Текст книги "Подчеркнуто звездами. Корона из сплетенных рогов. Опасные сны (сборник)"

Автор книги: Андрэ Нортон

Соавторы: П. М. Гриффин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава вторая

Позади остались широкие долины, в которых поселились люди Фаркона, Сивена, Урика, Давуана. Справа от нас бушевало море. Наш караван становился всё меньше и меньше. Теперь мы вполне удостоверились, что страна действительно покинута, хотя мы встретили множество развалин домов, остатков мостов. А иногда мы выходили на древние дороги, идти по которым было намного легче. Квен и три Брата ехали впереди, указывая места, где таилось неизвестное. Они останавливались поодаль и долго совещались между собой. Они не доверяли излучениям таких мест.

Мы видели башни, вымощенные площади, окружённые колоннами, изготовленными из огромных каменных монолитов. Меня очень заинтересовали люди, проделавшие такую титаническую работу: вырубить огромные камни и положить их друг на друга. Я всё думал, за какую же провинность они наказали себя таким тяжёлым трудом.

Самая большая и самая богатая часть побережья осталась позади нас. Мы уже двадцать дней ехали на север. Дважды за время путешествия нам приходилось подниматься вверх по течению рек, преграждавших нам путь, чтобы отыскать брод. К счастью, реки были спокойными в это время года, и мы легко переправлялись через них. Правда объезд каждый раз отнимал у нас день пути.

На двадцать четвёртый день люди лорда Милоса оставили нас. Они свернули на запад по узкой долине, и один из Братьев-разведчиков поехал с ними как проводник. Здесь не было реки, но нам пришлось объезжать горные хребты, окружающие долину, прямо по песчаному берегу моря. Мы сердечно попрощались и договорились о будущих встречах. И я уверен, что во всех нас, – и тех, кто оставался, и тех, кто продолжал путь дальше в новые земли, – зрело ощущение того, что наши старые связи рвутся навсегда, и что мы все будем горько сожалеть об этом в будущем.

Правда, все мы сплотились за время этого долгого путешествия. Мы понимали, как мы одиноки в этой странной стране. Уже не осталось, по крайней мере на поверхности, старой вражды с Тугнесом и его людьми. Мы все работали вместе, перетягивая телеги через броды, перевозя на сёдлах овец и ягнят, не думая, кому они принадлежат. И хотя на ночь мы останавливались отдельно, люди непрерывно ходили в гости друг к другу.

И вот тогда я впервые увидел стройную девушку, которая ехала на мохнатой лошади. Лошадь без всякого труда несла её и два огромных кожаных мешка, и каждый раз косила глазом и показывала большие жёлтые зубы, когда кто-либо приближался к ней. Несмотря на её кажущуюся хрупкость, она была сильна и вынослива, как любой парень, и во всём была независима, что так отличало её от простых женщин, работающих на полях. Я уверен, что она чувствовала бы себя на месте даже за столом в пиршественном зале лорда.

Уже на третий день нашего путешествия я выделил её из остальных женщин, которые путешествовали с нами, чтобы внести свой вклад в освоение новой земли. Она ехала за маленькой повозкой – лишь немногим больше тех тележек, на которых крестьяне вывозят излишки урожая на рынок. Повозку тащили два таких же мохнатых животных, как и то, на котором она ехала. И лошади и сама тележка были уныло-серого цвета. Наши люди обычно раскрашивали свои повозки и фургоны в яркие цвета, это служило предметом их гордости перед остальными. И серая повозка выделялась среди всех.

На повозке был укреплён балдахин, под которым сидела, управляя лошадьми, женщина. Она была одета в плащ такого же унылого серого цвета, как и всё остальное. Я с первого взгляда узнал, что это Мудрая Женщина.

Эти две путешественницы, как я решил, ехали сами по себе, не примыкая к людям лордов. Я однажды заметил, как Оуз подъехал к повозке и перекинулся с женщиной несколькими словами, причём девушка отъехала несколько назад, чтобы освободить ему место у повозки. То, что бард говорил с этой женщиной, означало, что она принадлежит к тем, кто обладает Внутренним Знанием, несмотря на то, что выглядела она почти нищей.

Я думал, что они свернут в сторону с кланами влиятельных и богатых лордов. Ведь там у неё всегда будет работа по лечению болезней физических и духовных. Однако кланы отделялись и уходили, а эти двое со своей повозкой оставались.

Никто не может задавать вопросы Мудрой Женщине. Они не молятся Пламени, но ни кто не может их порицать за это. Они обладают своим внутренним искусством, и многие воины и женщины, рожавшие детей, благословляют и благодарят их. Они свободны приходить и уходить и служить всем, не задавая вопросов.

Однако каждый может узнать то, что захочет. Так я раскрыл, что девушку зовут Гатея. Она была подкидышем, которого Мудрая Женщина взяла на воспитание. Таким образом она жила отдельно от народа и не принадлежала ни к простому люду, ни к тем, кто живёт в замках.

Её трудно было назвать красивой. Тело её было слишком худым, кожа чересчур коричневой. Черты лица довольно острые. Но в ней ощущалось что-то привлекающее. Может быть, та свобода, с которой она ходила и ездила, её независимость, которая поражала сердца мужчин. Я поймал себя на том, что представляю, как же она выглядит во время праздника, когда вместо короткой куртки и камзола на ней надето длинное платье, а волосы не заколоты вокруг головы, а распущены, и в них серебряная цепь с тонко позванивающими колокольчиками, как у дочери Гарна Инны. Я не мог себе представить нашу Инну, перевозящую через реку лягающуюся овцу. Одна рука крепко держит животное за шерсть, а другая подгоняет лошадь, заставляя её идти вперёд.

И когда Мудрая Женщина не повернула за фургонами Милоса, я был очень удивлён. Я никак не думал, что она решила ехать с людьми Тугнеса. Они с девушкой никогда не останавливались в их лагере, а устраивали свой собственный костёр вдали от них. В соответствии с обычаями Мудрые Женщины никогда не жили в обществе, они всегда искали своё место, где они могли варить свои травы и вершить свои дела, некоторые из которых были тайнами и не могли быть открыты непосвящённым.

Тащить повозки по песку было очень трудно, и мы теперь шли ещё медленнее. Этой ночью мы устроили лагерь прямо на берегу, возле утёсов. Почти для всех нас море было чужим, и мы неуверенно смотрели на него. Только дети чувствовали себя отлично – они собирали ракушки, охотились за морскими птицами, которых здесь обитало великое множество.

Когда лагерь был установлен, любопытство привело меня к берегу, туда, где одна волна догоняла другую, чтобы с тихим плеском умереть в песке. Воздух у моря был таким, что им хотелось до отказа наполнить лёгкие. Я смотрел на темнеющие воды и удивлялся мужеству тех, кто строит хрупкие деревянные скорлупки и пускается в плавание по бурному огромному загадочному морю, вооружась только своим искусством.

Я смотрел на мерцание воды в небольших лужах между камней. Даже в этих лужах кто-то жил – странные создания, каких я никогда не видел. Они удивили и заинтересовали меня. Я опустился на корточки и стал наблюдать за ними, за их жизнью и охотой. А они действительно были охотники, и добывали себе пищу как и любые сухопутные создания – пожирая себе подобных.

Плеск воды оторвал меня от наблюдения. Я повернулся и увидел Гатею. Ноги её были босы, брюки завёрнуты выше колен. Она стояла в воде и изо всех сил тянула длинную красную водоросль, похожую на виноградную лозу, с которой свисали большие листья. Водоросль держалась крепко, и Гатея несмотря на все свои старания не могла вытащить её.

Я не успел подумать, как уже сбросил сапоги и даже не заворачивая штанов вошёл в воду и взялся за водоросль чуть позади её. Я стал помогать ей. Она оглянулась через плечо. Вначале на её лице мелькнула тень, но затем она кивнула, согласившись принять помощь, и мы стали тащить вместе.

Но упрямая водоросль не поддавалась. После нескольких безуспешных попыток я бросил водоросль и вынул меч. Она снова кивнула, но требовательно протянула руку, и я, опять не раздумывая, отдал меч ей. Затем я взялся за водоросль, а девушка двумя ударами разрубила её. Одной рукой она подхватила обрубок, а второй протянула мне меч рукоятью вперёд.

– Благодарю, Эльрон из дома Гарна.

Голос её был низким, хриплым, как будто она говорила чрезвычайно редко. То, что она знает моё имя, тоже было весьма удивительно, так как никто из наших ни разу не говорил ни с ней, ни с её хозяйкой. К тому же, я вовсе не был заметной фигурой в нашем клане.

– Что ты собираешься делать с этим, – спросил я, выбравшись на берег. И так как она не отвергала моей помощи, хотя и не просила её, помог ей вытащить водоросль на берег.

– Листья нужно высушить и растолочь, – заговорила она тем тоном, которым крестьянин говорит о сене. – Этим хорошо удобрять почву. А кроме того, она обладает другими свойствами, о которых знает Забина. Это хорошая находка, да и сорвали мы её в подходящее время.

Я посмотрел на скользкую длинную лиану, которую мы вытащили из воды. Песок налип на её острые листья. И я подумал, как часто бывает так, что вещи оказываются лучше, чем они кажутся.

Затем она ушла, не сказав больше ни слова и волоча водоросль за собой, пока я стряхивал песок с ног, чтобы снова надеть сапоги. Приближался вечер, и я направился в наш лагерь, чтобы поесть и поразмышлять над тем, что принесёт нам следующий день, и сколько нам ещё идти, пока мы доберёмся до земли, которую выбрал Гарн для нашего поселения.

Я приготовил себе похлёбку из сушёного мяса, хлеба и воды и принялся за еду. Но ложка остановилась на полпути ко рту, когда я увидел двух незнакомцев, которые подошли к центральному костру. Квен, который сидел, скрестив ноги, рядом с Гарном, махнул им рукой, но сам Гарн не поднял руки и только смотрел на них розным безразличным взглядом, не опуская рог для питья.

И тут я узнал лорда Тугнеса. Я видел его много раз во время путешествия, но впервые он оказался так близко ко мне, что я мог бы дотронуться до его ножен.

Он был низкий, но широкоплечий. Его любимым оружием был боевой топор, и постоянные упражнения с ним придали ему огромную физическую силу. Когда он сидел на лошади, то выглядел весьма внушительно, но пеший он передвигался маленькими шажками и казался ещё более тяжёлым, чем был на самом деле.

Как и все мы, он был одет в кольчугу поверх дорожного камзола. Шлем болтался у него в руке, и ветер играл его жёсткими красно-коричневыми волосами… В отличие от людей нашего клана, которые имели весьма скудную растительность на лице, он носил окладистую густую бороду, которой очень гордился. Над широким ртом нависал нос, который в юности ему сломали, и теперь он был кривой и расплющенный. Поэтому Тугнес постоянно фыркал.

На шаг позади стоял его сын. Он был выше отца и тоньше в кости. В руке у него было копьё. Выглядел он совсем не по боевому, но каждый, кто знал его, или слышал о нём, понимали, что он не так прост, как кажется. Его искусство в стрельбе из арбалета было широко известно. Но он всегда был лишь тенью своего отца, и ему мало приходилось действовать и принимать решения самому. Когда к нему обращались с вопросом, он делал круглые глаза и говорил как можно меньше.

Лорд Тугнес сразу же перешёл к существу вопроса. Точно так же он без колебаний пускал в ход свой топор против врага. Однако обратился он к Квену, не обращая внимания на Гарна, даже слегка отвернувшись от него, чтобы не видеть своего старого врага.

– Когда же мы выберемся из этого дьявольского песка? – спросил он и даже пнул его ногой, чтобы Брат Меча не сомневался, о чём идёт речь. – Мои люди уже оборвали руки, вытягивая повозки и помогая лошадям. Ты обещал нам землю, где же она?

На лице Квена не отразилось ни тени смущения. Он поднялся и встал против Тугнеса, глядя ему прямо в глаза и заложив пальцы за пояс.

– Если Пламя будет милостиво к нам, лорд Тугнес, к завтрашнему вечеру мы будем на расстоянии полёта стрелы от твоей земли.

Тугнес фыркнул. Я видел, как его пальцы сжались, как будто стиснули ручку топора. Глаза его сверкали из-под густых бровей.

– Нам нужна хорошая земля, – он снова пнул песок.

– Этот проклятый песок хрустит на зубах во время еды, царапает горло во время питья. С нас хватит! Мы сыты по горло! Смотри, чтобы твоё обещание сбылось! – его последние слова прозвучали угрозой. Он резко повернулся, осыпав песком близко сидящих. За ним лёгкой походкой разведчика незнакомых земель двинулся Торг, его сын и наследник. Проходя мимо, он поднял голову, и я увидел его глаза, устремлённые прямо на меня.

Я был молод, но вполне мог читать в глазах людей, даже если лицо человека ничего не выражало. И сейчас, заметив взгляд Торга, я замер от удивления. Но я надеялся, что мне удалось скрыть его. Почему сын и наследник Тугнеса, с которым мои пути никогда не пересекались и не пересекутся, взглянул на меня со смертельной ненавистью? Я был уверен, что мы с ним враги только потому, что я – сын своего клана, а он – своего. Но ненависть его была не такой, с какой смотрят на формального врага. Этот взгляд вселил в меня сильное беспокойство.

Этой ночью на небо взошла луна – прекрасная, серебряная, чистая и холодная. Звёзды в её сильном свете почти не были видны. Старики говорили, что луна воздействует на сердца и души людей точно так же, как солнце воздействует на их кожу, делая её коричневой. Но луна сильнее действует на женщин, чем на мужчин, и в особенности на тех, кто обладает мудростью.

Я отошёл от спящих, ожидая, когда кончится очередь сторожить, и подобрался к фургонам. И тут в лунном свете я увидел Мудрую Женщину, которая шла среди песчаных дорог. За ней следовала Гатея, прижимая к груди, как ребёнка, какой-то узел. Было видно, что она очень дорожит им.

Они направлялись на север, и я знал, что никто не может заговорить с ними, даже дать понять, что видел их. Ведь было совершенно ясно, что они идут по каким-то своим тайным делам. И всё же был ещё кто-то, кто украдкой преследовал их, укрываясь в тени камней, окаймляющих пляж.

Я укрылся за фургоном и сбросил плащ. Для меня стало очень важно – хотя я не мог сказать, почему, – узнать, кто же крадётся за этими двумя, кто следит за ними из укрытия.

Хотя я и не был так искусен, как Братья с Мечами, но прошёл хорошую школу и знал, что внезапная атака всегда выгоднее, чем длительный бой. Ползком я пробрался к камням и нашёл удобное место, с которого легко мог следить за незнакомцем.

Очень долго мы оставались на местах. Он – в своём укрытии, я – в своём. Но затем он вышел, так как женщины ушли, и в лунном свете не стало видно ничего, кроме бесконечных морских волн. Я не мог увидеть его лица. Но я узнал его по походке. Почему Торг следил за Мудрой Женщиной и её воспитанницей? Он нарушил обычай, и если бы его заметили, он понёс бы наказание. Возможно не от мужчин, но от женщин своего клана. Так как ни один мужчина не имеет права вторгаться в тайны женщин, и месть их за нарушение табу всегда быстра и безжалостна.

Он вернулся в лагерь Тугнеса, но я не пошёл за ним. Я остался и размышлял, почему он рискнул нарушить табу? Он не мог положить глаз на Гатею – одна мысль об этом казалась невероятной. И всё же…

Я покачал головой и погрузился в полудрёму, пока не пришло время будить следующего часового. Уже было близко утро, и я мог видеть восход солнца. Это было очень странное утро, так как над водой висел плотный туман, такой плотный, что казался осязаемым, казался каким-то островом. На нём можно было увидеть горы и долины. Я мог поклясться, что если подплыть к нему на лодке, то можно будет высадиться на него, и земля под ногами будет такой же твёрдой, как и на материке. Я смотрел в изумлении на этот призрачный остров и вдруг услышал позади себя какой-то звук. Я мгновенно выхватил меч и повернулся. И тут же почувствовал себя идиотом, так как за мной стоял Квен, заложив пальцы за пояс и глядя в море.

Я вложил меч в ножны, а он заговорил:

– Можно подумать, что это земля…

– Я не знаю моря, – ответил я. – Может, тут всегда по утрам так.

– Нет, – он покачал головой. – Я уверен, что сейчас мы видим отражение какой-то далёкой земли. Смотри!

Его голос прозвучал почти приказом, и я посмотрел туда, куда он указывал. Я увидел над этой облачной страной горы, чётко вырисовывающиеся на розовеющем небе. Склон одной из гор был более чёрным, и я, приглядевшись, увидел крепость, окружённую стенами. Над крепостью возвышались две башни. Одна была чуть ниже другой. Видение было таким отчётливым, что я мог поклясться, что крепость действительно существует.

Она была так великолепно видна и вдруг она исчезла! Не расплылась медленно как при движении облаков, а исчезла мгновенно, как будто кто-то погасил огонь. Но чёткие очертания башен запечатлелись у меня в памяти, и я легко мог бы нарисовать их на песке.

Я взглянул на Квена, так как был уверен, что это не просто причуда утреннего освещения, а одно из чудес, странностей этой незнакомой земли. У меня было сильное ощущение, что эта крепость где-то существует, и я готов был тут же пуститься на поиски её. И я высказал часть того, что творилось у меня в голове, вслух:

– Крепость… она… настоящая…

Квен посмотрел на меня так, как смотрел Гарн, когда я совершал оплошность.

– Что ты видел? – спросил он тихо, почти шёпотом.

Я еле расслышал его голос на фоне неумолчного прибоя.

– Крепость. С двумя башнями. Но как она могла оказаться на облаке?..

– Если долго смотреть на облака, можно увидеть что угодно, – ответил он.

И я почувствовал себя пристыженным, как ребёнок, который заплакал, слушая страшную сказку, когда ему чудятся страшные звери за камнями, созданные его собственным воображением.

Но Квен продолжал стоять и смотреть на облако, пока оно полностью не расползлось, потеряв свою форму. Там, где я видел крепость, уже ничего не было. Я слышал, как наш лагерь понемногу просыпается. И тогда Квен отвернулся от моря и взглянул на меня так, как будто хотел прочесть мои мысли.

– Это странная страна, – снова он говорил тихо, как будто делился тайной. – Здесь много такого, чего понять мы не можем. Благоразумный человек оставил бы все странности в покое. Но… – он чуть заколебался, но затем продолжил. – Для некоторых из нас любопытство полезно. Оно заставляет нас всё изучать. Но здесь нет проводников, и тот, кто неразумно возьмётся задело, неминуемо погибнет. Будь осторожен, молодой Эльрон. Я думаю, что возможно, именно на тебя возложена Ноша…

– Ноша? – переспросил я, не понимая.

– Да, так называют это Мудрые, или те, кто считает себя такими. А другие называют это «Дар». Всё зависит от того, как ты познаешь то, что тебе суждено познать. Я должен тебе сказать – не ходи беззаботно по этой стране. Она вдвое опаснее для тех, кто не удовлетворяется первым взглядом на неё.

И он резко повернулся и ушёл сразу, едва высказав своё предостережение. Вот только я не понял, от чего он предостерегал меня. Я также не понял его слов о «Ноше» и о «Даре». Я был маленькой и незаметной частью клана Гарна, подобно тому, как сам клан был маленьким и незаметным в нашем сообществе. Всё, что я имел, – это одежда на мне, меч, кольчуга и шлем, принадлежавшие ещё моему отцу, да тощий мешок пожитков в одной из повозок. В мешке хранилась книга старых баллад, над которой я проводил много времени, хотя она была написана не теми буквами, что используются теперь, туника из хорошей шерсти для праздников, немного белья и нож с рукояткой, украшенной драгоценными камнями, – подарок матери. Конечно, никакой ноши…

Когда мы уже находились в пути, я всё время думал о крепости, которую видел в туманных горах. Видел ли её Квен? Когда он спросил меня о крепости, сам он не признал, что видел её, хотя сам же привлёк к ней моё внимание. У Братьев с Мечами свой подход к жизни и своё знание. Они исследовали эту страну ещё до того, как мы осмелились пройти через Ворота. Может, они здесь нашли нечто такое, что хранили только между собой, или же поделились знаниями только со старшими членами нашего сообщества.

И тем не менее, пока я медленно ехал возле фургонов, приноравливаясь к шагу овец и коров, меня мучили две тайны: первая – почему Торг следил за Мудрой Женщиной и её воспитанницей, как будто они были его врагами, и вторая – что же я действительно видел в облаках.

Квен был прав. Мы наконец вышли к долине меж утёсов. Выход долины к морю оказался чрезвычайно узким, и его нельзя будет использовать как порт, но долина на материке расширялась, и вдали открывались широкие поля, покрытые сочными зелёными травами. Это была прекрасная земля, даже лорд Тугнес не мог ничего возразить против неё. Здесь его люди повернули в сторону, и один из двух людей Квена отправился с ними.

Мы быстро попрощались, так как нас не связывали узы тесной дружбы. Единственное, что связывало нас, это то, что мы шли вместе с одной земли. Я слышал, как наши люди с завистью говорили о богатых землях Тугнеса и выражали надежды, что у нас будут не хуже. Но для меня не это было важным – важное заключалось в том, что Мудрая Женщина повернула свою повозку по следам тяжёлых фургонов Тугнеса. Я сожалел, что она решила остаться здесь, а не отправилась с нами.

Наш совсем уже маленький караван медленно покатился дальше. Снова мы остановились на ночь на побережье моря, но луна в этот раз спряталась в облаках. И снова я выбрал время караула перед восходом солнца, но не увидел никакого облака с крепостью. Вместо этого на меня обрушивался сильный ветер, обдавая солёными брызгами, хотя наш лагерь был установлен довольно далеко от береговой линии. На следующее утро пошёл сильный дождь. Фургоны еле тащились по дороге. Часто приходилось слезать с лошадей и помогать им тащить повозки.

Мы изнемогали от усталости, борясь с дорогой, когда, обогнув стену утёсов и увидев гавань, гораздо меньшую, чем оставили на юге, и утыканную острыми камнями, торчащими из воды, мы поняли, что это и есть наша земля. В гавань впадала река, мелкая и малосудоходная, но она нам понравилась, ведь это же была наша земля.

Лошади последний раз натянули ремни, мы подняли овец и перевезли их через реку, которая пробивалась между утёсами, где гнездились морские птицы. Камни совсем побелели от их помёта.

Птицы кружили над нами, оглушительно крича. Их крики многократно отражались от утёсов, замыкающих долину. Затем мы пробрались через узкий проход и, наконец, оказались в долине, которая нам показалась такой же прекрасной, как и долина, доставшаяся лорду Тугнесу. Овцы и коровы тут же набросились на сочную траву, а мы поехали дальше, вдоль берега реки, пока в конце концов не выбрали место для остановки. И это место будет нашим, навсегда.