Текст книги "Волчьи тропы"

Автор книги: Андрей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

4

Машины выдвинулись около десяти часов вечера, когда на грязь у стен борга стремительно обрушился холод, заковывая её в свои цепкие замки. Два джипа – крытый и багги, в котором и ехал Ивальд, – с глухим рёвом тронулись вверх по кочкам склона, нащупывая фарами почти не различимую на грязно-серой земле дорогу. Урчали моторы, где-то в глубине кузова болталась непослушная канистра, а сидящих на жёстких лавках людей безжалостно швыряло в разные стороны. Кроме дверга, в этой машине ехали Орм, сам ярл Атли, Эйвинд и Арнольв, сидящий за рулём. Остальные – в крытом полноприводном чудовище в десятке метров впереди. Застывшая грязь под колёсами ломалась с хрустом старых костей.

Наверняка со стен за ними наблюдали. У кого подруга вышла из нижних этажей, у кого сын или друг. Даже прожив с северянами довольно долго, Ивальд лишь дважды был на самых нижних уровнях, и до сих пор точно не знал, сколько же всего народу населяет Ульвборг.

Но вот ворота с освещёнными в их проёме силуэтами захлопнулись, проскрежетав механическими засовами, и в наступившей темноте джипы неторопливо покатили к лесу.

– Береги голову, – негромко сказал над ухом Орм, – ветки в лесу давно забыли о существовании машин и сидящих в них людей.

Ивальд кивнул в темноту и опустился ещё ниже, фактически на дно багги, подложив под себя мешок с вещами.

Было на удивление не холодно, может, из-за нервозного состояния, а может, потому что уже въехали в лес, хотя ледяной борт или мгновенно остывший на весеннем ночном ветру металл оружия все же пробивали ладони крошечными иголочками мороза даже через обрезанные на пальцах перчатки. Кузнец подёргал ворот рубахи, поправил наручи на предплечьях – узкие полосы металлопластика, набранные на кожаные ремешки. Покрепче сжал упёртый в пол приклад винтовки подошвами ботинок и приготовился пережидать дорогу. Тут не меньше шести часов езды – он припомнил, как Орм мельком указал ему на карте ярла их конечный пункт. Подремал бы, конечно, но…

Темнота вокруг обволакивала, морозный ветер приятно холодил лицо, а встающие вокруг дороги деревья казались мифическими существами, провожавшими воинов в поход. Неожиданно и непрошено, словно невзначай, вспомнились разные истории про ночь, столь подземникам чуждую, и Ивальд понял, что вот уже полгода как не выбирался никуда по Поверхности. Ровно после той неудачной встречи с контрабандистами. Или удачной?

А ещё подумалось вдруг, что любовно раскрашенная винтовка Орма, на которой сам годи-конунг чертал сильные руны, вполне способна сокрушить пришедший в ночи дух. В отличие от его, кузнеца, винтовки – стандартной армейской штамповки. Просто мысль, но Ивальду вдруг стало неуютно…

Машины не торопились набирать скорость. Вот сейчас будут поля, где не тянутся к плечам когти ветвей, и можно будет притопить педальку, а пока они лишь ползли, неторопливо переваливаясь на промёрзших ухабах. Те крошились стеклом, вторя попадавшим под колёса веткам. Где-то в ночном царстве глухо закричала птица, ударила по холодному воздуху огромными крыльями и унеслась на охоту.

– У викинга нет страха, – тихо сказал Орм, возникая из темноты справа, – а особенно у тебя, раумсдальца. Твоя кровь обязывает не бояться. Смерть? Да для страха у нас с тобой года не те уже, Ивальд… Забвение? Муки? Нам это не грозит. И о первом, и о последнем позаботятся друзья. Страх – удел труса, опасения – удел воина. Осознаешь страх и позволишь ему однажды пройти через себя, а после изгонишь и станешь сильнее. Только когда перестанешь бояться вообще и однажды вновь неожиданно и откровенно испугаешься, братья смогут поверить в мощь того, с чем ты столкнулся. Это один из принципов нашего единения для встречи с врагом. А бояться ночи? Глупо. Посмотри вокруг, разве ты напуган? Разве в её силах напасть на тебя неожиданно?

Ивальд привстал, словно Орм задал этот вопрос не риторически, и замер, уже не в силах опуститься обратно на дно. Ночь, различимая едва ли не более отчётливо, чем солнечный день, катилась рядом с бортом машины, искрящимся дымом наполняя спящий мир. Кузнец видел. И видел не так чтобы лучше, чем днём, он видел все во сто крат чётче. Не тысячи цветных оттенков хаоса, в которых теряется глаз, привыкший к полумраку, а миллионы почти статичного черно-белого и серого, что так доступны и ясны далеко не любому из живущих. Подземники и без того очень неплохо научились видеть в темноте за последние пару веков, но это… Рассматривая каждую трещинку на стволах стоящих вдоль дороги деревьев, Ивальд скорее утвердил, чем спросил у отца:

– «Фенрир»…

– В честной войне, чтобы получить неожиданное преимущество перед врагом, иногда мы должны отдать ему часть себя, – ответил тот, тоже рассматривая лес, – научись пользоваться всем, что закладывает в тебя «Фенрир», и станешь могуче любого йотуна. Сигурд не так уж и не прав, когда утверждает, что каждый из нас способен к рассвету вернуться в борг с охапкой вражьих голов…

Они замолчали. Первый – потому что не любил много говорить, второй – потому что был полностью поглощён воцарившимся вокруг него новым миром. Каким теперь будет пришедший день для кузнеца, когда солнце снова вернётся на небосклон? Машины глотали дорогу, нисколько не заинтересованные творящейся вокруг красотой. А приблизительно через час, когда лысый лес сменился холмистыми, ещё белыми после уходящей зимы полями, водители вовсе отключили фары.

Здесь джипы пошли значительно быстрее, хотя от этого увеличилась и тряска. Ивальд, буквально летавший по скользкому полу между ног северян, будто вросших в свои лавки, тихо, но отчаянно ругался, пытаясь занять надёжную и стабильную позицию, а усмехавшиеся над кузнецом воины понимающе переглядывались между собой над его головой. Атли и Орм завели неторопливый, иногда прерывающийся на целых несколько минут разговор ни о чем, а маленький Эйвинд, словно тренированная птичка вцепившийся в тёмную трубу автомобильного скелета, безмятежно вглядывался в темноту.

Почти час понадобился Ивальду, чтобы укрепить винтовку и плотно залечь самому, приготовившись к коротанию времени. Поглядывая наверх, где над каркасом начали то и дело появляться ветки деревьев, он вдруг понял, что механические звери опять вошли в лес. Скорость снова упала, а разговор викингов постепенно затих. Уже приготовившегося было полежать с закрытыми глазами, хотя бы в подобии дрёмы, кузнеца неожиданно толкнули в бок, а через секунду машина остановилась вовсе. Проклиная все и вся за остановку в самый неподходящий момент, дверг очень неохотно покинул убежище, присоединяясь к разминающим ноги северянам.

Эйвинд, Олаф и Харальд, выполняя приказ ярла, подхватив оружие, мгновенно и бесшумно исчезли в лесу, прочёсывая окрестности дороги. Кузнец же, сделав по морозной земле буквально несколько шагов, понял, что машины стоят на перекрёстке. Прошёлся, разминая руки и ноги и прислушиваясь к хрусту старого снега под рифлёными подошвами. Это понятно – если ожидаешь неожиданного боя, то каждые полчаса надо себя готовить, а то вдруг нога подведёт… Прерывая размышления, в плечо толкнула рука Орма. Он надвинулся вплотную, приподнимая свою снайперку к глазам дверга, и вопросительно наклонил голову. На этот раз Ивальд понял без слов, подскочил к джипу и, немного попутавшись в ремнях, коими и крепил винтовку к днищу, достал оружие.

– Даже отлить… – тихо подвёл итог Орм, и кузнец послушно кивнул.

Моторы заглушили, вслушиваясь в ночь, по кругу загуляла чёрная пластмассовая бутыль. Без горючки тут и за половину ночи окочуришься. Ивальд дождался своей очереди, глотнул, принимая от ирландца прессованный хлеб, и закусил. Ночной мир вокруг показался ещё более волнующим и красивым. Курящие, а это были почти все, задымили сигаретками.

Потом Атли и Арнольв достали карты, сверяясь с направлением, Орм и Олаф отошли, мелодично и синхронно зажурчав, а остальные просто слушали лес, молча прогуливаясь вокруг техники и дымя табачком. Через пару минут, по отмашке ярла, уже грузились. Завелись моторы, и машины, одна за другой повернув направо, на северо-восток, поползли в глубь леса, едва освещая себе избитую дорогу тусклыми фарами.

Ивальд, наконец, понявший динамику передвижения своей дикой багги, на этот раз проявил успехи, почти не взлетая больше со своего места, и снова залезть под лавку уже не норовил. Высоко-высоко, застенчиво поглядывая на Мидгард из-за тёмных густых облаков, показалась луна. Лес сменился рощицами, перемешанными с открытыми круглыми полянками, а чуть позже изменилась и сама дорога.

Более накатанная, без особых там ям или колдобин, она позволила машинам северян набрать чуть большую скорость. Люди поглубже натянули шапки – разноцветные четырехклинки с меховыми опушками, что только у ярла от остальных отличалась – стандартная армейская вязанка, закатанная на самую его бритую макушку. «Интересный стиль, ему не соответствующий, – подумал кузнец, – выбирает себе этот человек в жизни…»

Пейзажи вдоль дороги тоже поменялись. Теперь это был не просто лес, практически не тронутый ни людьми, ни войной; теперь это была территория человека, как этого века, так и пары прошедших. Вот они проехали мимо остова сожжённой машины, затем корявые останки давным-давно сгоревших изб на опушке слева. У дороги, куда Ивальд и ирландец ходили по нужде (не забыв винтовки!), белел в темноте техногенный мусор, занесённый сюда ветром времени: пластиковая посуда, тряпки и не-догнившие бумаги. Холодало, постепенно усиливался ветер.

Из рук в руки передавая флягу по салону, выпили ещё, обсуждая, что то же самое сейчас наверняка делает и их авангард, да посочувствовали непьющему Бьёрну. Со смехом посетовали, что багги, к сожалению, не имеет ни крыши, ни толковой печки.

Потом под колёсами застучал гравий и Атли немедленно полез в карты. Что-то сверял, поминутно оглядываясь, но в конце концов разглядел. Отлично прорисованная на фоне ночного неба, на высоком холме в километре на юг от дороги виднелась огромная вертикальная цистерна. Машины ещё с полчаса катили по гравию, отбивающему под днищем свою барабанную дробь, после чего ярл снова заглянул в карту, достал кирпич массивного старинного фонаря и трижды просигналил им в заднее стекло идущего впереди джипа.

Тот притормозил, едва не подставив багги свой зад для удара. Из открытой двери высунулся Харальд, и Атли несколько раз резко махнул ему рукой налево, не забыв сдобрить приказ тихими ругательствами по поводу водительских умений викинга.

На следующем повороте, какого двергу ни в жизнь по незнанию было бы не рассмотреть, машины повернули строго на север, обратно на просёлочную дорогу, приближаясь к тёмному и плотному массиву выжившей после войны тайги. Глубоко в чаще завыл зверь, ему ответил ещё один и ещё. Луна, испугавшись, затаилась за тучами.

Ещё через три четверти часа, уже изрядно вкатившись под тяжёлое одеяло страшного и древнего леса по указанной Атли дороге, короткая колонна автомобилей остановилась. Тайга окружала, укутывая лучше пухового платка, грела и не давала прорваться внутрь холодному мартовскому ветру. В то же время она пыталась взять за это собственную немалую плату – пугала, глушила любые звуки, давила и вышибала из людей способности к трезвому мышлению. Огромные сосны ростом в пару десятков двергов смыкались над головами, не предвещая ничего хорошего. Насмехались, даже в лютую зиму потрясая богатством одежды на ветвях, и не сулили непрошеным гостям добра, ужасающе впечатляя собственным величием и огромным числом.

Продолжая испытывать звериное зрение, подаренное кузнецу «Фенриром», тот с трудно подавляемым страхом всматривался в заросшие мхом и заплетённые тонкими ветвями проходы между исполинами. Пытался отыскать просвет или тропу среди валежников, буреломов, павших гигантов, раскинувших в агонии ветвистые руки, но все его попытки оказывались тщетны. Мир этот для чужака грозил смертью.

Поставив машины вплотную, Атли собрал весь немногочисленный хирд у края дороги, троих выставив лицами к лесу. Как понимал каждый, а через секунду подтвердил и сам ярл, дальше им придётся идти пешком.

– Мы сейчас, если это кому-нибудь интересно, – Атли поднял в руке пластиковый листок, влажно поблёскивающий в темноте, – вот в этой точке. Тулинское – ближайшая деревня к определённому в задаче региону, но пройти туда можно лишь на своих двоих. Вот Новокруглово, а это колхоз «Крепкий», второй спалённый троллями пункт, из которого и прибежал выживший пацан. Бывшие болота, прямой дороги нет, а на объезд мы не располагаем временем. Сейчас мы оставим машины здесь, замаскируем их и двинемся на северо-восток, чтобы приблизительно в семь, может, восемь утра быть на точке. При благоприятном стечении обстоятельств мы эвакуируем поселение, при неблагоприятном – идём по следу. В любом случае после Тулинского наш путь лежит вот в этом направлении. Торкель даст вам более подробный брифинг уже на выходных позициях. – Ярл, выдавший сложную речь буквально на едином дыхании, ни разу, к удивлению северян, не сбившись, шумно перевёл дух. Орм и Харальд молча повернулись и принялись разгружать машины.

Через полвздоха они уже работали, оставив двоих в патруле, ножами и топориками срезая широкие колючие лапы и заботливо укрывая ими отогнанные к самой обочине джипы. Минута за минутой, теряя привычный облик, те начали превращаться в темно-зеленые холмы. Трудились молча, в ненапряженной тишине, изредка обмениваясь короткими фразами и лишь однажды рассмеявшись, все-таки не выдержав без привычной раумсдальской шутки – резкой и обидной, когда зазевавшегося на нижней ветке огромной сосны Арнольва стряхнули в мокрую кучу бурелома. Попытки гиганта догнать обидчиков и переломать им кости пресёк ярл, яростно, хоть и тихо откостеривший шутников. Молча продираясь сквозь колючие ветки лапника, тянущиеся к его лицу и шее, Ивальд старательно работал рядом с Ормом, изо всех сил стараясь не отставать от темпа северянина, и не без сожаления наблюдал, как покрывается пятнами смолы его чистая до этого времени рубаха. Заброшенная за спину винтовка беспощадно колотила по хребту, цепляясь за любой сучок и норовя соскользнуть на бедро.

Бросив несколько последних веток на искусственные курганы, в которые за четверть часа превратились машины викингов, Атли придирчиво осмотрел маскировку и скомандовал о коротком перекуре. Сложив на землю вещевые мешки и сухие ветки, северяне расселись вдоль дороги, пустив по кругу пару банок консервов и уже известную Ивальду бутыль. Запахло табаком. Сам кузнец, задумчиво проглотив несколько ложек и запив «огнём», мгновенно убившим вкус синтетического мяса, курить не стал. Машинально передав бутыль и банку дальше по кругу, он опёрся спиной на влажный холодный ствол сосны и невидящим взглядом уставился на раскачивающиеся над головами хирда ветви.

Ночь, все ещё непривычная и пугающе чёткая, обступала со всех сторон. Орм сказал, что раньше подобного не происходило ни на охоте, ни на тренировочных походах из-за адреналиновой недостаточности, а теперь вот… Физически ощущая токи крови внутри себя, кузнец прислушивался к обступающей его яви, полноту которой смог ощутить только сейчас, по прошествии целых шести лун. Ночь, отражение дня, но для раума лишь смена красок… Упавший на приклад винтовки взгляд заставил Ивальда вообще усомниться в реальности происходящего. Он, конечно, ожидал, что когда-нибудь его возьмут с собой в вик, но чтобы так? Неожиданно, без предупреждения – военный поход. Время изведать на прочность построенную северянами веру.

Ивальд перевёл взгляд на Атли. Ярл сидел возле брата, задумчиво докуривая и что-то отвечая гиганту. Арнольв – чудовище в облике человека. Он ведь не брат ярлу – побратим, хотя у северян грани между подобными понятиями очень часто размывались вовсе. Асбьёрн, отец Атли, подобрал Арнольва совсем ребёнком где-то под Новосибом зим двадцать назад, почти перед собственной гибелью. Найдёныша взяли в дом, после в хирд, затем и в семью. Ивальд смотрел на этих совершенно разных людей, до глубины души верующих в собственное братство, и пытался представить себе, что произойдёт с его собственной верой, когда ей предстоит пройти испытание. Он принимал нового отца, хоть и не без трещин в душе, он верил в покровительство и мощь Асов, но…

Северяне редко молились – если только перед хольмгангом или битвой, да ещё когда просили у Асов урожая, детей или доброй добычи, хотя разговор с богами в момент принесения жертвы молитвой назвать можно лишь с трудом. Прочность и глубина веры, как говорит ирландец, не определяется частотой молитв, и это правда. Сейчас, в этой сырой и холодной тайге, разглядывая окружающих его людей, Ивальд чувствовал, как не хватает ему чего-то твёрдого, монолитного, чего так много было в них. Словно прошлое, хотя и рваное да неказистое, отобрали, а взамен нового так и не вручили… Странные люди со странными законами, странными способами выживания, существования в мире, сохранения и продления своего рода, странным отношением к женщинам и старикам, странной верой и странной тайной, хранить которую мог лишь живущий с ней внутри… Сейчас хотелось помолиться.

Ивальд разглядывал молодые и обветренные лица северян, раньше срока покрывшиеся морщинами и страшными шрамами, и наблюдал, как в пронзительной мартовской ночи спадает с них налёт сонной зимы, словно меняется на змее кожа. Именно такие лица видели контрабандисты тем далёким днём в августе, последним днём свободы…

– Он выдержит? – не спуская взгляда с впавшего, казалось, в транс подземника, рядом с Ормом осторожно опустился на корточки Бьёрн. – Клянусь лентой Глейпнир, я видал подобное пару раз…

– Выдержит, – спокойно ответил тот, сплёвывая еловые иголки.

В разговор включился Харальд.

– Предпоследняя стадия реакции на сыворотку, – тихо сказал он, придвигаясь ближе и поправляя на поясе меч, – адреналиновый удар и трансформация способностей… скоро мы узнаем последнее, и да хранит его тогда Тор.

– Посмотри за ним, – все же недоверчиво покачал головой Бьёрн, – неуютно как-то.

– Посмотрю. – Орм кивнул и взялся обгладывать новую веточку. Негромко добавил, замечая, как поднимается с привала ярл: – Не всем, ближники, волчатам волками стать… Но учтите, если что, то лучше я сам.

5

Идти было нелегко. И даже не потому, что привалов не устраивали уже целую вечность и лес был усыпан сплошным и непроходимым ковром бурелома, а ещё из-за нового зрения, столь неожиданно открывшегося в ночи. Далёкие ветки прыгали в лицо, словно нависали ровно над головой, но стоило замереть, фокусируя взгляд, как оказывалось, что ветка та в десятке метров впереди. Тени и пробивающиеся сквозь высокие кроны лучи месяца создавали причудливое и страшное полотно, измерить глубину и реальность которого возможности не представлялось. Поэтому Ивальд старался лишний раз не смотреть по сторонам, отчаянно стискивал рукоять винтовки, тихо, сквозь зубы ругался и продолжал продираться вперёд, пытаясь делать это как можно тише и не терять боковым зрением крадущихся цепью викингов.

Северяне растянулись на три десятка метров, беззвучно пересекая таёжный массив, недовольно косясь на шумного, словно паровоз, дверга, и постоянно сбавляли ход, дожидаясь, пока тот победит в схватке с накинувшейся на него очередной хворостяной засекой. Ветер, потерявшийся в огромных соснах, отстал. Вернулся, наверное, к спрятанным джипам, и сразу стало значительно теплее. Из-под ног то тут, то там выпрыгивали квёлые ещё после зимы комки шерсти и притаившиеся в буреломе на ночёвку птицы. Шаг за шагом, ориентируясь на негромкие свистки ведущего Торкеля, северяне шеренгой прочёсывали лес, каждые полчаса останавливаясь на минуту, чтобы прислушаться и сменить идущих впереди разведчиков.

Тайга, лежавшая на ровном, словно доска, плато, не радовала зрелищами, уже за десять минут хода утомляя глаза видом однообразных рядов древесных исполинов и тел их павших собратьев. Редкие овраги, невысокие взгорки, кончившиеся прежде, чем северяне осознали, что идут по холмам, несколько полян и заполненных снегом глубоких ложбин. Подмёрзшие болотца, несколько топей, обойдённых по карте, затопленные водой поляны. Все густо-зеленое с коричневым и грязно-белым, кристально чёткое в серебристом цвете ущербной луны и наполненное тёмной глубиной дремучего леса. Мартовская ночь с удивлением притихла перед отчаянными людьми, ступившими на нехоженые вот уже множество зим земли.

Шаги воинов будили ночь и её детей. Те высовывались из-за стволов, испуганно рассматривали пришельцев и прозрачными тенями бежали прочь. Духи и невидимые обитатели леса спешно прятались под коряги, зарывались в снег и уходили на дно болот, разогнанные блеском висящих на бронежилетах Мьйолльниров. Лес хмурился, укрывал секреты, но пока лишь сердито молчал. Над тайгой витал запах талого снега, тины, гнилого дерева и прелой еловой хвои.

Здесь давно никто не жил. Один раз отряд наткнулся на брошенное, наверное, целый век назад поселение – разбитые вагончики и вросшие в землю избы, – да ещё разведчики донесли о странных каменных руинах к северо-западу. Развалины ярл предпочёл обойти по широкой дуге.

Чувствуя на себе пристальные взгляды раумсдальцев, кузнец продолжал переть вперёд с упорством землеройной машины Убежища, последний час вообще не поднимая головы. Дело в том, что на дверга, совершенно того не ожидавшего ну и, конечно, в том не сознавшегося даже самому себе, накатила непрошеная волна страха открытых пространств. Ну ладно, Ульвборг – он ещё с его развитой системой подземных коммуникаций хоть отдалённо напоминает дом. Но уносящиеся к небу колья деревьев с зацепившимися за них кусками серых облаков… Ивальд уткнул глаза в землю, против воли начав нашёптывать молитву Хальвбьёрну, левой рукой сжал висящий на груди молот. И изо всех сил попытался представить себе, что едва заметное в разрывах сплошного лесного царства ночное небо – всего лишь очень высокий потолок одного из пещерных залов. Даже пара столкновений с деревьями так и не заставили его поднять взгляд.

Отряд северян продолжал углубляться в лес.

А через три часа после начала марша, когда кузнец подумывал уже упасть в обморок от свинцовой усталости, висящей на плечах добрую половину неблизкой дороги, Атли скомандовал о привале. В глубоком круглом овраге, сильно напоминающем воронку от взрыва. Буквально в километре на людьми расчищенных от леса землях находилось Тулинское – поселение ветрянщиков, до сих пор живое или уже захваченное троллями.

Собрав всех в круг и усадив отдохнуть, ярл коротко и невнятно выдал последние приказы, хотя в отработанной системе раумов в этом нужды особой-то и не было. Орм, за плечо отодвинувший Ивальда из круга чуть в сторонку, негромко, чтобы не мешать остальным, сказал:

– Возможно, через полчаса мы уже вступим в бой. Твой первый бой, Ивальд… Спокойнее, парень, дыши носом, – он легонько хлопнул кузнеца по плечу, – нельзя быть в Раумсдале и не уметь вертеть мечом… Значит, слушай. Все просто – не напрягайся и вспоминай, чему тебя учили всю зиму. Что бы ты ни делал, ни в коем случае не делай одного – не тормози. В группе два снайпера – Торкеля прикрывает ирландец, меня – ты. Как это делать, ты знаешь. Бьёрн и Арнольв – отморозки, когда они вступают в бой, лучше не суйся. Пулемёт отработал – можно поднимать голову. В ножи пока не лезь, следи за спиной, постоянно верти тыквой. Приказ отдаётся старшему пары, поэтому, когда мне скомандует ярл, я двинусь, не оглядываясь, и хочу, чтобы ты в этот момент висел у меня за спиной где-то между флягой и кисетом. Ясно? Хорошо. Патроны береги, шквальный огонь тут никому не нужен. Прицелился, вспомнил Улля – и стреляй, желательно одиночными. Тролли тебе – не армия, брони не носят, так что хватает и одной пули. Запасные магазины держи поближе к руке, не сдвигай нож далеко за спину. Если стреляют в тебя, не стой в полный рост. Орм пожал плечами, задумчиво покусал губы.

– Вопросы есть?

– Нет, – прохрипел пересохшим горлом Ивальд, и тут же в плечо ткнулась заветная фляга.

– Перекур двадцать минут, потом выходим на объект. – Харальд растянулся на склоне, зажимая сигарету в кулак, чтоб не было видно огонька. – Через часок светать начнёт уже… Это хорошо – днём интереснее.

Ивальд, словно только сейчас осознавший, что эти люди действительно явились сюда, чтобы убивать и получать раны, опять попробовал впасть в ступор. Щёлкали магазины, затворы, пристёгиваемые прицелы. Допивалась водка, струился дым табака. Атли и Торкель склонились над картой, остальные, кроме Олафа и Эйвинда в охранении, казалось, дремали. Тычок от Бьёрна вернул кузнеца в реальность. Бородач выжидающе посмотрел на коротышку поверх очков, не сказал ни слова, перевёл недоверчивый взгляд на Орма и осторожно закрыл крышку пулемёта. Отвернулся. Двадцать минут кончились.

– Ну, ближники, вперёд. – Атли сдвинул шапочку на самые брови и снял автомат с ремня.

Одна за другой пары покинули овраг. Теперь шли ещё медленнее, растянувшись на большие интервалы и почти не обмениваясь сигналами. Рядом мог быть враг. Изо всех своих сил стараясь не наступать на палки и коряги, Ивальд шёл сзади и слева от отца. Минуты, словно резиновые, тянулись мимо, оседая на ветках сосен.

Через четверть часа впереди, в доселе наиплотнейшей стене леса, забрезжил просвет, и Орм, не оглядываясь на напарника, поднял руку. Пары выходили на боевые позиции. Пригнувшись ещё ниже, Змеёныш двинулся дальше, выискивая подходящую для стрельбы точку. Опушка приблизилась. Оказалось, что вне леса, где все было немного иначе, уже светает, и через несколько вздохов Орм уже расстилал на промёрзшей земле брезентовый коврик.

Ивальд, пользуясь небольшим ростом, притаился слева, пока решив не выглядывать из-за поваленного дерева, выбранного в качестве укрытия, и внимательно рассматривал оставшийся за спинами лес. В контрасте со светлеющей, расчищенной от тайги поляной, выбранной ветрянщиками под поселение, тот казался сейчас ещё более зловещим и чужим.

Так же как и Орм, справа в корнях дерева укрепился Торкель, залёг Бьёрн и приготовился Арнольв. Атли, Харальд и Олаф внимательно изучали лежащую впереди деревню, готовясь к решающему рывку. Перед северянами лежали дикая тайга и скрюченная радикулитом просёлочная дорога, уводящая на юго-восток. В завершение картины – одинокое пристанище одичавшего человечества в ста метрах от опушки.

Поселение было небольшим, домов двадцать. Несколько побогаче – деревянные, с надёжными крышами и печными трубами, да россыпь совсем худых – из жестяных и фанерных листов, крытые чем попало. Невысокий забор с колючей проволокой по верхнему краю, даже не окружавший поселение со всех сторон, пара дозорных вышек, заброшенные на зиму участки пахотной земли. Склад, конюшни, тракторный гараж, хранилище запасов и четыре постройки, с лёгкой руки давшие название целому ряду племён этой части Сибири. Сейчас высокие ветряные вышки почти не работали, вяло вращая тройными лопастями и давая свет только в шесть домов посёлка. Несмотря на очень поздний, или очень ранний, час, свет этот в окнах все же горел.

Орм сполз с холмика, кивнул и протянул бинокль Ивальду. Взгляни… Осторожно высунувшись из-за дерева, кузнец начал разглядывать деревню. Парадокс. С одной стороны, при взгляде на подобные поселения у подземника, привыкшего к механизации и надёжным цивилизованным укрытиям, поднималась в душе неприязнь. Убогие жилища, дети-уроды, примитивные законы и суровая среда обитания, дающая шанс лишь сильнейшему. Но, с другой стороны, это было похоже на гордость. И пусть Ивальд себя к людям уже совершенно не относил – это и раньше проскакивало, а северяне укрепили, – но не оставляла мысль: живут! Цепляются за землю, продолжают род, воюют и живут. Словно остатки старательно уничтожаемых бактерий, все равно расползаются по, казалось бы, мёртвым территориям и продолжают жить. Наверное, именно это имел в виду Торбранд, когда говорил о преувеличении слухов о наступлении Армагеддона…

Пожаров вроде не видать, на дозорных вышках человеческие силуэты, лает собака, редко хлопают двери домов, работают башни – поселение не спит. Но тут даже Ивальд ухватил – есть в воздухе что-то неприятное, неосязаемое и нематериальное, словно предчувствие грозы, а бодрствует деревня не просто так, от бессонницы мартовской. Тяжёлое и тоскливое облако держало Тулинское внутри, не желая отпускать, а часть домов не напрасно казались пустыми.

– Они ушли? – Ивальд вернулся за дерево, отдавая бинокль.

Орм кивнул.

– Увели женщин, технику, скот, стариков и детей, ворота хранилищ открыты – запасы спрятаны. На вышках вооружённые дозоры, улицы перегорожены телегами и хламом. Они ожидают нападения и готовы сражаться. Неумело, но отважно…

– Тролли… – одними губами произнёс кузнец. Но на этот раз Орм отрицательно покачал головой.

– Ещё нет. Приди сюда тролли, и от этого посёлка не осталось бы и воспоминания. Боя ещё не было – чистые стены, неповреждённые ветряные башни, ничего не горело… Интересно, как давно они ждут?

– Мы войдём в деревню?

– Позже, на рассвете. Высунуться сейчас означает схлопотать стрелу из арбалета…

– А тролли?

– Не сегодня, даже если они, чтоб им удачи не было, уже и подступили к посёлку с севера. Скоро утро, а при свете на подготовившихся мужиков выродки не полезут даже толпой. Может, этой ночью… Им это на руку, деревенские за сутки ожидания измотаются дальше некуда, можно будет брать готовеньких…

– А мы?

– Считай, что нам повезло. Успели, и даже можем помочь, если ярл, конечно, иначе не решит. Суки эти, тролли, нас ох как стали бояться за последние две зимы…

– А если они узнают о подкреплении и не нападут?

– Тогда мы просто двинем по их следу на север, как и предполагал Хальвдан, выйдем к Оби, догоним и перебьём. Вообще троллям, чтоб им только с мужиками своими спать, лучше бы понять расклад и отступить… Но наша задача сейчас как раз сделать так, чтобы они ни в коем случае об этом не узнали…

– Но ведь… тогда они ударят наверняка!…

– Конечно, Ивальд! Молю Тора, чтобы это произошло именно так.