Текст книги "Начало (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

Соавторы: Анатолий Пак
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29
За своими

Игорь взял телефон. Сеть была. Он набрал Юлю, и вместо гудков в трубке запищали короткие частые сигналы. Сеть перегружена. Он сбросил и набрал снова. На третий раз пошли длинные гудки. Один, второй, пятый. Никто не ответил.

Он открыл переписку и напечатал: «Началось. Еду к твоим родителям. Если ты не у них, напиши, где ты». Отправил. Под сообщением появилась одна серая галочка. Вторая не появлялась.

Сергеичу он позвонил дважды. Гудки шли долго, потом оборвались на середине, и механический голос сообщил, что абонент временно недоступен.

Это еще ничего не значило. Сеть. Телефон на беззвучном. Разряженная батарея. Сергеич мог отключить телефон, как многие в его возрасте, чтобы не мешал спать. Вот только Юля могла быть где угодно. Игорь все это знал и все равно несколько секунд смотрел на экран, будто ожидая, что все изменится. Появится сообщение или раздастся долгожданный звонок.

Потом положил телефон в карман.

– Я еду, – сказал он.

Семен уже стоял у вешалки и снимал с крючка охотничий разгрузочный жилет.

– Мы едем.

– Сеня, тут тоже люди. Если кто-нибудь приедет…

– Приедут – Петрович встретит. Мы этот вариант полгода готовили. – Семен надел тяжелый жилет. – Ты один туда сколько раз ездил?

– Много.

– А сколько раз живым до утра дожил?

Игорь подумал.

– По пальцам пересчитать можно.

– Ну вот. – Семен застегнул жилет. – Я с тобой. Обсудили уже.

Они и правда давно все обсудили, еще весной, над исчерченной картой. Но Игорь все равно должен был это сказать, хотя бы для того, чтобы потом не упрекать себя, что не сделал этого.

Илья открыл оба замка и распахнул сетчатую дверь арсенала. В пирамиде ровным рядом стояли десять ружей. Лампа под потолком клетки светила тускло, металлические шкафы с патронами отбрасывали на пол косые тени.

Игорь взял свою вертикалку МР-27. Семен – свою старую двустволку, ту самую, с которой столько раз стоял во сне у переезда. Оба переломили стволы, заглянули внутрь, проверили эжекторы.

Илья достал из кармана блокнот и ручку.

– Петрович, ты серьезно? Сейчас расход патронов записывать будешь? – удивился Семен.

– А когда еще? Потом не вспомню, кто что взял. – Илья черкнул несколько слов и поднял глаза на пирамиду. – Восемь осталось.

Он открыл отдельный ящик, вынул автомат и четыре магазина. Пристегнул магазин, проверил предохранитель, повесил автомат на плечо стволом вниз. Остальные магазины рассовал по карманам старой куртки, которую, видимо, для этого и надел, несмотря на жару.

Одевались молча, быстро, как на тренировке. Все это уже было разложено и проверено днем.

Семен был в крепких рабочих брюках, заправленных в легкие летние берцы, и в футболке. Поверх нее – охотничий жилет-разгрузка с кармашками под патроны. Он начал набивать их из коробки, шевеля губами, потом хмыкнул.

– Сорок девять. Кто их шьет вообще? Хоть бы пятьдесят сделали.

Пятидесятый патрон он сунул в карман брюк. На поясе у него висела кобура с пистолетом.

Игорь был одет почти так же, только вместо берцев на нем были кроссовки. Вместо разгрузки он затянул на поясе патронташ на тридцать патронов с пластиковыми клипсами. Под левой рукой в наплечной кобуре висел пистолет, ремни кобуры крепились к поясу, чтобы ничего не болталось. Справа на поясе висела еще одна кобура, пристегнутая ремешком к бедру. Из нее торчала рукоять обреза.

Семен кивнул на нее.

– Это что у тебя?

– Кобура.

– Вижу, что кобура. Под обрез? Как заводская.

– Под «Хауду», травматическую, в интернете нашел.

– И влез?

– Влез. Стволы только немного торчат.

Семен подергал кобуру за край, проверяя, как она держится.

– Как родной сел.

Игорь зарядил вертикалку: в нижний ствол – картечь, в верхний – пулю. Переломил обрез, вложил два патрона с самодельной картечью, закрыл и вернул в кобуру. Проверил пистолет, дослал патрон, поставил на предохранитель.

Взяли небольшие уже собранные рюкзаки с широкими клапанами, чтобы доставать содержимое не глядя. В каждом – запасные патроны, две бутылки воды, сухой паек, фонарь и жгут в боковом кармане. Про жгут на курсах первой помощи им повторили раз десять: держать там, где его может найти и легко достать даже посторонний человек. Еще в машине лежала полевая армейская аптечка.

Из жилой бытовки вышла Раиса Ивановна. В застегнутом до горла халате, с аккуратно убранными волосами, будто не спала вовсе, а просто ждала, когда ее позовут. Она остановилась у стеллажа и посмотрела на сына. На жилет, на кобуру, на ружье в его руках.

– Мам, ты чего встала? – спросил Семен.

– Да тут, по-моему, никто не спит, кроме детей.

Она перевела взгляд на Игоря.

– За женой?

– За ее родителями, Раиса Ивановна. И за ней, если она там.

Мать Семена кивнула. Помолчала.

– Через переезд поедете?

– Через переезд, – ответил Семен. – Так быстрее.

– Сборный на сортировку в четыре сорок идет. Если по графику, шлагбаум минут за пять закроют. Потом маневровый вагоны толкать начнет. Можете встать надолго.

– Мам, ну какой сегодня график?

– Автоматика закроет, – спокойно сказала она. – Ей все равно, какая ночь.

Семен и Игорь переглянулись. Горящий грузовик у переезда Семен видел во сне не один раз. Почему тот стоял там, перед шлагбаумом, никто из них не знал. Спрашивать об этом сейчас было некогда.

– Успеем, – сказал Семен.

Раиса Ивановна подошла к нему, поправила перекрутившийся ремень жилета на плече, одернула край футболки, будто собирала сына в школу, а не туда, куда он собирался.

– Очки протри.

– Они чистые.

– Протри.

Семен снял очки и протер их краем футболки. Мать дождалась, пока он наденет их обратно.

– Вот, хорошо. Иди.

Больше она ничего не сказала. Отошла к столу, села на лавку, сложила руки на коленях. Игорь позавидовал ее выдержке. У него самого от напряжения дрожали руки, а она даже голос не повысила. А может, просто еще не понимала, куда направляется ее сын.

Жена Ильи все это время стояла в дверях бытовки. Теперь она смотрела на мужа. На автомат у него на плече.

– Это что же, уже учения начались? А какая у вас задача?

– Потом объясню.

– Ну потом так потом.

Она прошла мимо него к радиостанции, села на его стул и придвинула к себе тангетку. Проверила громкость, щелкнула переключателем мощности, посмотрела на номер канала.

– Позывные у вас какие?

– Мы – база, – сказал Илья. – Они…

– По именам, – сказал Игорь.

– По именам так по именам. – Она подняла глаза на мужа. – Ты за воротами смотри. А на рации и я могу посидеть. Если что услышу, сразу тебя позову.

Илья открыл рот, закрыл и отошел к мониторам. Спорить с бывшим командиром взвода связи, судя по всему, он не пытался уже лет тридцать.

– Клавдия Петровна, – обратился Игорь к жене Ильи. – Как уедем, на связь могут выйти Марсель, Денис и Дима, они до нас доехать должны. Сейчас попробуйте с ними связаться.

Она нажала тангетку.

– Марсель, Денис, Дима. Это база. Как слышите? Прием.

Динамик зашипел и замолчал.

– Марсель, Денис, Дима. Это база. Как слышите? Прием.

Тишина. Только слабый треск, будто где-то очень далеко жарили картошку.

– Рано, – сказал Илья, не оборачиваясь. – Кто спит еще. Кто не понял. Кто рацию в шкафу оставил и сейчас ищет.

Игорь кивнул. Он и сам это знал. Молчание в эфире пока ни о чем не говорило.

– Вызывайте каждые десять минут, – попросил он.

– Каждые пять, – сказала жена Ильи. – Я знаю, как это делается. Ваши рации дайте проверить.

Игорь и Семен включили рации.

– Игорь, проверка.

– Слышу хорошо.

– Семен, проверка.

– Слышу.

– Принято. – Она отпустила тангетку и, не поворачиваясь, добавила: – Не болтайте в эфире лишнего. Назвали себя, сообщили что нужно или коротко обстановку. Остальное потом.

В проходе между бытовками появилась дочь Ильи. Взъерошенная, в спортивных штанах и футболке, с телефоном в руке.

– Пап, что это? – Голос у нее был тихий, чтобы не разбудить детей. – Там стреляют, я в окно слышала. И кричат.

– Слышал.

– Я Максиму звоню, он трубку не берет.

– Может, не слышит. У него смена.

– У него телефон всегда с собой! Когда я звоню, он всегда отвечает!

Потом она увидела автомат на плече у Ильи, Игоря и Семена, с ружьями, у машины и замолчала. Что-то в ее лице переменилось, и Игорь понял, что сейчас она спросит.

– Вы в город едете?

– Да, – сказал Игорь.

– Тогда заедьте за ним. Пожалуйста. Он на Заводской, это же почти по пути к нам домой.

– Нет, – сказал Илья.

Она повернулась к отцу.

– Почему?

– Потому что они едут за своими. И места у них в машине ровно на троих.

– Пап, ты сейчас серьезно?

– Серьезней некуда. – Илья говорил негромко, без злости, но так, что возразить было трудно. – Катя, ему все отправлено. Куда ехать, где встать, как нас вызвать. Твой телефон у него есть, мой есть, Игоря есть. Он взрослый мужик. Вчера мне по телефону объяснял, что работу бросить не может. Вот пусть сейчас бросает и едет.

– А если он не сможет?

Илья помолчал.

– Тогда он будет сидеть там, где сидит, и ждать, пока сможет или мы сможем. Иди к детям. Свет не включай, дверь закрой. Проснутся – скажи, что гроза.

– Какая гроза, пап?

– Любая! Иди.

Она постояла еще секунду, глядя то на отца, то на Игоря, потом развернулась и ушла в бытовку. Дверь за собой закрыла подчеркнуто аккуратно, хотя, наверное, хотела хлопнуть от души. Но внутри спали дети, и даже сейчас она помнила об этом.

Игорь смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал себя так, будто это он сейчас отказал ей, а не Илья. Заводская действительно была почти по пути. Почти. Минут пятнадцать крюка по ночному городу, про который он знал, что в нем за пятнадцать минут может изменится все.

Илья подошел к нему и сказал совсем тихо, чтобы не услышала жена:

– Вот видишь. Первая. А я тебе еще весной говорил, что так будет.

– Говорил.

– Если бы не я, вы с Семеном уже пообещали бы ей заехать за ним. – Он поправил ремень автомата. – Ладно. Раз уж я сволочь, то буду ей до конца. Мне тоже Максима жалко. И дочь жалко. Но он здоровый мужик, если тормозить не будет, доберется до нас. А поедем за ним – наверняка разминемся. Связи нет, как искать друг друга будем? Что там у вас с дорогой?

Карту расстелили прямо на капоте «Паджеро». Та самая, с заправки, вытертая на сгибах почти до дыр, в карандашных стрелках, крестиках и пометках, половину которых мог прочитать только сам Игорь.

– Переезд. – Игорь повел пальцем. – Бетонный завод, мост. У автостанции направо, мимо школы. К рынку не суемся. Дальше дворами до их улицы.

– Базу до автостанции слышно чисто, – напомнил Илья. – Дальше через раз, а о дворах совсем пропадет. Выедете на открытое место, вызывайте.

– Знаю.

– Сколько туда ехать?

– В обычную ночь – минут двадцать пять.

– А в эту?

Игорь не ответил. Илья и не ждал ответа.

– Если их дома не будет? – спросил Семен.

– Во дворе гаражи. У Сергеича машина в гараже стоит, я видел. Если машины нет, значит, уехали. Если есть, значит, дома или где-то рядом. Тогда поднимаемся.

– А если уехали?

Игорь посмотрел на карту. На кружочек, которым он когда-то обвел дом тестя. От него расходились стрелки в три разные стороны. Куда могли поехать среди ночи двое пожилых людей и женщина, которая не читала его письма? К ресторану. К подруге. К кому-то, кого Игорь даже не знал.

– Тогда будем решать на месте, – сказал он. – Отсюда все равно ничего не придумаем.

Семен кивнул и свернул карту.

Проверили еще раз все, что можно. Вода, патроны, фонари. Рации: одна в машине, закрепленная на клипсе, другая у Семена на разгрузке, канал выставлен. Аптечка закреплена за водительским сиденьем. Сумка для Юли на заднем сиденье. Игорь открыл ее и убедился, что рация на месте, заряжена, а конверт лежит сверху. Закрыл.

Телефон в кармане дрогнул. Игорь выхватил его, едва не выронив.

Оператор сообщал, что в связи с высокой нагрузкой на сеть возможны перебои связи, он выругался про себя и убрал телефон.

Где-то за стенами опять залаяли собаки, отсюда их было еле слышно. Теперь им подпевали сигнализации, уже не отдельные, а сразу несколько, со всех сторон, будто весь город разом решил пожаловаться, что его обокрали. Выстрел. Долгая пауза. Еще два подряд.

– Четыре пятнадцать, – сказала от станции жена Ильи. И сразу, в тангенту: – Марсель, Денис, Дима. Это база. Как слышите? Прием.

Динамик ответил шипением.

Игорь сел за руль. Семен обошел машину и устроился справа, поставив ружье между колен стволами вверх. Приоткрыл окно на ладонь.

– Слышать хочу, что происходит, – пояснил он.

Илья подошел к водительской двери. Игорь опустил стекло.

– Каждые пятнадцать минут на связь выходите, – сказал Илья. – Не отвечаем – все равно говори, где ты. Мы можем тебя слышать, а сами не пробиться. Сами вас вызывать не будем, мало ли что там у вас будет, может, затаиться нужно будет.

– Понял.

– На подъезде к складу вызов. Не мне тебе объяснять.

– Понял, Петрович, понял.

Илья помолчал. Он, видимо, хотел сказать еще что-то, но передумал. Посмотрел на Семена.

– За мать отвечаю, все нормально будет.

– Знаю, Петрович.

Потом снова на Игоря.

– Ждем.

– Илья, я не знаю, когда мы…

– А я не спрашиваю, когда. – Он хлопнул ладонью по крыше машины, как по плечу. – Все, давайте, ждем.

Жена Ильи сказала в рацию:

– Площадка – чисто. У ворот чисто. Дорога справа – фары, далеко, уходят к проспекту. Слева пусто. Можно.

Раиса Ивановна задернула брезент тамбура. Свет склада остался за спиной, в салоне стало темно, только приборная панель светила зеленым. Игорь выключил подсветку совсем. Фары он зажигать не собирался, пока не выедет на дорогу: свет у ворот было видно достаточно далеко, в этом они давно убедились.

Илья взялся за рычаг. Поперечина послушно пошла вверх и замерла, противовес из обрезков рельсов мягко опустился вдоль стены. Вторая. Засовы Илья отодвинул одной рукой, не снимая с плеча автомата, уперся плечом в створку и толкнул.

Ворота открылись.

В тамбур, где было совсем темно, стало чуть светлее. Появились запахи. Пахло травой и сыростью, а звуки, которые внутри были приглушены стенами, теперь стали различаться отчетливо, будто кто-то резко прибавил громкость. Лай собак, звуки сигнализации и сирен. Где-то очень далеко кричали, и крик этот не обрывался, а тянулся и тянулся на одной ноте. Выстрел. Потом еще.

Над промзоной висело то же мутное, беззвездное, чуть светящееся небо.

Игорь снова посмотрел на телефон, закрепленный на панели. Переписка с Юлей была открыта. Все та же серая галочка говорила о том, что его сообщение не дошло.

Он включил передачу.

Машина выкатилась из тамбура на бетон подъездной площадки. Игорь медленно, повел его к выезду, ориентируясь по бледной полосе дороги впереди. В зеркале заднего вида он видел, как Илья, не выпуская автомата, навалился на створку ворот, закрывая их обратно. Черная щель между створками становилась все уже, пока не исчезла совсем.

Их убежище снова стало просто темным, складом за корпусами старого керамического завода. Если не знать, никогда не догадаешься, что там полно людей.

– Четыре девятнадцать, – сказал Семен, глядя на часы. – До шлагбаума шестнадцать минут.

– Успеем.

– Успеем, – согласился Семен и снял очки. Подумал и надел обратно, так и не протерев.

Игорь выехал на дорогу через промзону и только тогда включил фары. Свет лег на выщербленный асфальт, на бурьян у обочины, на бетонный забор. Впереди, за последними корпусами, лежал город. Окон в нем горело уже гораздо больше, чем полчаса назад.

Год назад, на кухне, с зеленым танком в руках, он решил, что у него есть ровно триста шестьдесят пять дней, чтобы выбрать: поверить в это или сойти с ума. Он поверил. Потерял жену, деньги, доверие друзей, почти потерял свободу и все равно поверил.

Теперь эти дни закончились. Больше не будет ни звонка будильника в четыре, к которому он уже привык, ни мокрой простыни, ни второй попытки. Если что-то пойдет не так, не будет ничего.

Игорь прибавил газ и повел машину к переезду.

То, что ждало их в городе, уже не закончится пробуждением.