Текст книги "Наследник $$$ уровня V (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Утро выдалось на редкость мирным. Я сидел у себя и проверял сметы по южным складам, делая пометки на полях и прихлёбывая кофе. Фабрика за окном жила обычной жизнью, во дворе гудел погрузчик, по коридору ходили люди, и до полудня я рассчитывал разделаться с бумагами.

В приемной послышались шаги, два человека. Один звонкий, второй мелкий и топающий.

Я поднял голову.

В проходе стояла Ева, а за её руку держался мальчишка ростом ей до бедра. Рыжие вихры, серьёзное выражение лица и рюкзачок. Он задумчиво осмотрел кабинет, и на мне задержался не дольше, чем на остальной мебели.

Сразу видно, парнишка умеет расставлять приоритеты.

– Босс, только без нотаций, – Ева выставила свободную ладонь прежде чем я успел открыть рот. – Сегодня мой день с сыном, а у нас работы полно. Дома я сойду с ума, здесь хотя бы с пользой.

Я понимал, на сколько ей важны эти дни, и буквально прямо ей сказал, чтобы она не появлялась на работе. Но, какой бы она не была, видимо, ответственность за общее дело взяло свое.

– Мешать он не будет, – добавила она чуть тише. – Он спокойный.

– Весь в мать, – кивнул я с самым серьёзным лицом.

Ева прищурилась, прикидывая, комплимент это или наоборот, решила не углубляться и повела сына к своему столу.

Пареньку достались карандаши и стопка старых накладных чистой стороной вверх. Он стянул с плеч рюкзачок, разложил хозяйство и принялся рисовать. Ева уселась за телефон, и кабинет наполнился привычными звуками, шорохом бумаги и короткими звонками поставщикам.

В прошлой жизни моя корпорация держала в штаб-квартире целый детский этаж, с воспитателями, психологом и собственной охраной. Обходился он в миллионы и слыл социальным достижением. Как показал этот день, здесь ту же задачу решают бесплатно и с куда большим энтузиазмом.

Идиллия продержалась до первой посетительницы.

Девушка из модерации принесла график смен, заметила за приставным столиком художника и издала звук, который я слышал только от закипающего чайника. Спустя мгновение она уже пристроилась рядом на корточках и выясняла, кто нарисован на накладной. И, кажется, она забыла, зачем пришла.

– График, – подсказал я.

– Ой, да, простите, сеньор Виктор, – папка легла на стол, но глаз от ребёнка она так и не оторвала. – А можно мы его на минуточку заберём? У нас как раз перерыв.

Ева взглянула на сына. Сын пожал плечами с достоинством человека, которому без разницы, где заниматься делом.

Минуточка растянулась на два часа.

Отдел модерации у нас почти целиком женский. Полтора десятка барышень с утра до вечера разбирают жалобы и вычищают из ленты мошенников, похабщину и прочие радости свободной сети. Такая служба закаляет, и я искренне считал, что удивить этих сотрудниц невозможно.

Но все же, они сломались из за одного ребенка.

Шагая мимо зала, я застал картину маслом. Герой дня восседал в центре на кресле, выкрученном до упора, и принимал дары. Одна сотрудница клеила ему на рюкзак фирменные наклейки Виды, вторая подносила печенье, третья учила его рисовать кота. Остальные обступили его плотным кольцом и сюсюкали. О службе напоминали лишь погасшие мониторы.

– Перерыв давно закончился, – заметил я, остановившись на пороге.

По залу прокатился разочарованный вздох. Барышни нехотя потянулись к рабочим местам, кресло с наездником откатили к окну, угощение замаскировали отчётами. Одна задержалась.

– Сеньор Виктор, а можно он у нас посидит? Он воспитанный и совсем-совсем не мешает.

– Это у мамы надо узнавать.

– Мама велела идти к вам.

Система сдержек и противовесов в действии. Я посмотрел на виновника переполоха. Он посмотрел на меня и на всякий случай убрал печенье за спину.

– До обеда, – сдался я.

После обеда его перехватила Мария.

Хватился я её ближе к трём, когда понадобились договоры по филиалам. Владения операционного директора пустовали, телефон отвечал длинными гудками. Обнаружилась пропажа в столовой.

Гроза поставщиков и юристов резала пирог за дальним столиком. Напротив, на двух подушках, принесенных из комнаты отдыха, устроился рыжий гость и болтал ногами. Перед ним стояли стакан сока, тарелка и вазочка с конфетами, которой я здесь раньше не видел.

– Мария.

– Секунду, – она даже не обернулась. – У нас важные переговоры.

– О чём, если не секрет?

– О вишне.

Гость тем временем выковыривал ложкой ягоды и складывал их на край тарелки в ряд. Мария следила за процессом с умилением, какого я не видел у неё даже при самых удачных контрактах.

– Договоры по филиалам, – перевёл я разговор в деловое русло.

– С утра лежат у вас на столе, – она наконец повернулась. – Вы только посмотрите, какие у него ресницы.

– Обычные ресницы.

– Ой, все.

С этим она вернулась к переговорам, а я отправился искать документы, которые действительно лежали у меня на столе с самого утра.

К вечеру выяснилось, что Мария успела допустить его к главной ценности офиса, к печати «Согласовано». Ему выделили стопку черновиков, и он ставил оттиски с усердием молодого нотариуса, по два на каждый лист, чтобы наверняка. Под горячую руку попала и моя смета на гардероб. Подобной скорости визирования компания ещё не знала.

Заключительной остановкой стал рабочий зал.

Еве понадобилась подпись Игнасио под планом нагрузки, и она зашла туда вместе с сыном. Я как раз заканчивал дневной обход и наблюдал сцену от дверей.

Реакция технического отдела тянула на самостоятельное исследование. Если модераторы кинулись к ребёнку всем составом, то программисты повели себя иначе. Никто не вскочил и не полез тискать мальца. Пять пар глаз оторвались от экранов и уставились на маленького посетителя с осторожным любопытством, как на зверька незнакомой породы. Наблюдать можно, руками не трогать, резких движений не делать.

Ревизия двинулась вдоль столов.

Рубен молча снял с края прототип Вифона и переставил его на шкаф. Тео подобрал с пола провода и заправил их за системный блок. Паскаль откатился в сторону, освобождая проход.

– Инспекция, – объявил он. – Всем делать вид, что работаем.

– Мы и так работаем, – буркнул Матео.

До центрального монитора ревизор добрался последним. Там ползли строчки Паучка, счётчик обработанных страниц щёлкал, цифры росли, и мальчик замер, приоткрыв рот.

– Ему нравится, – в голосе Матео прорезалась гордость. – Я говорил, что у меня интуитивный интерфейс.

– Ему нравятся мигающие цифры, – поправил Игнасио, не отрываясь от клавиатуры. – Реакция на движение и контраст. Интерфейс здесь ни при чём, всего лишь годы эволюции, развившие в людях поразительную способность к выживанию.

Матео только фыркнул.

– Тебе нравится программа? – спросил Игнасио.

Тот кивнул.

– Она ищет странички по всей сети, – продолжил тот рабочим тоном. – Заходит на одну, находит на ней ссылки, идёт по ним дальше и всё запоминает.

– Как в прятки?

Игнасио завис. Судя по лицу, аналогия прогонялась через мозг в поисках ошибки.

– Приблизительно, – признал он с неохотой. – Если все прячутся очень плохо.

Ответ мальчика устроил. Игнасио, кажется, тоже.

На этом контакт цивилизаций завершился. Ева забрала листок и сына, разработчики выдохнули, а прототип с проводами заняли прежние места.

* * *

К восьми вечера этаж затих. Разъехались модераторы, ушли разработчики, и в кабинете остались двое: Ева за своим столом и сын на диване у стены. Малыш держался до последнего, честно дорисовывал очередной шедевр, потом свернулся калачиком и уснул прямо поверх собственных художеств. Ева укрыла его пиджаком и вернулась к платёжкам.

Тишину нарушало лишь тихое сопение с дивана да шелест перекладываемых листов. Ей нравился этот звук. Спокойный и умиротворяющий.

Вифон зажужжал около девяти.

Высветился номер. Ева удалила его из книжки давным-давно, но помнила наизусть. Такое не забудешь, как ни старайся.

Гильермо.

Если он набрал номер лично, значит, что-то случилось.

Она покосилась на спящего сына и вышла в коридор, притворив за собой дверь.

– Слушаю.

– Где ты? – голос прозвучал сухо и требовательно.

– Здравствуй, Гильермо. Чем обязана?

– Я возле твоего дома. В окнах темно, консьерж говорит, вы не появлялись с утра. Где мой сын?

– Со мной, – ровно ответила она. – Сегодня мой день, если ты забыл. Все по графику, если ты забыл. Могу отослать копию.

– Я хочу видеть сына сегодня!

– Нет.

На той стороне выдержали паузу. Ева почти физически ощущала, как он давит в себе привычное желание сорваться.

– Где вы находитесь? – каждое слово аккуратно цедил.

– На моей работе.

– На фабрике? – уточнил он быстро и голос дрогнул.

– В офисе компании. У меня много дел, мальчик под присмотром и…

– Забирай его и уезжай оттуда, – перебил Гильермо. – Немедленно.

Ева даже отняла трубку от уха, проверяя, с тем ли человеком разговаривает.

– Прости?

– Ты слышала. Возьми ребёнка, сядь в машину и уезжай. Быстро!

– С каких пор ты указываешь, где мне проводить…

– Ева.

Он произнёс её имя, и она осеклась. За годы брака она выучила его интонации. Приказы, угрозы, ледяное презрение. Весь этот репертуар она знала наизусть. Но сейчас в его голосе пробивалось другое.

Он просил.

– Пожалуйста, – выдавил Гильермо. – Уезжай оттуда как можно скорее.

– Что происходит?

Секунду в трубке слышалось только его дыхание.

– Ничего не происходит, – ответил он уже обычным холодным тоном. – Отец имеет право знать, где ночует его сын. Не заставляй меня поднимать этот вопрос в суде.

Короткие гудки.

Ева вернулась не сразу. Стояла в тёмном коридоре и пыталась переварить то, что слышала только что от бывшего мужа.

Первое: Гильермо приехал сам, в её день, хотя ненавидит тратить время впустую. Второе: узнав, где именно они, он не потребовал привезти сына. Он потребовал уехать. Третье, самое скверное: слово «пожалуйста». Гильермо дэ Мачадо не говорил его никогда, даже перед судьёй.

Дело не в сыне. И не в ней.

Дело в этом здании.

Ева вспомнила ворота, у которых её бывший муж уже устраивал спектакль с охраной, вспомнила, с каким лицом он тогда садился в машину. Подобные люди не прощают унижений. Они возвращаются подготовленными.

Если ему известно о фабрике что-то, чего не знает она, выяснить это следовало сейчас же.

Ева заглянула в кабинет. Сын спал, подтянув колени к груди, пиджак сполз на пол. Она подняла его, укутала мальчика заново и спустилась вниз.

Виктора и Марию она нашла в бывшем цехе. Босс стоял у края сцены и вертел в руках пульт от нового экрана, то включая, то гася полотно во всю стену. Его помощница в это время делала какие-то пометки в бумагах и что-то бормотала себе под нос. Большой зал отзывался на каждый шаг, свет горел вполсилы, а ряды кресел уходили в полумрак.

– Босс.

Он обернулся.

– У нас, кажется, проблема.

Ева пересказала всё слово в слово. Виктор слушал не перебивая. Мария встала рядом и тоже слушала.

– Когда он звонил?

– Минут десять назад.

Виктор положил пульт на сцену. Экран за его спиной погас, и зал стал заметно темнее.

* * *

Ева повторила всё еще раз с начала, но медленнее. Виктор глядел мимо неё в тёмные ряды кресел, и по его лицу невозможно было понять, что он думает. Мария стояла рядом с боссом и с каждой фразой хмурилась всё заметнее.

– Мне это очень не нравится, – негромко подытожила она, когда Ева закончила.

– Поднимись наверх, побудь с малышом, – Виктор обернулся к ней. – Потом объясню.

Мария переглянулась с Евой, но вопросов задавать не стала и ушла к лестнице.

– Идём, – Виктор кивнул в сторону бокового выхода. – Покажу кое-что.

Ева ждала, что они двинутся следом за Марией, но Виктор повёл её в другую сторону, вдоль затихшего цеха, коридором мимо складских дверей, к старой проходной. Чем дальше они шли, тем меньше ей всё это нравилось. У последней двери подпирал стену охранник из новеньких. Заметив их, он выпрямился и отступил.

Внутри горела голая лампа под жестяным колпаком, воняло отсыревшим бетоном.

Посреди комнатушки стоял стул. К нему скотчем был примотан мужчина лет сорока, сухой, жилистый, в простой рабочей одежде. Скула налились синим, из уголка рта стекала струйка крови, но держался он собранно: не дергался, не озирался, смотрел перед собой без страха, уже понимая последствия. Вокруг, сложив руки на груди, расположились двое бойцов Захара, и он сам возвышался у стены, а у косяка, привалившись плечом, ждал Хавьер. Ева поняла это по-своему: если телохранитель стоит здесь, а не за спиной босса, значит, дело дрянь.

Она застыла на пороге. За один вечер её привычный мир успел перевернуться дважды, и второй раз оказался хуже первого.

– Докладывай, – Виктор прикрыл за ними дверь.

– Это не курьер, – Захар говорил ровно, как о погоде. – Действовал профессионал. При нём нашли план здания и схему прохода, с постами и маршрутом отхода. Взяли на втором кольце, у грузового входа, двоих моих он успел помять. Наняли через прокладку, заказчика не знает. Кому это выгодно, мы пока не поняли. Работаем.

Виктор выслушал, подошёл к стулу и присел на корточки, оказавшись с пленником лицом к лицу. Заговорил он тихо и вежливо, и пленник ответил тем же, буднично, как будто они встретились в кафе. Ева отметила про себя, что это спокойствие Виктора пугает её сильнее всего.

– Схема откуда?

– Шла вместе с заказом.

– Свежая?

– Как выяснилось, нет, – тот качнул подбородком на Захара. – На бумаге у вас два поста и вахтер на воротах. Про зоны, жетоны и два десятка обученых спецов там ни слова. Не ожидал здесь такой системы, у частников подобного не встречал. Так банки стерегут. Кто ж знал.

– Что в коробке?

– Взрывчатка, – ответил за него Захар.

– Куда её нужно было занести?

– В серверную, – он повёл плечом, насколько позволял скотч. – Ничего личного. Работа.

Тишина сделалась неприятной. Кто-то из охраны протяжно выдохнул через нос, Хавьер даже не шевельнулся, а у Евы по спине пробежал холод. Виктор ещё пару секунд разглядывал наёмника, поднялся и отряхнул колени.

– Ева знает, – произнес он поворачиваясь к ней…

Ветераны повернули головы одновременно, Захар медленно поднял бровь, даже Хавьер, обычно глядевший сквозь людей, посмотрел прямо на неё. Сама Ева уставилась на босса с не меньшим изумлением, чем остальные.

– Я… что?

– Расскажи им то, что рассказала мне в зале.

Под перекрестными взглядами суровых мужчин ей стало неуютно. Ева привыкла дерзить кому угодно, от юристов до корпоратов, но здесь язык почему-то слушался плохо. В третий раз за вечер она изложила телефонный разговор: требование забрать сына и увезти подальше отсюда.

К последним словам лица вокруг стали одинаково задумчивыми.

– Мачадо, – проговорил старший из бойцов. – Который приезжал к воротам со своими людьми?

– Он, – подтвердил Хавьер. – Который проиграл битву с дверьми.

Голос телохранителя прозвучал ровно, но Ева слишком хорошо помнила, чем закончился тот визит.

Захар повернулся к Виктору.

– По этому человеку раскопаю всё.

Виктор кивнул, сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок.

– Что ж. Главное, ничего не произошло, и это хорошо.

Дверь распахнулась без стука. В комнату влетела бледная Мария, увидела привязанного на стуле и побелела еще сильнее.

– Взрыв на Корсе, – выдохнула она. – Только что звонил Марко, он выясняет подробности. Дом… Дом в щепки.

– Никто не пострадал? – голос Виктора прозвучал уже без единой ноты веселья.

– Пока неизвестно, – Мария обвела глазами лампу, скотч и молчаливых зрителей. – Святой девы ради, что здесь происходит?

– Беседуем с человеком, который подложил нам бомбу, – спокойно ответил Виктор.

– Опять трупы и перестрелки? – в сердцах выпалила Мария.

– Опять? – переспросила Ева.

– До твоего появления всё было в порядке, – сообщил Виктор Марии. – Может, дело в тебе?