Текст книги "Черная дама (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– О черт… Если Греко об этом узнает, мне конец. А если Веселы умрет, я буду гореть в аду.

После короткого колебания она набрала номер Новачека.

Они встретились с сотрудником уголовной полиции во внешнем следственном офисе на окраине города. У Новачека было дел по горло, и времени на них он почти не находил. Между телефонными звонками и разговорами с подчиненными он коротко сообщил им последние результаты расследования.

Неопознанный женский труп действительно оказался Александрой Сендлинг. Мать Сендлинг хотела, чтобы тело перевезли в Вену. Предположительно на следующей неделе катафалк должен был доставить туда запаянный металлический гроб.

Заодно они услышали, что прежние запросы в шахматных клубах ничего не дали. Лишь когда Ивона перебила Новачека и сказала, что они знают личность первого убийцы, он оторвался от работы. Схватив Ивону за руку, он без особой церемонии вывел ее из офиса в соседнюю кухонную нишу. Хогарт последовал за ними.

Новачек захлопнул дверь.

– Мы же договорились, что ты не лезешь в это дело! – набросился он на Ивону. – А вы должны были сидеть у себя в гостиничном номере, а не совать нос в действующее расследование!

– Миха Зайиц – убийца! – Хогарт сел за стол. – Дайте нам все объяснить.

Новачек изучающе посмотрел на серьезное лицо Ивоны.

– Черт, ты ведь опять что-то от меня скрываешь. Что вы на этот раз натворили?

– Сядь, пожалуйста.

Когда они расселись вокруг стола, Ивона коротко рассказала полицейскому обо всем, что успело произойти: о встрече с Веселы, о визитах на виллу доктора Зайица и к его сыну на кирпичный завод, об изнасиловании Михи, о том, как и где они выяснили ходы шахматной партии, в каком районе появится последний мужской труп, и о связи между Михой и киностудией.

О своей сделке с Греко она умолчала.

– Из всего этого следует только один вывод: Миха – один из убийц. Но, как назло, час назад его сообщник похитил следующую жертву – Иеронима Веселы.

Ивона сложила руки на коленях и уставилась на столешницу.

Хогарт ожидал, что Новачек вот-вот начнет орать из-за того, что они только теперь все выложили, но ничего подобного не произошло.

Некоторое время Новачек молчал. Наконец спросил Ивону:

– Насколько ты уверена, что Миха Зайиц – первый убийца?

– Против него говорит все: отпечаток ноги, работа на студии, его реставрация фильма, музыка к фильму, то, что отец насиловал его каждый первый понедельник месяца, и…

– Это я все понял. Но насколько ты уверена?

– Это он. Сто процентов. За это я ручаюсь головой.

Новачек молчал.

– Что ты думаешь о плане установить за Михой наблюдение? – спросила она.

Новачек перевел взгляд на Хогарта.

– Идея ваша?

Хогарт кивнул.

– Это наш единственный шанс через него выйти на сообщника и на Веселы, – признал Новачек. – С кем мог бы работать Миха?

– Не похоже, чтобы у него было много друзей, – сказала Ивона.

– Зато у него есть брат, – добавил Хогарт.

– Вы же не всерьез думаете, что Роман Кошице – второй убийца? Какой у него мотив? – вспыхнула Ивона. – Эти двое даже не общаются.

– Так утверждает Роман, – возразил Хогарт. – Возможно, между братьями есть связь, о которой мы пока не знаем. Тогда они были бы идеальной парой убийц.

– Чушь! – прошипела Ивона.

– Хватит! – резко оборвал их Новачек.

Для него совещание, похоже, было окончено.

– Что ты собираешься делать? – спросила Ивона.

– Займемся Зайицами.

– Но прокурор… – начала она.

– К черту прокурора, – перебил Новачек. – Решим напрямую с судьей, которого знает Морак. Но объяснить все это Мораку будет непросто. Лучше всего вам сейчас исчезнуть и больше здесь не появляться. Тем временем я проверю ваши сведения. И еще одно…

Он бросил на Ивону недвусмысленный взгляд.

– С этого момента к делу не прикасаться. Поняли? Если мы не найдем Веселы живым в течение двадцати четырех часов, мы все трое окажемся по уши в дерьме.

– Хорошо, – сказала Ивона, но Хогарт в тот же миг понял, что она лжет.

Вероятно, Новачек тоже это заметил: он наклонился над столом и заговорил с Ивоной тихо, но настойчиво – на этот раз по-чешски. Хогарт разобрал только имя Матей.

Когда Новачек закончил, Ивона кивнула. Наконец они поднялись, и Новачек поцеловал ее в щеку.

– Хорошего дня.

Пока Хогарт шел за Ивоной к двери, Новачек подтянул к себе с кухонной стойки блокнот и телефон. Стоя, он включил громкую связь, пролаял в динамик несколько распоряжений и принялся делать пометки.

Он запросил две группы наружного наблюдения и полную оперативную группу уголовной полиции. Люди, которым предстояло следить за Михой, должны были постоянно поддерживать связь через скрытые микрофоны и ушные передатчики. Больше Хогарт не понял: он уже вышел в коридор.

К вечеру, когда полицейское наблюдение за Михой пришло в движение, Ивона и Хогарт сидели на корме «Праги» в складных походных креслах. На снастях висел фонарь, покачиваясь вверх-вниз. Это была самая морозная ночь с тех пор, как Хогарт приехал в Прагу.

Ивона натянула парку почти до ушей, замоталась шарфом и вдобавок укуталась в одеяло. Хогарт тоже достал из рундука одно из одеял Йиржи и обернул вокруг себя.

На походном столике между смятыми бумажками от сэндвичей стояла пустая бутылка «Бейлиса». Рядом был прислонен кассетный магнитофон на батарейках, найденный Хогартом в каюте Йиржи. Так он все-таки добрался до своих кассет – и только теперь понял, как ему не хватало музыки.

Пока Джонни Ходжес играл на саксофоне, Хогарт смотрел на темную воду и на то, как покачиваются соседние лодки.

– Почему сегодня днем Новачек упомянул вашего сына? – спросил он.

Ивона смотрела на огонек на другом берегу. Возможно, она не услышала вопроса – или просто не хотела отвечать. В конце концов она все же повернулась к нему.

– Он отец Матея.

Хогарт долго смотрел на нее. Теперь все становилось на свои места: и отношение Новачека к Ивоне, и его забота об этой женщине, и снисходительность ко всему, что она делала.

– Вы были счастливы? – спросил он.

– Очень.

– Почему брак распался?

Ивона вздохнула.

– А почему он должен был уцелеть? Я же рассказывала вам, как у нас все было. Он – сотрудник уголовной полиции. Я – детектив, которая через Ондрея и Греко поддерживала связь с преступным миром, а это и меня саму превращало в своего рода преступницу. Мы никогда не сходились во взглядах на воспитание Матея; да что там – мы даже в отношении к жизни не сходились. Такого не выдержит даже самый крепкий брак.

Она положила ноги на стол.

– В конце концов Матей вырос у Томаша, и, наверное, для мальчика так было лучше.

Они долго молчали.

– Сегодня вечером мое пребывание в Праге заканчивается, – сказал Хогарт, просто чтобы хоть что-то сказать.

– Вы уже звонили своему заказчику?

– Нет.

Хогарт уставился на дисплей мобильника. Три пропущенных вызова – все три от Кольшмида. Он знал, что больше отсрочки не получит, но ему нужен был всего один день, чтобы все закончилось. Он набрал номер Кольшмида.

– Хогарт! – В голосе руководителя выездной службы смешались цинизм и удивление. – Какие новости?

– Теперь мы знаем, кто убил Александру Сендлинг, – начал Хогарт без особого воодушевления.

По поводу картин маслом у него ведь не было ни одной по-настоящему важной новости.

– Как интересно. Но ее убийство никак не связано с мошенничеством с картинами, верно?

– Верно.

– Прекрасно.

Кольшмид сделал паузу.

– Все, чем вы занимаетесь в Праге, вся ваша охота за убийцами, больше не имеет никакого отношения к страховому случаю. Он уже закрыт. Мы, как и другие компании, были вынуждены выплатить компенсацию. Семь миллионов евро за каждую картину! Общую стоимость серии Кёлера можете подсчитать сами. Сейчас Хельмута Раста и меня интересуют только три вещи: удалось ли вам найти оригиналы картин, личные документы Александры Сендлинг или остатки ее тела?

– Нет.

– Значит, вы впустую потратили свои три дня. Ваш срок истек, поручение завершено. Надеюсь, пребывание было приятным. Возвращайтесь.

Хогарт постарался сохранить спокойствие.

– Послезавтра все закончится, я…

– Это еще что значит? Вы, надеюсь, не собираетесь продлевать задание до воскресенья?

– На один день, – поправил Хогарт.

– Об этом не может быть и речи. Дело закрыто, вы понимаете? Закрыто! Если хотите остаться в Праге, это ваше личное дело. Ваш счет командировочных расходов замораживается сегодня в полночь. Чеки заблокированы. С завтрашнего дня арендованная машина оплачивается за ваш счет, как и обратный перелет.

Кольшмид сделал паузу.

– Каково ваше решение?

Разум подсказывал Хогарту: поручение заканчивается тогда, когда так решает руководство страховой компании. Он знал, чем все оборачивается, когда вмешиваешься в чужие дела и ведешь расследование по собственной инициативе.

Второго дела Зальцмана ему было не нужно.

К тому же ни Новачек, ни Кольшмид не хотели, чтобы он продолжал заниматься этим делом. Это был шанс элегантно покинуть Прагу и не потерять лицо. Всем остальным займется чешская уголовная полиция.

Но перед глазами у него стояла Эугения Веселы – полная женщина в черном пальто и дамской шляпке, которая на еврейском кладбище склонилась перед мавзолеем рабби Лёва, чтобы спрятать свои желания под камнем.

Чего она тогда пожелала? Долгой жизни себе и мужу?

То, что Иероним оказался в руках убийцы, было на совести Хогарта. Если Веселы убьют из-за него, на него ляжет ответственность за вторую смерть.

– Я не могу уехать, – сказал он.

– Ваше решение. Пришлите мне факс, электронное письмо или эсэмэс, чтобы у меня было письменное подтверждение, и укажите сумму наличных, которой вы сейчас еще располагаете. За все, что вы будете делать после этого, мы ответственности не несем. Мы дистанцируемся от всего, чем вы с этой минуты займетесь, – просто чтобы вы ясно это понимали. До свидания.

Кольшмид повесил трубку.

Похожую фразу Хогарт уже слышал два года назад, и тогда все вышло из-под контроля. Но на этот раз все должно было закончиться иначе. Правда, он пока не имел ни малейшего представления, с чего начать.

ГЛАВА 14

На следующее утро Хогарт проснулся с чудовищной головной болью: она словно штопорами ввинчивалась ему в череп. До пяти утра он, несмотря на ватные шарики в ушах, слушал, как рыбы скребутся о наружную обшивку. Когда твари наконец угомонились, его то и дело выдергивала из сна качка.

В семь он, дрожа от озноба, с трудом выбрался из постели. Сырая погода доводила его до отчаяния. Мало того что боль в спине почти сводила с ума, теперь еще и раненое плечо снова начало пульсировать. Он знал: день будет скверный.

Он сидел на койке и запивал стаканом воды две обезболивающие таблетки, когда зазвонил мобильный. Это мог быть только Кольшмид. Вчера вечером он так и не отправил факс в страховую.

– Привет, здоровяк! Как жизнь? – Это был брат. Голос у него звучал откуда-то издалека и был странно чужим.

Хогарт помассировал висок.

– Доброе утро, Курт.

– Черт, что это у тебя за голос?

– Голос человека, который паршиво спал.

– Только не говори, что ночевал у женщины.

– В общем-то да, у Ивоны, но… – К чему тянуть? Он сказал коротко: – Я все еще в Праге.

– Я думал, ты еще несколько дней назад собирался домой.

– Кое-что помешало.

– Ну дела… И кто, черт побери, такая Ивона?

Любопытство Курта утихало только тогда, когда он узнавал все до последней мелочи. Но Хогарту сейчас меньше всего хотелось обсуждать Ивону.

– Расскажу, когда вернусь.

– Почему ты шепчешь? У тебя все в порядке?

– Голова болит.

– Бег, мой мальчик, бег! А потом – к хорошему хиропрактику. Я, между прочим, одного знаю.

– Да, знаю. Я его тоже знаю. Увидимся, когда я вернусь, – повторил Хогарт и отключился.

Он оделся и отправился в лавку за свежей выпечкой. Прохладный утренний воздух немного прояснил голову.

Через полчаса из своей каюты вышла Ивона. Пока в кофеварке булькал кофе, она безуспешно пыталась дозвониться Новачеку на мобильный. В конце концов позвонила в участок, где ее соединили со Сватеком: его она тоже знала с детства, и он работал в группе Новачека.

От него Ивона узнала, что уголовная полиция еще вчера днем начала небольшое наблюдение. Квартиры доктора Ярослава Зайица и Романа Кошице поставили на прослушку. Посольский лимузин, правда, оставался табу – к нему не решался притронуться даже Ян Морак, – зато под личные машины Михи, Романа и доктора Зайица полицейские прикрепили маячки.

В готовности стоял вертолет спецназа с прибором ночного видения и тепловизором. Еще до темноты прибыло запрошенное подкрепление из Пльзеня и Градца, и в ход пошла полная программа: больше дюжины сыщиков, почти пятьдесят полицейских и более чем вдвое больше курсантов из окрестных полицейских школ были подняты на ноги.

Среди прочего они перетряхнули всю жизнь Михи: проверили все адреса, с которыми он когда-либо был связан, и обыскали все квартиры, студии и склады, которые хоть каким-то боком можно было связать с мальчишкой. Одни только многочисленные, набитые реквизитом хранилища студии «Баррандов» давали бессчетные возможности спрятать человека.

Кроме того, Ивона узнала, что полицейские никак не могут выпроводить Эугению Веселы из участка: та с раннего утра бушевала там и грозила всем подряд прессой или заявлением на Ивону – за то, что та втянула ее мужа в это дело.

– Добром вся эта хрень не кончится, – сказала Ивона, пересказав Хогарту все услышанное.

Она беспокойно ходила по камбузу взад-вперед.

– Я не могу сидеть здесь сложа руки, пока Веселы в любую минуту могут убить. Вся эта возня со слежкой ничего не даст.

Она без всякого желания отставила чашку с кофе.

– Я всю ночь не спал, – сказал Хогарт, массируя шею. – И, кажется, придумал, как выяснить, кто похитил Веселы.

– Быстрее Новачека?

– Попробовать стоит.

– Выкладывайте! – Ивона вмиг оживилась.

– У вас есть кто-нибудь у сотового оператора, через которого Веселы вчера вам звонил?

Ивона задумалась.

– Вы хотите отследить данные последнего звонка Веселы?

– Именно.

Как выяснил Хогарт, во время своих расследований Ивона уже не раз через знакомого в телефонной компании неофициально отслеживала звонки. Ее клиентам это каждый раз влетало в копеечку.

На этот раз платить из собственного кармана предстояло Хогарту: две тысячи крон, если результат нужен в течение недели, и пять тысяч – если немедленно. Но до человека Ивоны они сначала не дозвонились. Лишь после нескольких сигарет и нескольких чашек крепкого кофе он наконец оказался на проводе. Ивона назвала ему номер мобильного Веселы и время вчерашнего звонка.

Через час они знали: накануне в 14:35 телефон Веселы зарегистрировался на вышке сотовой связи, расположенной в северной части Вацлавской площади, у пересечения с Ритиржской, неподалеку от церкви Святого Галла. Ближайшие вышки стояли в радиусе от пятисот метров до километра. По пересечению зон покрытия вырисовывался определенный участок города.

Хогарт обвел его на плане.

– Здесь Веселы и похитили – на Вацлавской площади или где-то рядом.

– Не слишком впечатляет за пять тысяч крон, – сказала Ивона. – И что дальше?

– Нам еще раз понадобится ваш приятель. Теперь – для пеленгации мобильного. Надо выяснить, где телефон находится в эту минуту.

– Убийца не дурак. После звонка он наверняка выбросил телефон, а не потащил его с собой.

– Наверняка. Но я хочу знать, где именно он его выбросил.

– Тогда молитесь, чтобы телефон все еще был включен.

Ивона снова набрала номер знакомого. После разговора она просияла:

– Поздравляю, вы только что обеднели еще на пять тысяч крон.

– И?

– Как мы и думали: телефон Веселы все еще висит на той же вышке. Не понимаю, почему убийца его не выключил.

Хогарт задумался.

– А зачем? Он, скорее всего, валяется в мусорной урне или за кустами.

– И что нам это даст? – Ивона по-прежнему сомневалась.

Хогарт взял ключи от машины и пальто.

– Скажу, когда мы его найдем.

Они пошли от кофейни, где вчера сидели после визита на киностудию, вниз, к церкви Святого Галла. Путь лежал через пешеходную зону Вацлавской площади.

Место, в сущности, было обозримым: только одна улица, по которой почти не ездили машины, пересекала середину длинной площади. Из-за мерзкого моросящего дождя в пешеходной зоне почти никого не было. Большинство сувенирных лавок и закусочных опустили роллеты. По площади бегало лишь несколько собак.

Время от времени мимо с грохотом проезжал старомодный трамвай – одного скрежета рельсов хватало, чтобы не пропустить его приближение. Возможно, дело было еще и в сырости: от контактного провода сыпались яркие искры.

Пока Хогарт изучал обведенные на карте улочки, Ивона безостановочно набирала номер Веселы. Как только включалась голосовая почта, она сбрасывала вызов и снова нажимала повтор.

– Бесполезно, – сказала она через некоторое время.

– Продолжайте. Где-то же валяется этот чертов телефон.

Холод забирался Хогарту под одежду. И все же они зигзагами спускались по площади, делая несколько шагов в каждый переулок.

За большинством подъездов скрывались внутренние дворики, откуда узкие лестницы вели к театральным сценам или выставочным залам. Обрывки сорванных афиш рекламировали музей масок и кукол. В витринах на веревках висели уродливые, распухшие голые тела из дерева и пластика.

В другом переулке обнаружился музей Кафки – еще один. Вход был бесплатный, зато фотографировать запрещалось. Чуть ниже, на углу дома, куда Хогарт при обычных обстоятельствах никогда бы не забрел, табличка зазывала на выставку средневековых орудий пыток.

Судя по всему, дела у галереи шли неважно: в кассовой будке никого не было, а на стекле висела бумажная полоска с надписью «Закрыто». К счастью, шум машин с площади доходил до тесных улочек приглушенным. Хогарт надеялся, что звонок мобильного он все-таки услышит.

Ивона неутомимо набирала номер Веселы. По ее лицу было ясно: всю эту затею она считает пустой тратой времени.

В конце пешеходной зоны, уже у самой границы участка, который Хогарт обозначил на карте, они вышли к зоне разгрузки для грузовиков. На углу стоял лохматый терьер: он бегал вокруг канализационной решетки и лаял в шахту. Когда пес на мгновение умолк, Хогарт услышал тихую электронную мелодию.

Ивона застыла.

– Чешский гимн… С ума сойти!

В следующую секунду псина снова залаяла.

Хогарт бросился к углу. Пока Ивона пыталась оттащить собаку за потрепанный кожаный ошейник, он опустился на колени перед канализационной решеткой.

– Он там, внизу.

В темноте он увидел мигающий дисплей мобильного. Наклонился ниже и почти коснулся носом решетки. Сорок семь пропущенных вызовов.

Когда мелодия смолкла, дисплей погас. В тот же миг терьер снова кинулся к решетке и, виляя хвостом, уставился вниз.

Ивона присела рядом с Хогартом и тоже посмотрела сквозь прутья.

– Наверное, Веселы после звонка сообразил бросить телефон в решетку, чтобы убийца не смог до него добраться и выключить.

– Похоже на то.

– Вы ведь не собираетесь снимать с него отпечатки? – спросила она.

– Можно забыть. Даже если кто-то, кроме Веселы, брал телефон в руки, уголовка до сегодняшнего вечера ничего не успеет получить.

Хогарт погладил терьера по морде, потом поднялся. Сквозь мелкий дождь он посмотрел на кафе в другом конце площади.

– Мы знаем, откуда пришел Веселы, и знаем, что похитили его не дальше этого места. Возможно, убийца припарковал машину здесь, в зоне разгрузки.

Хогарт огляделся. Поблизости были киоск с хот-догами, книжный магазин, фотолаборатория, несколько деревьев и скамеек – негусто, если искать возможных свидетелей.

– Можно расспросить продавцов в магазинах, не заметили ли они вчера чего-нибудь подозрительного, – предложил он и тут же понял, что на этом его идеи иссякли.

– Можно. Но у меня есть предложение получше. – Ивона указала на фасад напротив. – Там банкомат.

– Я на мели, – пояснил Хогарт.

– Знаю. Но эта камера снимает двадцать четыре часа в сутки.

Хогарт уставился на объектив над банкоматом.

– Вы гений!

Час спустя они сидели в тесном кабинете без окон, в подвале центрального здания «Комерчни банк». Вокруг гудели мониторы, серверы и громоздкие вычислительные установки, и Хогарт почти физически ощущал разлитое в воздухе электричество.

Ивона даже не стала пробовать официальный путь – через управляющего отделением или директора банка. Вместе с Хогартом она сразу прошла в компьютерный отдел, где работали пятеро молодых парней и один пожилой господин.

Хогарт понимал едва ли половину того, что Ивона говорила им на своем стремительном чешском диалекте, но, судя по всему, подобное она проделывала не впервые. Ни за что бы не подумал, что это сработает. Однако Ивона пустила в ход все свое обаяние.

После короткого обмена любезностями тон разговора вдруг стал серьезным. Хогарт уже решил, что ее милый номер в духе «ребята, мне тут срочно нужна маленькая услуга» провалится – во всяком случае, в Вене такое точно не прошло бы, – но тут прозвучало имя Владимира Греко, и один из парней записал телефонный номер.

Похоже, главным контактом Ивоны становился черноволосый юноша в футболке Nightwish. Она дала ему адрес и еще один номер телефона. Тем самым, как понял Хогарт, она выводила его на человека, к которому обычный айтишник обычно доступа не имел.

Рука руку моет – как красиво говорили в Праге.

Довольный парень откатился на кресле к компьютеру и забарабанил по клавиатуре. Ивона поманила Хогарта к себе.

Они втроем устроились перед монитором. От парня тянуло потом, гелем для волос и затхлой одеждой; снизу, из-под стола, примешивался запах пустых бутылок из-под «Eristoff».

Ивона назвала молодому человеку, не говорившему по-немецки, улицу и время. Пока тот рыскал по компьютерным каталогам в поисках нужного файла, она наклонилась к Хогарту.

– Через сорок восемь часов все цифровые записи автоматически уходят в архив, к которому у Мирослава уже нет доступа, – сказала она. – Так что у нас неплохие шансы: запись он, скорее всего, найдет.

– Чем вы ему пригрозили? Тем, что Греко переломает ему ноги, если он не станет сотрудничать?

Ивона поморщилась.

– Его сестра ищет работу. Греко может устроить ее официанткой в одно из своих заведений. Думаю, с этим проблем не будет. Маленькая услуга за то, что мы передадим Греко не только имя Михи, но и имя его сообщника.

– Недурно, – буркнул Хогарт.

Надо было всего лишь знать нужных людей и уметь связывать их интересы. Правда, так они уже во второй раз продавали душу. С другой стороны, это был единственный способ добыть сведения, которые, возможно, спасут Веселы жизнь.

Пока сотрудники отдела один за другим уходили на обед, Мирослав продолжал искать файл. Наконец в маленьком окне на мониторе появилось нечеткое черно-белое изображение улицы.

На заднем плане они увидели угол дома с канализационной решеткой, где искали мобильный. За ним находилась зона разгрузки для грузовиков. По просьбе Ивоны Мирослав приблизил задний план и навел резкость. Затем запустил вчерашнюю запись видеонаблюдения с 14:15.

В нижней части экрана бежали цифры тайм-кода, а сама запись шла на ускоренной перемотке.

– Стоп! – крикнула Ивона, когда в кадре появился Веселы, двигавшийся быстрыми, угловатыми шагами.

Мирослав замедлил запись. Теперь было отчетливо видно, как Веселы идет по противоположной стороне улицы вдоль фасадов.

– Мирослав может приблизить еще? – спросил Хогарт.

– Я уже спрашивала. Картинка поплывет, – ответила Ивона.

Внезапно в кадр вошел пожилой мужчина в шляпе: он снимал деньги в банкомате и примерно на минуту заслонил им обзор.

– Да уйди же ты наконец! – Ивона подалась к краю стула.

Когда мужчина исчез, Веселы все еще стоял на противоположной стороне улицы, но теперь его загнали в арку ворот. Он держал мобильный у уха. Голова его двигалась.

На заднем плане проступала вторая фигура – человек в потрепанном пальто. Когда он на мгновение вышел на свет, они увидели бейсболку, низко надвинутую на лицо.

– Я откуда-то знаю этого типа, – прошептал Хогарт.

– Откуда?

– Понятия не имею.

Перед банкоматом прошли несколько человек и снова закрыли им обзор. На следующем фрагменте Веселы и незнакомец уже исчезли. Впрочем, ни одна из припаркованных машин не тронулась с места, так что они не получили даже намека на номерной знак.

– Черт! – выругалась Ивона. – Мы же были совсем рядом!

Она попросила Мирослава отмотать запись назад и остановить на том месте, где незнакомец выходит из арки на свет. Мирослав увеличил изображение и поднял разрешение; картинка стала чуть резче. Затем он распечатал стоп-кадр.

– Больше этой распечатки мы не получим, – сказала Ивона обреченно. – Мужчина в кепке Boston Red Sox.

– Это все равно больше, чем я рассчитывал получить сегодня утром, – признал Хогарт.

Когда они вышли на улицу перед офисным зданием «Комерчни банк», у Хогарта заурчало в животе, но думать о еде сейчас было некогда. Время утекало, а у них по-прежнему оставалась только размытая фотография второго убийцы.

Хогарт развернул распечатку Мирослава. На бумагу падали дождевые капли.

Ивона внимательно изучала снимок.

– Я никогда не видела этого мужчину. Хотя он чем-то напоминает мне Миху.

– Это не он. Но что-то в этом парне мне знакомо.

Хогарт чувствовал, как головная боль усиливается с каждой секундой. Он прищурился. Откуда он знал типа в бейсболке?

– Там, где я видел его раньше, он не был одет так неряшливо, – пробормотал Хогарт. – Повод был более изысканный, более респектабельный… Костюм, очки в роговой оправе, галстук… Нет, не респектабельный, но там было что-то… да. Галстук с узором пейсли и куча помады в волосах!

В голове у него потянулась цепочка ассоциаций.

– Доктор Ярослав Зайиц почти всегда носит галстук с узором пейсли.

– Вот оно! – Хогарт широко раскрыл глаза. – Это было на том информационном вечере!

– На каком информационном вечере?

– Минутку. Снимок у меня с собой.

Хогарт вытащил из заднего кармана распечатку с цветного плоттера и развернул лист.

– Это фото с информационного вечера уголовной полиции, которое вы мне дали.

Он протянул Ивоне лист. В первом ряду зала была видна она сама – в темно-синем свитере, с солнцезащитными очками, зацепленными за вырез. На складном стуле рядом с ней сидел доктор Зайиц в безупречном костюме и галстуке с узором пейсли, а сразу за ним – тип в бейсболке. Boston Red Sox.

– Это тот же самый человек! – Хогарт держал оба снимка рядом.

– Невероятно, – прошептала Ивона. – Он сидел за мной еще несколько месяцев назад. Тогда я даже не работала над этим делом.

– Он сидел не за вами. Он сидел за доктором Зайицем – мужем первой жертвы.

Ивона приоткрыла рот.

– Турист по чужим душам, который упивается страданием других, – пробормотала она. – Больной ублюдок даже рискнул попасться, лишь бы снова пережить это ощущение.

– Теперь у нас две фотографии этого типа. Понимаете, что это значит?

Хогарт не дал ей ответить.

– Мы можем выяснить его имя и адрес. Сотрудники уголовной полиции Морака проверяли всех, кто присутствовал на информационных вечерах: судимости, алиби.

– Но ничего не нашли, – напомнила Ивона.

– Но это он. Точно он! Как уголовная полиция могла проглядеть его при проверке?

– Либо он настолько хитер, либо полицейские сработали спустя рукава…

Она покачала головой.

– Скольких людей можно было спасти.

– Нам нужны его имя и адрес, – настаивал Хогарт. – Эти данные есть у Новачека.

Ивона нерешительно закусила нижнюю губу.

– Что такое?

– Вы уже забыли, чем он грозил, если мы не оставим это дело в покое? К тому же я не могу до него дозвониться: у него сейчас дел по горло.

– Но мы нашли второго убийцу!

– Возможно, – поправила Ивона. – Эта компьютерная распечатка ничего не доказывает. Только то, что один человек случайно оказался в двух разных местах.

– Это не случайность!

– Прокурор может решить иначе, – возразила Ивона.

Хогарт опешил.

– Вы что, не собираетесь ничего предпринимать? У нас уходит время.

– Я знаю. Дайте мне минуту подумать.

Ивона заходила взад-вперед, а Хогарт смотрел на нее в полном недоумении. О чем эта женщина еще думала? Все же было ясно как день.

Наконец Ивона повернулась к нему.

– Сватек работает в команде Новачека. Тогда именно он отвечал за проверку участников. Мы встретимся с ним так, чтобы Новачек об этом не узнал.