Текст книги "«Гарем» Лорда (СИ)"

Автор книги: Андрей Мороз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8. Ева

Шум и гул людских голосов они услышали заранее – еще до того, как выбрались на плато. Остановившись у крайних зарослей весьма густого кустарника, Виктор не спешил выходить из-под защиты скрывавшей их зелени, на открытую каменистую поверхность, лежавшей впереди площадки. Мужчина обернулся к своим напрягшимся, насторожившимся спутницам, ободряюще улыбнулся им и приподнял ладонь, призывая девушек остановиться.

– Не будем торопиться, дамы. Будет лучше сначала немного осмотреться.

Ева хотела возразить ему и напомнить, что там, куда они шли, сейчас в окружении бог весть кого находится её единственная сестра, но тут же, разглядев среди уже стоящих на ногах людей Бренди – которой в данный момент ничего не угрожало, сдержалась и промолчала.

И действительно её старшей сестренке пока не грозило ничего – кроме разве что смерти от испуга. Крест-накрест накрыв ладонями плечи – словно замерзнув, Брен оторопело застыла на месте и глазами потерявшейся домашней декоративной собачонки растерянно и испуганно оглядывала непонятную и незнакомую ей доныне окружающую реальность. Явно искала и не могла найти свою непутевую младшую сестру, что пугало её еще больше. Хотя эту нарастающую тревогу, вероятно хоть немного должна была смягчить набедренная повязка, изготовленная Евой – которую перед походом в лес, она засунула под тело спящей сестры. Сейчас Брен была единственной женщиной на плато, щеголявшей в «одежде».

– И чего же ждет этот Виктор? Что такого важного он пытается высмотреть, сидя в кустах? – с легким раздражением и неизвестно у кого, спросила Ева про себя. – У Бренди скоро одновременно и шея вывихнется и сердце не выдержит!

– Держитесь рядом, чуть позади меня и старайтесь не привлекать к себе лишнего внимания, – наконец через плечо бросил девушкам мужчина, поправил повязку, перехватил палку с закрепленным в торце камнем и решительно двинулся вперед.

– Что ты там разглядел? – спросила, а скорее пропищала Ева, неожиданно для неё самой ставшим слишком уж звонким голоском.

– Ничего необычного. Сейчас на месте получше присмотримся, – пообещал ей Виктор, поводя слегка запрокинутой назад головой от плеча к плечу.

Ступив на твердую поверхность плато, Элен первым делом нагнулась и вдобавок к своему шесту, подобрала с пыльной земли острый длинный каменный осколок, формой похожий на тот «зуб», что сейчас был «за поясом» у Виктора. Покосившись на действия спутницы, Ева решила последовать её примеру и тоже принялась взглядом исследовать землю в поисках какого-нибудь подходящего аналога.

– Брось! – произнес мужчина, снова каким-то необъяснимым чутьем углядевший манипуляции брюнетки за своей спиной и пояснил, – Палки хватит, если что. Пока не время демонстративно вооружаться. Если навалятся всерьез – камень тебя не слишком выручит, а вот спровоцировать агрессию слишком активным внешним милитаризмом – можно запросто. Особенно девушке. – И помолчав, понижая голос, добавил, – Вообще: если наши дела пойдут не очень радостно – не дурите и не раздумывайте. Совсем. Просто бегите – не дожидаясь, пока все станет совсем уж худо.

Растерянно переглянувшись, девушки промолчали.

…На первых двух десятках пройденных шагов, их появление осталось незамеченным для подавляющего большинства находящихся на плато – уже стоящих на ногах или сидящих на земле людей.

Кроме одного: приближающегося к пожилому возрасту мужчины среднего роста с невзрачным, неброским и незапоминающимся морщинистым лицом, увенчанным хищным ястребиным носом, с сухим, но крепким телом, густо покрытым татуировками и острым колючим взглядом внимательных бесцветно-холодных глаз.

Ева не была уверена, но ей все же показалось, что Виктор и этот, несомненно, весьма опасный горбоносый человек с пугающими её неприятными глазами, обменялись не только взглядами, но и короткими, почти не заметными со стороны кивками.

Над площадкой стоял негромкий гул множества голосов. Словно растревоженный пчелиный улей гудел. Беспокойно, смятенно и озабоченно.

Люди не расходились в стороны – видимо их пугала непроницаемая для взглядов стена леса. Они сбились во множество тесных кучек и активно что-то обсуждали. Хотя конечно и так понятно что – недавнее пробуждение в иной реальности и свое нынешнее положение.

Сразу же бросалась в глаза, пожалуй, основная сейчас деталь: три наиболее ярко выраженных сообщества – образовали свои, обособленные от посторонних группы. Бывшие заключенные разместились отдельно от императорских гвардейцев и тирийцев. Две последние общности также не стремились сливаться друг с другом и остальными людьми.

…– Йюу-утурлрлилололи! – на манер тирольских песен, внезапно придурковато заверещал один из недавних арестантов. Его тощие ноги с широкими, как будто расплющенными коленными суставами, словно сами по себе разболтанно выплясывали что-то непонятное. Между них вихлясто болтался половой член не отягощенного ненужными комплексами «танцора». Ева с гадливостью отвела глаза от этого не слишком приятного зрелища.

– Не дурошлепь, Кермит, остынь до поры! – почти не разжимая бледных и тонких, похожих на земляных червяков губ, посоветовал ему «опасный», чуть заметно покривив своим обильно оплетенным глубокими морщинами лицом. И хотя горбоносый говорил весьма негромко, видимо исключительно для своего внутреннего круга, но его хрипловатый низкий и холодный голос с «ржавчиной», был услышан практически всеми на площадке.

– Так свобода же, Гриф! Вот я и… – дурашливо удивился узколицый и при этом широкоротый просто до безобразия «танцор».

– Уймись, я сказал. Лучше вон тем отставшим пассажиром займись.

Мигом затихшая и очень внимательно прислушивающаяся к диалогу бывших заключенных площадка, не сговариваясь повернулась в сторону, куда смотрели блеклые и хищные глаза горбоносого.

Абсолютное внимание всех «изгоев»: еще не до конца осознавших и принявших, как ранее свершившееся, так и ныне происходящее – обратилось на вышедшего из леса тщедушного, долговязого и очень сутулого мужчину средних лет, кое-как опоясанного широким пальмовым листом, словно полотенцем. Одной рукой он поддерживал свою активно стремящуюся развернуться и соскользнуть набедренную повязку, другой прижимал к животу свернутый кульком, чем-то наполненный лист – такой же из какого была сооружена «одежда» мужчины.

– Что это у тебя там? – издалека громко поинтересовался большеротый Кермит, отделившийся от толпы и неспешно двинувшийся навстречу мужчине.

– Еда! – горделиво и громко поспешил оповестить всех присутствующих «собиратель».

– Какой же ты молодец, дружок! Просто нет слов! Добытчик! – похвалил его «лягушачий рот», – Ну, и чего ты замер-то, кормилец? Не стой столбом – неси свою еду поскорее сюда.

– Зачем? – не понял или наоборот уже все прекрасно понял, но внутренне запротестовал мужчина, – Я сейчас объясню, где её еще много. Всем должно хватить, если вокруг поискать…

– Ты не понял простых слов – «неси сюда»? Может быть, ты вообще плохо понимаешь этот язык? – глумливо и нарастяг, почти пропел Кермит. – Ты слабоумный? Или слишком дерзкий?

Большеротый приблизился почти вплотную к человеку со свертком. Он двигался порывисто и дергано, как двигаются либо очень возбужденные, либо находящиеся под воздействием каких-то веществ люди.

Остановившись в полутора шагах от собеседника, Кермит без дальнейших разговоров и прелюдий лениво смазал его по лицу открытой ладонью.

Вытянув шею как совсем недавно сестра – молодой, глупой и любопытной гусыней, Ева из-за высокого плеча, сбоку, заглянула в лицо Виктора. И разглядела на нем только совершенно спокойное, равнодушное созерцание происходящего. Легкий «спортивный интерес» клиента тотализатора, так и не поставившего свои деньги ни на одного из соперников. «Похер фэйс».

Лорд моментально уловил её движение. Почти не разжимая губ, негромко произнес:

– Я кому сказал – не высовываться? Стоять за плечом!

Все так же на цыпочках Ева послушно отодвинулась на полшажочка назад.

Покосившись, Виктор не то посоветовал, не то отдал приказ:

– Аккуратно и без суеты позови сюда свою сестру. Лучше не сходя с места – жестами.

Она кивнула.

… – Сюда давай, говорю, убогий! – и не дожидаясь ответа или действия мужчины-«собирателя», большеротый «танцор» сбил оппонента с ног уже настоящим быстрым ударом, который Ева даже не успела заметить.

Плоды – те самые, похожие на яблоки, высыпались из свертка и покатились по пыльной земле в разные стороны.

Кермит подскочил к упавшему и начал наносить удары ногами по телу лежащего мужчины. Не разбирая куда бьет и явно совершенно не сдерживая силу. Сейчас легкий, теплый и нежный ветер разносил над плато одни лишь глухие звуки.

С какого-то момента тот перестал реагировать, прикрываться руками и даже негромко пристанывать при очередном полученном ударе. Из удрученно молчащей толпы не доносилось ни единого вздоха или шороха.

Только в группах тирийцев, арестантов и гвардейцев, расположившихся по краям толпы, время от времени раздавались поощряющие смешки и негромкие, вполне одобрительные комментарии происходящего.

Войдя в раж, Кермит стремительной хищной птицей наклонился к земле и почти сразу же резко распрямился, поднимая над головой обе руки с зажатым в них не очень большим, но увесистым камнем. Откуда-то справа раздался пронзительный и испуганный женский визг, оборвавшийся на самом взлете…

Ева панически взглянула на Виктора, а сразу после на ястребиный профиль Грифа.

Лица обоих мужчин были удивительно спокойны и внешне абсолютно безучастны к ужасу, происходящему всего в двух десятках шагов от них…

Резко и с усилием брошенный вниз камень чавкающее ударил в висок и скулу мужчины. Его тело конвульсивно дернулось, слабо всплеснуло руками и на миг сжавшись в комок – распрямившись пружиной, вытянулось в бурой, сухой пыли. Еве показалось, что до её ноздрей в то же мгновенье донесся запах крови умирающего человека. Вместе с резкой вонью пота его убийцы.

…Именно в этот момент сестра наконец-то увидела её. Они всего на миг пересеклись затравленными взглядами испуганных зверьков, но Бренди вдруг резко отвернулась и точно слепая, не разбирая пути и натыкаясь на людей, кинулась в сторону из толпы. Едва выбравшись на свободное место, с утробным звуком извергла из себя содержимое желудка.

Несколько пар глаз, провожавших её нежданное порывистое движение, вернулись на прежнее место. Туда, где продолжались более важные и значительные для их обладателей события. К бурому сгустку на сером боку камня, лежащего рядом с головой мертвеца… К подергивающемуся лицу его убийцы, прикованные к земле взгляды не поднимались.

Еве же очень захотелось впасть в состояние страуса – не видеть и не слышать ничего из того, что уже произошло и чему еще только предстояло вот-вот произойти здесь.

– Что вы себе позволяете? – тяжелую тишину, до того прерываемую лишь смешками и короткими фразами доносящимися из трех групп по краям толпы, внезапно нарушил визгливый, не слишком твердый, но достаточно громкий женский голос из самого её центра. – Немедленно прекратите это!

Подчеркивая свою полную непричастность к прозвучавшей реплике, толпа быстро раздалась в стороны, демонстративно отделяя себя от источника шума, который сразу же с искренним интересом начали высматривать представители сразу всех трех пугающих людей сообществ.

Через несколько мгновений в центре образовавшегося пятачка осталась стоять лишь одна, прикрывавшаяся руками женщина.

Немолодая, высокая и полноватая. В целом пожалуй приятной внешности, но с излишне крепким волевым подбородком и хищным ртом, портившим всю картину. С красивой и явно искусственно сделанной грудью, солидным жировым запасом на дряблом животе и множественными растяжками на бедрах, особенно заметных на её смуглой коже. Видимо дама блюла здоровье и периодически усиленно худела…

Виновница шума растерянно оглянулась по сторонам, но тут же взяла себя в руки и тряхнув седеющими у корней каштановыми волосами, набрав воздуха в грудь, еще громче продолжила:

– Подобные действия недопустимы! Я, как начальница седьмого отдела департамента… – здоровенная каменюга глухо, но достаточно громко ударила прямо по центру её груди. Второй камень, поменьше – прилетел со стороны гвардейцев и ударил куда-то в голову.

Женщина сдавленно охнула и размашисто опрокинулась на спину со всей высоты подломившихся, длинных и крепких, начинавших оплывать целлюлитом, но все еще привлекательных ног. С костяным стуком приложилась затылком о лежащий сзади неё валун. Дернувшись и раскинув руки, затихла…

– Жива дамочка, – констатировал подскочивший почти сразу же следом за камнем, плюгавый Кермит, приложив длинные, тонкие и такие же суставчатые как ноги, пальцы к её шее и после быстро ощупав кости черепа женщины, – Сомлела только немного. Ничего – отойдет, кляча вислозадая! "Начальница департамента"! – издевательски осклабившись щербатым ртом, цыкнул зубом он, словно подводя итог произошедшему только что инциденту, а заодно карьере и всей прошлой жизни лежащего без сознания тела.

– Вот и хорошо, – вслед за разболтанным, продвигаясь мимо еще более раздавшейся в стороны толпы, к её центру, впереди всей своей арестантской команды, прокомментировал Гриф своим заржавелым голосом, – Под себя её заберу. Такие бабы-кони, с норовом – меня заводят.

– Значит, теперь главное, – буднично, даже не повышая тона, без паузы продолжил он, остановившись точно посередине толпы, – Нет здесь больше ни начальников департаментов, ни командиров, ни властей! Теперь вы все – пассажиры нашего корабля. Уяснили?!

– Пиратского! – дурашливо захохотал все тот же Кермит.

– Меньше шелести, сказал! Утомляешь своей суетой. – тихо, но так что, снова услышали все до единого, с ленцой произнес глава заключенных. – Но по сути, этот не слишком приятный внешне юноша, прав. Теперь только нам решать: кому что делать, как жить, что мы можем себе позволить, а что пока не очень интересно…

– И нам тоже, – совершенно не стыдясь своей наготы, видимо даже нешуточно гордясь своим мужским достоинством и выпячивая его, с вызовом встал в нескольких шагах напротив него – бритый налысо огромный тириец, с круглым смуглым лицом, с маленькими глазками, сросшимися на переносице густыми черными бровями и плоским, словно вдавленным носом.

Хотя даже на Евин, не слишком искушенный взгляд: гордиться тем, что находилось у него ниже пояса – тирийцу особо не стоило. Если же смотреть сугубо с художественных позиций – пропорционально остальных впечатляющих габаритов гиганта – его стержень так и вовсе представлял довольно неказистое и нелепое зрелище. Где-то даже жалкое и смешное.

В целом же – варвар впечатлял и даже поражал своей монументальностью. Могучий, здоровенный, обезьяноподобный, с мощным волосатым торсом, столбоподобными ногами и пугающими своей толщиной мускулистыми ручищами, перевитыми толстыми жилами.

– Не стану даже спорить с этим, южный брат. – совершенно спокойно, как к должному, отнесся к заявлению могучего гиганта, глава арестантского сообщества.

Обезьяноподобный удовлетворенно кивнул, с шумом втянул широким ноздрями горячий воздух и неторопливо обвел пристальным взглядом анаконды замершую толпу людей, боявшихся даже дышать. Недолго постояв в молчании, все также совершенно нисколько не смущаясь своей наготы, двинулся в направлении Евы, Лорда и Элен.

Наконец-то добравшаяся до сестры Брен, раненой горгульей больно вцепилась ей в руку чуть повыше локтя. Дернула в сторону, пытаясь убрать за себя… Забыв о своей привычной трусости – старшая сестра пыталась защитить младшую. Ева торопливо и признательно улыбнулась ей и тут же метнулась глазами назад. К Виктору, страшному гигантскому тирийцу и неумолимо сокращавшемуся между ними расстоянию…

Глава 9. Ева

Сдавленно похрустывая песком под тяжелыми шагами, гигант приближался.

Его плоское и широкое, лоснящееся от пота лицо было бесстрастно и безмятежно.

Только маленькие бусинки кабаньих глаз были внимательны и говорили о том, что внешне спокойный тириец не упускает ничего из происходящего вокруг, контролируя каждое движение. Как свое, так и всех окружающих.

На дороге у гиганта, как и по обеим сторонам от него было совершенно пусто. Безмолвно и быстро расчищаемый толпой коридор был широк и свободен. Смотреть на тирийца не осмеливался никто.

Поспешно отодвигаясь в сторону, люди лишь бросали короткие взгляды в сторону трех «одетых» счастливиц и мужчины, стоящего впереди них. Еве показалось, что в некоторых из поглядывающих на их компанию глаз, помимо интереса нет-нет, да и мелькало что-то весьма напоминающее злорадство. Ведь именно к ним, сейчас так выгодно выделяющимся на общем фоне, направлялся этот страшный человек… Впрочем на глубокое осмысление людских эмоций у неё не находилось ни времени ни желания. Сейчас Еве было страшно, как никогда прежде. Еще страшнее, чем совсем недавно в камере для перемещения. Гораздо. И хотя смуглый дикарь не озвучивал своих намерений – казалось очевидным и неоспоримым, что тириец движется именно к ним.

Над плато висело плотное, густое молчание. Словно темная предгрозовая туча в любой момент готовая разразиться ударом грома и сверканием молний.

Даже группы гвардейцев и арестантов затихли, скомкав ехидные фразочки и погасив гадкие смешочки.

Примерно на половине пути взгляд гиганта столкнулся со взглядом Виктора.

Тот по-прежнему стоял совершенно спокойно. Можно сказать – даже как-то рассеяно. В совершенно непринужденной позе. Однако держа «топор» – казалось бы во внешне расслабленной руке, но все же рукоятью под углом в сорок пять градусов к земле и приближающемуся человеку. При этом лицо Лорда было не менее безмятежным, чем у идущего в их сторону смуглого атланта. У тирийца в руках не было ничего, но зато имелись сами руки. Обвитые толстыми канатами гипертрофированных мускулов – они сами по себе выглядели пугающе.

Три или четыре неторопливых шага, показавшихся Еве нереально долгими, мужчины неотрывно смотрели в глаза друг другу. Похоже, остальной мир на это время перестал существовать для обоих… Только хруст песка и далекий шелест прибоя… Совершенно неожиданно для всех – тириец фыркнул. Как-то даже одобрительно. И сразу – совсем слегка, но все же изменил вектор направления своего движения. Видимо нечто важное и непонятное стороннему взгляду, которое он успел за эти три шага разглядеть в глазах мужчины напротив, посоветовало гиганту переключить свое внимание на что-нибудь иное. Находящееся вне пределов их маленькой группы. И еще Еве показалось, что огромный варвар узнал её спутника, также как и Элен немногим раньше.

Огромный тириец прошел мимо Бренди, Элен и Евы почти обдав их дыханием большого зверя. Внезапно скривил в ухмылке мясистое лицо и весело сверкнув в сторону замерших столбами девушек белками своих острых кабаньих глазок – подмигнул им.

Даже на расстоянии нескольких шагов от него мускусно и очень едко разило потом. Еще через шаг гигант полуобернулся во всю ширину своих хоть и жирных, но могучих плеч. Еще раз оценивающе оглядел Лорда. Словно окончательную мерку снимал. Виктор ответил ему все тем же отрешенно-отсутствующим взглядом.

До конца не веря в свою удачу девушки ошарашено переглянулись. Похоже даже Элен – упорно пытавшуюся казаться невозмутимой и бывалой с самого момента знакомства – пробрало не на шутку.

Однако тириец уходил. Отдалялся от них. Опасность отступала с каждым шагом…

Ева перевела дыхание. Рядом то же самое, но гораздо шумнее, сделала Брен. Элен усмехнулась, снова натягивая свою обычную маску видавшей виды оторвы. Правда усмешка эта показалась Еве не слишком-то естественной. Виктор по-прежнему оставался все так же задумчиво-непробиваем.

…Не ожидавшее от тирийца смены направления, людское море вокруг снова пришло в движение и заколыхалось. Даже те, кто не стоял непосредственно на пути гиганта, а просто находился поблизости, резво отшатывались в сторону. Слишком уж весомой и пугающей была репутация этих тирийских дикарей. Поговаривали даже, что во время последней войны среди них не только не считалось предосудительным, а скорее было в порядке вещей – людоедство. Неужели же теперь: в нынешних катастрофических обстоятельствах – они погнушаются человечиной?

– Я забираю эту женщину себе, – наконец остановившись, проревел тириец. – Да не тебя, корова! – сверкнув крупными белыми зубами, шуганул он встрепенувшуюся, покрасневшую и ознобисто затрясшуюся, не слишком примечательную худощавую женщину среднего возраста, – Ишь, обрадовалась! Засуетилась. Но ты не огорчайся – кто-нибудь и до твоих прелестей доберется. Дай только срок.

Гигант указал на выбранную жертву большим пальцем, который и на самом деле был очень большим.

Его соплеменники и заключенные засмеялись. Гнусно и плотоядно. Пробираясь поближе сквозь вновь замеревшую толпу и похотливо окидывая взглядами объект внимания могучего варвара.

Смех был разным. Земляки обезьяноподобного хохотали с еле заметным, но все же улавливаемым налетом угодливого подобострастия, как и принято смеяться над шутками более высоко находящихся: начальства, командиров, главных, старших, самых сильных и опасных.

Арестанты же гыкали вполне себе искренне. Большой тириец не приходился им никем – у них была своя стая и свои вожаки, просто сама ситуация и его шутка на самом деле показались им забавными.

А вокруг стояли застывшие сурикатами люди и бушевал страх! Именно он, а не свежесть морского воздуха – сейчас заполнял собой плато. Казалось – он был вполне осязаем и реален, как воздух. Со своим запахом и вкусом. Страх боли. Страх смерти прямо здесь и сейчас. Похоже, этот страх почти физически парализовал большинство присутствующих.

…Пройдя мимо отшатнувшейся тетки, счастливо избежавшей участи стать его жертвой, тириец остановился напротив светловолосой молодой женщины. Рядом с блондинкой суетливо и мелко задергался какой-то невзрачный субъект средних лет не осмеливающийся поднять глаз выше уровня груди гиганта – судя по всему, какой-то проштрафившийся чиновник чуть выше среднего уровня. Во всяком случае – это первое, что приходило на ум при виде этого типа.

Лысоватый, толстый, маленький несуразный человечек с большим рахитичным животом,

Тонкими, неприятно бледными губами и быстрыми птичьими глазками. Кровь в два такта сердца стремительно отлила от его розовых щечек и «чиновник» на глазах превратился в застывшую восковую фигуру. Из матово-белого воска.

Молодая белокурая высокая и стройная, полногрудая, большеглазая женщина – на его фоне выглядела истинной сказочной королевой. Правда, сейчас её посеревшее лицо застыло гипсовой маской снятой с покойника.

– Может быть ты хочешь сказать что-нибудь против? – спросил варвар у невзрачного человечка, – Нет? Вот и правильно. Теперь это моя самка. Эй, кошечка, иди-ка ко мне, – его широкие ноздри по-конски раздувались, не то от вожделения красивой «белой женщины», не то от заранее распаляемой им в себе ярости, на случай если кто-либо все же решится встать у него на пути. Он неторопливо осмотрел окружающее пространство глазами большой и сильной змеи. Хозяина джунглей – гигантского удава.

Неожиданно полуобернувшись и снова бросив короткий взгляд в сторону их группы, тириец заявил:

– Нет, я возьму себе двух женщин.

У Евы внутри что-то оборвалось…

Обезьяноподобный продолжил:

– У истинного мужчины должно быть много женщин. Две. Или больше. Ну а потом может еще выберу, – И развернувшись к только что, казалось счастливо избежавшей участи стать его жертвой женщины, указал на неё большим пальцем, так же как и на жену лысого чиновника, – Я передумал. Ты тоже будешь женщиной Адира. Тебя я тоже буду любить. А сейчас пойди и найди мне еды. Да побыстрее! Когда Адир голоден – он бывает очень зол. А когда он зол – его женщины сильно плачут.

Та оторопело закивала и растеряно поглядывая то под ноги, то по сторонам – поплелась в сторону зеленой стены джунглей.

– Я тоже забираю себе девку! – новый голос был излишне громок и почему-то тороплив.

Головы всех присутствующих на плато людей повернулись в сторону, откуда прозвучали последние слова.

Из своей компактно сгуртовавшейся кучки, покосившись на своих товарищей и стрельнув по окружающим водянистыми глазами – на два шага вперед выдвинулся невысокий, блондинистый и рыхлый гвардеец лет тридцати – тридцати пяти. С одутловатым лицом разжиревшего хорька и большой, расплывчатой и неприятно выглядящей бородавкой на щеке, около уха, с заметно пробивающимся дряблым брюшком и веснушчатым телом. По бокам, над кое-как сооруженной узковатой набедренной повязкой гвардейца, свисали складки жира. Вообще все экс-гвардейцы уже экипировались в нечто подобное. Видно, под шумок, кто-то из них успел сбегать до джунглей и наспех нарвать хоть каких-нибудь пальмовых листьев.

Новый персонаж почему-то показался Еве еще более омерзительным, чем огромный тириец. Брр-р! Какой гадкий! Она непроизвольно передернула плечами.

– Вот эту – продолжил гвардеец и тоже показал коротким розовым и пухлым пальцем на очень красивую молодую женщину с волосами цвета осенней бронзы, нереально мраморно-белой кожей, резко очерченными скулами и огромными, фантастически яркими и сказочными изумрудными, вытянутыми к вискам ведьминскими глазами. Эти глаза, как ни странно – откуда-то были Еве знакомы…

Утонченная, хрупкая и томная – девушка выглядела очень сексуально. Весь её облик подчеркивал рафинированность и изысканную утонченность.

При этом рыжая красавица вела себя так – словно была одна на всем плато и казалась абсолютно безразличной к происходящему вокруг, будто её это совершенно не касалось. Она никак не отреагировала на слова и жест рыхлого гвардейца и продолжала всё с той же ледяной невозмутимостью, нахохлившись, безучастно сидеть на земле, подтянув колени к груди и обхватив точеные плечи тонкими изящными руками.

Подобная вызывающая красота до сих пор осталась незамеченной лишь благодаря тому, что девушка все это время оставалась на земле и была скрыта от большинства взглядов, кроме находившихся непосредственно рядом с ней.

– Это же Анна-Джейн! – щекотно и горячо, возбужденно выдохнула в самое ухо сестры Бренди. – Актриса и телеведущая! Шоу: «Три совпадения»! Помнишь её? Что – нет? Она еще играла…

– Иди же сюда, моя красавица! Папочка ждет. – повернув оладьеподобную и короткопалую пухлую ладонь, словно щекоча ей подбородок, гвардеец поманил девушку пальцем-сарделькой.

Тут же оказалось, что показное безразличие и отрешенность рыжей ведьмы были всего лишь маской:

– Да пошел ты! Губы подбери, – сверкнула глазами в его сторону красавица. И видимо не удержавшись, добавила, как сплюнула, – Жирный, слюнявый урод!

В группе бывших заключенных раздался громкий и нескрываемо довольный гогот. Кто-то из них даже одобрительно присвистнул. Тирийцы тоже с откровенным интересом ожидали продолжения разыгрываемой сцены. Остальные люди, не входящие в группировки, помалкивали, но в их заблестевших глазах без труда читались нешуточный интерес и откровенная радость от того, что хоть на какое-то время внимание хищников будет занято не ими.

Явно не ожидавший подобного и потому на несколько секунд растерявшийся гвардеец, покраснел на глазах и всплеснув мокрыми толстыми губами начал оборачиваться к своим. Однако остановился на половине своего движения, видимо сообразив, что для того чтобы прямо сейчас навсегда не стать всеобщим посмешищем, эту внезапно возникшую, практически на ровном месте проблему – ему лучше будет решить самому.

Хохот и свист и не думали стихать, а только нарастали. Пауза затягивалась.

– Ну что же – тогда я сам подойду, – наконец принял какое-то решение бывший страж империи, – Но после этого ты навсегда перестанешь быть такой строптивой – я тебя уверяю, крошка.

В толпе заключенных заулюлюкали. Девушка встала на ноги.

– Пошел к черту – я сказала!

Перед ней, на предполагаемом пути гвардейца неожиданно возник какой-то худощавый, молодой длинноволосый мужчина с лощеной внешностью типичного представителя богемы: художника или театрального артиста – с ухоженными каштановыми бакенбардами и куцей бородкой, заплетенной в тощую косичку, напоминавшую крысиный хвост. Он быстро обернулся к рыжеволосой и что-то коротко и резко сказал ей. Вместо ответа девушка скептически скривила губы и отрицательно мотнула своей роскошной бронзовой гривой волос. Сдвинув брови и злобно сморщив лицо, молодой человек попытался грозно посмотреть на уже начавшего движение полного имперца. Успеха в этом он не достиг. Его желание казаться опасным не произвело на гвардейца абсолютно никакого впечатления. Да и вряд ли этот молодой человек, со своим ясно читаемым типажом светского бездельника и дохляка – вообще мог напугать хоть кого-то. Разве что – подобного самому себе персонажа из привычной тусовки, каковых поблизости больше не наблюдалось.

– Ну что – я уже иду. И когда подойду, тебе это очень не понравится, девочка. Будет больно, – пообещал гвардеец, начиная движение, – У тебя еще есть время передумать, моя сладкая, – предложил возможность компромисса он.

На этот раз рыжеволосая красавица промолчала и не стала отвечать ему грубостью.

Только лишь проскользила пронзительным взглядом по безмятежно-лазурному небосводу, поверх стены голов окружающих её людей и опустила глаза.

Все это время казавшийся полностью погруженным в свои мысли Виктор – словно неокончательно, но все же решив что-то для себя, бросил быстрый и задумчивый взгляд на девушку.

Словно физически почувствовав этот взгляд, она ответно вскинула на него свои огромные изумрудные глазищи. Как показалось Еве, стоящей сбоку от Виктора – меж этими двоими словно возник немой диалог. Прошла всего-то пара мгновений, но кажется им все же удалось поговорить о многом. Прочитав или разглядев что-то в зелени глаз рыжеволосой красотки, Лорд еле заметно кивнул ей и коротким четким движением подбородка, указал себе на плечо. Так же коротко тряхнув своей сногсшибательной шевелюрой в ответ, она, сделав десяток быстрых шагов, переместилась ему за спину. Глядя на Еву и Бренди неуверенно приостановилась… Быстрая в решениях и действиях Элен легко, но настойчиво подтолкнула замешкавшуюся рыжую к месту между ней и двумя остальными девушками из «команды Лорда».

Молодой человек богемного вида поспешил следом за рыжеволосой. Замер позади девушек. Бледный, напружиненный и напряженный лицом. Лорд кинул в его сторону быстрый взгляд. Промолчал.

– Куда это ты собралась, девочка моя? – не очень решительно произнес гвардеец. И не обращаясь напрямую ни к кому конкретно, сообщил Виктору, – Теперь это моя женщина…