Текст книги "Сокровища Зарстора"

Автор книги: Андрэ Нортон

11

– Ты правильно говоришь, госпожа Лалана, – невежливо спрашивать у хозяина, почему он приглашает кого-то на пир. Но так как в нашем обществе все откровенны… что ж, мне нечего скрывать. – Он говорил уверенно и высокомерно.

– Правда, что есть отчуждение между нами, из Арвона, и теми, кто живет в диких местах. Но почему-то никто не спрашивает о причинах, по которым оно возникло. У нас нет общей крови, мы разных родов, но мы долго жили по соседству, мирно…

Женщина в украшениях из белых камней встала. Бриксия подумала, что своим спокойным видом женщина как бы упрекает говорящего. Женщина подняла руку к груди и сделала жест, за которым девушка не смогла уследить. Но в воздухе вспыхнул белым огнем символ. Несколько мгновений он и оставался белым, как свет полной луны летом. Потом словно кровь начала вливаться в белизну, замутняя ее. Розовый оттенок становился все темнее, но края символа по-прежнему оставались четкими и хорошо заметными.

Символ стал алым. Но изменения еще не закончились. Он все темнел и темнел, и наконец почернел. Потом задергался в воздухе, как будто превратился в живое существо, которому эти изменения причиняли муку.

Когда белый символ стал совершенно черным, изменилась сама его суть. А сидящие за пиршественным столом выглядели все более мрачными и встревоженными. Только жаба и женщина-птица оставались равнодушными и спокойными.

Даже Элдор сделал шаг назад. Он поднял руку, словно хотел стереть мрачно светящийся знак. Потом снова опустил руку. Лицо его стало серьезным.

Но не он нарушил молчание. Все в зале затаили дыхание, ожидая конца этого катастрофического происшествия. Заговорила женщина, начертившая символ:

– Да будет так… – Эти три слова прозвучали, как приговор суда, определяющего судьбы целых народов.

В ответ на эти слова большинство сидящих за столом встали, повернув к Элдору напряженные обвиняющие лица. Он держал голову высоко и вызывающе смотрел на них.

– Я лорд Вара! – Он произнес это подчеркнуто, словно слова его имели еще один, тайный, смысл.

Женщина с белыми камнями слегка наклонила голову.

– Ты лорд Вара, – спокойно согласилась она. – Ты подтвердил свое господство. Но лорд отвечает за свою землю – в конечном счете всегда ответит.

Его зубы сверкнули в волчьей улыбке.

– Да, за право быть лордом нужно отвечать. Вы полагаете, ваша светлость, я не задумался над этим до того…

– До того, как сговориться с этими! – Зарстор сделал несколько шагов в глубь зала. Он поднял руку, указывая на жабу и птицу-женщину.

Элдор рявкнул:

– Я сказал, что мы с тобой сами решим дело, родич! Ты позоришь меня, и за это я наложу на тебя, и на твою землю, и на этих людей-рыб, с которыми ты живешь, худший стыд! Едоки грязи, живущие в грязи, осквернители мира… – голос его перешел в крик. – Ты опозорил наш род, ты унизил нашу кровь, превратил ее в пыль…

Чем больше гневался Элдор, тем спокойнее становился Зарстор. Воины в чешуйчатых доспехах теснее окружили его. Руки они положили на рукояти своих мечей; Бриксия видела, как они бросают быстрые взгляды по сторонам, словно ожидая, что со стен зала на них набросятся враги.

– Спроси себя самого, Элдор, – заговорил Зарстор, когда Элдор смолк, чтобы перевести дыхание, – спроси себя, с кем ты общаешься. Чем ты заплатил за Сокровище и Проклятие? Может, пообещал Варр…

– Ахххх! – Ответом служил гневный крик. Но тут внимание Бриксии привлекло легкое движение в конце стола.

Птица-женщина подняла свой кубок и внимательно смотрела в него. То, что она там видела, должно быть, интересовало ее гораздо больше спора двух лордов. Она неожиданно опустила голову. Отпила ли она из кубка, или наоборот – плюнула в него? Бриксия не могла бы сказать. Но мгновенным движением птица-женщина бросила кубок на середину стола, прямо перед троном Элдора.

Вспышка… может ли пламя быть черным? – от ударившегося о стол кубка. Послышались крики. Сидящие отшатывались от языков черного пламени.

Даже Элдор отступил, закрыв лицо руками. А остальные, и среди них зеленая женщина, бежали от жадного пламени.

Пламя становилось все темнее и выше. Оно закрыло сцену перед Бриксией. Она смутно видела, как гости выбегали через дверь, и с ними смешались Зарстор и его воины.

И в то же время Бриксия почувствовала, что шкатулка, которую дала ей Ута, стала теплой – нет, горячей, – и ее прикосновение вызывало боль. Но девушка не могла разжать руку и бросить шкатулку.

Зал исчез – вместе с черным пламенем. Девушка очутилась в серой пустоте. Она тяжело дышала, как будто здесь не хватало воздуха, чтобы заполнить легкие.

Серость превратилась в полоску земли – голую… изрытую бороздами… но это не были следы плуга. Нет, словно большой меч рубил и рубил эту землю, изгоняя с нее все живое.

Туман поднимался выше, открывая все большие просторы серой безжизненной поверхности. Но Бриксия откуда-то знала, что прежде здесь была прекрасная страна – до того, как на нее опустилась тень. Она видела каменные плиты, тронутые временем и языками пламени, и знала, что давным-давно здесь стояла крепость, гордая и великолепная.

И вот из тумана – а он рассеялся лишь на небольшом расстоянии от Бриксии – вышли два человека. Из окружала дымка, которую девушка узнала: это была дымка ненависти, съевшая в этих людях все, чем они жили. И это место – не их родная земля («Откуда я все это знаю?» – мельком подумала Бриксия), а ад, который они сами создали для себя. Неважно, кто был прав вначале, теперь оба были запятнаны, загрязнены своей взаимной враждой, и в отчаянии и гневе они обратились к Тьме, не получив поддержки от Света. И очутились в плену Тьмы, и должны были вечно бродить по своему аду…

Кольчуги их почернели, покрылись засохшей кровью. Талии обоих охватывали оружейные пояса, но мечей не было. Только ненависть оставалась их оружием.

Один из них поднял руку и швырнул в своего противника шар темной силы, шар ненависти и гнева. Шар разбился о его грудь облаком черных искр. Соперник пошатнулся, отступил на шаг-два, но не упал.

Тот, в кого пришелся удар, хлопнул в ладоши. Никакого звука Бриксия не услышала. Но тот, который бросил шар, задрожал с ног до головы, как молодое деревцо под порывом бури.

Бриксия, совершенно того не желая, прошла вперед и остановилась между этими двумя. Они слегка повернули головы, и она увидела их лица в тени измятых шлемов. Лица эти были обожжены страстью, но она узнала в них Элдора и Зарстора, состарившихся в ненависти.

Каждый протянул руку, не упрашивая, а повелительно. Заговорили одновременно, резким тоном приказа:

– Сокровище!

И они не исчезали, как те: разбойник, жаба, Ута, – напротив, их фигуры становились отчетливее, ярче. Бриксия не шевельнулась, и тогда заговорил Элдор:

– Дай его мне, говорю я! Оно мое, я его создал, я сговорился с теми, кому не верил, я многое за него отдал. Если не отдашь добровольно, я призову тех, кто служил мне, и тогда ты будешь служить им. Выбирай!

Так же настойчиво заговорил Зарстор:

– Оно мое! Оно было призвано уничтожить меня и всех тех, кто со мной, и по праву Силы, которое я обрел, победив Проклятие и его владельца, наслав на него то, что он пробудил против меня, – по этому праву оно принадлежит мне!

В одной руке Бриксия держала горячую шкатулку, в другой – цветок. Ей казалось странным, что они такие тяжелые, но весили они одинаково, и она почему-то должна была держать их вровень друг с другом. Ей предстояло судить двоих, стоявших перед ней, произнести приговор, – но как это сделать, она не знала. Один из них угрожал ей – Элдор. Слова другого, Зарстора, можно было понять как оправдание и просьбу.

– Я изготовил его!

– Я сражался за него!

Они воскликнули это одновременно.

– Почему? – Ее вопрос, казалось, удивил их. Но как она может рассудить, если ничего не знает о правах каждого, о деле, из-за которого они так ненавидят друг друга?

Несколько мгновений они молчали. Потом Элдор сделал шаг к ней, протянул руки, словно собирался отобрать шкатулку силой.

– У тебя нет выбора, – яростно сказал он. – Те, кого я вызову, обязательно ответят. И это будет твоим проклятием!

– Отдай ему, если испугалась! Но тогда ты никогда не узнаешь, насколько пустыми были его угрозы, – вмешался Зарстор. – Отдай ему, и всю жизнь проведешь в страхе… и даже после жизни этот страх не кончится! Будешь, как мы, проклятая, бродить в этой пустыне.

Шкатулка и цветок…

Бриксия обнаружила, что может наконец отвести взгляд от спорящих, высвободиться. Она посмотрела на свои руки, на то, что удерживала в равновесии.

Шкатулка открылась! В ней лежал овальный камень, чья поверхность слабо светилась. Свет был серым, как легкая тень – если тень может быть светом. Цветок тоже полностью раскрылся, но свет, исходивший от него, был не чисто белым, как раньше, а зеленоватым, мягким и успокаивающим взор.

– Вот оно какое, Сокровище-Проклятие, – медленно сказала она. – Зачем оно было сделано, Элдор, скажи правду, зачем?

Лицо его оставалось жестким и мрачным.

– Чтобы иметь дело с врагами, я должен…

– Нет, – Бриксия покачала головой. – У тебя ведь был выбор. А почему он стал твоим врагом?

Жесткое лицо стало еще суровей.

– Почему? Потому что… потому что… – Голос смолк, и Бриксия увидела, как Элдор прикусил губу.

– Ты забыл? – спросила девушка.

Элдор сердито нахмурился, но ничего не ответил. А она повернулась к Зарстору.

– Почему он так ненавидел тебя, что сделал эту злую вещь?

– Я… я…

– Ты тоже не помнишь. – На этот раз она не спрашивала, а утверждала. – Вы оба не помните, почему стали врагами… Разве теперь так уж важно, кому это принадлежит? Вам обоим это больше не нужно, разве не так?

– Я Элдор, Сокровище мое по праву, я могу делать с ним, что хочу!

– Я Зарстор, из-за Проклятия случилось это, – он развел руки, указывая на опустошенную землю вокруг.

– Я Бриксия, – сказала девушка, – и… но я не знаю, кто я еще на этот раз. Но то, что живет во мне, говорит: да будет так!

Она положила цветок на шкатулку, и зеленоватый свет смешался с серым.

– Сила уничтожения – Сила роста и жизни. Посмотрим, какая победит!

Серая тень на камне застыла. Теперь она покрывала камень, как кора. Зеленый свет омывал ее, и кора начала трескаться, раскалываться, и из-под нее прервался новый блеск. А свет цветка гас, лепестки начали увядать. Бриксия хотела снять цветок с губительного камня, но рука не повиновалась ей. Все сильнее и сильнее засыхал цветок, а камень светился ярче и начал пульсировать. Но не серостью смерти – теперь это был зеленый огонь, стремящийся разорвать оболочку, как семя, готовое к новой жизни.

А от цветка осталась только хрупкая шелуха, тонкий скелет. А потом вообще ничего. Рука Бриксии опустела. Но шкатулка в другой руке тоже начала рассыпаться, больше не удерживая камень. И превратилась в пыль.

И камень больше не обжигал руку. Если в нем и жила какая-то энергия, сейчас она скрылась. Но он был так прекрасен, что Бриксия ощутила благоговейный страх. Девушка подняла голову и посмотрела на Элдора и Зарстора.

Протянула камень Элдору.

– Хочешь его теперь? Мне кажется, он уже не такой, каким ты его сделал, но хочешь ли ты его?

Жесткие морщины, оставленные на лице Элдора старинной ненавистью, разгладились. Достоинство и властность, но прежде всего – свобода, отразились на этом новом лице. Глаза Элдора горели, однако он отвел руку.

– Этого я не делал. Его не наполняет данная мне Сила. Я больше не могу его требовать.

– А ты? – Бриксия предложила камень Зарстору.

Он смотрел не на нее, а на камень. Потом, не поднимая взгляда, ответил:

– Мое Проклятие и Сокровище – нет, это не оно. Зеленая магия – это жизнь, а не смерть. Я не могу разрушить это, как разрушил бы Проклятие – и тем выпустил бы его зло на всех. Это твое, госпожа, ты можешь поступить с ним, как хочешь. – Он поднял руку, огляделся, и на лице его Бриксия увидела спокойствие, мир и огромную усталость. – Цепи, державшие нас в этом мире, порваны. Настала нам пора отдохнуть.

Они отвернулись от Бриксии, Элдор и Зарстор, и пошли плечом к плечу. Словно братья по оружию, а не смертельные враги, они зашагали куда-то вдаль по дороге, смутно различимой сквозь туман.

Бриксия сжала камень обеими руками. Как будто просыпаясь от тревожного сна, осмотрелась.

Она была уверена, что это место не принадлежит ее миру и ее времени. Но как ей вернуться? Сможет ли она вернуться? Тревожное беспокойство сменилось страхом. Она громко крикнула:

– Ута! Двед! – И наконец: – Марбон!

Прислушалась, надеясь услышать ответ. Крикнула снова, на этот раз еще громче – и ничего не услышала, когда стих ее голос.

Имя – она знала, что имя обладает властью, что оно такая же часть человека, как кожа, волосы или зубы. Имя, данное при рождении, может подвергнуться опасности зла или быть усилено добром. У нее есть имена. Но те, кого она призывает, никак не связаны с ней, они могут не захотеть помочь ей, к тому же среди них животное, которое вообще чуждо ее племени. Может, у нее и нет такой власти, чтобы призвать их.

Бриксия подняла сведенные ладони, посмотрела на камень. Поистине это предмет Силы. Он был создан, чтобы принести зло, как утверждал Элдор и что подтвердил Зарстор. Но зло уничтожено цветком. Может ли камень послужить ей? Ведь она не умеет распоряжаться Силами, у нее нет подготовки Мудрой.

– Ута… – на этот раз она не произнесла имя вслух в туман, а негромко проговорила в камень. – Ута, если ты хорошо относишься ко мне… если я заслужила твое внимание и ты можешь спасти меня… где ты, Ута?

Свет камня начал пульсировать. В глубине его вспыхнула темно-зеленая искра. Бриксия старалась думать только об Уте.

У темного пятна появились острые уши, щелки-глаза, пятно стало мордочкой. На поверхности камня показалась голова. Бриксия, потерявшая способность удивляться, присела, опустила руки к земле. Из камня постепенно выступило крошечное трехмерное изображение кошки. Вот оно стало совершенно отчетливым, приподнялось и спрыгнуло на землю.

Туман, который после ухода Элдора и Зарстора все приближался, отступил от того места, где стояла кошка. Изображение кошки повернуло голову к девушке, раскрылась крошечная пасть. Но если кошка и мяукнула, не слышно было ни звука. Кошка пошла, и Бриксия заторопилась за ней.

Туман клубился рядом, не отступая, девушка шла по колено в нем. Но кошку он не скрывал, она двигалась в чистом пространстве. Бриксия заторопилась, потому что иллюзия – если это была иллюзия – пошла вперед быстрее.

Девушка не могла бы сказать, сколько прошла по этой таинственной земле. Потом ее проводник замедлил шаг и, к отчаянию девушки, начал исчезать.

– Ута! – закричала она. Маленькое тело таяло, быстро сливаясь с туманом.

Бриксия опустилась на колени. Без Уты она заблудится, а Ута уже почти совсем исчезла. Оставались только смутные очертания в тумане. Если бы Бриксия могла снова вызвать ее! Но ведь Ута появилась, когда Бриксия позвала ее по имени и сосредоточилась на камне… Может, у кошки не хватает сил завершить дело?

А как Марбон… Двед? Мужчину можно считать врагом… да, он показал себя именно врагом – перед тем, как она попала в это место. А мальчик оказался околдован. Даже если она сможет обратиться к ним, помогут ли они?

Двед… Марбон… Кого позвать?

Мужчина был свободен, когда она в последний раз видела его… но одержим. Бриксия поднесла камень к глазам.

– Марбон! – позвала она.

В глубине камня ничего не темнело… никаких признаков того, что кто-то услышал ее призыв.

– Марбон! – У нее не было другой надежды, поэтому она позвала снова.

На камне появилась рябь, да, но слабая, неясная. Но, опустив в отчаянии руку, Бриксия снова увидела перед собой Уту.

Ута, на этот раз крупнее и отчетливее, нетерпеливо смотрела на нее, раскрывала пасть, беззвучно мяукая. Бриксия вскочила, готовая следовать за ней. Может, Марбон каким-то образом придал силы кошке? Она не знала… но то, что Ута вернулась, подбодрило ее.

Ута побежала, Бриксия за ней. От кошки девушке передалось беспокойство, желание поспешить.

В тумане появились очертания огромного столба – он возник так внезапно, что Бриксии показалось: его тут не было, он вдруг вырос из земли прямо перед нею. Ута встала на задние лапы, оперлась передними о поверхность столба, явно показывая, что девушка должна подняться.

Девушка надежно упрятала камень под рубашку, потом осмотрела столб. Ута исчезла. Не растаяла медленно, как раньше, а просто исчезла.

Бриксия на ощупь отыскивала неровности в поверхности столба. Начала с усилиями подниматься. Углубления были небольшими, и чем выше девушка поднималась, тем медленнее двигалась. Но все же она поднималась, хотя и всего лишь на высоту нескольких пальцев за раз.

Выше и выше. Девушка не смотрела вниз. Пальцы ее онемели. Все тело было напряжено, она прижималась к столбу. Страх тяжелым грузом лежал у нее на плечах. Выше и выше…

… Сколько времени она поднимается? В этом месте нет времени… мгновения могут растянуться на дни, месяцы. А столб вздымается над головой, и туман скрывает его вершину… если у него есть вершина!..

Бриксия чувствовала, что силы ее кончаются, боль в плечах стала непереносимой. Выше… все выше! Она не может поднять руку, для этого нужны невероятные усилия. Скоро хватка ее ослабеет, она разожмет руки и упадет… ее проглотит туман, она погибнет.

– Ута! – хриплым шепотом позвала Бриксия, не надеясь на ответ.

12

Из тумана над ней протянулась… гигантская лапа! Выпущенные когти торчали над головой девушки, лапа угрожающе покачивалась. Бриксия в страхе прижалась к столбу. Но недостаточно плотно. Когти вцепились в ее рубашку над плечами, оторвали ее от ненадежной опоры и подняли сквозь туман. Вверх… и сразу вниз… потому что ее выпустили, и она упала, оцарапала руку о камень, в ушах прозвучал дикий вопль…

Перед ней по-прежнему стоял столб. Но не тот, по которому она поднималась… этот она могла бы охватить руками. На нем, как на пьедестале, сидела Ута… нормального размера. Кошка посмотрела на нее, и Бриксия поняла, что вернулась в свое время и пространство.

Это было то самое помещение в здании, когда-то скрывавшемся на дне озера. Но туман исчез. Стены, сине-зеленые, ярко блестели, словно их только что вычистили. На полу, рядом с Бриксией, лежал Двед, его голову и плечи поддерживал лорд Марбон.

У Марбона было лицо нормального здорового человека. Никакая одержимость больше им не владела. Девушка почувствовала, что теперь он снова стал самим собой, высвободился из тени и власти, так долго державших его в плену.

– Двед… умирает… – Лорд не приветствовал ее, вообще вел себя так, словно не имел никакого отношения к случившемуся с нею. В глазах его девушка увидела страх, но не за себя, а за мальчика.

Может, он говорил правду… но она не хотела с этим соглашаться. Бриксия, не поднимаясь, на четвереньках подползла к лорду. Тело по-прежнему тянула вниз страшная усталость, которую она ощутила, поднимаясь по столбу. Девушка запустила руку за пазуху и извлекла камень.

– Это предмет Силы, – медленно сказала она. – Не знаю, как им пользоваться… но когда я позвала в него… появилась Ута. Я звала и тебя… ты не слышал?

Он нахмурился.

– Я был… как во сне.

– Это не сон. – Она сжала в руках камень. – Может быть… Двед ушел не слишком далеко, и мы сможем до него докричаться. Смотри на это, лорд, и зови своего приемыша! – Ее слова прозвучали резким приказом, ода протянула камень, держа его над телом Дведа.

И, как будто она не оставила ему выбора, напряженный взгляд Марбона опустился на камень. Лицо лорда снова лишилось жизни, стало изможденным и осунувшимся, почти таким же старым, как лицо Зарстора в том, ином, мире. Марбон тоже мог бы вести вековую битву мыслью и телом, – только глаза его казались живыми.

Бриксия колебалась. Двед ей не друг, у нее нет с ним никакой связи. Как она может позвать его, послать такой сильный призыв, чтобы он достиг Последних Ворот? Но если позовет Марбон, разве она не сможет усилить его зов?

– Зови! – снова приказала девушка. В то же время она сосредоточила всю свою волю – не на этом неподвижном бездыханном теле, а на камне, которым теперь касалась груди Дведа.

– Зови Дведа!

Может, Марбон и звал – молча. Сумеет ли камень унести Бриксию туда, куда не достигает никакой голос? Она… или часть ее, поддержанная сильной волей и духом, была поглощена, понеслась… не в то полное тумана место, в котором она победила Проклятие, преодолела его. Нет, это место гораздо темнее, холоднее, отчаяннее – это место безнадежности.

– Двед! – Теперь она сама произнесла это имя – мысленно, не губами. И ей показалась, что беззвучная мысль стала громче самого сильного звука.

Вниз… у Бриксии появилось ощущение, что она все глубже погружается в этот мертвый мир. Ее окружал клубок зеленого огня, но это не уменьшало ее ужаса.

– Двед! – Теперь это была не ее призывающая мысль. Но Бриксия поспешно поддержала ее. Перед ней тянулась полоска зеленого огня, нить, в которой играл свет, становясь то ярче, то бледнее. Второй конец нити не был виден. Видеть глазами мозга – Бриксия слышала об этом, но так никогда и не могла поверить.

– Двед!

Нить натянулась. Необходимо спасти… тянуть… Но никто не может этого сделать. Здесь нет физических тел, не существуют руки.

Бриксия старалась укрепить в себе новое ощущение, новое знание, которого она не понимала.

– Двед! – Снова зов другим голосом – мыслью. Нить оставалась натянутой, но неподвижной.

Должен быть выход! В прошлом у Бриксии случались моменты, когда ее тело, кости и кровь были истощены до полусмерти. Она должна воспользоваться другой своей частью. Словно пользуешься новым инструментом, оружием, к которому не привык… но заставляет необходимость.

– Двед! – На этот раз зовет она сама. Ей кажется, что имя само собой обвилось вокруг нити, укрепило ее, сделало толще. От нити исходило ощущение Силы, чужой Силы. На мгновение Бриксия отшатнулась, не желая объединяться с этой Силой. Потом, зная, что только вместе они победят, сдалась.

Тянуть… тянуть нить, вести Дведа назад. Быть не только якорем, который удерживает его, нет, готовить ему дорогу к возврату.

Нить… в ее сознании эта нить начала изменяться. На ней появились маленькие яркие зелено-золотые, словно металлические, листья. Потом нить превратилась в лозу… Она росла, вытягивалась… это был путь жизни!

Мысли сомкнулись вокруг лозы, сомкнулись прочно, как сильные руки. Тянуть…

– Двед!

Лист за листом лоза подвигалась назад. Тащить!

– Двед!

Нить исчезла, холод и пустота разбились, как пузырь, который проткнули изнутри. Бриксия снова вернулась в свет, в свое время и пространство. Двед неподвижно лежал на руках Марбона. Лицо мальчика было очень бледным, зеленый свет камня придавал ему мертвенный оттенок.

– Двед! – Марбон рукой взял мальчика за подбородок, поднял его голову.

Ресницы дрогнули. Губы Дведа шевельнулись, мальчик вздохнул. Медленно раскрыл глаза. Его взгляд был пустым, рассеянным.

– Холодно, – чуть слышно прошептал он. Тело его вздрогнуло. – Как холодно…

Руки Бриксии, сжимавшие камень, дрожали. Чувствуя, что у нее уже не остается сил, она положила Сокровище Дведу на грудь, взяла в руки его холодные ладони, потерла. Руки мальчика были влажными и бессильными.

Глаза Дведа снова закрылись.

– Двед! – громко позвал Марбон. – Не покидай нас, Двед!

Мальчик снова вздохнул, чуть повернув голову.

– Двед! – С крике лорда звучал страх.

– Он спит… он не умер. – Бриксия не отодвинулась, а, скорее, отпала. – Он снова с тобой.

С тобой, подумала она. Не с нами. Какое отношение имеет она теперь к их жизни?

– Только твоей властью и разумом, Мудрая. – Марбон осторожно положил мальчика на пол.

Она видела лицо этого человека пустым, гневным, одержимым поиском. Но сейчас оно казалось совсем другим. Однако понять значение его взгляда Бриксия не могла. Слишком устала – и телом, и душой.

– Я… не… Мудрая… – Она говорила медленно, с трудом, преодолевая усталость. Ута прижалась к ней, мурлыкала, терлась головой о руку. Девушка протянула руку к Сокровищу, но так и не завершила движение. Ее накрыла и унесла темная волна.

Она лежит в гнезде из цветов. Вокруг цветы. С ветвей вокруг нее свисают цветы. Они видит только их жемчужную белизну, их совершенство. Между цветами вьются ярко-зеленые нити. Бриксия сонно думает, что шорох, который до нее доносится, – это шорох цветов и ветвей.

Шепот становится громче… и сопровождается негромким звуком лютни. Цветы, ветви, нити поют.

 
Пуста земля Зарстора,
Голы его поля.
Никто не может догадаться,
Кто был здесь лордом.
Так из-за гордости Элдора
Победили смерть и разрушение.
 
 
Звезды совершили оборот,
Созрело время.
Звезды снова видят
Судьбу в ночи.
Разбиты тьма и позор
Проклятия Зарстора.
 
 
Зелеными становятся поля,
Зеленеют холмы.
Давно в прошлом
Древнее зло.
Тот, кто владеет этой землей,
При свете дня,
Пойдет другой дорогой —
Дорогой мира.
 

Напев прост, спокоен и бесхитростен, в нем нет ничего от изысканности песен-легенд. Цветы покачиваются, листья шепчутся. Бриксия лениво закрыла глаза, ей хочется лежать в этой цветочной постели, вдали от трудов, страха и боли. Но сквозь шепот и звуки лютни прорывается другой голос:

– Бриксия!

 
Тот, кто владеет этой землей
При свете дня,
Пойдет другой дорогой —
Дорогой мира.
 

– Бриксия!

Она снова открыла глаза. Цветы исчезли, мелодия умолкла. Бриксия лежала под открытым небом, ощущая телом мягкую постель из свежей зеленой травы. И она уже не была одна. Справа от нее, скрестив ноги, сидел лорд Марбон, слева Двед. Лицо мальчика все еще выглядело довольно бледным. У ног Бриксии примостилась Ута. Вот кошка потянулась и зевнула.

Бриксия нахмурилась. Ведь она была не тут. Она была под куполом затонувшего города… это последнее, что она помнила.

– Это ты… пел? – медленно спросила она, глядя на Марбона.

– Нет. – Он покачал головой. На губах лорда блуждала улыбка, и Бриксии подумалось, что такую улыбку она вполне может понять; улыбка светилась и в глазах Марбона, смягчая его лицо. Да, к такому человеку нетрудно привязаться настолько, чтобы служить ему до самой смерти, – как готов был служить больному хозяину Двед. Когда такой человек предлагает дружбу – его предложение стоит очень многого.

– Ты сама пела – во сне, – сказал он. – Ты действительно была в другом мире, где становятся реальностью сны, а наша жизнь сама кажется сном? Но песня твоя внушает надежду. «Кто владеет этой землей при свете дня…» – негромко повторил он слова песни. – А кто ею владеет? – спросил он.

– Какой землей, лорд? – вмешался Двед.

– Той, которую когда-то опустошило Проклятие и которая теперь снова свободна. Смотри, госпожа, и ты увидишь, как подтверждается твое пророчество.

Прежде чем Бриксия успела шевельнуться, Марбон оказался рядом и помог ей сесть, придерживая девушку за плечи. Он приподнял ее осторожно и заботливо; а она и забыла, что один человек может заботиться о другом… Что ж, она действительно нуждалась в его поддержке, потому что сама была очень слаба, словно только что перенесла серьезную болезнь.

Опираясь на Марбона, Бриксия огляделась. Ута, резвясь, прыгала вокруг высокого ростка. Повсюду вокруг свежая, роскошная, зеленая трава А на молодой коре ростка появилась выпуклость.

Бриксия никогда ничего подобного не видела. У нее на глазах выпуклость треснула, оттуда высунулся красно-коричневый стебель, размером с ее мизинец. Он стремительно рос, удлинялся, от него отошли две новые ветви, а он все продолжал расти.

От основания этого деревца кругами расходилась свежая зеленая трава, выпрыгивая из-под земли, затягивая тусклые безжизненные пятна. На ветвях появлялось все больше отростков. Это уже было дерево, маленькое дерево. За считанные мгновения оно прошло многолетний путь.

– Что… где?… – Бриксия схватила Марбона за руку.

– Оно выросло из семени, которое ты принесла из Ан-Яка, госпожа. Здесь мы закопали Сокровище Зарстора. Но из него больше не произрастает зло. Великая магия, Мудрая!

Она покачала головой.

– Я тебе сказала… я не Мудрая. – Теперь Бриксия немного испугалась. Испугалась того, чего не в силах была понять.

– Не всегда ты выбираешь Силу, – негромко ответил он. – Иногда Сила выбирает тебя. Ты думаешь, что смогла бы сорвать цветок Белого Сердца, если бы зеленая магия не выбрала тебя? Я… я искал Сокровище ради власти, и темная тень накрыла меня… потому что я из проклятого рода Зарстора, и его зло пустило корни и во мне. Как это дерево: сейчас его корни здесь, но его прошлое – Тьма и зло, уничтоженные, растертые в пыль и ставшие почвой для нового, доброго. Но ты не искала власти, и потому она сама пришла к тебе в руки. Разве проклятие не утратило силу в твоих руках? Ты совершила великое дело – более могучей магии я себе и представить не могу.

Бриксия опять покачала головой.

– Это не моя заслуга… это цветок… и это выбор Элдора и Зарстора… потому что они забыли, что связало их ненавистью в мире теней.

Она вспомнила двоих изможденных мужчин – такими, какими видела их в последний раз, когда они ответили на ее вопрос. Наверное, само Сокровище заставило ее задать этот вопрос.

– Зарстор? – Он произнес это имя как вопрос.

Бриксия рассказала о двоих, требовавших отдать им Сокровище-Проклятие, и о том, как они ушли вместе, навсегда освободившись от уз, которые сами на себя наложили своими темными делами.

– И ты говоришь, что не обладаешь Силой? – удивился Марбон. – Неважно, как она приходит. Важно то, что ты с ней сделаешь.

Девушка села, освободившись от его поддерживающих рук.

– Мне это не нужно! – воскликнула она, обращаясь скорее к невидимому и неведомому, чем к Марбону, Дведу или Уте.

Теперь быстро растущее деревце выглядело уже совсем взрослым, ветви его утолщались, становились длиннее, на них раскрывалось все больше и больше почек. И как раз в тот момент, когда Бриксия вскрикнула, желая отказаться от ненужной ей Силы, начали раскрываться самые крупные бутоны. Распустились первые цветы, белые, прекрасные. И все новые и новые нежные цветки появлялись на ветвях – хотя день уже кончался и солнце садилось.

Бриксия мигнула раз, другой, потерла глаза руками. Да, она действительно видела это, тут сомневаться не приходилось. Плоды Сокровища, сказал Марбон. Цветок, который она несла с собой… который завял и рассыпался в прах в земле теней… неужели он отдал свою жизнь вот этому дереву? Приходилось признать это: ведь доказательство стояло прямо у нее перед глазами. Новые мысли, новые чувства пробуждались в девушке. Они очаровывали и пугали ее. Может, она была избрана для такой судьбы в ту ночь, когда Куниггод привела ее в то место – место Древних, место спокойствия и мира?

– Что же мне делать? – негромко спросила она. Ей совсем не хотелось знать ответ, но она знала, что должна его услышать.