Текст книги "Сокровища Зарстора"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Коридор пошел вверх, и девушка облегченно вздохнула: она решила, что приближается к концу пути. И испытала разочарование, добравшись до источника света. Свет пробивался сквозь щель в скале; расщелина оказалась настолько узкой, что не пропустила бы и древко копья. Но в этом слабом свете она обнаружила другой поворот, на этот раз направо.

Бриксия прошла еще пять шагов и увидела теперь уже настоящий свет, красно-оранжевое пламя впереди. Она заторопилась к нему. И обнаружила, что проход кончается карнизом. Карниз обрывался в пещеру, стен которой явно не касались человеческие руки.

У самой стены, держа факел, стоял лорд Марбон. Бриксия заметила также спину мальчика, который на коленях полз по карнизу к отверстию по другую сторону пещеры. Уты не было видно. Лорд Марбон, хотя и держал факел, все же явно потерял уже тот ненадолго пробудившийся разум, который провел их подземным путем. Лорд пустым взглядом смотрел вперед, глаза его были широко раскрыты и не мигали в ярком свете. Но когда Бриксия проходила мимо, чтобы добраться до следующего прохода, он вдруг повернул голову и взглянул на нее.

Что-то пробудилось в его взгляде, губы шевельнулись:

 
Сверкнуло звездное Проклятие
Мрачно и ярко,
Тьма восторжествовала
Над Светом.
 

Девушка вздрогнула. Но потом узнала эти строки – это была песнь о Проклятии Зарстора.

– Найти его… я должен найти его… – Лорд говорил торопливо, слова сливались воедино. Марбон схватил девушку за руку, проявив удивительную силу, и заставил остановиться. Бриксия поняла, что сама вырваться не сможет. – Все неправильно… из-за Проклятия-Сокровища Зарстора. – Он чуть опустил голову, приблизил лицо к ней. – Должен найти… – Глаза его на мгновение ожили.

– Ты не Яртар! Кто ты? – Голос его звучал резко, повелительно.

– Я Бриксия, – ответила она, гадая, надолго ли вернулся к нему разум.

– А где Яртар? Он послал тебя? – Он продолжал крепко держать ее и встряхивал, так что все ее тело сотрясалось.

– Я не знаю, где Яртар, – она пыталась найти слова, которые удовлетворили бы лорда, – ведь лорд, по словам мальчика, звал давно умершего человека. – Может быть, – воспользовалась она уловкой мальчика, – он ждет снаружи.

Лорд Марбон задумался.

– Он знает, по древним рунам… только он знает… оно должно быть моим! Он пообещал, что оно будет моим. Я последний из рода Зарстора. Я должен получить его! – Он опять потряс Бриксию, как будто грубостью рассчитывал добиться исполнения своего желания. Ее рука легла на рукоять ножа на поясе. Если иначе нельзя защититься от безумца, что ж, она сделает это.

Но не только явное безумие лорда испугало ее, нет, что-то было и в ней самой. Голова… она хотела крикнуть… вырваться из рук Марбона и бежать… потому что… она словно бы стояла перед дверью, и если бы эта дверь вдруг открылась…

Это было не то чувство, которое нормальный человек испытывает при встрече с безумцем. Нет, ее охватило нечто новое, совершенно чуждое. Она не могла повернуть голову, отвести взгляд. Она ощущала неодолимое желание что-то сделать… она должна что-то сделать… и ничто в этом мире не имеет значения, пока она не осуществит то, что пленило ее. Она прошептала:

– Проклятие Зарстора… – Вот оно! Вот что она должна найти… это даст истинную жизнь… приведет в порядок все, что исказилось с появлением Проклятия-Сокровища.

Бриксия мигнула раз, другой. Чувство исчезло… неодолимая тяга пропала. Похоже, лорд на мгновение заразил ее своим безумием! Девушка дернулась, вырвалась и отодвинулась от лорда.

Но Марбон не пытался снова схватить ее. Как будто она, вырвавшись, позволила ему снова погрузиться туда, где нет никаких знаний. Лицо его неожиданно разгладилось, стало совершенно пустым. Он смотрел на стену, а не на Бриксию. И рука, которой он держал ее, опустилась.

Отверстие, которое могло вывести под открытое небо, манило ее, но Бриксия боялась двигаться на четвереньках, оставив спину незащищенной, – ведь лорд мог снова схватить ее. Они стояли у стены пещеры, и девушка пыталась придумать что-нибудь.

– Лорд… – в отверстии неожиданно появилась голова мальчика, – вокруг все спокойно.

Бриксия бросилась вперед, желая предостеречь его.

– Твой лорд сошел с ума.

Лицо мальчика исказилось от ярости, он вскочил.

– Ты лжешь! Он получил тяжелую рану в проходе Унго… когда был убит его приемный брат. Боль и рана на время лишили его понимания того, что мы делаем и куда идем. Но он не сумасшедший!

Губы его злобно искривились. Бриксия подумала, что он в глубине души с ней согласен, но почему-то не хочет этого признавать.

– Он вернулся… к себе домой, – продолжал мальчик. – Лекарь сказал, что, когда он окажется в знакомом месте, память вернется к нему. Он… он считает, что находится в поиске. Это старое предание его рода – предание о Проклятии и Сокровище Зарстора. Он должен вернуть Сокровище и загладить зло, причиненное Проклятием. Эта вера сохранила ему жизнь. Это старая легенда. Зарстор, владелец Эггерсдейла, поссорился с братом своей жены – она была их рода Древних – Элдором, и Элдор в гордыне и гневе сговорился с темными силами, и на Зарстора и на весь его род легло Проклятие, даже на принадлежащую ему землю. Чем больше люди приобретали, тем больше теряли.

Когда в прошлом году война пошла неудачно, мой лорд стал все больше и больше думать о Проклятии. И лорд Яртар, который интересовался старинными легендами, особенно если они имели отношение к Древним, часто говорил с ним об этом. И мой лорд поверил, что в этой легенде кроется правда. Он договорился с лордом Яртаром, который клялся, что открыл некие тайны, способные прояснить историю Проклятия, что они вместе будут искать правду о Зарсторе и о том, что скрыто в прошлом…

– Но как узнать тайны прошлого? – Вопреки желанию Бриксия почувствовала, что ее охватывает возбуждение. Впервые за долгие дни ее заинтересовало что-то такое, что не было непосредственно связано с необходимостью прожить день от восхода до заката, а потом продержаться от заката до следующего рассвета.

Мальчик пожал плечами, рот его горько исказился, брови нахмурились.

– Спроси у лорда Яртара, вернее, у его тени! Он мертв, но Проклятие живо в сознании моего лорда. И, возможно, навсегда овладело им.

Бриксия прикусила губу. Мальчик уже отвернулся от нее. Может, Марбон и его околдовал, как околдовал ее в те короткие мгновения, когда они оставались наедине. Возможно, не совет лекаря, а мания лорда привела их в эту разоренную долину.

Бриксия видела, как мальчик взял факел у своего спутника, подвел лорда Марбона к дыре, осторожно заставил опуститься на четвереньки и подтолкнул к отверстию. Лорд Марбон не сопротивлялся, он пополз в темноту. Когда он исчез, мальчик сунул факел в щель в скале и последовал за хозяином.

Бриксия, не имея намерения оставаться под землей, когда существует выход, поползла за ними.

Узкий проход оказался коротким, и они выбрались в тень нескольких деревьев и кустов, закрывавших выход. Они оказались на северном склоне окружавших долину холмов. Сидя под укрытием кустов, Бриксия осмотрела лежащую внизу крепость. В окнах башни виднелся слабый свет, в очаге еще горел огонь. Она увидела также пять лохматых худых пони, на каких обычно ездят разбойники, если им повезет и они раздобудут лошадей.

– Пять… – услышала она, как произнес рядом с ней мальчик. Он тоже прополз вперед, так что они соприкоснулись плечами.

– Может, и больше, – с удовлетворением ответила она. – В некоторых бандах людей больше, чем лошадей.

– Надо снова уходить в холмы, – мрачно заметил он. – Туда или в Пустыню.

Бриксия невольно посочувствовала ему. Она негодовала из-за того, что нужно думать о ком-то, кроме себя самой, но если эти двое уйдут без запасов, без умения жить в дикой местности – а она догадывалась, что у них нет такого умения, – их можно считать погибшими. Ее раздражало, что что-то не позволяет ей уйти, предоставив этих двоих судьбе, которую они заслужили своей глупостью.

– У твоего лорда нет родичей, которые приютили бы его? – спросила она.

– Нет. Он… его не всегда принимали жители нижних долин. Я сказал, что у него другая кровь… ИХ кровь… – У жителей Долин «они» обычно означало только одно – чужаков, которым когда-то принадлежала эта земля. – Это… это и сделало его таким, каким он был… каков он есть. Ты не понимаешь… Ты видишь его только сейчас, – голос мальчика упал до страстного шепота, как будто он боялся потерять контроль над собой. – Он великий воин… и ученый. Он знает такое, чего не знают и не понимают другие лорды Долин. Он мог призвать к себе птиц и говорить с ними – я видел, как он это делает! И не было такой лошади, которая не пришла бы к нему и не позволила сесть на себя. Он насылал сонные чары на раненых. Я даже видел, как он наложил руки на рану, черную от яда, и приказал плоти излечиться – и так и было! Но никто не может излечить его самого, никто!

Мальчик опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Он лежал неподвижно, но Бриксия пошевелилась, словно от него перешло к ней всепоглощающее ощущение боли и потери.

– Ты был его оруженосцем?

– Да, после смерти Яртара я нес его щит. Но на самом деле я не оруженосец. Наверное, стал бы им когда-нибудь, если бы все было хорошо. Лорд принял меня в свой дом от дальних родственников своей матери. Мне не на что было рассчитывать… у нас всего лишь пограничная сторожевая башня… и у меня двое старших братьев… так что меня там ничего не ждало. Все равно теперь уже и нет ничего… ничего, кроме моего лорда… кроме моего лорда.

Голос его звучал хрипло, плечи сгорбились. Бриксия знала, что мальчик ненавидит себя за то, что не сумел скрыть свои чувства. Нужно было оставить его одного и больше не расспрашивать.

Повернувшись, девушка отползла от наблюдательного пункта. Но… там, где они оставили лорда Марбона, никого не было. Она быстро осмотрелась: ничего не видно…

4

– Он исчез!

Услышав ее крик, мальчик подполз к ней и тут же вскочил на ноги, совершенно не беспокоясь о возможных наблюдателях внизу. Бриксия попыталась схватить его, напомнить об опасности. Но не успела, он уже исчез в кустах по другую сторону небольшой поляны. Очевидно, его интересовал только его господин.

Бриксия осталась на месте. Теперь, когда они ушли из ловушки, ей незачем больше сопровождать этих двоих. Совсем незачем. И все же, что бы ни говорило ей благоразумие, спустя какое-то время она неохотно двинулась вслед за мальчиком.

Уты тоже не было видно. Может, кошка по какой-то причине ушла с лордом Марбоном? Бриксия медленно пробиралась через кусты в том направлении, в котором исчез мальчик.

Судьба по-прежнему сопутствовала ей, помогая найти укрытие: за кустами оказалась лощинка, заросшая лианами и молодым кустарником. Сломанные ветви и листья обозначали дорогу. Бриксия осторожно шла по дну лощинки. И хотя на нее вряд ли мог напасть какой-нибудь дикий зверь, в таких зарослях могли жить и другие опасные существа.

Что-то угрожающее было в этих кустах, в этой поросли. Мясистые темно-зеленые листья были настолько темны, что казались черными. Красные или ржавые красно-коричневые прожилки на них напоминали засохшую кровь.

От сломанных листьев шел сильный неприятный запах, не похожий на запах живой зелени.

Стволы и ветви были черными; касаясь тела и рук Бриксии, они оставляли полосы, словно выделяли какую-то жидкость. Девушка копьем, как могла, отводила их со своей дороги.

Бриксия заподозрила, что эта тропа, пролегающая между двумя склонами, появилась не сама собой. Если бы она шла вниз по склону, с севера, можно было бы думать, что ее оставил пересохший ручей. Но она идет с востока на запад, вдоль хребта. Наверно, лощинку выкопали для того, чтобы скрыть тех, кто выбирается из потайного хода, и дать им возможность уйти к Пустыне.

Бриксия дважды останавливалась, собираясь повернуть назад или по крайней мере уйти с этой зловещей тропы. Но каждый раз, осмотрев с сомнением откосы (заросли там были гораздо гуще), она отказывалась от этой мысли.

Во время последней остановки она услышала нечто, заставившее ее схватиться за копье. Не голос, не хруст ветви впереди или сзади. Она стояла в темном туннеле, по-видимому, совершенно одна.

Нет, этот звук не от шевелящихся на ветру листьев, не…

Девушка смотрела назад, туда, откуда пришла, пытаясь определить, что это был за звук. Какое-то звяканье, стук, как будто стукнули чьи-то зубы. Она раз-другой слышала такой звук, когда Ута следила за птицей, которую не могла достать.

– Ута! – негромко позвала Бриксия, но в глубине души она понимала, что это не кошка. Звуки были членораздельными, как речь на чужом языке, которого она не могла понять.

Сзади? Нет. Она напряженно прислушивалась. Теперь Бриксия была уверена, что звук исходил не сзади и не спереди, из туннеля, который зарос так сильно, что ветви начали соединяться у нее над головой. Она взглянула вниз, и ее охватил холодный страх: звук доносился из-под земли!

Инстинкт говорил ей, что нужно бежать вперед. Но… может быть, ее и подталкивают к этому? Она заставила себя остановиться, наклонила голову, вслушиваясь в щелканье. И увидела: дорога впереди, едва заметная в сумерках и тени растений, изменялась! Под толстым слоем листьев, под толстым ковром, в который погружались босые ноги, появилась впадина. Сама поверхность… да, она это видела! Внезапно Бриксия представила себе, как тропа опускается вниз, в какую-то пропасть, прихватив ее с собой. А там, в пропасти, у нее под ногами, ждет…

Больше она не колебалась. Продолжая со страхом поглядывать на толстый слой листьев, превращающийся в грязь под ее ногами, она представила, как снизу поднимается… какое-то существо и вот-вот схватит ее.

Девушка вздрогнула и побежала. Тропа, опустившись, стала отчетливей, освободилась от кустов. Больше не нужно было пробираться сквозь заросли. Напрягая зрение, Бриксия видела следы. Остальные – или один из них – впереди. Теперь ей очень хотелось общества других людей.

Она боялась подступавших теней. От зловония сломанных стеблей и разлагающихся листьев тошнило. Бриксия торопливо шла вперед. Теперь тропа постепенно поднималась на склон, словно нацеливалась пересечь вершину хребта. Угол подъема увеличился, дважды девушка поскользнулась. Множество следов показывало, что другие тоже падали или вынуждены были подниматься с трудом.

Чуть впереди было много обломанных ветвей, некоторые еще дрожали. Пройдя мимо них, Бриксия очутилась на открытом месте, под низким небом. Света было достаточно, и девушка приободрилась. Перед ней уходил вперед карниз. Карниз обрывался в пропасть, и на какое-то мгновение девушка представила, что юноша и лорд Марбон упали вниз с этого узкого насеста. Бриксия плохо переносила высоту; впрочем, тут свидетелей не было, и потому она опустилась у левого края карниза на четвереньки и заглянула вниз.

То, что она увидела, поразило ее. Несомненно, тут приложил руку человек – или какое-то другое разумное существо изменило природу в своих целях. Потому что по почти отвесному утесу проходила лестница. Выветренные, покрытые мхом ступени круто вели вниз, в узкую долину. А на стенах утеса рядом с лестницей углубления и выпуклости – резьба, тоже выветренная и покрытая мхом и лишайниками.

Быстро сгущалась тьма. В слабом свете эти линии и выемки, казалось, насмехались или хмурились, превращаясь в такие чуждые лица, что Бриксия быстро отвернулась от стены. Внизу она услышала шум падения камня и заметила какое-то движение. Местность под ней затянула какая-то дымка; казалось, дно долины очень глубоко, гораздо глубже, чем по другую сторону хребта, откуда она пришла.

Внизу лежали густые тени. Но не настолько они были темны, чтобы девушка не различила две фигуры у каменного выступа. У нее на глазах большая фигура вырвалась, высвободилась из рук меньшей. Меньшая хотела помешать, но более высокий отбросил спутника и направился на запад; он шел широкими, но экономными шагами опытного путешественника.

Решив догнать их, Бриксия встала и, борясь с головокружением, начала спускаться по лестнице. Одной рукой она держалась за резьбу на камне, потому что от пропасти справа кружилась голова. Девушка сознательно заставляла себя смотреть только на то, что находилось непосредственно перед ней.

К тому времени, как она добралась до конца лестницы – она не смела торопиться, – двое уже ушли далеко вперед. Вторая долина оказалась голой, в ней не было никакой растительности, и Бриксия видела ушедших, хотя очертания их странно колебались.

Бриксия потерла глаза, решила, что у нее что-то случилось со зрением, и потому она не видит удаленные предметы. На мгновение все вокруг прояснилось, но потом, когда она смотрела под ноги или на окружающие скалы (а их вокруг было очень много), все снова затягивалось туманом.

Воздух в долине был чист, она дышала свободно, здесь не ощущалось удушливого зловония, как на тропе вверху. Но идти босиком было трудно – гравий и обломки камней причиняли боль даже ее огрубевшим подошвам. Бриксии пришлось продвигаться медленно, чтобы не поранить ноги. Она вспомнила о сандалиях в своем мешке – но мешок остался в долине. Несколько раз ей хотелось крикнуть, позвать ушедших вперед, попросить подождать ее. Но скоро вечер, и они все равно вынуждены будут остановиться.

С того времени, как она вошла в подземный ход в крепости, девушка не видела кошку и теперь начала сомневаться, что Ута вообще проходила верхней тропой. Почему-то ей казалось важным, чтобы Ута была с ними. И она беспокоилась, не бросила ли их Ута.

Тьма еще больше сгустилась, и девушка шла все более и более осторожно. Может быть, эти странные невидимые создания сверху и не последовали за ней, но у нее сохранялось ощущение, что она не одна, что кто-то подглядывает за ней, и это ощущение с каждым шагом становилось все сильнее.

Остановиться здесь она не могла. Ей нужно было общество – любое общество, лишь бы избавиться от странного чувства, что она оказалась во власти неизвестного. Время от времени Бриксия останавливалась и прислушивалась – и обнаружила, что в долине нет обычных успокаивающих ночных звуков. Не жужжали насекомые, не кричали птицы – царила полная тишина, так что собственное дыхание казалось Бриксии очень громким, а скрип копья о камень звучал, как призыв боевого рога.

Бриксия старалась подавить свое воображение. Неправда, что она идет в толпе невидимых существ! Ничто не движется, кроме нее самой. Вздрагивая, но не от ночной прохлады, Бриксия прислонилась к камню высотой ей по плечо.

Пальцы коснулись выпуклости, впадины… Она повернула голову. Лицо!..

Какое волшебство позволило этой грубой резьбе выделиться, стать видимой в темноте, она не могла догадаться. Как будто ее прикосновение пробудило искру жизни в самом камне.

Лицо?.. Нет, ничего даже отдаленно человеческого не было в этой каменной маске. На Бриксию уставились огромные круглые глаза, и в каждом светилась искорка, точка зеленовато-белого цвета. Рот и нос были намечены лишь слегка, с каким-то дьявольски реалистическим искусством, широкий рот-пасть чуть приоткрылся, показав концы острых, длинных клыков.

Остальное… Бриксия, преодолев первый испуг и изумление, заставила себя смотреть… Она не позволит запугать себя… Остальное – всего лишь линии в камне… ничего больше… только глаза и рот. Наверное, тот, кто это сделал, рассчитывал на воображение зрителя, оно должно было восполнить недостающее. Стыдясь, что на нее подействовала эта уловка, Бриксия ударила копьем по камню и быстро пошла вперед, не обращая внимания на боль в ногах. Она не оглядывалась, не смотрела по сторонам, но ощущение, что за ней следят исподтишка, не оставляло ее.

Бриксия больше не сомневалась, что находится в одном из мест Древних. И это такое место, думала она, где вторжение людей не приветствуется. Это не убежище, как то место, куда ее привела Куниггод. Напротив. Тут, скорее, таилась угроза ее племени.

Узкая долина, насколько она могла судить, перешла в более широкую равнину. Девушка снова начала колебаться. Идти вперед ночью без проводника, наверное, глупо. Даже если те, кого она преследовала, и дальше шли втроем, – она все равно не видела никаких следов после спуска с лестницы. Но теперь по крайней мере жесткий гравий под ногами перемежался полосками травы.

Переходя от одной такой полоски к другой, девушка больше не могла двигаться по прямой, зато это избавляло ее ноги от дальнейшей пытки. А впереди… неужели эти двое настолько неосторожны, что разожгут костер? Здесь, на открытой местности, они только привлекут к себе внимание всех, кто бродит в ночи.

Пустыня всегда считалась злым местом, ходили слухи о чуждой жизни, которую можно было там встретить. Зловещая пустота образовывала западную границу Долин, и там жили только разбойники и те странные и неприятные люди, которых больше всего интересовали следы Древних. К Пустыне лорды Долин обратились в прошлом году за помощью в борьбе с захватчиками. И помощь пришла: Всадники-Оборотни, не люди, а страшное сочетание человека и дикого зверя. Об этом Бриксии рассказывали те немногие встречные, к которым она решалась подойти, чтобы выменять на шкуру прыгуна пригоршню соли.

За последние два года своих скитаний она не раз приближалась к Пустыне. Главным образом потому, что между нею и убежищами, которые она могла отыскать дальше на востоке, по-прежнему находились многочисленные враги. Она следила за отрядами разбойников, выходившими из Пустыни или скрывавшимися в ней. Но в глубь Пустыни никогда не уходила.

Можно было ожидать, что лорд Марбон, с его поврежденным разумом, решится на это. Но что она должна идти за ним… Бриксия присела на полоске травы, растирая ноги, широко раскрыв глаза, настороженно приглядываясь и прислушиваясь… Во тьме ничего не было видно, но теперь она слышала обычные звуки ночи, здесь не было той пугающей тишины, что царила в долине.

Девушка высоко подняла голову… Ноздрей ее коснулся аромат, прямая противоположность грязному запаху узкой верхней тропы. Сладкий, свежий… она подумала о луговой траве ранним утром, о паутине на покрытых росой травинках, о цветах, раскрывающихся навстречу дню. Сад… раннее утро… цветы раскрылись, их можно сорвать и высушить, чтобы потом освежать ими постель и белье…

Не сознавая, что делает, Бриксия снова встала, двинулась в ночь, привлеченная ароматом, который становился все сильнее. И подошла к подножию дерева… Его ветви были странно изогнуты, и на них не было листьев. Но зато ветви сплошь покрывали белые цветы. И над каждым цветком, как маленькая свеча, – язычок пламени.

Бриксия подняла руку, но не решилась коснуться ветви или цветка. Долго стояла в удивлении и благоговении, но внезапно пришла в себя от резкого хрипа.

Девушка оглянулась, держа копье наготове. В слабом свете цветков она увидела тех, что окружали ее. Они были невелики, но когда поняли, что она их заметила, подняли громкий шум. Да, это были маленькие существа, но они вызывали ужас.

Если бы жаба встала на задние лапы, если бы в ее выпуклых глазах засветился злой разум, а в пасти появились клыки – она стала бы похожей на этих квакающих существ. Кожу жабо-образных созданий покрывали пучки жестких волос… волос… или тонких щупалец. В углах пасти и над глазами эти щупальца были длиннее. И они непрерывно двигались, словно обладали собственной жизнью.

Бриксия прижалась спиной к стволу дерева. Но существа не стали приближаться к ней, как она того ожидала. В том, что цель у них самая недобрая, девушка не сомневалась. Сознание ее уловило холодную ненависть ко всему, что представляет она и чего нет у них. Однако существа не напали открыто, они закружились у дерева, идя одно за другим, – и это выглядело как ужасающая пародия на хоровод, какие бывают на пирах.

Теперь они молчали, но каждое, проходя мимо девушки, смотрело в ее сторону, и в каждом взгляде она читала злобу и нечестивое желание. Бриксия обошла вокруг ствола, продолжая касаться его плечами, проверяя, плотно ли она окружена.

Девушка не догадывалась, что им нужно. Но она понимала, что в их танце есть какой-то смысл. Она вспомнила некоторые рассказы Куниггод. Можно наложить заклятие, повторяя ритуальные слова или движения. Может, именно это и происходит сейчас?

Если это так… она должна прервать их танец, прежде чем колдовство завершится. Но как это сделать?

Держа копье наготове, Бриксия оторвалась от ствола и устремилась к ближним тварям. Существа отступили, но ненамного, лишь бы она не достала их копьем, – однако все так же окружали ее. Бриксия ощущала в них удовлетворенность и злорадство. Она была уверена, что они ее не боятся и будут продолжать прыгать, пока не добьются своего.

Если она разорвет их круг, перепрыгнет через него или разгонит копьем, освободится ли она по-настоящему? Уйти от света, который дают цветы дерева, значило погрузиться в полную тьму в незнакомой местности, где на нее смогут беспрепятственно охотиться неведомые твари.

Бриксия снова попятилась под защиту ветвей и стоячих огоньков. Она видела, что с каждым оборотом круг танцоров слегка сужается. Скоро придется принять решение и что-то делать. Либо вырваться, либо остаться у дерева и посмотреть, что произойдет. Обычно Бриксия не страдала нерешительностью, но раньше ей не приходилось встречаться с врагом, таким чуждым человеку внешне.

Под деревом она ощущала себя в безопасности. Но это могло быть простой иллюзией. Бриксия коснулась ладонью коры и вздрогнула. Как будто притронулась к теплому телу. И в момент прикосновения в ее сознание словно проникло нечто… На самом ли деле это произошло? Или это снова всего лишь ее воображение… может, рожденное колдовством уродливых существ?

Был только один способ проверить. Прислонив копье к изгибу руки, Бриксия другой рукой осторожно потянула ветвь прямо над головой. И вспомнила слова, которые произносила Куниггод, когда собирала целебные растения. Она говорила это каждой траве, каждому кусту, прежде чем сорвать с них листок или цветок. Куниггод твердо верила, что у растений есть душа, и сборщик трав должен помнить об этом.

– Подари мне малую часть твоего изобилия, зеленая сестра. Ты так богата плодами своего тела! Красота и сладость принадлежат тебе, и только то, что ты дашь добровольно, я возьму – на пользу людям.

Девушка накрыла руками цветок. Свет, истекавший от лепестков, омыл загрубевшую, обветренную кожу Бриксии, и она заблестела, как жемчуг. Девушке не понадобилось прилагать усилий, чтобы сорвать чудесный цветок с ветви. Нет, он сам упал ей в руки.

Она долго стояла в нерешительности, забыв даже о танце жабоподобных существ, ожидая, что чудо, отделившись от ветви, поблекнет, утратит сияние. Но ничего подобного не случилось, и девушку охватило спокойствие, ощущение единства с миром, правильности окружающего. Ничего подобного она не испытывала с того самого утра, как проснулась в месте Древних.

Она снова обратилась к дереву – может, не к дереву, а к тому невидимому существу, что жило в дереве, незаметное и неощутимое.

– Благодарю тебя, зеленая сестра. Твой добровольный дар – мое сокровище.

Двигаясь словно во сне, Бриксия выпустила копье, оставшись, по человеческим представлениям, совершенно беззащитной. Держа цветок в руке, она вышла из-под кроны дерева к жабьему кругу, который к этому моменту сузился и почти дошел до того места, над которым нависали ветви. Двинулась к дергающимся фигурам, чей танец стал еще быстрее, шла уверенно, крепко держа цветок. И вместе с ней двигалось облачко аромата.

Послышалась квакающая речь, жаба перед ней застыла. Ее широкая пасть раскрылась, оттуда полились бессмысленные звуки – может, неведомые человеку слова. Бриксия вытянула руку. Свет цветка пробивался меж пальцев.

Жаба отступила, гневно крича. Только мгновение она вызывающе смотрела на девушку. Потом повернулась и, по-прежнему крича громко и возмущенно, исчезла во тьме. Те, что танцевали рядом с ней, тоже отступили – неторопливо, оборачиваясь, рыча и болтая, неуклюже шевеля лапами. И хотя в лапах у них не было никакого оружия, они явно угрожали Бриксии.

Но цветок установил между ними и девушкой стену, не яркую, но и не тускнеющую. Существа попятились еще дальше. Бриксия не пыталась преследовать их, не выходила за пределы кроны дерева. Она знала – неизвестно, откуда, – что древесный навес представляет собой преграду, дает ей убежище.

Существа попытались снова начать танец. Но хотя они и квакали, и болтали, ни одно не приблизилось к тому месту, где стояла Бриксия с цветком в руке. И наконец, они повернули и ускакали в темноту. Однако они не окончательно покинули поле битвы: вернувшись к дереву и сев у ствола, Бриксия слышала их кваканье, болтовню в темноте и догадывалась, что находится в осаде.

Хотелось есть и пить. Снова вспомнила о мешке, который оставила в долине в начале этого приключения. Вздохнула от своей глупости. Но голод и жажда были не острыми, они затрагивали только часть ее, они как бы отделились от той личности, что сидела под деревом, держа цветок, лепестки которого были словно вырезаны из нежного и живого драгоценного камня.

Бриксия глубже вдохнула аромат цветка. Не вполне сознавая, что делает, повернулась к стволу. Осторожно положила цветок на землю, наклонилась, обняла ствол, прижалась к гладкой коре ртом. Язык ее коснулся коры и пробежал по ее поверхности. И хоть язык ее совсем не напоминал когти Уты, девушке показалось, что он разорвал кору. Она ощутила влагу. Из дерева потек сок, и Бриксия лизнула его.

Бриксия не могла бы определить вкуса этой влаги – она была не сладкая и не кислая, и девушка продолжала лизать кору. Глотала, сосала, снова глотала.

Исчезли жажда и голод. Бриксия ожила. Она перестала слышать бормотание жаб. Подняла голову, весело рассмеялась.

– Ты и вправду Зеленая Мать! Ты можешь любого насытить своим молоком! Благодарю тебя, госпожа цветов! Ах… как мне отблагодарить тебя?

Она ощутила печаль. Такую печаль ощущаешь, заглядывая через дверь в дом, полный радости, но не смея войти туда. Больше никогда Бриксия не позволит порочить волшебство (а что это, как не волшебство?) в своем присутствии. Девушка снова прислонилась к дереву, прижалась губами к коре, – не ища больше насыщения, а просто радуясь и удивляясь.

Потом легла, свернувшись, положив рядом с лицом цветок, забыв о своем копье. И уснула, чувствуя себя в полной безопасности.