355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Вышинский » Судебные речи » Текст книги (страница 9)
Судебные речи
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 23:30

Текст книги "Судебные речи"


Автор книги: Андрей Вышинский


Жанры:

   

Юриспруденция

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 47 страниц)

Дело Консервтреста

В целях развития и организации консервного производства на началах хозяйственного расчета в середине 1922 года президиумом ВСНХ был учрежден Консервтрест. В задачу треста входило объединение 9 консервных заводов для организации на них консервного производства как для изготовления заказов военного ведомства, так и для широкого потребления.

Руководители этого треста и ряд других должностных лиц треста злоупотребляли своим служебным положением и совершили должностные преступления, за что и были привлечены к ответственности. Основное обвинение, предъявленное им, говорило о срыве поставленных государством перед трестом задач, в результате чего государство понесло крупный материальный ущерб.

Дело это рассматривалось 2–13 декабря 1924 г. Верховным судом РСФСР.

Суду были преданы: бывший председатель правления Консервтреста – Розенберг П. С.,бывший заместитель председателя правления того же треста – Файно Г. И.,бывший заведующий торгово-заготовительным отделом – Браиловский А. М.,заведующий финансово-счетным отделом – Эймонт,директор Астраханского консервного завода – Бердяев В. А., заместитель директора того же завода – Ковалев М. А.,заведующий заготовительным отделом того же завода – Монаков П. Т.,заместитель председателя Консервбюро – Позин Т. А.и Трофимов Ф. М.,от обвинения которого обвинитель в процессе судебного следствия отказался.

* * *

Товарищи судьи! Всякий судебный процесс всегда имеет одну чрезвычайно большую трудность. Эта трудность, мне кажется, связана с тем, что для правильного разрешения каждого судебного дела обязательно точное, ясное и отчетливое представление о той эпохе, когда совершались преступления, составляющие предмет судебного рассмотрения. Трудность настоящего дела заключается в том, что наш процесс от времени совершения преступлений, вменяемых обвиняемым, отделен двумя годами – двумя годами нашей революции, каждый миг которой равен по своему значению целому десятилетию, каждый год которой составляет целую эпоху. За эти два года многое успело измениться. Жизнь не ждет, жизнь идет, и идет так быстро, и в беге своем меняет форму так своенравно, что два года, отделяющие момент судебного разбирательства по настоящему делу от момента совершения преступлений, кажутся даже вечностью… А это так усложняет вопрос, что трудность, о которой я говорил выше, может показаться непреодолимой.

В каждом судебном деле прежде всего нельзя упускать из виду этой особенности, нельзя упускать того, что можно назвать исторической перспективой судебного процесса. В забвении этого правила лежит для суда величайшая опасность.

В самом деле, если бы суд на одну минуту упустил из поля своего зрения значение именно этого момента, если бы суд, иначе говоря, стер историческую перспективу рассматриваемого им дела, то его приговор не имел бы, конечно, того значения, которое он должен иметь как судебный приговор, во-первых, и как приговор советского суда, творящего волю рабочего класса, во-вторых.

Историческая перспектива… Это обязывает нас и в оценке тех деяний, которые вменяются в вину каждому из подсудимых, оглянуться назад и вникнуть в ту объективную обстановку, на почве которой родились и возникли эти самые преступления. Это тем более важно и тем более кажется необходимым, что те преступления, которые мы здесь рассматривали в течение нескольких дней и в итоге рассмотрения которых мы призваны помочь суду вынести свое авторитетное решение, – эти преступления разделяются, мне кажется, на две основные категории: преступления собственно хозяйственного порядка, т. е. преступления, направленные против интересов советского хозяйства, преступления в чистом виде, если можно так выразиться, и преступления обычного уголовного характера.

Какова была та объективная обстановка, в которой жили и действовали подсудимые и творили то, за что они призваны сейчас отвечать перед советским судом?

Уже к концу 1921 года – к началу 1922 года правительством и партией был поставлен вопрос о тех новых началах, какие необходимо осуществить в нашем хозяйственном строительстве, дабы обеспечить наиболее успешное и плодотворное его развитие в интересах быстрой и решительной победы социалистической революции. Ведь победа революции, успех революции, благо революции – это та цель, та путеводная звезда, которая ни на один миг не гаснет в нашей жизни и светом которой мы обязаны освещать всякое общественное явление, всякое наше общественно-политическое, культурное или хозяйственное начинание.

Хозяйственное строительство наше с точки зрения именно интересов пролетарской революции требовало обеспечения дальнейшего развития тех успехов, которые, несмотря на все трудности предыдущей эпохи, были уже налицо, которые были добыты и закреплены трудами, усилиями, жертвами и кровью рабочего класса и крестьянства. На основе этой экономической политики, укрепившей ещё больше нерушимый союз рабочего класса и трудящегося крестьянства, наше хозяйство быстро стало залечивать свои раны, быстро подниматься в гору. И тут оказалось, что одной из лучших форм, одним из наиболее удачных способов воссоздания нашей промышленности, этой могучей базы дальнейшего развития пролетарского государства, является трестирование, т. е. создание ряда крупных объединений предприятий, обеспечивающих пролетарскому государству возможность решительно влиять на все народное хозяйство, добиваясь наиболее высоких хозяйственных результатов. Ведь трест в советских условиях – это не просто хозяйственная организация. Трест в наших условиях – это вовсе не обычный трест, какие мы видим в капиталистических государствах. Задачи трестированной промышленности у нас не просто хозяйственные задачи, и не только хозяйственные задачи. Наши тресты должны построить свою работу так, чтобы на базе их хозяйственных успехов закрепить и обеспечить дальнейшие победы нашей революции, одушевляющей рабочий класс и нашей страны и всех других стран и зовущей нас на новые и еще более великие подвиги. Это отчетливо объясняет громаднейшее политическое значение хозяйственных успехов наших экономических организаций и особенно таких, которые объединены в виде трестов.

Поднять на высшую ступень нашу государственную промышленность – это значит обеспечить наибольший успех наших революционных достижений.

Лучшим способом, как я уже сказал, поднятия государственной промышленности на высшую ступень явилось трестирование нашей промышленности В этом моменте заключается величайшей важности политическое значение работы наших трестированных организаций и предприятий. Это обстоятельство также не нужно упускать ни на один миг, имея в виду ту историческую перспективу, о которой я имел уже честь докладывать суду.

На IX Всероссийском Съезде Советов говорилось о том, что и принцип хозяйственного расчета и принцип концентрации предприятий, применяемые в нашей промышленности, требуют реорганизации самого управления этими предприятиями и неизбежно выдвигают задачу найти наиболее совершенный тип организации крупных промышленных предприятий, заставляя сосредоточить ряд крупных единиц в одном управлении, иными словами – стать на путь трестирования. На съезде говорилось, между прочим, о том, что наша хозяйственная организация должна быть тверда, «ибо перед нами стоит целый ряд рифов, целый ряд опасностей, которые нам приходится преодолевать…» Трест – это одна из высших форм нашего государственного хозяйственного строительства, трест – это форма, способ подъема нашего промышленного хозяйства на высшую ступень развития; трест – это одна из тех форм, при помощи которых мы можем укрепить наше хозяйство, нашу промышленность, являющуюся прочной базой дальнейших успехов нашего революционного социалистического движения.

Для того чтобы оценить важность и государственное значение деятельности трестированной промышленности, добросовестности отдельных представителей этой нашей промышленности и возглавляющих эти промышленные предприятия и их объединения правлений, нужно помнить, что перед ними должна была стоять одна цель – великая и священная цель: создание и укрепление той базы, на которой строится Советское государство. Вот почему я утверждаю, что всякий, кто шел на эту работу, всякий, кто вступал в эту область борьбы, вступал в нее не просто в качестве специалиста, не просто в качестве технического работника или коммерческого деятеля, – он вступал в эту область работы как государственный деятель, как политик, как боец, как солдат Пролетарской революции А если он вступает в эту область как государственный муж и политик, то он должен нести за свои действия и всю ту ответственность, которая подобает его высокому положению.

Вот почему я полагаю, что рассматривать деятельность Консервтреста просто как деятельность треста, хозяйственного органа, коммерческого предприятия нельзя, неправильно, ошибочно, и такой взгляд на настоящее дело я должен с самого начала отвергнуть.

Я прошу вас, товарищи судьи, рассматривать Консервтрест и «подвиги» его деятелей не только с точки зрения узко хозяйственных задач и интересов. Эту деятельность нужно рассматривать как деятельность государственного учреждения, и не просто государственного учреждения, а советского государственного учреждения, т. е. такого учреждения, которое участвует в строительстве советского пролетарского государства, совершающего пролетарскую революцию. Хозяйственное строительство – это один из наших фронтов. И Консервтрест, как и каждый трест, и каждая наша фабрика, – это одна из крепостей этого фронта. И тот, кто входит в эту самую крепость, должен знать, что за все те неудачи, которые являются результатом его неумения, небрежности, тем более его преступлений, он будет отвечать, как за сдачу, крепости, как за измену. Вот основная позиция обвинения в этом деле. С этой позиции мы и должны установить ту историческую перспективу, о которой я говорил выше и которую нельзя упускать из вида.

Я считаю необходимым остановиться еще на одном предварительном вопросе. Мы помним изданный в апреле 1923 года декрет, которым задачи трестированной промышленности очерчивались именно как задачи государственных промышленных предприятий, которым вверяется советское народное достояние в целях развития нашего народного хозяйства В этом декрете, говорившем о государственных трестах и предприятиях, указывалось на го, что эти предприятия действуют на началах коммерческого расчета и имеют своей целью извлечение прибыли. И это вполне естественно и правильно, ибо если трест не может дать прибыли, то не может быть и треста.

Здесь, мы переходим в область уже чисто хозяйственных задач, хотя и имеющих громадное политическое значение. В этих задачах мы видим глубочайшее отличие треста как формы организации промышленности от всяких других форм промышленности. Мы знаем, что тресты заменили собой главки. По самому существу своему народное хозяйство переходит на высшую ступень своего развития – создание треста окончательно сводит со сцены «главкизм» как известный тип организации.

Бывают случаи, что в лице трестов возрождаются главки. Это возрождение старых главков означает, что тресты действуют неправильно, что тресты не осуществляют тех задач, которые поставлены перед ними новой нашей хозяйственной политикой, иначе говоря, – что тресты не достигают тех целей, которые стоят перед ними. В своем отчете IX Съезду Советов, о котором я выше говорил, в то самое, время, – когда мы переходили на новую экономическую политику, ВСНХ указывал на те глубокие изменения, которые должна была внести новая экономическая политика в промышленность и, в частности, в консервную промышленность. Полагали, что под влиянием новой экономической политики консервная промышленность, во-первых, перестанет быть отраслью, ограничивающей свою сферу производством жестяночных консервов военного образца, и что она объединит производство по переработке мяса, рыбы и овощей, что, во-вторых, производства, носящие побочный характер, разовьются в значительно больших пределах, чем переработка отбросов, что, в-третьих, она включит в сферу своего, влияния новые производства, имеющие для консервного производства подсобное значение (печатание по жести и др.).

Вот три положения, которые были выставлены тогда, когда мы начали строить нашу консервную промышленность, когда совершался переход от Главконсерва, от Консервуправления к Консервному тресту. Три задачи ставились перед трестом, среди которых важнейшей задачей было – стать отраслью хозяйства, не ограничивающей свою сферу производством жестяночных консервов военного образца.

Первая задача, поставленная перед Консервтрестом накануне IX Съезда Советов, – я цитирую по отчету ВСНХ IX Съезду Советов, – это задача удовлетворить полностью потребность армии. Но рядом с этим было указано, что побочные производства должны будут эксплуатироваться на коммерческих началах, причем – и этот момент очень характерен, так как он дает новое понятие о задачах этих трестированных предприятий – необходимо, говорилось в отчете, за счет дивидендов от коммерческих операций удешевить стоимость жестяночных консервов. Задача состояла, таким образом, не просто в том, чтобы создать консервную промышленность, не только раздвинуть те границы, которые замыкаются изготовлением консервов военного образца, а задача состояла в удешевлении производства этих консервов через развитие побочных производств. В значительной мере в этих именно целях Рабоче-крестьянское правительство и создало трест консервной промышленности взамен существовавшего до того главка. Переходя далее к непосредственной оценке тех объективных условий, в которых протекала эта деятельность Консервного треста и всей консервной промышленности вообще, я должен буду обратить внимание Верховного суда еще на одно обстоятельство, стоящее в тесной связи с тем, что я только что изложил. Я хочу указать на то, что 19 июня и 10 июля в окончательной форме было утверждено «Положение о тресте консервной промышленности», в котором следует обратить внимание на ст. 1, где также говорится о хозяйственном расчете, но одновременно подчеркивается и другое обстоятельство, имеющее весьма существенное значение для оценки того, насколько были осуществлены подсудимыми по настоящему делу, бывшими членами правления Консервтреста, стоявшие перед ними задачи. Это обстоятельство заключается в том, что в задачу правления треста входило не только развитие консервной, промышленности на началах хозрасчета, но и задача наилучшей организации управления этой промышленностью, наилучшей организации эксплуатации консервных заводов. Для этого-то и был учрежден трест. Он был учрежден для того, чтобы осуществлять, с одной стороны, те общие политические и хозяйственные задачи, о которых я говорил выше, и чтобы, с другой стороны, создать, развить и укрепить консервную промышленность на тех началах, которые были изложены в отчете ВСНХ IX Съезду Советов.

Наконец, стояла задача позаботиться не только о создании хозяйственного расчета, но также и о целесообразном ведении дела, которое можно назвать наилучшей организацией управления консервных заводов. Вот задачи, стоявшие перед трестом я прежде всего перед правлением треста. Для того чтобы ответить на вопрос, были ли выполнены эти задачи, нужно обратить внимание именно на то, в каком положении оказались те местные заводы, наилучшая организация управления которых являлась одной из существеннейших и важнейших задач самого треста и, в частности, того правления, которое возглавляло трест и которое призвано сейчас отвечать за всю деятельность этого треста. Товарищи судьи, здесь нужно с самого начала остановиться на фактах, совершенно бесспорных и не вызывающих никакого сомнения, что переход Консервтреста от той формы существования, в какой эта консервная промышленность находилась до «Положения о трестах», т. е. что переход от главкизма к трестизму совершился в достаточно тяжелых, объективных условиях. Этот момент имеет значение для дела, так как он касаемся исторической перспективы, о которой я сказал в самом начале.

Нам известно, что оборотный фонд, состояние которого является чрезвычайно важным моментом в развитии деятельности всякого хозяйственного учреждения, что этот оборотный фонд был получен трестом в недостаточных размерах Потом мы скажем и о том, что он представлял собою по своему качеству, но все-таки это положение совершенно бесспорное: оборотный фонд был слабый, оборотный фонд был недостаточный. Но как было в других случаях?

Конечно, если мы возьмем тяжелую индустрию, то увидим, что на нее государство обращает сейчас больше внимания, чем на какую бы то ни было иную отрасль промышленности, и это понятно, ибо тяжелая промышленность есть основа всей промышленности, и требовать равенства ее с Консервтрестом, конечно, нельзя. Требовать одинакового отношения к ним с точки зрения их финансирования, предоставления равноценных товаров или одних и тех же оборотных капиталов нет никакой решительно возможности, и сравнивать эти отрасли народного хозяйства было бы неправильно.

Но позвольте сравнить тот оборотный фонд, который получил Консервтрест, с оборотными фондами, которые получали другие подобные ему тресты. Такое сравнение и логично и законно. Я воспользуюсь официальными данными, которые содержатся в докладе ВСНХ IX Съезду Советов. Я здесь нахожу данные, которые говорят о том, что из трех консервных трестов первым является Центральный консервный трест, эпопею преступлений руководства которого мы сейчас рассматриваем, вторым – Крымконсервтрест и третьим – Одесский трест. Соотношение между основным и оборотным капиталами этих трестов оказывается весьма благоприятным в пользу Консервтреста. В то время, когда основной капитал Одесского треста выражался в 506 тысячах золотых рублей, его оборотный фонд выражался в 88 тысячах золотых рублей, т. е. оборотный фонд составлял меньше 1/6 основного капитала; в то время как баланс Крымконсервтреста на 1 июля 1923 года имел основной капитал в 569 тысяч золотых рублей, его оборотный капитал выражался в 137 тысячах золотых рублей. Консервтрест – тот Консервтрест, правление которого занимает сейчас скамью подсудимых, имел в основном капитале 1119 тысяч товарных рублей, а в оборотном фонде – 1447 тысяч товарных рублей Таким образом, совершенно объективно подходя к этому вопросу, можно сказать, что соотношение между оборотным капиталом и основным капиталом в значительной мере было более благоприятно для Консервтреста, возглавлявшегося подсудимым Розенбергом, чем это наблюдалось в других трестах однородной промышленности, однородного промышленного характера.

Я это говорю не для того, чтобы усилить в какой бы то ни было степени значение тех объективных условий, которые для этих трестов оказываются так же тяжелы, как они оказались и для данного тресту. Я хочу сказать, что когда мы говорим о том, что данному тресту не было отпущено нужных средств в той мере, как это следовало бы при всех нормальных условиях, то не надо забывать того обстоятельства, что этих средств неоткуда было отпустить, но что Консервтресту, во всяком случае, эти средства были отпущены лучше и больше, чем другим однородным трестам.

Вот как я ставлю вопрос. Мы говорим об этом оборотном фонде, великолепно учитывая его состав и соотношение его отдельных частей. Мы учитываем, что денежная часть этого оборотного фонда была очень незначительна – всего 70 тысяч золотых рублей – на громадную массу в 1700 тысяч рублей, отпущенных первоначально. Денежная ценность здесь – ничтожнейшая величина. Мы знаем, что 70 тысяч золотых рублей были не все в наличных деньгах, а известная часть была во всякого, рода обязательствах Наркомфина, в выигрышном займе, словом, в таких ценностях, которые, можно сказать, имели весьма ограниченное значение и связывали трест при реализации, вследствие чего он терпел известный ущерб. Мы видим, что из оборотного фонда известная часть лежала на счете завода и правление этой частью не распоряжалось. Нужно считать также установленным, и с этой стороны необходимо внести в дело ясность с самого начала, что оборотный фонд Консервтреста был и недостаточно высокого качества. Правда, когда мы подходим к оценке продукции, полученной трестом в виде фонда, то даже у самих деятелей этого Консервтреста возникает целый ряд разногласий. Однако во всей этой неразберихе, которая царит в этой области, мне представляется возможным установить нечто общее и бесспорное. Розенберг говорил, что продукция была качества среднего. Эймонт говорил нам, что большое количество товара было даже хорошее. Бердяев, когда защитник Орловский пробовал его опровергнуть и пытался утверждать, что консервы были негодные, доказал обратное. Показание Бердяева было подвергнуто проверке, и оказалось, что у защитника Орловского не было достаточных оснований говорить о негодных консервах.

Можно считать, что оборотный фонд был недостаточен. Но если оборотный фонд по своему составу был и невысокого качества, потому что в нем было мало денежных знаков, – а они являются в настоящее время лучшим средством обращения, лучшим рычагом развития хозяйственного оборота, – то мы должны сказать, что та продукция, которая была предоставлена в распоряжение треста, отнюдь не была «вонючими тушенками», как здесь выражались. Такие «авторитетные» деятели Консервтреста, как Розенберг, Эймонт и Бердяев, все сошлись на том, что продукция треста была хорошего, среднего, но во всяком случае не негодного качества.

Это, мне кажется, также нужно считать совершенно точно установленным. Если это установлено, то в таком случае можно считать, что при всех тех объективных условиях, на которые подсудимые ссылались и которые, действительно, мы не в праве упускать из виду, так как они несомненно играли известную роль в судьбе треста, затрудняя его деятельность, – при всем этом объективном положении вещей ничего безнадежного, катастрофического, ничего стихийного в положении треста, как в этом хотели нас здесь уверить, не было. Было действительно тяжелое положение: отпускали мало ресурсов, отпускали недостаточно хорошего качества ресурсы, отпускали ресурсы такие, с которыми работать нужно было с громадным трудом и энергией, чтобы достичь какого-нибудь эффекта. Действительно, с самого начала деятельности треста были серьезные, большие препятствия в работе. Такого положения, когда можно было бы, закрыв глаза, запускать куда-то руку, а потом, разжав, увидеть на ладони настоящее блестящее золото, – такого положения в тресте, действительно, не было. Нет. Тут надо было потрудиться, преодолеть великое множество всяких препятствий. Но препятствия есть везде и всегда. В том-то и заслуга, чтобы их преодолеть, а преодолевая, создать дело и развить его…

Мои противники, конечно, укажут еще раз на те объективные причины, которые мешали нормальному развитию деятельности треста. Им это уже необходимо будет сделать, потому что ничего иного в защиту подсудимых они сказать не могут. Конечно, трест был в довольно тяжелом положении. Но я утверждаю, что ничего катастрофического, ничего безнадежного не было… Не было того, что было у Акакия Акакиевича с шинелью, которую он однажды принес Петровичу, любившему косить по понедельникам левым глазом. Вы помните, как однажды принес Акакий Акакиевич шинель Петровичу и попросил заштопать ее… «Что ж тут штопать? – возразил Петрович. – В одном месте заштопаешь, в другом разлезется. Это не шинель, а дерюга»… Такого положения в Консервтресте, как у Акакия Акакиевича с шинелью, повторяю, не было. Было тяжелое положение, были тяжелые объективные условия, были препятствия нужно было их преодолевать. Иначе говоря, нужно было не вздыхать, как вздыхал член правления Файно, а работать. Тут самой большой объективной «причиной» провала треста был персональный состав его правления. Если нужно работать, а тут сидят вздыхающие, вроде Ильи Ильича Обломова, «деятели», то даже то, что само по себе не является катастрофой, способно превратиться в катастрофу, то, что не является бедой, сделается бедой. Это тоже объективная причина – «ассортимент» правленцев, если позволено будет так выразиться в отношении лиц, занимающих скамью подсудимых.

Итак, исходная точка моего обвинения не игнорирует ряда объективных моментов, но она не игнорирует и тех задач – задач развития консервной промышленности, которые приняли на себя руководители Консервтреста, отправившиеся воевать и в результате бесславно проигравшие сражение и проигравшие по своему преступному разгильдяйству.

Вот концепция обвинения. Дальше должен следовать анализ.

Обратимся к анализу. Первый вопрос: как расценивали положение треста сами ответственные работники, сами руководители треста?

Заведующий финансово-счетным отделом Эймонт подает 15 октября 1923 года докладную записку о финансовом положении треста. Он здесь говорит очень подробно (справка находится в деле – том I, лист 200), в каких знаках и в каком сорте денег заключается капитал этого треста! Мы здесь видим наркомфиновские обязательства, мы видим неаккуратную расплату Главхозупра, которая создает задолженность на 15 октября в 25 тысяч червонцев Здесь мы видим указание на готовый товар – на 43 тысячи червонцев Оказывается, что даже на это самое 15 октября 1923 года актив треста все же превышает пассив на 80 тысяч червонцев. Тогда возникает вопрос: что это – катастрофа или не катастрофа? Что думал этот финансовый деятель о положении своего треста? Что он говорил этой самой запиской, которая вовсе не бьет тревоги и не рисует положение вещей таким образом, что все, мол, расползается по всем швам?

Можно считать доказанным, что он говорил, – и это лишний раз подчеркивает правильность моей точки зрения, – будто нет никакой катастрофы, а просто есть, в худшем случае, некоторая трудность финансового положения. Этот момент мне представляется чрезвычайно существенным и важным для правильной оценки всей деятельности правления.

Товарищи судьи, мы неоднократно в течение процесса слышали, как здесь говорилось о материалах так называемой комиссии Шейна, давшей точную и будто оправдывающую правление картину Говорили, что комиссия Шейна все точно учла, все размерила, все оценила, все вывела и все точно определила. Комиссия Шейна и есть та печка, от которой все время пробуют танцевать подсудимые Отчет комиссии, говорили они, дает ясное представление о том, как рассыпался трест от объективных причин – падающей валюты, денежных суррогатов и т. д. и т. д. Я готов обратиться к анализу этой докладной записки, чтобы показать, как недостаточны, как условны и неубедительны содержащиеся в ней данные Что мы находим в записке? А вот что. Здесь говорится раньше всего об оборотном капитале по отдельным заводам.

Вот Астраханский завод. Записка указывает, что по Астраханскому заводу оборотный капитал, при оценке мясных консервов по 25 копеек золотом, преувеличен в оценке «примерно вдвое» Можно ли считать это сколько-нибудь прочной оценкой? «Примерно вдвое» – это что-то уж очень неопределенное. А когда комиссия Шейна сталкивалась с уменьшением оборотного фонда и интересовалась причиной этого уменьшения, то что оказывалось? Оказывалось, что «оборотный капитал точно не может быть выяснен» Почему? «Да потому, что остаток готовых изделий завод сдавал тресту в сентябре, в советских денежных знаках, без курсовых начислений, по себестоимости апреля, при калькуляции в советских знаках?». Вот ответ шейновской комиссии. И такими данными комиссии подсудимые хотят защититься от обвинение их в бесхозяйственности. Да ведь данные этой комиссии доказывают чистейшую их бёсхозяйственность.

Ставропольский завод. Здесь тоже уменьшился оборотный капитал. Это произошло, как говорит шейновская комиссия, «главным образом вследствие подготовки завода к работе». А не «главным образом» вследствие чего? Неизвестно. Опять-таки получается что-то совершенно неопределенное.

Уральский завод. Здесь отмечаются расходы по консервированию завода и говорится, что эти расходы «незначительные». Позвольте спросить эту комиссию, так долго работавшую и так тщательно якобы все определившую, в чем же именно, в каких знаках выражается эта «незначительность», каковы объем и цифры этой «незначительности»? Этого опять-таки в записке мы не находим.

Далее идет Курганский завод, и о нем говорится: «Оборотный капитал уменьшился, примерно, до 117 тысяч товарных рублей» И вывод дается следующий: «Кредитовый остаток по балансу не дает возможности установить действительную сумму уменьшения, и точный вывод оборотного капитала затруднителен».

Можно было бы процитировать всю сплошь эту докладную записку шейновской комиссии с одинаковым успехом: в ней ничего точного, определенного вы не увидите. Где должна итти речь об определенном реальном вопросе, там вместо реальности стоит сплошная метафизика – «некоторые затруднения», «небольшое увеличение», «незначительное уменьшение», «главным образом» уменьшение, «незначительные» расходы – и ничего, решительно ничего конкретного. О чем это нам говорит? Это говорит, что и с тем оборотным фондом, который был дан правлению Консервтреста в начале его деятельности, с тем фондом, который был и незначителен, и качества недостаточно высокого, и прочее, – Консервный трест не справился, как не справился и с основной задачей учета этого своего небольшого хозяйства. И сама эта шейновская комиссия, работавшая много месяцев над выяснением балансов треста, ничего реального не сделала, ни в чем не разобралась. По каким причинам? Да по тем причинам, что в тресте был хаос, в котором никто и ни в какой срок ничего разобрать и понять не был в состоянии, будь он семи пядей во лбу…

Я должен еще раз подчеркнуть: даже небольшой трестовский оборотный фонд не был правлением учтен и не был как следует использован.

Трестовское хозяйство складывалось из хозяйства девяти заводов, часть из коих была в законсервированном состоянии, т. е. не работала, существовала, но бездействовала, a часть заводов работала.

Интересно посмотреть, как обстояло дело на этих заводах. С этой стороны я прошу вас бегло посмотреть ряд документов, относящихся к четырем заводам – Курганскому, Петропавловскому, Пореченскому, Астраханскому.

Если мы обратимся к Курганскому заводу, то оказывается, что ревизионная комиссия, посетившая этот завод 16 декабря 1923 года, установила следующее: производственной программы на 1923–1924 год не существует, производственной сметы не. существует, финансового плана тоже не существует, отчетность за 1922–1923 год не начата. У правления не было нужной связи с заводами. Так и подчеркнуто здесь, что при старом правлении не было нужной связи с заводами и все правление было не в курсе дела. Это говорится в акте ревизионной комиссии, где указывается, что в области торговой это вело к убыточности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю