Текст книги "Княжич (СИ)"
Автор книги: Андрей Минин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Вот так и закончился день, хлопнули мы дверьми, разругавшись вдрызг. Заснуть не получалось, смотрел я в окно ворочаясь на скрипучем и продавленном жопами охраны диване и не чувствовал праздника, перевалила стрелка за полночь, а значит наступил мой день рождения.
– С праздником меня.
Глава 17
– Ну, что, пап? Сплавил мою Алиску – Смирновым? – Грустно улыбнулся её отец.
– Сам будто не знаешь? – Пробурчал Иван Никитич Тараканов, сидя во дворе дома и смотря на небо. Отдыхая.
– Может, стоило сказать им, что ребёночек то нагулян от сынка Казанского хана и что тот пообещал удавить девочку, дабы она даже в теории ни на что не претендовала?
– А ничего больше им не рассказать? – Подавился слюной князь Иван. – Что её муж был фикцией, чтобы сохранить честь семьи и умер не своей смертью? Или что Утямыш-Гирей до сего дня не устаёт подсылать к нам убийц, которых с трудом, но мы останавливали? Или как она нагуляла Юлиану по малолетству, не уследили за ней дуэньи, и она уединилась с этим подонком во дворце и он практически её изнасиловал?
– Успокойся пап, тебе нельзя волноваться, – поднёс старику стакан воды сын. – Попей.
– Как же я ненавижу хана и всю его свору! Твари! Удавил бы! – Продолжал держаться за сердце старый князь.
– Они нам не по зубам и ты это знаешь. Я бы и сам не отказался подвесить хана и всех его сыновей на кишках у нас во дворе, но силы не те. Кто мы против властителей целого ханства, пап?
– Когда-нибудь мы отомстим, – убрал руку от сердца Иван Никитич.
– А Алиса? Юлиана?
– Сибирь далече. Авось и выживет, а нам нужна передышка в этой необъявленной войне, – глотнул он воды. – Узнав, что она больше не Тараканова, они должны отстать от нас.
– Может тогда не стоило отправлять с ней этого Захара? К мужу и с полюбовником? – Всё ещё был недоволен таким решением отца его наследник. Очень спорным решением.
– Зачем я, по-твоему, это сделал, сын?
– Не знаю.
– Эх, – крякнул старик. – Да затем, чтобы понять, из какого теста слеплен этот Семён! А то доходили до меня нехорошие слухи…
– И зачем? Нам то какая разница, кто из него вырастет?
– На будущее. На будущее сынок…
– А ты не боишься, что мальчик, окажется мужчиной, а не мямлей, как ты предполагаешь?
– И что? Нам же лучше. Сильный зять.
– Он ведь может и Алису не пожалеть. Удавит вместе с хахалем. Вот что! – Раздражённо высказался наследник.
– Его род знал, на что шел, беря в жёны к парню женщину с дитём на руках. А любовник, это нормально в наше время, – отмахнулся от проблемы князь.
Признаться сыну, что он на это и надеется? Ищите дурака!
Не любил он Алису, за те проблемы, что принесла её ошибка на том балу. Не любил, но убить своими руками не мог. Не поймут.
– Ортодоксальные рода до сих пор порют до смерти за блуд, отец! Это мы вышли из просвещенной Европы и ведём свой род от немецких рыцарей и шляхты, где это нормально. – Начал кричать наследник. – Ты вновь забываешь, что мы, какой век перебрались в Российскую Империю, а здесь другие порядки!
– Я уверен, всё будет хорошо. Мальчик её не тронет, – скрестил он пальцы под столом, в тайне надеясь на обратный исход. – Да и другие проблемы у него скоро появятся. Сынок хана их так просто не оставит.
* * *
– Дядя, Семён. Дядя, Семён, – проснулся я от того, что меня кто-то толкал.
– Да? – Разлепил я глаза, фокусируясь. – Эээ… Юлиана? – С трудом вспомнил я имя девочки поутру. – Что-то случилось? – Подскочил я.
– Да, – засмущалась она. – Мама дверь не открывает, спит, а в туалете нет бумаги, – отвела она взгляд, надувшись.
– Кхм, кхм, – кашлянул я, сдерживая смех. – Сейчас, – встал я с дивана и начал рыскать по шкафам, открывая дверцы. – Так, так. Должно быть где-то здесь. Вот! Держи сразу две, – вручил я ей бумагу.
– Спашиб, – вырвала она её из моих рук и убежала, сказав нечто отдалённо похожее на спасибо.
– Пожалуйста, – улыбнулся я, и раз уж уже встал, было без пяти минут семь на часах, то ложиться спать снова, смысла нет, заправил я постель и приступил к приготовлению завтрака.
Разогрел сковородку и вылил на неё смесь яиц с молоком, став ждать. Стоило всему этому кулинарному шедевру зашкворчать, как сверху были уложены порезанные кольцами помидорки, рассыпана зелень и сыр, одуряюще запахло в кухне, совмещённой с гостиной. Тут как раз из туалета показалась Юлиана, пригласил я её жестом к столу.
– Будешь?
– Ага, – уселась она на стул, водя носом.
– Кушай, – поставил я перед ней тарелку. – Приятного аппетита, – поправил я на ней волосы, сбившиеся в колтун.
– Спасибо, – уминала она за обе щеки, посматривая на дверь в комнату матери. – А вы поругались вчера, да? – Грустно спросила она. – Мама хорошая. Правда, правда!
– Я тебе верю, – сидел я рядом с ней, и тоже кушал. – Мы ещё помиримся.
– Точно, точно?
– Конечно, – кивнул я. – Ешь. Не говори с набитым ртом.
– Хорошо, – чуть повеселела она.
– Говорит радио «свобода», – включился приёмник, настроенный на семь утра. – Погода в Сибирске солнечная. Температура воздуха аномально тёплая. Минус десять градусов по Цельсию. В связи с этим, по вашим многочисленным заявкам в эфире звучит песня нашего земляка, Жорки Туза, поющего в жанре шансона. Слушаем!
Не видать мне берегов, не видать – отчаянно.
Лают псы и шантрапа, а ведь я покаялся.
Крики Людки, стоны Таньки, не видать мне больше братья.
Шум волны и леса гул – больше не услышу я.
Замели меня утырки, замели и больно мне.
Мама, братья, друганы, замели, поганые.
Говорит мне вертухай – всё снимай, да поживей.
Ты подонок заслужил, бьёт меня он, наотмашь.
А ведь я, братки всего-то, зарабатывал на жизнь.
Чтобы мамка и сестрёнка, не ходили голышом.
Вот тебе и вот тебе, бьёт меня охранничек.
А ведь я, всего лишь братья, зашибал на хлебушек.
Жить хотел и есть хотел. Пить хотел, любить хотел.
Братаны, вы братаны, а ведь я отчаянный.
– Странная песня, – заметила Юлиана, вслушиваясь в музыку. – А что такое шантрапа и вертухай? – Полюбопытничала она.
– Это, эээ… Давай ка переключим радио на другую волну, – потянулся я к приемнику.
– Бум, бум, – настойчиво постучались в дверь, избавляя меня от попытки объяснить девочке смысл слов из песни, которую явно заказали или каторжники или заключённые тюрьмы, пошел я открывать, без удивления встретив на пороге Жука.
– Михаил, – кивнул я. – По делу или так? – Впустил я его внутрь. – Садись за стол. Перекуси.
– Спасибо, – отряхнул он полушубок, повесив его на вешалку, и прошел к нам, внимательно осматривая пол по пути.
– Ищешь чего? – Заметил я этот взгляд.
Он что, думает, я тут жену вчера избил, и следы крови выискивает?
– Нет. Это я так, – махнул он рукой, усевшись.
– Юлиана, – обратился я к девочке. – Это Михаил Жук. Мой помощник на все руки, – представил я его. – А это Юлиана, моя… – Небольшая пауза между словами. – Моя приёмная дочь, – улыбнулся я ей.
– Приятно познакомиться, – смущенно кивнула девочка, заёрзав на стуле от смущения.
– Взаимно. И спасибо, – по-доброму подмигнул Юлиане Жук, пока она по-хозяйски накладывала ему яичницу в тарелку, умница такая.
Убедившись, что я никого не убил и трупы прятать не надо, Михаил быстренько всё проглотил и ушел, попрощавшись.
– Тук, тук, тук, – вновь постучались к нам, но куда деликатнее, чем до этого Жук. И пяти минут не прошло после его ухода.
– Сегодня ко мне прямо паломничество, – поднял я брови, идя открывать. – Настенька? – Удивился я.
На крыльце стояла хозяйка того петуха, что вечно караулит меня из-за угла и пытается клюнуть в попу, ещё ни разу ему это не удалось, но он бдит. Надеется, гад.
– Здравствуйте, дядя Семён! – поправила она шапку из зайца на голове. – А Юлиана дома? Мы собирались на горке покататься, а потом, а потом… – Подпрыгивала она на месте, как заведённая.
Вот энергии у девочки.
– Да, да, заходи. Не стой на морозе. – Отряхнул я её от снега, успела она уже где-то навернуться в сугроб. – Ты без петуха надеюсь? – Подозрительно осведомился я.
– Неа. Без него, – рассмеялась она, зная наши с ним отношения.
Юлиана же ничего не замечала, кормила она Шарика, что спрятался от меня под стол, выпрашивая у неё хлеб с маслом.
– Смотри, кто пришёл! – Подтолкнул я внутрь дома Настеньку.
– Настя! – Обнялись они, словно лучшие подруги и убежали в комнату Юлианы, шепчась. – Это Маруся, это Федя, – начала моя падчерица показывать Насте своих кукол, оставил я их одних, не мешая.
За окном расшумелись вертолёты, разлетались они туда-сюда, свозя к нам из Сибирска деликатесы на мой день рождения, объявил я одиннадцатое января праздником и освободил всех от работ.
Должны прибыть фокусники, скоморохи, певцы местного разлива, не пожалел я денег. Пусть отдохнут. Заслужили работяги.
Тут из моей бывшей комнаты показалась жена, вышла она ко мне в одном ночном халатике и чинно присела за край стола.
Помолчали. Неловко как-то.
– Это тебе. Остыло, правда, уже, – положил я ей остатки яичницы со сковородки и поставил чайник на плиту, стараясь не смотреть на неё.
– Спасибо, – сухо ответила она, ничего не забыв.
Боюсь, убийство Захара ещё долго будет выходить мне боком, но я ни о чём не жалею. Спал с чужой женой? Голова с плеч.
Но в чём то она была права вчера, надо нам как-то уживаться, наблюдал я за её безупречными манерами за столом и то и дело заглядывал в вырез ажурной ночнушки, что ничего не скрывала, а только подчёркивала, нервно облизнулся я.
Красивая она всё-таки баба, отвёл я взгляд, стоило ей посмотреть на меня, уличив в разглядывании. Хмыкнула.
Да, придётся как-то уживаться, тяжело выдохнул я, вспомнив, что по нашим порядкам, всем хозяйством дома занимаются женщины, которых учат этому с самого детства. У мужиков другая задача. Родину защищать.
– У меня такой вопрос, – посмотрела на меня жена вопросительно и я с неудовольствием заметил её припухлые глаза, оплакивала она того мужика всю ночь. – Твоё предложение ещё в силе? Попытаемся создать семью? Или хотя бы её видимость? – Поправился я.
Она хотела ответить что-то резкое, по глазам заметил, но сдержалась, лишь кивнув.
– Тогда давай я тебе расскажу, что здесь и как, – обвёл я рукой помещение, хотя имел в виду конечно не дом, а всю ферму.
Постепенно, она включилась в разговор и мы вполне мирно проболтали часа два, узнал я, что она имеет вторую ступень и дома, помимо хозяйства, что вели все женщины в их роду – занималась врачеванием, имела она соответствующее образование.
– Быть тебе доктором, – сразу же назначил я её на эту должность, так как те врачи, что у нас были – из китайцев. Мне уже жаловались на них. Всё лечение у них сводится к следующему: разденься, ложись на стол, и я прилеплю к тебе пиявок или утыкаю иглами. Дурдом короче.
– Меня одной будет мало, – покачала Алиса головой. – Сколько у тебя человек служит?
– У нас, – поправил я её, чуть не скривившись. Сдержался.
– У нас, – согласилась она.
– Уже порядка семи тысяч, – прикинул я число в уме, сам не на шутку удивившись цифре.
Вроде вчера был никем, обычным несовершеннолетним членом рода Смирновых, а сейчас уже преуспевающий фермер, на чьих плечах висит такое количество народу. Правда, я всё ещё несовершеннолетний мальчишка. Мда.
– Дааааа… Тут надо иметь полноценную больницу, – осторожно заметила моя жена, пока я катал это слово жена на языке, привыкая.
– Я так и не смог найти ни одного нормального доктора. Нужно ехать в более крупный город, там нанимать, – поделился я с ней своими проблемами.
– У меня есть кое-какие связи. Могу выписать нам студентов медицинского колледжа из столицы, – пожала она плечиками, и халатик разошелся сильней, успел я рассмотреть всю её во всей красе, пока она его не запахнула, зло, посмотрев на меня, словно это я виноват. – Если будем платить без задержек и обеспечим жильём, они согласятся, – вновь суховато заговорила она.
– За этим дело не стало. Выписывай, – не подал я виду.
– Хорошо, – промокнула она губы салфеткой, указав пальчиком в Шарика, разлегшегося у печки. – Это случайно не цербер?
– Он, – кивнул я. – Сам только недавно узнал, – пожал я плечами. – Думал обычная собака, а оказывается выведенная экспериментальным институтом животноводства имени Самойлова порода псов, названных церберами и поставляемая только в войска специального назначения. В лесу нашел, а он привязался, – погладил я льстившегося ко мне Шарика, услышавшего, что говорят о нём и вскочившего на ноги.
– Тебе повезло. Купить их невозможно, – вновь оттаяла жена. Голос у неё потеплел.
– Знаю. Прочитал уже.
На этом разговор и затих.
– Я в душ, – плавно встала она из-за стола. – Надеюсь, у нас есть горячая вода? – Сморщила носик Алиса, осмотрев простенький сруб, в котором мы жили.
– Конечно, – проводил я её спину и то, что ниже взглядом.
Красивая то красивая, но то, что она учудила, притащив ко мне в дом любовника, я ещё долго не забуду, закусил я губу, морща лоб.
Ладно. Сегодня отдыхаем, празднуем мой день рождения, а завтра в путь, собирался я отправиться искать незаконных старателей. Золотишко мне пригодится.
Уже вечером, снова лёжа на продавленном диване, я вспоминал сегодняшний день с улыбкой на устах. Прыжки через огонь, восхождение на вершину столба, вбитого в землю и промасленного так, что это никому не удалось. Песни и частушки. Хороводы. Праздничное настроение, гуляла вся ферма, кроме тех, кому не повезло стоять на страже нашего покоя.
Поздравления, пожелания счастья молодым, перерос праздник в некое подобие свадьбы, уже к вечеру все забыли, зачем собрались и, напившись, поздравляли меня с такой хорошей женой и желали нам заиметь побольше здоровых детишек.
Жена только губы поджимала, привыкнув к столичной роскоши и еле сдерживаясь.
Мы с ней ходили рука под руку, не давал я людям и шанса узнать о наших реальных взаимоотношениях. Не нужно это. Всё что происходит в нашем доме, должно там и остаться.
– Всё, спать, – закрыл я глаза, вспушив подушку и повернувшись на другой бок, уже начал засыпать, как сзади подуло холодным ветерком. – Что такое? – Стал я недовольно поворачиваться к окну. – Бля! – Еле успел я перехватить волосатую руку мужика, что подобрался ко мне практически без звука и чуть не вдавил мне в шею шприц. – Су…а! – Воняло от него навозом. – Ты кто такой? – Просипел я задушено.
Тут сразу за ним в окно проползла женщина, и стала помогать, надавили они уже вдвоём, опасно приблизилась игла с капелькой жидкости на конце к жилке на моей шее.
– Не сопротивляйся, малец, – прошипел навозный. – Легче уйдёшь.
– Хрен тебе! – Не удавалось мне пересилить их хватку, несмотря на то, что я как бы сильней обычных людей. Стимуляторов они что ли наглотались?
Как бы я не старался, игла проткнула кожу, выступила капелька крови, скатившись по шее вниз, на грудь…
– Ещё немного, – облизнулась вспотевшая женщина. – Ну, давай же! – Понукала она мужика.
Это что, конец, промелькнуло у меня в мозгу. Применить ни одной формы не получалось, не мог я сосредоточиться, спасая себе жизнь.
Глава 18
– Бах! – Раздался выстрел и голова мужика, откидывается назад, падает он мне на грудь, заливая кровью. – Бах! – Закрылась руками женщина, но это ей не помогло, зияла дыра у неё в глазнице, и она наваливается на мужика, уже оба татя заливают меня кровью.
Шприц из их рук выпал, не успели они впрыснуть в меня свою дрянь.
– Блин! – Ругнулся я и, напрягшись, скинул обоих на пол, отплевываясь при этом, забежала струйка солоноватой крови мне в рот. – Чёрт! Тьфу, тьфу, тьфу, – с отвращением вытер я губы рукой и оглянулся.
В дверном проёме комнаты, направив на меня пистолет, стояла моя жена – Алиса.
Я замер, не могла она решить, что со мной делать, если судить по эмоциям, что отображались на её лице. Гнев, страх, обида. Там было всё, то отводила она дуло, то снова наводила…
– И долго ты ещё решать будешь? – Устало спросил я, спустя пять минут. – Или стреляй или иди, досыпай. Я тут разберусь, – махнул я рукой на трупы.
– Мама? – Показалась из своей комнаты заспанная Юлиана.
– Милая, – отбросила пистолет в сторону Алиса и подбежала к дочке, загородив ей вид. – Ты чего встала? Животик болит?
– Нет, – помотала она головой. – Шумят за окном, – пожаловалась девочка.
– Ну, ничего. Сейчас я всех разгоню, – пообещала ей мать.
За окном и, правда шумели, держались до последнего самые стойкие, распевая песни и хлебая напитки литрами.
– Пойдём спать. Я тебе сказку расскажу. Хорошо?
– Про зайчика!
– Да, про зайчика, – оглянулась на меня жена и закрыла за собой дверь.
Я же, скаля зубы, и злой как собака – выглянул в окно, пытаясь найти глазами охрану, что должна сторожить мой сон день и ночь. Эти твари что, набрались и в сугробах валяются?
Никого поблизости не было…
– Говнюки! Да я вас! – Начал я одеваться, накручивая себя.
Натянул валенки, тулуп, шапку и вышел из дома. На морозец, сразу покраснел у меня нос и щёки, начал я обходить дом, посматривая по сторонам и держа в руках автомат, прихваченный из оружейного ящика. Фиг знает, сколько тут ещё убийц по мою душу, хрустел под ногами снег. – Ну и где они? Чёрт! – Остановился я, как вкопанный, заметив красное пятнышко на снегу, припорошенное грязью. Кто-то явно хотел скрыть след, проследил я за ним взглядом.
Большинство домов у нас стояло на винтовых сваях, и пространство под ними было открытым, гуляли там ветра и играли в прятки дети, подошел я к месту, куда уходила цепочка следов. Встал на колено и осторожно заглянул.
– Да чтоб тебя! – Отшатнулся я, так как на меня из пространства под домом смотрели лица ребят, что охраняли мой покой, а сейчас замерли ледяными статуями с навечно запечатленной на ликах маской смерти. – Не понимаю, – покачал я головой, бредя по своим следам обратно в дом.
Зачем был нужен шприц? Да, если они хотели выдать всё за несчастный случай, то лучшего способа и не придумать. Укол, остановка сердца и всё. Но трупы…
– Нет, – мотнул я головой, проходя в дом и раздеваясь. Посмотрел на убийц и подобрал шприц с пола. – Я узнаю, что вы хотели в меня вколоть, – пнул я волосатого мужика, вымещая на нём злость. – Узнаю!
Подумав, обыскал их, ничего в итоге не найдя и выволок наружу, став прибираться.
Постельное бельё было закинуто в стиральную машину, диванные подушки, пропитанные кровью – выброшены вслед убийцам, а пол помыт с хлоркой, уже заканчивал я, как на улице послышался шорох, осторожно приближалась к дому другая смена охраны, заметившая у меня на крыльце мертвецов.
– Дмитро, ты? – Открыл я дверь, махнув им рукой.
– Семён Андреевич, – кивнул он, заходя внутрь вместе со своей пятёркой. – Что произошло? – Зорко осматривал он дом изнутри.
– Тати ночные в окно забрались, – показал я ту раму, через которую они пролезли, осмотрели мужики способ, которым те открыли окно, найдя набор отмычек под ним. – Хорошо я ещё не спал и успел среагировать, – решил я немного исказить правду. Не рассказывать же им что я сплю на диване, и жена не пускает меня к себе? – Пристрели их и вся недолга.
– Они что же и ничего сделать не успели? – Удивился Дмитро. – И где их оружие? – Рылся он в их одежде, обыскивая.
– На тумбочке, – показал я на шприц, который туда положил.
– Нафига? – Потонули его брови в чёлке.
– Я тоже не понял, – покачал я головой. – Ребят что меня охраняли, они убили и затолкали под дом, – нахмурился я зло, гадая, кому это я дорогу перешёл. Может от мачехи подарок? Или нет? Враги, как грибы растут. – Пусть земля им будет пухом, – перекрестился я на икону, повешенную в красном углу.
– Пусть, – кивнул своим Дмитро и те вышли, не став меня допекать.
Разбирательство только набирало обороты, собрались у меня все, кто хоть что-то значил на ферме. Обыскали всё сверху, донизу и никого больше не нашли. Убийцы оказались холопами, купленными недавно. Работали в теплицах, от того и вонь навоза.
– Короче, мы ничего не знаем, – подвел я итог ночного разговора.
– Да, это всё, – сидел рядом Жук, с подозрением оглядывая всех и каждого.
– Ладно, – махнул я рукой. – Расходимся. Три ночи на дворе. Спать пора, – встал я со стула, указав всем на дверь.
– Я усилю охрану у дома, – шепнул мне Михаил, прежде чем уйти.
– Хорошо, – хлопнул я его по плечу, прежде чем закрыть дверь.
Шарик же сидел у разожженного камина и скулил, пряча глаза под лапой. Ууууу, Иуда! Эта зараза, которая запросто бы разорвала убийц, убежал на блядки, случилась собачья свадьба на другом конце фермы.
– Похоже, сегодня просто не мой день, – устало присел я на пол рядом с ним, смотря в огонь и почесав за ухом, посмотрел на меня пёс вопросительно. – Прощаю, – щелкнул я его по носу. – На первый раз.
– Гав! Гав! – Положил он голову мне на колени, радостно завиляв хвостом.
– Ладно. Надо теперь где-то лечь спать, – оглянулся я.
Диван я в итоге тоже выкинул, и спать было не на чем.
– К чёрту! – Встал я и пошел в нашу с женой комнату, где скинул одежду и залез в кровать под балдахином, сладко засопев. Провинившийся же Шарик улёгся в ногах.
Отрубило меня здорово, я и не заметил, как минут через двадцать, уложив спать любопытную Юлиану, в комнату прошла Алиса.
– Наглец! – Фыркнула она, попытавшись столкнуть меня на пол, но Шарик бдил, ударил он её лапой. – Ой! – обиженно зашипела она, пока я сладко спал, не видя всего этого.
Поняв, что ничего поделать нельзя, она недовольно заползла под одеяло и снова попыталась меня толкнуть, но Шарик низко, утробно зарычал и она прекратила.
– Не жди вкусных косточек, – сказала она ему, и перевернулась на другой бок, не желая видеть ненавистное лицо мальчишки, что убил Захара.
* * *
Проснулся я от того, что мне стало трудно дышать, приоткрыл я один глаз и в свете лучей солнца, бьющих из окна, посмотрел, что же мне мешает.
– Мдааааа, – удивлённо открыл я рот, смотря на Алису, что удобно устроилась на моей груди, закинув на меня ножку и сладко сопя в шею, закрыли мне её чёрные волосы лицо, вот и стало тяжело дышать, осторожно убрал я их, всмотревшись в неё.
Сейчас, она уже не казалось мне той наглой тёткой, что привела в дом любовника и выгнала меня спать на диван, мягко провел я рукой по её лицу, смешно сморщилась она при этом, пробормотав, словно маленькая:
– Ещё минутку, мам…
– Кхм, – хмыкнул я, представляя, как её в их поместье будит мама, хотя она сама уже мать.
– Ещё минутку, – заворочалась она, немного сдвинувшись и обняв меня за шею, словно плюшевого мишку.
Моя рука, живя своей жизнью, опустилась по сорочке ниже, на тонкую осиную талию и ещё ниже, нащупал я её выпуклости и только потом понял что делаю. В этот момент Алиса начала просыпаться, судорожно закрыл, я глаза, ровно задышав. Притворяясь спящим, только щёки алели.
Вот меня защекотали её волосы, открыла она глаза, приподнявшись надо мной и задержав взгляд на моём лице, ниспадали её расплетённые на ночь косы на меня.
Приоткрыв глаза и тут же закрыв, я успел заметить, как она перевела взор на мою руку, что удобно лежала на её попке. Я аж замер, предчувствуя, что сейчас получу на орехи, но нет, мягко выбралась она из моих объятий и встала с кровати, осторожно наблюдал я за тем, как она накидывает халатик, оглядывается на меня, проверяя, сплю ли и выходит из комнаты.
– Пронесло, – выдохнул я, посмотрев на Шарика, что водил ушами, но глаз не открывал. – Ладно, – пробормотал я и тоже начал вставать.
Пора осмыслить, что вчера произошло и придумать, как поднять свои боевые навыки.
Зачем я спрашивается, заучил уже больше сотни форм, в том числе и боевых, если не могу в нужный момент сосредоточиться и применить их? Позорище!
Хорошо хоть мне попались те наркоторговцы. Теперь я знаю, где буду тренироваться и на ком, лежала в нагрудном кармане моей рубашки карта с сотней отметок незаконных старателей, под эгидой торговцев наркотиками и контрабандистов. Вот на них то, я и устрою охоту, поправив заодно свои денежные дела.
Первоначально я хотел их только немножечко пощипать, но теперь передумал.
– Доброе утро, – удивлённо встретил я на кухне Алису, что сама сервировала стол, положив на него три тарелки.
– Доброе, – не отвлекаясь, ответила она, когда я подошел вплотную, встав у неё за спиной, и заглянул ей через плечо, посмотрев, что же она варит.
На плите стояла манная кашка, недовольно выдохнул я.
– Это полезно, – поняла она к чему этот выдох.
– Ну, да… – Протянул я несчастным голосом и попытался пройти в туалет, подёргав дверь.
– ЗАНЯТО! – Крикнули с той стороны.
– Блин, – посмотрел я на потолок, вспомнив, что в моём доме теперь живут те, кто любят занимать ванну часами. – Побыстрей там!
– Мне ещё кукол надо искупать. Маруся и Федя вспотели, – забулькало за дверью.
– Ха, ха, ха, – рассмеялась надо мной Алиса, слышавшая весь разговор. – Раньше надо вставать, – пожала она плечиками, насмехаясь.
– Я смотрю ты сегодня весёлая? – Уселся я за стол. – Понравилось держать меня на мушке?
– У меня были на то причины, – искоса посмотрела она на меня и перевела взгляд обратно на кашу, ещё раз помешав её и выключив газ.
– И какие?
– Будто сам не знаешь, – подошла она ко мне с кастрюлькой и начала выкладывать содержимое на тарелку.
– Всё, всё, хватит, – остановил я её.
– Ешь, а то никогда не вырастешь. А мне нужен нормальный муж, – навалила она мне с горкой, вылив больше половины кастрюли в тарелку.
– Ну, спасибо, – скривился я.
– На здоровье, – улыбнулась она по-акульи.
– Мам, мам! – Выскочила из туалета Юлиана. – Смотри, какие они чистые, – показала он нам своих кукол, бережно закутанных в полотенце.
– Ты молодец, – обняла её Алиса. – А теперь отнеси их в кроватку, сохнуть и садись за стол. Будем кушать.
– Хорошо, – вприпрыжку убежала она к себе, пока я нехотя ковырялся ложкой в каше.
– Добавки?
– Нет! – Резковато ответил я, прикрыв руками тарелку.
– Нет, так нет, – глумилась она надо мной, разложив кашу между собой и дочерью.
Следующие три дня я был занят тем, что готовил большой поход в лес. Ребят, охранявших меня, похоронили. Всё прошло без шума, не было у них ни детей, ни жён, так что мне не пришлось смотреть в глаза их родным, объясняя, как погибли их кровиночки, и почему жив я.
Алиса, ни с того ни с сего поменявшая ко мне своё отношение, тоже не сидела без дела, повалил к ней народ со своими болячками. Да ещё я огорошил, сказав, что собираюсь уйти в леса на несколько месяцев.
– Чего? Ты сдурел?
– А в чём проблема? – Порядком удивился я такой её реакции.
– Как думаешь, что люди подумают? К тебе жена приехала, а ты сбегаешь от неё в лес?
– Ты выдумываешь, – отмахнулся я. – Никто о таком даже и не помыслит.
– И зачем? Что ты хочешь там найти? – Настаивал она. – На охотника ты не слишком похож, – скептически осмотрела она мои телеса.
– Да, так, – отнекивался я. – Природа, отдых…
– Мальчишка! – Фыркала она. – За что мне это? – Страдальчески закатила она глаза.
– Ага, – улыбнулся я. – И выгнать на диван меня не получится. Нету его, – развёл я руки.
– У нас ещё есть пол и матрас, – осталось за ней последнее слово.
