Текст книги "Украина в русском сознании. Николай Гоголь и его время."
Автор книги: Андрей Марчуков
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
С конца XVI века в широкое употребление среди местного населения также входят и такие греческие по форме самообозначения, как «Россия» и «российский». Скажем, в изданной в 1591 году львовским православным братством «Грамматике» говорилось, что предназначается она в наставление «многоименитому Российскому роду». Основательница киевского Богоявленского братства Анна Гулевичевна Лозкина в своей записи о том (1615 г.) указывала, что оно учреждается «правоверным и благочестивым христианом народу Российскаго, в поветех воеводств Киевскаго, Волынскаго и Брацлавскаго будучим».
Начиная с митрополита Киевского и Галицкого Михаила (Рагозы) западнорусские первоиерархи – как православные (митрополиты Иов Борецкий, Исаия Копинский, Пётр Могила), так и униатские (митрополит Ипатий Потей) – добавляли в своём титуле «всея России» (тогда как до этого писалось «всея Руси» или «Русии»). «Милостию Божиею архиепископ Киевский и Галицкий и всея России» – так подписывал официальные документы глава возрождённой (после униатского разгрома) православной иерархии Иов Борецкий, впоследствии ставший митрополитом (например, «Окружную грамоту» 1629 г., адресованную «всем посполито Российскаго рода, так в короне Польской, яко и у великом князстве Литовском» проживающим) [15]15
Там же. С. 308-310.
[Закрыть].
Соответственно, самоназваниями, помимо этнонимов русские, русины, россияне,были малороссы, малороссияне. Первые были более характерны для польских времён. В условиях польского культурно-религиозного давления православному населению Речи Посполитой приходилось отстаивать свою религиозную и национальную сущность и осмысливать себя именно как русскуюобщность. И потому тогда насущным было противопоставление поляк – русский. Названия же малороссы, малороссияне всё шире начинают распространяться именно в казачий период, после Переяславской Рады. Тогда ситуация изменилась, и появилась необходимость терминологически очертить свою русскую общность, чтобы теперь уже отличать её от соседней, тоже русской, но великорусской общности. Таким образом, термин Малороссия, Малая Россияимел политический и этнический характер, распространяясь главным образом на территорию гетманской автономии. В дальнейшем, с первых десятилетий XIX века в российском обществе прослеживается тенденция распространять название «Малороссия» и производные от него и на Правобережные земли.
Название же «Украйна» (или «Украина») носило иной характер. Во-первых, оно было более расплывчатым, обозначая либо всю территорию бывшей гетманской автономии, либо её часть. Так, в начале XIX века современники, проезжая по Левобережью, могли попадать из Малороссии на Украину и обратно, при этом отмечая имевшие место, порой очень заметные, различия в облике, обычаях и даже языке их населения [16]16
Гун Отто, фон. Поверхностные замечания по дороге от Москвы в Малороссию в осени 1805 года. М., 1806. Ч. 2. С. 84–85.
[Закрыть]. Либо же под «Украиной» понимались казачьи земли вообще, в том числе расположенные на Правобережье. Кроме того, присутствовало это слово и в названии особого региона – Слободской Украины. То есть термин «Украина» имел, во-первых, не политический и этнический, а, скорее, территориальный характер. Во-вторых, часто он употреблялся применительно не к современности, а к прошлому, когда речь заходила о XVII веке и казачьих временах. А в-третьих, к началу XIX века термин «Украина» приобрёл вполне различимый романтический ореол – как названия некоего полуэкзотического края с этнографической и казачьей спецификой.
Есть и ещё одно обстоятельство, которое нужно учитывать, говоря об «образе Украины», а именно понятийный перенос современной реальности на прошлое. Сегодня Украина существует как данность. Имея её перед глазами, исследователь неосознанно старается «найти» таковую и в прошлом, причём в современных границах. И часто, мастеря «украинскую историю», он вольно или невольно «сшивает» земли и истории разных государств и народов, создавая из этих кусков некое виртуальное пространство, которое рассматривает как «Украину». Тогда как в прошлом либо политические границы могли сильно отличаться от современных, либо сам объект как таковой просто не существовал.
Стоит обратить внимание на то, что истории различных частей современной Украины старше, чем её собственная история. Порой они настолько отличаются друг от друга, что имеют между собой больше различий, чем сходства, и гораздо прочнее связаны (в том числе на уровне восприятия собственным населением) не между собой и с «Украиной», а с соседними странами: Россией, Польшей, Венгрией. Ведь эти исторические регионы длительное время развивались независимо друг от друга и принадлежали к истории других государств и даже цивилизационных пространств. А всё это накладывает свой отпечаток и на то, как воспринимались эти земли русским сознанием. Поэтому стоит подробнее остановиться на особенностях, времени и способе их обретения Россией.
Но прежде несколько слов о начале начал. Древняя Русь и в период своего государственного единства, и в период раздробленности оставалась единым политическим, культурным, языковым и этническим пространством [17]17
Толочко П. П. Древнерусская народность: воображаемая или реальная. СПб., 2005. Выводы содержатся в конце каждой главы; Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998.
[Закрыть]. Монголо-татарское нашествие привело к тому, что русские земли превратились в поле, на котором столкнулись интересы соседних держав, а геополитический облик региона кардинально изменился. В течение XШ-XV веков центральные и южные русские земли утратили суверенитет и были присоединены к Великому княжеству Литовскому. А самая западная земля – Галицкая – отошла к Польскому королевству, и с тех пор её история начинает всё больше расходиться с историей остальной Руси, в том числе соседней Южной.
Но ощущение жителями Руси своего единства сохранялось долгое время и после монгольского нашествия, о чём свидетельствует духовная и книжная культура и восточной, и западной её частей [18]18
Пашуто В. Т., Флоря Б. Н., Хорошкевич А. Л.Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М., 1982. С. 76-77, 89.
[Закрыть]. Не могло этому помешать даже их пребывание в составе разных и часто враждовавших между собой государств – Великих княжеств Московского и Литовского. Борьба Московской и Литовской Руси шла всю вторую половину XIV – XVI века. Победительницей в итоге оказалась Москва, не только укрепившаяся в качестве «главной Руси», но и отвоевавшая в конце XV – начале XVI века у Литвы обширные территории вплоть до Гомеля и Чернигова включительно. В начале XVI века граница Московского государства проходила менее чем в сотне километров от Киева.
Но именно с XVI века начинают закладываться различия между Западной и Восточной Русью. Решающим в судьбе южнорусских земель оказалось постепенное втягивание Литовского княжества в политическую, религиозную и культурную орбиту Польши, с которой в 1569 году по Люблинской унии оно образовало общее государство. Постепенное вмешательство в жизнь западнорусского общества поляков повлекло за собой изменения в его культурном, социальном и этническом облике. Этот растянувшийся на десятилетия процесс превращения «другой Руси» а «полу-Польшу» предопределил последующую историю, культурный и политический облик южнорусских земель.
По унии от Литвы непосредственно к Польше отходила Волынь, Киевщина, восточное Подолье, и там вводились польские порядки. В начале XVII века к этому южнорусскому ареалу добавились земли с Черниговом, Новгород-Северским и Стародубом, захваченные Польшей у России в годы Смуты. Именно в результате территориального объединения южнорусских земель в составе Польши (уже к тому времени обладавшей Галичиной и западной частью Подолья) закладываются основы для более тесной связи между ними. Это, вкупе с отложившимся на них польским культурным влиянием, позже позволило осмысливать их как некое общее пространство (хотя двести лет раздельного существования с Галицией, где к тому времени гораздо дальше зашла социальная и культурная полонизация, давали о себе знать). Начала формироваться их особая судьба, несколько отличная не только от Московской Руси, но и от тех русских земель, что остались в литовской части Речи Посполитой. Любопытно, что новая граница между этими, отошедшими непосредственно к Польше, землями, и теми, что остались в литовской части Речи Посполитой, практически совпадает с современной политической и этнической границей между Украиной и Белоруссией.
Впрочем, польское государство и правящие круги Речи Посполитой в отношении своих русских подданных вели крайне недальновидную политику (социальную, религиозную, национальную). Эта политика и спровоцированные ею конфликты уже внутри самого западнорусского общества, апогеем которых стала Римско-Брестская церковная уния 1595-1596 годов и последовавшие за ней события, вынудили православных отстаивать своё национальное и религиозное «я». И опору православное общество стало искать, с одной стороны, в прошлом, а с другой – за пределами польско-литовского государства, что автоматически вело к укреплению среди него общерусского сознания.
Вся эта ситуация в конечном счёте закончилась для Речи Посполитой катастрофой. В 1648 году в ней произошёл национальный и социальный взрыв (казачье восстание под руководством Богдана Хмельницкого, переросшее в народно-освободительную войну), одним из результатов которого стало обособление части южнорусских земель и появление там автономного казачьего образования, включавшего в себя воеводства Киевское, Черниговское и Брацлавское. На этих территориях началось переустройство по казачьим образцам, а само казачество (прежде всего его верхушка) заменило собой польскую и ополяченную шляхту на правах высшего сословия края.
Но поляки считали все соглашения с казаками (и прежде всего об автономии) тактическими уловками и не были намерены уступать. Оказавшись перед угрозой поражения, восставшие в очередной раз обратились к России с просьбой о помощи и покровительстве (а подобные обращения они делали неоднократно, причём начиная ещё с 1648 года, когда ситуация для казаков и Хмельницкого складывалась удачно). В Москве долго не решались на столь радикальный шаг, как принятие Войска Запорожского и Малороссии в своё подданство, но под давлением просьб и уговоров малороссийской стороны были вынуждены согласиться. И в 1654 году Войско Запорожское и население подконтрольных ему малороссийских земель принесли присягу на верность царю Алексею Михайловичу. Началась русско– польская война, вскоре в схватку оказались втянуты Швеция, Крымское ханство и Османская империя, а Малую Русь охватили внутриказачьи смуты, вызванные столкновением интересов пропольской, протурецкой и про– московской партий в казачьей верхушке. При этом народ и рядовое казачество, не в пример первым двум, своего защитника и покровителя видели именно в России.
Фактически единственным реальным результатом казачьих усобиц и мятежей стало то, что обессиленная войной и старшинскими изменами Россия, экономическая и внутриполитическая ситуация в которой была крайне напряжённой (на этот период пришлись городские волнения 1648 г., Раскол 1653-1656 гг., «медный бунт» 1662 г., восстание Степана Разина 1667-1671 гг.), оказалась не в состоянии удержать всю территорию, отошедшую к ней по Переяславскому акту. По Андрусовскому перемирию 1667 года за Россией сохранялась только Левобережная часть «державы» Хмельницкого с Киевом и небольшой территорией вокруг него на правом берегу Днепра, а также Запорожье. Последнее, правда, входило скорее формально: оно находилось то под контролем России, то в совместном русско-польском ведении, то под турецким протекторатом, окончательно став российским в 1739 году. Польше отходили Правый берег и Подолье, за которые она ещё почти тридцать лет вела борьбу с Турцией. «Вечный мир», заключённый между Россией и Речью Посполитой в 1686 году, подтвердил русско-польскую границу, закрепив разделение малорусских земель. Не претерпела она изменений и в ходе Северной войны (1700-1721 гг.).
Судьба малороссийских земель, оказавшихся в Польше и России, сложилась совершенно по-разному. Социокультурные и даже этнические различия между российской и польской частями были столь заметны, что эти регионы с трудом воспринимались современниками как что-то единое. На тех, что остались под властью польской короны (это Галиция и Волынь, которые фактически оказались в стороне от казачьего восстания, а также Правобережье, сильно опустошённое польскими, татарскими, турецкими войсками и их казачьими союзниками), поляки смогли взять реванш. К концу XVII века там было ликвидировано казачество, восстановлена униатская иерархия. Активно насаждается уния, которая даже в обрядовом отношении всё больше сближается с католичеством. Православие подвергается гонению. В XVIII веке на подконтрольных Польше малорусских землях не остаётся ни одной православной епархии, православные братства повсеместно прекращают существование, становясь униатскими (хотя в народе стремление к сохранению своей веры существовало даже в те трудные годы) [19]19
Коялович М. О. История воссоединения западнорусских униатов старых времён (до 1800 г.). Минск, 1999. С. 9–15.
[Закрыть]. Православными остаются лишь отдельные приходы и лесные монастыри вблизи российской границы и несколько очагов православия в Галиции. Например, расположенный в Прикарпатье знаменитый Манявский скит (монастырь) был закрыт в 1785 году уже австрийцами. Стремительно идёт ассимиляция населения, прежде всего высших и городских слоёв.
Те же земли, что остались за Россией, сохранили свою культурную и социальную самобытность. Они состояли из трёх частей, и в каждой были свои порядки. Первой являлась Гетманщина – Левобережная часть «державы» Хмельницкого, получившая от Москвы широкие права на самоуправление. В ней были установлены казачьи социальные, административные и судебные порядки, продолжали во многом действовать и юридические нормы, доставшиеся ещё от польско-литовских времён. Казачья автономия (а это была автономия прежде всего именно казачьего сословия, распространившего свою власть и порядки на малороссийские земли) была отменена лишь через сто с лишним лет, при Екатерине II.
Долгое время за самоуправление казачья верхушка держалась крепко, видя в нём гарантию своего положения – и в самом крае, и в масштабах всей России. Но когда её положение в результате целого ряда осуществлённых российским правительством социально-экономических реформ стало прочным, судьба Гетманщины перестала волновать потомков казачьей старшины, что и позволило сравнительно легко заменить автономию общегосударственными порядками. После ликвидации Гетманщины на её территории было введено такое же административно-территориальное устройство, что и в остальной России, хотя некоторые социальные особенности продолжали ещё долго сохраняться (вплоть до конца первой трети XIX в.).
Другая территория – обширные, но малозаселённые земли Запорожской Сечи. Признавая российское подданство, запорожцы стремились сохранить внутреннюю самостоятельность, но особенно ревниво относились к попыткам украинских гетманов установить над Запорожьем свою власть. Постепенно эти земли стали колонизироваться – великороссами и малороссами, и иностранцами (прежде всего сербами).
Продвижение России на юг, к Азовскому и Чёрному морям оставило Запорожье в тылу. С военной точки зрения Сечь уже роли не играла: казаки требовались на настоящем пограничье, хлопот своим своеволием запорожцы доставляли много, к тому же мешая переселенцам осваивать благодатные земли. Наконец, восстание Емельяна Пугачёва (1773-1775 гг.), которое началось как сугубо сословно-казачье, а затем быстро переросло в антифеодальную крестьянскую войну, встревожило и центральную, и местную власть, не отбрасывавшую возможности появления нового самозванца и повторения знакомого сценария уже на Запорожье. Все эти причины в комплексе привели к тому, что 1775 году, сразу же после подавления пугачёвского восстания, Сечь без единого выстрела была занята войсками под командованием генерала П. Текели (кстати, серба) [20]20
Кирпичёнок А. Сербские поселения на Украине в середине XVIII века. СПб., 2007. С. 206.
[Закрыть]и вскоре указом Екатерины II упразднена, а основная масса запорожцев была переселена на новое пограничье: на Буг, Днестр и Кубань.
Наконец, третьей землёй стала Слободская Украина, или Слобожанщина. Ни к Запорожской Сечи, ни к «державе» Хмельницкого и Гетманщине она не имела никакого отношения. Изначально это были приграничные с Речью Посполитой малозаселённые российские земли с городами Путивль, Царёв-Борисов, Харьков. С конца XVI и особенно в XVII веке туда направлялся всё более многочисленный поток малорусских казаков и крестьян (с семьями): участники восстаний, те, кто бежал от польского и панского гнёта, кто спасался от ужасов внутриказачьей гражданской войны, польских армий и турецко-татарских нашествий. Они селились в городах и сёлах и совместно с великорусами, и чересполосно. В Москве были заинтересованы в освоении окраинных земель, и поэтому переселенцы получали налоговые льготы и право управляться по своим обычаям. В административном отношении Слободская Украина (название было не административным, а сугубо территориальным) единства не представляла и тем более не подчинялась малороссийским гетманам. В 1765 году вместо прежних административных единиц – полков там была образована Слободско-Украинская губерния с центром в Харькове.
Ликвидация гетманской автономии и установление на её территории, как и в Слободской Украине, общегосударственных институтов и административного деления имело для этих земель, до того времени хоть и похожих, но развивавшихся по своему пути, одно немаловажное последствие: оно устраняло между ними политические и социальные барьеры. Теперь никакой административной и социально-политической разницы между ними уже не существовало. Позже, в середине XIX века, когда идея «народа» как основной единицы и творца истории постепенно войдёт в ментальные и политические практики, именно общность этнического происхождения послужит тем базисом, на котором эти земли начнут всё крепче увязываться друг с другом, мыслиться как общее пространство, и в конце концов станут территориальным ядром, вокруг которого в XX веке была образована Украина.
Время правления Екатерины II (царствовала в 17641796 гг.) стало периодом огромных территориальных приращений на юге и западе. На юге ими стали земли бывшего Крымского ханства (с Крымским полуостровом) и турецкие владения в Причерноморье и Приазовье, отвоёванные Россией в результате русско-турецких войн 1768-1774 и 1787-1791 годов (в 1812 году к ним добавилась Бессарабия с Буджаком). В результате во второй половине XVIII века начинает формироваться новый огромный регион Российской империи – Новороссия, там вводятся общегосударственные порядки и административное устройство. Столь быстрое присоединение обширных, стратегически важных, но редкозаселённых территорий заставляло российские власти не только приступить к административному и хозяйственному освоению края, но и переосмыслить функции и сущность оставшихся глубоко в тылу Гетманщины и Запорожья.
На западе Россия расширила свои пределы за счёт земель, присоединённых в результате разделов Речи Посполитой 1772, 1793, 1795 годов. Инициаторами разделов выступали европейцы – Австрия и Пруссия, они же поделили и собственно польские этнические территории. Кроме того, австрийской теперь становилась Галиция (с 1772 г.). Стоит добавить, что в те же годы Австрия стала обладательницей и некоторых других восточнославянских земель. В 17741775 годах к австрийской короне отошла населённая русинами северная часть Молдавского княжества (турецкого вассала), которую австрийцы назвали Буковиной. Подкарпатская Русь (современное Закарпатье) по-прежнему принадлежала венгерской короне, и вместе с Венгрией в конце XVII века оказалась в составе Австрийской монархии Габсбургов.
Россия пошла на разделы Речи Посполитой как на вынужденный шаг: более выгодным считалось сохранение на своих западных границах буферной зоны – подконтрольного России польского государства [21]21
Западные окраины Российской империи. М., 2006. С. 67-68, 70, 72, 79, 80.
[Закрыть]. Но далеко не всё решалось в Петербурге. В конечном счёте, Россия присоединила те земли, что когда-то являлись Русью и со второй половины XVII века стремительно теряли свой русский православный облик. Так, ей достались почти все земли нынешней Белоруссии, а также Правобережье, Волынь и Подолье. Исключение составили лишь Латгалия, Курляндия и Литва, раньше «Русью» не являвшиеся (хотя польской этнической территорией они тоже не были).
На отошедших к России землях постепенно вводятся общеимперское территориальное деление, законодательство, судопроизводство, позже, при Николае I, ликвидируется униатская церковь и население возвращается в православие. В начале XIX века складывается административно-территориальная система, с небольшими изменениями просуществовавшая до 1917 года.
Фактическое существование особых историко-культурных регионов отражалось и в административной практике. Так, территория, ныне составляющая Украину, подразделялась на три генерал-губернаторства. Малороссийское генерал-губернаторство (1802-1856 гг.) включало в себя Черниговскую, Полтавскую, а с 1835 года – и Харьковскую губернии (бывшую Гетманщину и Слободскую Украину, а также часть земель бывшего Запорожского войска). Киевское генерал-губернаторство (или Юго-Западный край, 1832-1915 гг.) – Подольскую, Волынскую и Киевскую губернии (земли, вошедшие в состав России по разделам Речи Посполитой, плюс Киев, географически тяготевший к Правобережью). Наконец, Новороссийское генерал– губернаторство (1814-1874 гг.) объединяло Херсонскую, Екатеринославскую и Таврическую губернии (земли Запорожья, но главное – территории, отвоёванные Россией и присоединённые в ходе русско-турецких войн).
Характерно, что раньше всего эта военно-административная единица была отменена в Малороссии и Слободской Украине (всё теснее сближавшихся друг с другом) – как внутренних регионах страны, давно освоенных и национально и политически не проблемных. Затем то же произошло в Новороссии – по мере её успешного развития и устранения на этом направлении внешней угрозы. И дольше всего система генерал-губернаторства продержалась на сложных в национальном и военно-политическом отношении западных границах.
В соответствии с историей присоединения и характером территорий на все эти регионы и русское, и малороссийское общество смотрело по-разному, и поэтому образ их тоже был различным.