355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Тарасов » Между нами мужчинами » Текст книги (страница 3)
Между нами мужчинами
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 04:13

Текст книги "Между нами мужчинами"


Автор книги: Андрей Тарасов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Вот передо мной восторженное описание Дня посвящения в совершеннолетие, прошедшего весьма торжественно в одном из районных центров. Из чего складыврлась ритуальная часть праздника? Торжественное объявление по городскому радио... торжественное шествие автоколонны в сопровождении эскорта мотоциклистов .. время от времени вступающие во взрослую жизнь юноши и девушки сходят с машины и возлагают цветы к памятникам. . торжественное вручение виновникам дня свидетельств об их совершеннолетии...

поздравления представителей общественности. . огромный торт с восемнадцатью зажженными свечами.. бал, танцы...

Посвящение во взрослую жизнь – один из самых древних и важных обрядов у людей. Он знаменовал переход от безмятежной юности к дисциплинированной зрелости, от детской безответственности перед родом и племенем к обретению четких и серьезных общественных обязанностей. Он был не просто символом, игрой, он реально менял жизнь и притом очень сильно. Признание взрослым налагало ответственность – трудную, но и почетную. Юноша жаждал этой ответственности, готов был доказать свою зрелость. И от него требовали доказательств. В древних родовых объединениях экзамен на звание мужчины был очень нелегким. Юношу могли положить на костер (устланный ветками), могли выщипывать ему волосы, выбить зуб, нанести не глубокие, но болезненные раны... Он должен был демонстрировать умение владеть оружием, терпеть голод, одиночество, беспрекословно подчиняться старшим, знать предания, историю рода, обряды и обычаи, моральные заветы и нормы...

Кто не выдерживал испытаний, покрывался позором, не считался полноправным членом общества, оставался без жены. Зато достойно прошедшего через них было с чем поздравить!

А с чем поздравляли юношей и девушек в райцентре? С тем, что им удалось дожить до восемнадцати лет?

Но что они за эти годы сделали для людей, чему научились, что могут? Если и ничего не могут, все равно диплом им торжественно выдадут. И будет иной вновь испеченный "мужчина" со своим дипломом доживать все так же беззаботно на шее родителей до пенсионного возраста!

Зуб выбивать на торжестве посвящения нынешним юношам, наверное, не нужно и на муравейники их усаживать тоже не обязательно. Но должны же как-то становящиеся взрослыми юноши отличаться в ходе посвящения от вступающих во взрослость девушек? И должны они ее, эту особую свою взрослость, в ходе обрядовых действ как-то обнаруживать, проявлять?

Практика следования мужской модели поведения оказывается у наших мальчишек катастрофически суженной. Это может иметь весьма далеко идущие последствия. Научные исследования показывают: изнеживающее воспитание мальчиков приводит к мышечной слабости, трусливости, несамостоятельности, остающимися достаточно часто чертами характера на всю жизнь.

"Дамская педагогика" порой настигает подрастающих ребят даже и через мужчин-педагогов. Органы народного образования тоже ведь перенасыщены представителями "дамсоцвоса", как выражался замечательный советский педагог А. С. Макаренко. Они разрабатывают методики и инструкции, они контролируют их выполнение. И очень нелегко вырваться из пут этого исполненного любви к ребенку и нежной заботы о нем механизма...

Приведу для наглядности рассказ моего сокурсника и друга Виктора Нездоймишапки, до самой смерти пытавшегося на посту директора школы (сначала в городе Кулебаки, а затем в Куйбышеве) отстаивать принцип А. С. Макаренко: "На легком пути создаются и легкие люди... Человека нужно не лепить, а ковать".

"Надо растить человека сильным, гордым, смелым, не боящимся трудностей, умеющим постоять за себя, – внушают со всех сторон нам, педагогам. Никто с этим не спорит, надо! Но как?! Вот тут-то вся загвоздка. Чем "ковать" в условиях школы? Заставлять безропотно высиживать по восемь уроков? Преодоление таких трудностей ничего кроме головной боли и малокровия, не даст. Назидательными беседами о товариществе "ложном и подлинном" ("подсказывая товарищу, ты приносишь ему вред" и т. д.) смелости и верности дружбе не обучишь.

Что же, нарочно придумывать трудности на пути ученика, чтобы закалить его? А почему бы и нет? На то мы и педагоги, чтобы сознательно, "нарочно" воспитывать такого человека, какой нам нужен. Но стоит школьнику (хотя бы у него был паспорт в кармане) попасть в более или менее серьезную ситуацию, как на учителей и директора обрушивается шквал окриков, негодования, угроз.

Как-то раз группа куйбышевских школьников, совершая поход на лыжах, попала в метель. Городские власти приняли очень энергичные меры для их розыска – иначе и быть не могло. Но... одновременно директору школы и заведующему районо пришлось выслушать столько разносов и угроз снятия с работы (хотя никаких грубых нарушений правил безопасностр! при подготовке к походу они не допустили, а метель началась вовсе не по их инициативе), что вряд ли они еще раз захотят когда-нибудь отпускать ребят за пределы города.

Однажды я попросил выпускников своей (Кулебакской) школы ответить, что за период учебы им запомнилось больше всего? И вот результат – почти все вспомнили лето, в которое мы организовали три похода: двухдневный, пятидневный и двенадцатидневный.

За давностью лет я, наверное, избегу наказаний – поэтому теперь могу признаться: в проведении тех походов я на каждом шагу нарушал инструкции, приказы и распоряжения. Мы с ребятами совершали многокилометровые марш-броски, ночевали в неподготовленных специально местах – прямо на земле, устланной только ветками, пили воду из болот (даже не всегда кипяченую!), забирались в глушь лесов без проводника (и два раза даже заблудились), стирали до крови ноги, помогая колхозу вывозить сено через болото, а кроме того...

(эх, об этом, наверное, лучше не говорить!) мы с группой мальчишек переплыли однажды вечером на другой берег Оки. Переплыли просто так, из азарта, не имея рядом ни лодки, ни спасательных кругов. Я себя в воде чувствую достаточно уверенно, утонуть бы никому не позволил, но вода была холодная, река широкая, вечер поздний, место безлюдное. Видно было, что кое-кто из ребят уже рад был бы вернуться, но... мужчина должен быть мужчиной! Я не стал поощрять их слабость. Я плыл, будто ничего не замечая.

Ох и померзли же мы на том берегу, прежде чем докричались до своих товарищей по походу, случайно проплывавших на лодке мимо! Зато сколько после об этом было воспоминаний, смеха!..

По счастливой случайности об этом факте не узнали в органах народного образования и в горисполкоме.

"Глупая бравада!.. Безответственность учителя!.. Ненужный риск жизнью детей!.." – Да много пришлось бы мне услышать перед тем, как получить выговор в личное дело.

Но я ведь знаю: раз мальчишки заспорили – переплывут или не переплывут они через реку – обязательно попытаются это проверить. Разве лучше, если они проведут такой эксперимент без учителя? И еще одно – каждому человеку хоть раз в жизни понадобится переплыть реку. И при этом не только без лодки возле уха, но и без товарищеского ободрения, товарищеского плеча. Нужно, позарез нужно знать каждому, что он может переплыть реку. Тогда он не растеряется в трудную минуту, не запаникует, не погибнет сам и не убежит трусливо, видя тонущего, а это уже две смерти: для тонущего физическая, для струсившего – моральная.

Человек, прошедший через всю войну с фашистской Германией, рассказывал мне, как он один раз спасся только благодаря тому, что в детстве научился ездить верхом. А сколько напрасно погибло на фронте не умевших плавать, не умевших ориентироваться "без проводника" в лесу, не привыкших к длительным физическим нагрузкам! А сколько гибнет их без войны!

"Нежная", "заботливая" дамская педагогика дорого обходится людям. Впрочем, я всегда несколько подозрительно отношусь к подобного рода заботливости: слишком уж она напоминает простую боязнь ответственности.

Существует в нашем городе инструкция, запрещающая школьникам выходить на сбор металлолома без учителя (не меньше одного на 15 школьников), запрещается при этом поднимать детали, "не соответствующие по весовым категориям возрасту ребят".

Вызвана инструкция тем, что кто-то из ребят когдато при сборе металлолома споткнулся, упал и пробил голову. Знали бы ее авторы, как не любят школьники (особенно мальчишки – главные наши "металлисты"), чтобы их водили на подобные мероприятия "за ручку"!

Ну а как успеть классному руководителю взвесить железяки, которые обнаружат в разных закоулках пятнадцать его пронырливых подопечных? В итоге и школьники, и учителя всеми силами стараются уклониться от сбора металлолома. Ну а безопасность...

Упасть ведь можно и на ровном тротуаре".

Несколько лет назад я ездил в тот город на похороны своего друга, рассказ которого только что привел.

При больном сердце с устаревшими инструкциями и прочими несообразностями бороться, увы, рискованно!

Помню настоящее большое горе в глазах ребят, заплаканные лица учителей, магистральную улицу Победы, перекрытую милицией, пока ее пересекала бесконечная похоронная процессия... Думаю, во многом эта любовь, это горе объяснялись настойчивыми попытками Виктора остаться верным мужской педагогике, дефицит которой наши мальчишки ощущают все более и более остро. Загляните хотя бы в газетные материалы, подводящие каждое лето итоги рейдов по пионерским лагерям. Почти везде одно и то же – походов нет, к воде ко допускают... Случается – весь сезон проживет мальчишка на берегу реки, озера, моря, а искупается лишь несколько раз, да и то на мели, оцепленной взявшимися за руки вожатыми и медицинскими работниками. Окунутся несколько раз без пяти минут мужчины и строем обратно на пыльную веранду – лихие туристские песни унылыми голосами распевать.

Военные игры?.. Такой ото обычно камуфляж, так заранее все в них расписано, предусмотрено, регламентировано, что не случайно мальчишки чаще всего стесняются принимать в них участие, и все тяготы декоративной "военной игры" ложатся на плечи более послушных педагогам девочек.

Литература и искусство? Здесь тоже обнаруживаются определенные сбои в деле формирования мужской (и женской) психологии. Очень правильно, мне кажется, доктор медицинских наук А. Белкин критикует детскую и подростковую нашу литературу. Если учесть, пишет он, "что из детской жизни все более и более неумолимо уходят народные сказки и песни, которые помогали ребенку лепить в своем воображении идеалы мужественности или женственности, мечтать о приближении к своему идеалу, то становятся еще понятнее те серьезные затруднения, которые испытывают современные мальчишки и девочки при формировании их полового самосознания. Ведь в большинстве нынешних детских стихов, рассказов, песен поведение героев обоего пола подчас неразличимо. Там юный читатель не находит ни могучих богатырей, ни красных девиц, а нередко – некоего бесполого "человека вообще".

Это то, над чем стоит серьезно задуматься и писателям, и педагогам, и родителям. Ведь действительно бесполая какая-то пошла детская литература у нас. Мы не только в жизни норовим убрать с пути своих детей все камушки и колючки, но даже из искусства пытаемся изъять то, что могло бы закалять их хотя бы в воображении.

Вспоминаю спор с одним литературным критиком, который обрушился на повесть В. Катаева "Сын полка"

с обвинением в безнравственности. Дескать, описывая столь легко и занимательно приключения мальчишки на фронте, писатель возбуждает в юных читателях стремление последовать примеру Вани Солнцева, вредную мечту о военных подвигах, втягивает детей в события трагические и кровавые, от которых взрослые должны их всячески оберегать, отвлекать. Дети не понимают еще, что такое смерть, не верят в ее реальность и непоправимость, для них война как игра, а поэтому вдвойне безнравственно впутывать детей в те игры, где убивают по-настоящему.

Если бы речь шла о потоке бездарных псевдогероических литературных поделок для детей, авторы которых, прямо захлебываясь от восторга, живописуют то, как легко и "красиво" умирают на войне их юные герои, то я горячо присоединился бы к самым гневным высказываниям на этот счет. По поводу таких вот, например, писаний:

"Девочка понимала, что умрет, но умереть надо было достойно. С невыразимым презрением смотрела она на солдат. Сказала сквозь зубы:

– Сейчас я вам покажу, как надо.

Встала на огромный валун, что лежал под липой, и, когда натянулась веревка, прыгнула с него"...

"В руках мальчик зажал вторую гранату, выдернув из нее предохранитель. Чувствуя, что пуля может сразить его раньше, чем разорвется поднятая над головой граната, Марат ринулся к сгрудившимся, опешившим гитлеровцам. В самой гуще врагов раздался взрыв!"

Решительно отвергая литературу, авторам которой словно бы скучно возиться с юным героем, если он остался в живых, которая с легкостью необыкновенной эстетизирует гибель детей, то есть явления чрезвычайные, воистину "вопиющие к небесам" своей противоестественностью, мы все-таки не вправе объявлять безнравственным любое включение детей в военные сюжеты, любую поэтизацию военных подвигов, жестокой борьбы не на жизнь, а на смерть в книгах и кинофильмах, адресованных юным читателям и зрителям.

Мы за мир, но мы не пацифисты [Пацифисты – люди, принципиально выступающие против любых войн. (Авт.)]. Как же найти ту срединную черту, которая позволяет занять правильную позицию? Проблема не решается с позиций тех "мудрецов", которые твердо убеждены, что если две полярные точки зрения сложить и разделить пополам, то получится истина. Если евангельское миролюбие сложить с солдафонством и поделить пополам, то мы в одной части будем иметь евангельское солдафонство, а в другой солдафонское миролюбие. И то и другое с марксизмом имеет столько же общего, что и оба исходные понятия.

Хорошо, конечно, если бы можно было выкинуть навсегда из всех детских (да и не только детских) книжек эти слова: "война", "бой", "солдат", а из игрушечных магазинов – все танки, пушки, пистолеты... Пусть растут, даже не подозревая, что такое возможно – целиться в человека, рубить человека, давить человека гусеницами! Но...

Алеся Адамовича мать "втянула в войну" в 14 лет, уведя вместе со вторым своим сыном в лес, в партизанский отряд. Там и провоевал он все время до прихода Советской Армии, много раз был на волосок от смерти.

Но что ей, матери, было делать, как не "втягивать" сына в войну? Она обеспечивала партизан медикаментами, заимствуя их из немецкого госпиталя, и знала: рано или поздно это обнаружится. Тогда всей семье мучительная смерть. Получается: чтобы не "втягивать" сыновей в войну, надо было отказаться от выполнения своего гражданского, человеческого и медицинского долга, затаиться и покорно служить фашистам.

Нелегко далась школа партизанской войны Алесю и его сверстникам. Так что же, лучше было бы, если бы мать не "втянула" его в ужас войны и отсиделась мирной медсестрой в немецком госпитале? Я бы не стал задавать А. Адамовичу вопрос такого рода, зная, что ответ будет весьма определенным: у этого человека мужской, по-настоящему мужской характер.

Пацифизм – своего рода политическое вегетарианство, то есть явление до невозможности нравственное и в той же мере наивное. Чем больше глубоко порядочных людей самоустранится от активной социальной борьбы, тем выгоднее мракобесам всех статей. На фоне того, что сейчас происходит в мире, нелепыми по меньшей мере выглядят укоры в адрес писателей, чьи "неосторожные описания" военных событий могут возбудить в детях и подростках "жажду оказаться участниками жестоких взрослых конфликтов". Разве в писателях тут дело!

Кто спорит: намеренно втягивать детей в реальные вооруженные конфликты безнравственно. И если есть возможность уберечь их от этого – надо уберечь. Но есть ведь другая сторона вопроса: те, кому сегодня двенадцать, завтра станут взрослыми. И если мы сегодня не сделаем из них настоящих мужчин, преданных высоким идеалам и умеющих за них постоять, то завтра эти самые высокие идеалы превратятся в пустую фразу.

Худшей "услуги" детям и подросткам со стороны "добросердечных" старших поколений и придумать трудно. Так что не готовить своевременно подрастающие поколения к борьбе, к сражениям безнравственно вдвойне.

МОЙ СПОР С СОСЕДОМ КОЛЕЙ

Тут я вынужден сделать небольшое отступление и поделиться одним своим производственным секретом.

Если помните, издатель журнала "Хорошее настроение"

(из сборника рассказов Джерома "Томми и К°"), чтобы оперативнее учитывать духовные запросы своих читателей в целях повышения тиража, нанял рассыльным юношу, который читал только то, что читали все, любил только то, что любят все. Этому юноше хитрый издатель подсовывал для предварительного прочтения рукописи, намеченные к печати. Тому, что приводило Филиппа в восторг, давали зеленую улицу, то, что он откладывал, не дочитав, безжалостно выбрасывали в корзину. Количество подписчиков росло как на дрожжах!

У меня рассыльного нет, есть сосед, а у него сын допризывного возраста, Коля. Очень современный молодой человек и любитель поспорить. Вот ему я, когда пишу для молодежи, обычно подбрасываю свои рукописи на дегустацию, прежде чем нести в журнал или издательство.

– А-а! – сказал Коля, дочитав предыдущую главку. – Теперь понятно. А я-то думал...

– Что тебе понятно и о чем ты думал? – интересуюсь, будучи несколько задет его тоном.

– Думал, что-нибудь действительно новенькое скажете. Такое, чтоб мне как мужчине было полезно узнать. А понял, что объегорить меня хотите. Не получится, мы теперь ученые!

– Ну и чем же вас, "ученых", я хочу объегорить?

– Да всем!.. Феминизация, маскулинизация .. Каких только новых слов не насобирали, а песенка-то оказалась старой! Вам нужно, чтобы я жил, как наши дедушки и бабушкР! – не для себя, а для общества, да?

Чтобы я под танки с гранатами бросался, начальству правду-матку высказывал, оставаясь без премий, высокую производительность за низкую зарплату обеспечивал. Тогда бы вы меня по плечу одобрительно похлопывали, звание "настоящего мужчины" присвоили, да? А мне, может быть, приятно быть ненастоящим, феминизированным. Удобно, между прочим. И глубоко безразлично, нравится это вам или не нравится! Женщинам нравится. А они, поимейте в виду, сами нас такими воспитывают, как вы правильно подметили. Значит, им нравятся феминизированные. Моя Зинка, к примеру сказать, на меня с обожанием смотрит. В огонь и в воду за меня готова. Так что дурачков инкубаторских подначивайте на подвиги. Тут вот у вас в папочке вырезка лежит. Письмо Люды С. Прорабатывать ее, похоже, собираетесь? А я с ней, между прочим, солидарен. Вот она пишет: "Что вообще это за жизнь: то не делай, ото не делай, туда не ходи, сюда не ходи!.. Почему бы все не решать самим за себя в 18 лет? Зачем нужны какие-то рецепты?.. Почему в школах запрещают современные модные танцы? Допустим, вечер в школе.

Собрались старшеклассники. Ага, "стилем" не таниевать! А что танцевать, вальс? Ха... ха... Никому не дано права упрекать нас в поведении. Эх, жизнь!.. Очень она короткая, каждый должен прожить ее как можно лучше. Так почему же эту жизнь не прожить в свое удовольствие?.." Ну и чего тут неправильного, если не показенному, а по-человечески, от жизни, а не от газет подойти? Между прочим, так не только я с Людой этой думаем. Не все говорят, а думают так многие.

И вы бы лучше про то, что нам интересно, написали – про любовь, про то, как лучше ухаживать за девушками, как свободное время интереснее проводить, как жену правильно выбрать, когда время придет, а то...

– Про любовь и про жену у нас еще будет разговор, – отвечаю. – О том, что у Люды все представления о жизни в "свое удовольствие" исчерпались разговором о танцах, прическе "под мальчика" и праве девушек на сигарету, говорить просто не хочу. Нет никакого смысла в таком разговоре. Ну укорю ее за бедность фантазии, скудость интересов, неразвитость вкусов; ну, допустим, со мной при этом согласятся все, кому вальс кажется красивее "стильных" кривляний, кто выше шика, таящегося в сигарете, небрежно сжимаемой двумя хрупкими пальчиками с перламутровым маникюром, ну... Люду-то этим я ведь не собью с ее позиций.

О чем бы я с ней ни заговорил, она, как и ты, будет подозревать, что я собираюсь обвязать ее связками гранат и бросить под танк или, что еще страшнее, поссорить с непосредственным начальством.

Вам с Людой хочется пожить не для общества, а для себя, поскольку, как вы твердо установили путем многолетнего размышления, человек живет один раз.

Вот если бы он жил хотя бы полтора раза, тогда, может быть, эту лишнюю половинку вы частично истратили бы нерационально – на других. Но поскольку все-таки жизнь вам дана одна, да еще несправедливо короткая, то ее всю целиком надо истратить на удовольствия и веселье. Так? Между прочим, я иронизирую вовсе не по поводу желания прожить свой век с удовольствием, с радостью. Даже с весельем, хотя что это за радость – семьдесят лет подряд веселиться? Какое же это нечеловеческое здоровье надо иметь, чтобы столько лет веселиться, наблюдая, как некоторым другим не очень-то порой весело бывает! Но если я, тем не менее, и за радость и за удовольствия, то в чем же суть наших разногласий?

Если уж ты, Коля, изучал мои папки, то, может быть, тебе попадался в одной из них очерк Л Жуховицкого под названием "И вся любовь..". Не попадался? Тогда я напомню его содержание.

Некто Прилепко, мужчина средних лет, увидел на вокзале некую 16-летнюю Нину, которая слонялась без дела, заговаривала с мужчинами, настойчиво щеголяя коленками, символически прикрытыми мини-юбкой.

Прилепко знал, что живет один раз, и любил удовольствия. Он пригласил Нину домой, получил это самое удовольствие и выпроводил девушку за дверь, промолвив с юмором: "И вся любовь!" Увы, поскольку люди, больные стыдными болезнями, тоже живут один раз и тоже убеждены в своем праве на причитающуюся им долю удовольствий, Прилепко в тот вечер обрел не только радости, но и еще кое-что. Это его возмутило. Он настолько разгорячился, что, наверное, стал бы оспаривать письмо Люды С., в частности, ее утверждение "Зачем нужны какие-то рецепты?..". Наверное, он, разглядывая со скорбью выписанные ему медицинские рецепты, даже стал склоняться к мысли, что совесть, порядочность, чистоплотность не совсем лишенные позитивного смысла слова. Короче говоря, разгневанный Прилепко побежал в милицию. Далее Л. Жуховицкий рассказывает о Нине и воспитательной колонии, в которой он с ней встретился. И там вновь во всей красе всплывает лозунг, который ты, Коля, так горячо поддерживал в письме Люды С. Читаем: "Она сидит передо мной, бойко отвечает на вопросы, не без хитрости улыбается и не слишком старательно делает вид, что в прошлом раскаивается, а в будущем исправится. Как положено и не положено поступать, она, конечно, знает учили. Но еще знает, что "живут только раз", что "молодость одна", что "под старость будет что вспомнить" и т. д. Правда, в лохмотья истрепать молодость года за два, а остальные пятьдесят жить воспоминаниями перспектива не из приятных. Но такие размышления Нину не тревожат. Она видит лишь, сколько берет от жизни, а не сколько при этом теряет".

– Ну и что? – спрашивает Коля не без иронии.

– Как "что"? Тебе не жалко эту дурацкую Нину?

– А чего ее жалеть? Ей нравится так жить, и пусть живет. Нам-то с вами какое дело?

– Ну а если бы на ее месте оказалась твоя сестра, невеста, дочь – ведь будут же у тебя со временем дети! Было бы тебе "дело" до человека тогда?

Коля задумался. Врать даже в пылу спора он не любит. Предложенная ситуация ему явно не по душе.

Но... нашел, шельмец, еще один поворот!

– Хорошо, – говорит. – Нина не знает, что она потеряла. А вы знаете, что она при этом взяла от жизни?

– Как это?

– Ну вы-то, как она, не жили?

– Бог миловал.

– Стало быть, вы тоже знаете только те радости, которые испытали. Как она не знает про существование ваших, так вы не подозреваете о существовании тех, что открылись ей. Как же их сравнить?

– Мне, допустим, ее радости неведомы. Но есть люди, шедшие ее дорогой. И статистика, приведенная Жуховицким, ими подтверждается. Несколько лет погоня за радостями и весельем, а потом изломанная, истрепанная в лохмотья душа. И вот что обидно, оказывается, жалуются женщины такой судьбы, что вспоминать-то как раз и нечего!

– Ну уж, так совсем и нечего?

– Как правило, "совсем". То, что было, не хочется вспоминать – вот в чем гвоздь. Ты посмотри, Коля, какой парадокс получается. Нина эта вроде бы отдала без оглядки свои лучшие годы, свою молодость любви. Так?

– Так.

– А опросы, проведенные писателем в этой воспитательной колонии, показывают: "В колонии практически нет девочек, переживших любовь И у Нмны, и у подавляющего большинства остальных воспитанниц все, что произошло, произошло помимо любви. Любопытство, скука, случай, легкомыслие, безразличие – все, что угодно, только не любовь".

– Ну-ну... – задумался Коля – В этом еще надо разбираться и разбираться – что такое любовь?.. Смутное это понятие!

– Попробуем, Коля, и в этом разобраться, раз уж взялись. Только надо в разговоре нашем условиться – никто никого тут ни "объегоривать", ни "охмурять" не собирается. Мы сегодня собрались мужской компанией, чтобы помочь друг другу разобраться без всякой предвзятости в вопросах: как мы дошли до ситуации "Да убоится муж", до чего можем дойти дальше и что полагается в подобном положении делать настоящим мужчинам? Я ничего не имею против призыва жить в радость себе, жить с удовольствием, с наслаждением, весело! Но случай с Ниной и Прилепко показывает: не так-то просто этому научиться. Одной решительности не считаться ни с кем и ни с чем тут явно недостаточно. Сплошные неприятности можно обрести вместо удовольствий.

Мы, мужчины, всегда были сильны трезвостью мысли, умением спокойно проанализировать любую трудную ситуацию и сделать разумные выводы. И вот первый вывод, который нам, думается, следует сделать: быть "настоящими мужчинами" – это в наших личных интересах. В интересах каждого по отдельности и всех вместе. Это жизненно необходимо не только для защиты женщин и детей от хулиганов и иноземных захватчиков, а для нашего собственного счастья Попробую проиллюстрировать это утверждение некоторыми наблюдениями и соображениями.

Встречаются девчонки-сорванцы, которые ни в чем не желают уступать мальчишкам – лихо свистят в два пальца, лазают по заборам, любят подраться, не играют в куклы, не признают сантиментов. ...Папы, особенно если у них нет сына, души в таких дочках не чают, гордятся ими и всячески поощряют процесс "омальчишивания". Мамы же порой (чаще опять же в том случае, если у них нет дочек) очень рады, если сын формируется по девчоночьей матрице – с "хулиганами" не знается, драться не умеет, штанов по заборам не рвет, обиженным сочувствует издали, с мамой нежен и ласков ..

Каждый, конечно, волен воспитывать своих детей на свой лад, но в таком серьезном деле, как подготовка человека к жизни, стоит иметь в виду не только собственные радости или удобства. О них, о детях, и об их будущей судьбе тоже стоит подумать А если в следовании описанным выше моделям воспитания зайти чуть-чуть за предел допустимого отклонения от нормы, то последствия могут быть не просто тяжелыми, а трагическими.

Если девочка не играла в детстве в куклы, в "дочки-матери", во врачей и учителей, то она чаще всего оказывается неполноценной матерью. И не в отсутствии каких-то конкретных умений тут дело, а в неразвитости глубинного материнского инстинкта, сложного комплекса потребностей, чувств, побуждений, реакций . Это в общем-то всем известно Но мало кто знает, что недостаточно развитое половое самосознание, размытость в ощущении половой принадлежности и определяемой ею модели поведения тяжелейший изъян в воспитании, ведущий к весьма разнообразным негативным последствиям и даже бедам. Бытует оОиходное представление, что если зародыш человека получил мужские хромосомы, то из него обязательно вырастет мужчина с соответствующим поведением, потребностями, реакциями, потенциями.. Физиология, бесспорно, формирует психологию и влияет на поведение. Но не стоит забывать, что у человека, как ни у какого другого живого существа, психология сама способна оказывать обратное воздействие на физиологию.

Мальчик ласков, как теленочек, – это хорошо, приятно Немного нерешителен, можно сказать, даже трусоват – это не очень здорово, но зато уберегает от опасных конфликтов, стычек, непродуманных поступков. Слишком занят модами, истерику маме способен устроить, если не купили импортную тряпку, – что ж, молодой еще, успеет остепениться, когда серьезные заботы навалятся! Все по отдельности, может, и не страшно, не фатально, но.. Не в том тут главная беда, что выглядит такой юноша как-то не по-мужски, а в том, что он сам себя настоящим мужчиной не ощущает.

"Нужно быть Человеком, Личностью! – восклицаем мы патетически. – Это самое главное в формировании индивида". Правильно. Но чтобы стать Человеком, а тем более Личностью, надо быть кем-то конкретно:

или мужчиной, или женщиной. Нельзя быть и тем и другим сразу или ни тем, ни другим. И Личностью вообще невозможно себя ощутить, не ощущая себя при этом или му.ьчиной, или женщиной. Чем многообразнее и принципиальнее ощущается неодинаковость этих начал, тем глубже их взаимный интерес, неодолимее необходимость друг в друге. "Природное различие индивидуумов... образует мотив для объединения этих индивидуумов, для установления общественного отношения между ними"[Из рукописи Карла Маркса Критика политической экономии. – Вопросы философии, 1965, No 8, с 131.], – писал К. Маркс. И природные различия мужчин и женщин, бесспорно, образуют один из самых мощных "мотивов" для единения людей.

И не только брачно-семейного. Вот как пишет об этом известный специалист по психиатрической эндокринологии А. Белкин: "Утрата чувства пола порождает глубокие изменения всей личности человека. У него возникают выраженные явления "деперсонализации", потери своего "я", своего места среди людей. Нарушается система его отношений с другими людьми. Исчезает привязанность к близким, к родным местам, к любимой работе, к самой жизни. Непереносимое чувство "бесполости" вызывает различные формы антисоциального поведения, такие, например, как алкоголизм, наркомания, гомосексуализм. Возникают озлобленность, эмоциональная неустойчивость, которые иногда толкают человека на разного рода преступления. И эта несчастная, изломанная жизнь нередко завершается самоубийством".

Не нужно забывать, что любое, даже малейшее, отклонение от нормы в области полового самоосознания для человека мучительно, способно решительно влиять на его семейную жизнь, брачные контакты и социальное поведение в целом. И сам человек при этом не сможет объяснить причину своих переживаний, острого ощущения мужской и личностной неполноценности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю