Текст книги "Колхозное строительство 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Событие двадцать восьмое

– Ваша фамилия?

– Ослик.

– Хм, не повезло вам с фамилией… а инициалы?

– И.А.

– Ну, ну, не отчаивайтесь. У румын в сборной по футболу так вообще играет защитник Взад Стамэску.

У Петра зазвонил телефон. Кто говорит?

Никто и не говорил. Рычали, сипели, визжали. Неужели это один человек? Группу Motörhead прислали? Аж зубы заломили! Нет, эти ребята ещё дети, не они.

– Сволочь ты, Тишков!!! Ты что же это тут творишь? Как чувствовала, что ты меня в конце концов угробишь! Знала, что ты капиталист и эксплуататор! Но чтоб такого…

– Катерин Алексеевна, успокойтесь, глубоко вдохните и выдохните, и так десять раз подряд, – трубка булькнула, потом послушно попыхтела. – Теперь говорите.

– Ты… ты фашистов недобитых тут развёл! Ты знаешь вообще, что… я с утра на работу… первый день… только пальто сняла, а секретарь мне сразу же – к вам Геринг!

– Какой Геринг? – Пётр обрадовался. Приехал-таки. Упирался.

– Такой… Геринг! Большой! Толстый! А зло-ой! Я велела, чтоб в приёмной подождал, а сама дверь приоткрыла, посмотрела, – настоящий Геринг, живой!!! Милицию мне сюда, быстро!

– Так, товарищ второй секретарь ЦК. Ты про Геринга что знаешь?

– Ну… фашист он! Правая рука Гитлера! Я хронику видела, он там все с дубинкой такой ходил разукрашенной – колотил ей всех, наверное! Фашист же!

– А сколько ж ему сейчас должно быть лет?

– Да откуда я знаю?! Что я, справочная?! Я знаю, что мне – пятьдесят семь, и вот столько же мне и в свидетельство о смерти и запишут, если ты сейчас же что-нибудь не сделаешь!

– Катерина Лексевна, вы ещё разок рискните на него посмотреть. Тому Герингу, когда в сорок пятом яду наелся, пятьдесят два было. Проверьте – тянет этот на семьдесят пять?

В трубке посопело, потом брякнуло. Через пару минут голос Фурцевой вернулся, чуть повеселевший.

– Нет, этому и сорока нет, молодой ещё. Но я его все равно боюсь! У него такая рожа, будто тоже всех тут палкой отлупить хочет!

– Это потому, что я ему четыре дня подряд голову компостировал, уговаривал министром сельского хозяйства немецкой республики стать. А он не соглашался – я, говорит, в своём колхозе нужнее. Еле с ним справился. Идите уже, познакомьтесь – скажите: здравствуйте, мол, Яков Германович.

– Германович?!! Так он… сын? Мать твою!

– Ни малейшего отношения не имеет. Наш, советский человек. Герой Социалистического Труда. Правда, прикол один есть.

– Чего у него есть? – опять голос зазвенел.

– Смешной случай в его биографии есть.

– Ну, давай посмеёмся, – рычит.

– Он родился в Люксембурге.

– Б…дь! Точно сын тогда.

– Это город в Грузии, названный в честь Розы Люксембург. Сейчас называется Болниси. Вы вообще его дело личное читали? Он коммунист, между прочим.

Трубка опять булькнула и посопела. Тишков отчётливо представил, как глаза Фурцевой мечут в него огненные серпы с молотами.

– Ты, Пётр Миронович, предупредить не мог? Не знал, на каких я нервах целый месяц? Чуть не уморил старуху, паршивец!

– Ну что вы такое говорите! Какая же вы старуха, баба Катя? Вы у нас ещё и замуж тут выйдете, на целине мужчины хоть куда – знай выбирай! Про Фирюбина-то вашего знаем, тот ещё муж, объелся груш. Как не в загранке, так на даче, с гоголевской вдовой через забор перемигивается. Только, пожалуйста, сразу на бумажку выпишите фамилии, которые вам не нравятся – с такими знакомить не буду. Гитлеров у вас там, слава богу, нет – да это и не фамилия. Зато есть целая куча Мюллеров с Розенбергами – и, кажется, даже один Манштейн где-то под Кустанаем был. Гессов как грязи. Гиммлеры есть. Но ведь и Марксы встречаются. Нескучно вам будет. Кстати, вы знаете девичью фамилию матери Ленина?

– Говори. Добей.

– Бланк. Я к вам с такой фамилией на днях режиссёра отправлю. Будет снимать первый фильм немецкой республики.

– У нас в Павлодаре?

– У вас. (Это ведь тот самый Бланк, что снимет «Тимур и его команда»!) Будет делать фильм по Гайдару. Так что привыкайте к немецким фамилиям.

– Он немец?

– Еврей.

– А мать Ленина? – ледяным голосом.

– Дед Ленина по материнской линии – Сруль Мойшевич Бланк. Врач.

– Сам ты сруль. Врёшь!!! – и забибикало.

Пётр про Геринга ещё один «прикол» знал. Грустный. Нет, не то слово. Стыдный? Опять не в точку. Ладно, сначала факт. Героя Социалистического Труда Якова Германовича Геринга решат за высокие показатели колхоза наградить второй звездой Героя Соцтруда. И где-то там, на верху, в партийных аппаратах, решат, что дважды Герой Геринг – это чего-то у них, коммунистов, ущемляет. Предложили Якову Германовичу сменить фамилию на Герин. Буковку одну потерять. На что несостоявшийся дважды Герой ответил: «Дед мой был Геринг, отец – Геринг, и сын будет тоже Герингом».

Не дали. Какое слово подойдёт? Очень хочется посмотреть в глаза человеку, принявшему «непростое» для партии решение. А ещё сильнее хочется положить на эти глаза монетки.

Событие двадцать девятое

– Деда, а почему говорят, что моряки ходят в море?

– Ну, всё верно, внучек: это мы, пехота, в туалет ходим, а они – в море!

Совсем чуть осталось. Вот со дня на день, произойдёт удивительное событие. Оно не разделит мир на до и после, всё же не рождение Христа. И даже не запуск первого спутника – начало Космической эры. И про него забудут через пару десятков лет. Все знают Гагарина. Ну, и Армстронга знают. «Гигантский шаг для всего человечества». Замечательный слоган! На века. Но вот ему предшествовало событие, которое позволило совершить этот шажок – если это всё, конечно, правда! На днях стартует с мыса Канаверал корабль «Аполлон-8».

Наши уже к тому времени слетали и облетели вокруг Луны. На борту «Зонда-5» находились две черепахи, мухи, жуки, цветок и другие представители биоса Земли. Корабль запустили 15 сентября, а 18 сентября он достиг Луны, облетел её и вернулся на Землю, приводнившись в Индийском океане. Там он был поднят на корабль «Василий Головин», доставлен в Бомбей, а из него – самолётом в Москву. Доставили и положили «экипаж» на обследование. Исследование тканей печени черепах выявило в этом органе повышенное содержание гликогена и железа. Изменения произошли и в селезёнке. Определённые изменения обнаружились и у других «членов» космической экспедиции. В целом вывод у учёных был тревожный: полет к Луне и обратно связан с нарушениями в живом организме.

Американцам не сказали. Выводы не сказали. Летят вот на днях. Немоглики утверждают, что никуда не летят, и с печенью у Бормана и товарищей всё было отлично. Как до полёта, так и после. Ну, печень Бормана не достать для проверки. А вот сфотографировать старт и по нему вычислить орбиту – легко.

Дудки! Легче добраться до печени. А ещё скоро и Нил Армстронг со товарищи полетят. Американцы готовят операцию «Перекрёсток». Они, как говорил Задорнов, тупые – у них ведь уже была операция «Перекрёсток» (Crossroads). Всего двадцать лет назад. Память девичья, короткая – забыли. А зря! Оба «Перекрёстка» – просто на загляденье. Умеют, сволочи.

О первой. Шёл 1946 год. Решили США на атолле Бикини (интересная ассоциация: они, чтобы проделать эту операцию, от Бикини отрезали кусок, взорвали часть атолла) летом испытать атомную бомбу. Ну, решили – и испытали. В результате произошло радиоактивное заражение всех кораблей, использованных в качестве мишеней при подводном взрыве. Флот из 95 кораблей-мишеней был собран в лагуне Бикини. Ну и жахнули. Два раза, чтоб для верности. Затонула куча кораблей, в том числе первого ранга – например авианосцы «Саратога» и «Индепенденс», линкоры «Невада» и «Арканзас». Герои второй мировой. В общем, собрали огромный флот и утопили. Их дело. У богатых свои причуды.

А что со вторым «Перекрёстком»? Вот, про него и речь. Достоверно известно, что к моменту старта «Аполлона-11» в Атлантическом океане у мыса Канаверал, на котором находится американский Космический центр имени Джона Фицджеральда Кеннеди, была стянута советская флотилия кораблей радиоэлектронной разведки. 16 июля 1969 года в 8:00 по местному времени началась операция «Crossroads» («Перекресток»), масштабы которой впечатляют. Над морской гладью, словно коршуны над добычей, проносились самолёты «Орион», оснащённые РЭБ. К советским мирным научным кораблям приблизились, насколько это было возможно, силы ВМС США с недвусмысленно расчехлёнными орудиями. В работу включились все наземные РЛС, которые передавали шумы на всех известных американцам частотах ВМФ СССР. Чуть только «Сатурн» скрылся за горизонтом, операция, как по волшебству, была свёрнута. Официальная версия проведения операции «Перекрёсток» – опасения американцев, что советские корабли, оснащённые средствами радиоэлектронного слежения, могли помешать НАСА осуществить успешный запуск космического корабля. Реальная цель операции намного прозаичнее: не дать возможности сделать запись параметров полёта «Сатурна-5» – ведь ракета летела явно не в сторону космоса.

Чуть позже, в 1970 году, сенатский комитет по разведке все-таки озадачился вопросом, куда ушли деньги американских налогоплательщиков. Все-таки на поиски советских судов, которые «могли бы уничтожить» космический корабль, было затрачено более 230 миллионов долларов. Это в ценах тех лет. Сегодня бы эта цифра зашкаливала бы за миллиард.

Пётр приехал к Шелепину в середине декабря. В Москву вызвали, на пленум. Там дорогого Александра Николаевича избрали единогласно. Брежнев из больницы ещё не вышел. Пётр дошёл до палаты, посмотрел в стеклянное окно – там лежал не Брежнев. Мумия. Нда. Свернула История. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет процветания? Застоя? Жизни!

Шелепин тоже сдал сильно. Нервы. Борьба за трон. Стоит того? Чего вот люди пищат и лезут, что там хорошего?

– Александр Николаевич, у вас фотография полугодичной давности?

– Чего хотел? – понял. Не дурак.

– На днях американцы запустят в космос ракету с тремя космонавтами, хотят облететь Луну, – блин блинский, как сказать-то, чтоб совсем на дурь не походило?

– Хм, что-то такое докладывали. И что?

– Приплыть бы туда и заснять приводнение.

– Ты всё с американцами этими. Своих дел не хватает? Космос тоже тебе поручить? Байконур ведь в Казахстане.

– То есть отправить несколько кораблей к Маршаловым островам нельзя?

– Если отправим, отстанешь? – чего-то не так разговор пошёл.

– Они ведь хотят Луну облететь. Нас опередить.

– Всё, Тишков. Отправим. Давай по делу. Что с немецкой республикой? Чего тянешь? Нужно первого января объявлять о создании.

– Нужно объявлять – объявляйте. Почти все ключевые фигуры есть. Парочки министров не хватает.

– Как там Фурцева? Не пойму я тебя, зачем?

– Таран.

– Таран? Против нас, бюрократов, мешающих новой республике?

– Против вас, бюрократов.

Плохо. Не до космоса и немцев сейчас Шелепину. За власть борется. Сейчас чистки пойдут. Ну, может, к операции «Перекрёсток» устаканится всё. Или забросили уже удочку с плюшками «партнёры»? Тут параноиком станешь.

Событие тридцатое

Меняю бензопилу производства кооператива «Удача» на протез.

Продам баян на запчасти.

Алексей Николаевич Косыгин снял очки и протёр стёкла носовым платком.

– Народные предприятия?..

– Колхоз.

– Колхоз по выращиванию дисковых плугов?

– А в чём разница?

– Да ты, Пётр Миронович, даже и не думай шашку доставать. Я за любой кипеж кроме голодовки. (Не сказал. Почудилось!) Я даже думаю, что в отдельно взятой республике, в качестве эксперимента, можно и разрешить.

– Немецкой?

– Да. Не согнёшь. А Латвия?

– По мне, пусть будет две, – сидели уже прилично. Косыгин прочитал первую записку в какой-то очередной раз, и потом проект, что Пётр принёс.

Всё ведь просто. Были же кооперативы. Сейчас гражданам запрещается иметь в частной собственности средства производства. А у художника кисть – средство. А у писателя – клава. Или пишущая машинка. А у бабы Нюры, что торгует земляникой на базаре – корзинка и очки. Очки можно, а фрезерный станок нельзя?

Пётр предложил создать почти старые кооперативы. Народ сбрасывается деньгами и на эти деньги строят заводик (свечной). Разница в том, что человек сдавший деньги, не обязательно должен работать на этом заводе. Может через количество акций контролировать и влиять. Рантье плодить будем? Зачем? Что, государство не найдёт денег на свечной заводик? Найдёт. Вопрос надо ставить не так. А будет государство искать эти деньги? Плановая экономика. Потому костюм приличный не купишь. Все рубахи с длиннющими рукавами – и придумали хитрую штуку, пружинку такую, чтобы их укорачивать. Почему не отдать вот хоть эту отрасль народу на откуп. НЭП? Конечно. Как покончили с НЭПом? Просто. Задавили налогами. Давить не надо – но прогрессивную шкалу, как в Швеции, ввести обязательно. И обязательно налог на роскошь. Хочешь иметь трёхэтажный дом – имей, но налог – больше, чем за одноэтажный в разы.

– Знаешь, Пётр Миронович, что мне не нравится? Как бы всякие теневые цеховики не прибрали вскорости эти «Народные» предприятия к рукам.

– Да мы их сами позовём. Пусть строят. Рядом. А по «народным» – легко. Акцию нельзя продать. Купил, и всё – твоя. Только после смерти можно рассмотреть вопрос передачи по наследству. Лучше, конечно, выкупить. Как там Иосиф Виссарионович сказал: «Сын за отца не отвечает».

– Думаешь, люди поверят и понесут деньги? – Косыгин сомневался. Правильно делал.

– Очень в это не верится.

– Вот это поворот. Тогда о чём мы разговариваем? Время тратим?!

– Нужны положительные примеры и освещение в прессе. И ещё нужны подвижники.

– Немцы?

– Немцы. Сам деньги вложу в несколько первых. И найду управленцев в Америке или Франции. Ну а немцам через «Красный крест» поможем найти родственников и уговорим их, чтобы они уговорили тех. А те, может, и государственные инвестиции подтянут. А ещё у них куча денег в землячествах.

– Мало на коммунизм похоже, – хмыкнул «премьер». И опять очки начал протирать. Когда успел запачкать? Или хотел более ясно перспективу такого непростого для Союза шага увидеть?

– Политбюро не пропустит?

– Ерунда. Голоса в худшем случае пополам разделятся. Но думаю, по немецкой республике плюнут и склоку устраивать не будут. Ещё появятся более веские причины для выяснения, чьи в лесу шишки. Сам пока сомневаюсь. Цель благая и перспективы нарисовал. Может, всё же должен акционер работать на предприятии?

– Почему директор колхоза должен переквалифицироваться в швею-мотористку?

– Гад ты, Пётр Миронович. Убийственный аргумент. Чёрт с тобой. Вынесу на Политбюро устав новых предприятий. «Народных». Ты кого уболтать сможешь? Семичастного?

– Семичастного. Цинева попробую. Гречко.

– Ну, и я пообщаюсь с людьми. Маленков, Подгорный, Воронов.

– Уже больше половины.

– Иди уже, «математик».

Событие тридцать первое

Рынок. Бабулька продаёт лекарственные растения:

– Кроличья трава! Кроличья трава!

Подходит покупательница:

– Что хоть за трава-то?

– Купи, милая, накорми ею мужика – и будет он у тебя как кролик.

Покупательница расплачивается, забирает пучок травы и уходит. Бабка себе под нос:

– Срать будет шариками…

После Москвы утром, только в кабинет зашёл, опять звонок из Москвы. Правительственный, по белому телефону. Гарбузов.

– Доброе утро, Василий Фёдорович! Если у нас восемь часов, то у вас вообще ночь. Чего не спите?

– Твоими молитвами. Посоветоваться хочу. Ты ведь затеял. Болгария с Монголией – в рублёвой зоне, как ты это называешь. Вот вчера ещё одна страна попросилась. И дня три назад посол другой приходил, интересовался. Обе страны – экзотические. Я, честно признаться, думаю отказать – но вот про тебя вспомнил и решил, чем чёрт не шутит – может, что умное посоветуешь. А рано – потому что в восемь по Москве одной из стран ответ давать, тоже посол с министром финансов придут.

– Вот ты наговорил, Василий Федорович, пять минут времени отнял – а ни слова информации. Что за страны «экзотические»? – Кивнул Филипповне, спросившей про кофий.

– Куба и Египет.

– Мать вашу, Родину нашу. На самом деле не тривиальный вопрос. Просится Египет, а условиями интересуется Куба? – чего тут гадать. Египет – это та ещё страна. Скоро ведь там опять война, а потом они резко донора сменят.

– Угадал. Что скажешь?

Что сказать? Куба? Самый преданный друг, хоть Хрущёв и умудрился с Фиделем из-за ракет в 1962 году поссориться. Тоже попрошайка. Как чемодан без ручки. Ну, рубли вместо песо – это ведь ничего не меняет. Как вбухивали туда миллионы, так и будут вбухивать. Тут можно согласиться. А вот Египет? В будущем магазины в России будут завалены египетской картошкой. И туризм. А сейчас – миллиардные вливания в эту страну без малейшей отдачи. Нужно у них Шарм-эль-Шейх в аренду на сто лет взять. А ещё пусть всякими сфинксами и стелами расплачиваются.

Вот всё это Гарбузову и рассказал.

– Стало быть, соглашаться в обоих случаях? Египту точно хотел отказать, – после минутного молчания медленно, чуть не по слогам произнёс министр Финансов.

– Василий Фёдорович, какая у них валюта – это ведь не имеет большого значения. Главное – как-то сделать так, чтобы они кредиты хоть частично возвращали. Хоть чем.

– И так из-за них цену на сахар приходится высокую держать.

– Ну, всё, что надумал, сказал. Решай. К Косыгину ведь уже с готовым ответом идти надо.

– Зря просыпался только в такую рань. Бывай.

Посидел, ещё подумал. Нет, ничего в голову не лезло. А тут и отвлекли.

– Пётр Миронович, – Филипповна с кофе, – там, в приёмной, Геринг, – ржёт (глазами), подслушала разговор с Фурцевой.

– Давай сюда сына, – а что? Это ведь правда – он самый настоящий сын Германа Геринга. Отца ведь Германом звали. Ну, не тот. Бывает.

Посидели, поговорили. Долго не хотел Яков Германович министром сельского хозяйства Немецкой Республики становиться. Теперь вот смирился. Обсудили поставки новой техники, работу малой авиации – и уже перед уходом Пётр вспомнил один фильм про целину. Ну, где: кролик это не только ценный мех, но и 3–4 килограмма легкоусвояемого мяса.

– Яков Германович, а что вы знаете про ангорскую шерсть?

Завис мужик. Правда чем-то на того лётчика похож. Здоровенький, плотный. Мордатый, скажем так.

– Дорогая? Коз предлагаете разводить?

– Кроликов.

– А шерсть при чём?

– Ангорскую пряжу делают из меха кроликов.

– Да ну!

– Точно. Немцы ведь – мастаки кроликов разводить. Почему не ангорских? Завалим страну дорогой качественной шерстью, да и на запад за валюту продавать будем.

– А где взять? – загорелся. Настоящий министр.

– Поищем, – Бик поможет. В будущем мир завалит ею Китай. Пока лидер – Франция. Теперь, глядя в загоревшиеся глаза «сына», можно засомневаться в китайском варианте.

Глава 14

Событие тридцать второе

Глубокой ночью телефонный звонок. Сонный голос отвечает:

– Алло…

– Это 24-56-76?

– Вы что, с ума сошли? У меня вообще нет телефона!

Перед Петром сидели два самых немецких немца. Вот что первое на ум приходит при слове «Германия»? Ну, у некоторых – «Я! Я! О, дас ист фантастиш!». У Фурцевой – Геринг. Основная же масса народу российского представит себе машину. Та, что побогаче – «мерина» и «бэху», вторая – «Фольксваген Поло», ну, и «Ауди»… «авоську»! А чего не помечтать-то? Но отбросим фантастов. Итак, Германия – это автомобили. В Германии – немцы. Имеем: немцы делают хорошие автомобили.

Эти двое были немцами. И они делали автомобили. Старшего звали Андрей Арвидович Липгарт. Семьдесят лет – но крепкий, в теле мужчина. Галстук, неплохой чёрный костюм, и (вот даже слов нет!) на правой стороне груди – пять сталинских премий. Может, больше и нет ни у кого. Одна – за танк, остальные – за машины. Разве это неправильный немец? Тот, что повыше и помоложе, выглядел рядом с соотечественником куцевато. Лауреат двух Сталинских премий второй степени и двух Государственных премий СССР. Всего-то. Ха. Последнюю получил недавно, в 1967-м, за создание конструкции семейства грузовых автомобилей «ЗИЛ-130».

Пётр при виде «молодого» ёжился. Тот самый дядька, что напугал его в автомобильном министерстве. Который похож на Андропова, как однояйцевый брат. Бывает же. Этот – немец, тот – подпольный еврей, а ведь одно лицо и рост. Комплекция. Худой, чуть сутулый.

Третий товарищ в этот триумвират не приехал – не успел. В дороге. «Товарищ» – им ровня. Не немец. Американец еврейско-русского происхождения – правда, корни в нем немецкие есть. Нет, не корни – корней нет. Есть – корень. Учился он в Германии. И учился делать автомобили тоже там, в Германии. Захарий Аркус Дунтов. Ничего нашему уму и сердцу. Какой Захарий? Где у него имя, где фамилия? А если так? Corvette! От General Motors. Создатель кучи «Корветов». Суперкаров.

Чего вдруг? Негры. Они почему-то решили, что заводы в Детройте не нужны. Они чадят, они громыхают. Они платят белым большие зарплаты, а чёрным – нет. Полыхнуло.

Дунтов уже с 1964 года начал работу над новым проектом Chevrolet Engineering Research Vehicle II, который должен был вырвать первенство «Шевроле» в области суперкаров на долгие годы вперёд. Тем не менее, идея заднемоторного «Корвета» так и не была одобрена руководством. Проект вялотекуще схлопывался без финансирования – а тут ещё и череда поджогов.

С Козьмецким, приехавшим в Америку оформлять страховку, их свела чашечка кофе.

После первой повторили.

– Министр экономики? У комми? Ты спятил?

Георгий Георгиевич, одетый в костюм и плащ от Дольче, хмыкнул и обвёл руками вокруг.

– Нравится?

– Плащ? Ну, красиво.

– Какой плащ? То, что вокруг творится?

– Ах, это? Там нет негров? – шёпотом.

– Нет. Там на них смотрят как в зоопарке, – таким же зловещим.

– Возьмёшь замом? – ржёт. Весёлый парень Захарка. Ну, не парень. Но ведь и не девка. Шестьдесят лет.

– Считай, уже принят. Начальником отдела проектирования и выпуска внедорожника – глубокой модернизации джипа «Эстансьера», сделанного на удлинённой базе Виллиса.

– О’кей, мистер министер. Когда летим? А то у меня три последних доллара. За кофе заплатишь?

Пётр опять среди ночи вставал по радостному звонку с «того свету». Ну, Новый же Свет.

– Пётр Миронович, не спите? – Козьмецкий русский знал прилично, и акцент был не режущий ухо. Американский такой. С проглатыванием гласных. Не узнать сложно.

– Теперь нет. Вот с министром обсуждаю важную новость, – блин, тапки не надел, холодно.

– Ох, простите, я могу чуть позже перезвонить.

– Стой, стой. Это был хьюмор. Ты – министер, – не оценили, не засмеялись. Не возьмут в «Комеди».

– Пётр Миронович, я встретил старого знакомого. Захарий Дунтов, – голос радостный. Ну, друга встретил.

– Поздравляю.

– Да? – опять не смешно. – Я вас поздравляю. Это один из лучших, а может и лучший создатель спорткаров. Это отец всех «Корветов».

– Выгнали с работы?

– Ну, почти. Им сейчас тут не до «Корветов». Я его уговорил перебраться в Павлодар. Будем делать из «Виллиса» суперджип.

– Георгий Георгиевич, разговор же шёл о машине для сельской местности и бездорожью, а не о Формуле-1! – всё, проснулся. Холодно босиком. Температуру в квартире чуть подняли, но тут дело в батареях. Какой-то новый проект. Они встроены в стены и толком не греют.

– Сделаем. Я что звоню! Мысль тут пришла. Сейчас в Штатах, наверное, не один Дунтов в таком подвешенном состоянии. Может, стоит по самым лучшим специалистам с русскими корнями пробежаться? Уговорить их на переезд. Вы гарантируете им жильё, работу, достойную оплату?

Твою дивизию!!! Сам ведь мог об этом подумать. Напрягает последнее слово – «достойную». А была, не была! Ну, своих чуть добавим – а потом они на Государственную или Ленинскую премию наработают.

– Конечно, Георгий Георгиевич. Всё будет. Миллионы не обещаю, но ведь кроме денег есть и другие плюшки. Оденем как вас, хороший дом из дерева. Какой запах! Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

– О, я так и сказал Захарию. Он, правда, совсем на мели и согласился, даже не спросив про зарплату.

Где-то в Прибалтике. В Эстонии, кажется, именно сейчас их кулибины, делают гоночные машины. Даже что-то вроде получится. А если им в помощь отдать главного «по тарелочкам»? Ну, по болидам. «Феррари»-то, конечно, не сделают – деньги не те. Ну, посмотрим. Хотя в Павлодар тоже спеца хочется. Стоять, бояться!

– Георгий Георгиевич, а прокатитесь-ка вы до мистера Билетникова-старшего в Пенсильванию. Сможете? Вот и замечательно. Он сейчас «отец русской демократии» в Америке.

– Русской демократии? Он лидер демократической партии?

– Это из книжки. Приедете, почитаете. «Двенадцать стульев». Рекомендую. Билетников сейчас – лидер движения «Русские идут». У него могут быть адреса ценных представителей русской диаспоры в Америке. Давайте организовывать «философский пароход». Лучше самолёт. А ещё лучше – много самолётов.

– Самолёт? Вы знаете, товарищ Тишкофф, а я загляну к парочке будущих граждан СССР. Про самолёты не скажу, а вот вертолёты… Сикорского не обещаю – хотя старик как-то говорил мне, что хочет умереть на Родине, но двоих его людей… Один, правда, ненавидит большевиков – но негров он вообще не выносит. Что вы скажете о Князе Императорской Крови Василии Александровиче Романове? Он одно время работал на фирму Сикорского. Шестьдесят лет.

– Георгий Георгиевич, всех примем. Думаю, и с князем разберёмся.

– О’кей! Труба зовёт, – загудело.

– Во, нашёл подвижника, – присвистнул Пётр.

– Папа Петя, ты чего орёшь среди ночи? И когда, наконец, в квартире тепло будет? Калориферы ещё не изобрели? Ты самый главный в республике, член Политбюро, а в квартире окна замёрзли, – Маша-Вика вышла закутанная в одеяло.

– Извини, Машуля – неофит из Америки звонил. Решил к нам половину американцев переселить. А ведь каждому дом или квартиру придётся хо…

– Дом. Папа Петя, звони в Краснотурьинск! Хватит жить как бомжи! Пусть делают терем, разбирают и везут сюда. Самолётом! Грузовым бортом! Тепла и уюта хочу! Миллионы зарабатываем, а живём как нищие! Натерпелась! – и в слёзы.

– Нда. А чего, так и сделаю. Успокойся. Пойдём, чайку горяченького тяпнем.

Вышла в одеяле и двойник Лии.

– Пётр Миронович, что-то случилось? – и «макаров» в руке.

– Утро. Пойдёмте чай пить.

– Четыре часа? – пистолет убрала куда-то. Куда? Чего под одеялом?

– Я и говорю! Утро!

Событие тридцать третье

– Саш, в последний раз спрашиваю про подарок. Ты не передумал?

– Нет! Я – взрослый мужчина, и мне точно нужен радиоуправляемый вертолёт!

– Марк Янович! Не разбудил? – Давно не общались.

– Уж и день заканчивается. Шучу! Слушаю вас, Пётр Миронович.

– Марк Янович, у вас ведь должен остаться проект терема, что делали под административное здания пионерского лагеря в Трускавце? – Вику пришлось целый час успокаивать и пообещать с утра заняться жильём.

– Найдём. Мы ведь по этому проекту и для колхоза административное здание срубили. Сейчас, правда, новое строим – не вмещаемся.

– Вот и хорошо. Можете быстро собрать, пронумеровать и снова разобрать? А потом погрузить в вагон и вместе со строителями доставить в Алма-Ату? – некрасиво пользоваться служебным положением, скажете? Но смотреть на зарёванную Цыганову – хуже. Так ведь на днях и жена с сыном и дочерью вернутся. Простынет пацан, маленький ещё. Руки бы вырвать проектировщику таких домов. Батареи не украшают комнату? Так сделай красивую батарею – или хоть тёплый пол там, что ли.

– Уже бегу.

– Марк Янович, и пару девочек мне, с рисунками ковров. Будем и здесь создавать передовое ковроткачество.

– Конкурента своими руками растить? – булькнула трубка.

– Ох, широка страна моя родная, далеко ещё до конкуренции.

– Хорошо, Пётр Миронович. Теперь точно убежал.

– До свидания.

Вот, сидел невыспавшийся. Напротив – немцы.

– Андрей Арвидович, вы в курсе того, что мы затеваем в Павлодаре?

– Слухами земля полнится. Верится с трудом. Кайзер – и у нас! – расправил плечи, звякнув премиями.

– Примите как данность. Нам французы денег дали. Пока никому не говорите – и если не согласны возглавить новый завод, то просто забудьте.

– Забудешь тут! Вон каким калачом поманили. Предупредить должен. У меня, да и вот у Анатолия Маврикиевича – непростые отношения с Грачёвым.

– Кто этот неосторожный человек? – разве министр культуры и сельского хозяйства должен знать всех Грачёвых?

– Хм. Ну и ладно тогда, – пожал плечами лауриатище.

– Так не пойдёт. Я уже шашку достал. Что это за Грачёв, и как он сможет вам помешать делать хорошие новые виллисы?

– Грачёв Виталий Андреевич – это главный конструктор специального конструкторского бюро автозавода ЗИЛ. Человек, который сделал «Иван Виллис» – ГАЗ-67Б. В Красной армии эти машины назывались «козёл» или «козлик». У него Сталинская премия за него.

– Связь улавливаю – но это, знаете, как делёж стаканчиков в песочнице. Вы взрослые дядьки! Пусть в своей Москве придумывает свои новые «виллисы», а мы уж в Павлодаре будем делать свои.

– Ну, я предупредил. Сложный человек. Хоть и замечательный конструктор.

– Третьим вашим сотоварищем будет… тадам…Захарий Аркус Дунтов. Знаком? Летит сюда. Уже, наверное, в самолёте.

– Лихо. Но по виллисам не главный специалист. Хотя величина впечатляющая. Аркус-Дунтов – по гоночным, да по дорогим машинам.

– Козьмецкий обещал ещё с Георгием Николаевичем Кудашом переговорить. Тот конструктором у Сикорского.

– Что-то было в их журналах, двигатель для «Крайслера» новый… Берите, лишним не будет. А сам Сикорский с сыном не приедет? – смеются, сволочи.

– Откуда узнали? – и оглянулся, шпионов ища.

Перестали смеяться, рты пораскрывали.

– Игорь Сикорский?!!!!

– На Родину просится. Умирать.

– В интересное время живём! Жаль, самому мало осталось.

– Подлечим. Кумысом омолодим.

Событие тридцать третье

– А ты чего курить не пошёл вместе со всеми?

– Я же бросил пару месяцев назад.

– Вот что ипотека животворящая делает!..

Табачная фабрика Алма-Аты первой под руку подвернулась. Спросил людей на совещании по строительству, чего стоит посетить – вот её в первую очередь и назвали. Есть домостроительный комбинат – думал, туда пошлют. Нет! Табак курить. Ну, глянем одним глазом.

Вообще Пётр к курению относился отрицательно – но вот посмотреть в лицо врагу надо ведь. Удивила! На самом деле. Современное, красивое здание с большими окнами. Коробка, конечно – но облик города не портит. Так примерно в Свердловске главпочтамт выглядит. И внутри все в полном ажуре. Есть, конечно, старенькое оборудование, но ухоженное. Молодцы! Качественно качественную отраву производят. Миллиардами делают сигареты и папиросы. Мать их! Миллиардами?!!

Если заядлый курильщик выкуривает пачку в день, то за год выкурит порядка семи тысяч сигарет. Разделим два миллиарда на семь тысяч. Стоп! Ерунда получится. Триста тысяч.

Пётр потряс головой. Вынул блокнотик и перепроверил уже с ручкой биковской в руке. Французский друг не помог. Триста тысяч! Вывод: даже себя Алма-Ата не снабжает. Не говоря уже обо всём Казахстане. Ну, пусть есть менее заядлые курильщики. Пусть себе снабжает. А кто выращивает табак?