собственном кольце времени, настолько маленьком, что в нем поместилось только одно ее желание, самое сильное. Остальные ... хм ... не поместились. Похоже, Бог или Создатель – не знаю, как правильно – все-таки действительно всепрощающий и бесконечно добрый. Он не убил, не лишил жизни совсем, а оставил малюсенький клочочек, последнюю надежду. Ну, вроде как соломинку для утопающего!