355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андре Грилей » Последняя планета » Текст книги (страница 9)
Последняя планета
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 21:41

Текст книги "Последняя планета"


Автор книги: Андре Грилей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Возбужденные аборигены, прищелкивая языками, хрюкая и зловеще ворча, приближались к лагерю, воинственно размахивая длинными смертоносными копьями. За ними, тяжело топая, следовали волосатые существа – согнутые, уродливые, омерзительные, вооруженные массивными палашами. Чудовища двигались медленно, но они были так огромны, что одним ударом могли уничтожить трех—четырех зилонгских подростков.

На заднем фланге наступала конница – щеголевато одетые солдаты верхом на лошадях, с длинными, тяжелыми пиками в руках, прямо как из старинных земных фильмов о Востоке.

Какого черта здесь делает кавалерия? Женщина не сказала мне и сотой доли правды!

Яркий свет генератора и ружейные выстрелы О’Нейла привели атакующих в замешательство. Всадники, как по команде, развернули пики, словно избегая вооруженного конфликта.

Туземцы ворвались в расположение лагеря, где были встречены сокрушительным залпом карабинов.

Я расшевелил их, слава Богу, – зло подумал О’Нейл. – Как раз вовремя. Он запустил еще один генератор освещения и продолжал палить по рядам атакующих противников. И хотя он разделял в душе их намерения и цели, но понимал и то, что подобные стычки не принесут мир на Зилонг.

Дезориентированные лучами прожекторов и неожиданным отпором, туземцы обратились в бегство, давая возможность своим громадным и более напуганным союзникам отступать в более организованном порядке, прихватывая с собой ручные тележки с оборудованием из лагеря. Карабинеры в лагере безмолвствовали.

– Карабины! – воскликнул О’Нейл в отчаянии. – Эти придурки позволили им захватить ружья!

Он бросился вниз по склону к лагерю. Его ослепили вспышки гранат. Лагерь напоминал кровавую бойню. Солдаты метались в панике. Рета, чьи часы разбились вдребезги, съежившись, лежала на полу палатки, которую она занимала вместе с Мариеттой, истерически всхлипывая. Сержант Маркое, обхватив кровоточащую руку, изрыгал искусные ругательства, которые О’Нейл и не ожидал услышать от зилонгца, даже от вояки.

Он тряхнул парня.

– Где Пужон?

– Убит, – скорчившись от боли, выдавил Сержант.

– Мариетта?

– Они уволокли ее.

– Вы должны были пристрелить эту скотину, который надругался надо мной, – истерически вопила Кадет.

– С нами все кончено, – простонал Сержант. – Мы уничтожены. Они захватили все ружья, кроме моего.

– Что они могут сделать с Мариеттой? – О’Нейл с трудом выдавил из себя этот вопрос.

– Сожрут ее, понимаешь? Что же еще туземцы могут сделать с пленником? Они – каннибалы! – Сержант Маркое обезумел от боли и злобы.

Вопли Реты стали невыносимы. Да, это была тупая затея с самого начала. Теперь О’Нейлу придется иметь дело со сдвинутым сержантом и младшим офицером-истеричкой.

Он поднял Рету с земли и грубо тряхнул.

– Слушай меня, маленькая трусливая размазня. Тебе лучше забыть о том, что ты не кадровый офицер. Иначе никто из нас не вернется в Город живым. С этого момента ты командуешь подразделением. А если ты ни черта не смыслишь в линии обороны, то прочтешь об этом в учебнике к моему возвращению. Или я лично поджарю тебя на медленном огне! Ясно?

Он швырнул ее на землю.

К огромному удивлению, уже взбираясь по склону холма, он услышал ее тоненький голосок, отдававший отрывистые приказания.

Бедный ребенок! Что ты можешь сделать с одним карабином и поломанными копьями?

О’Нейл крался по голым безжизненным холмам без фонаря. Он доверился своему физическому инстинкту. Именно чутье должно подсказать в этой непроглядной ночи то место, где томится Мариетта.

И, как назло, в тот момент, когда он больше всего нуждался в нем, оно не сработало.

После нескольких часов безрезультатных поисков и проклятий в адрес Леди Кардины, он был опустошен, раздавлен, обессилен. Он исследовал все окрестности вокруг. Ни одного следа туземцев и этих омерзительных чудовищ.

Мариетты больше нет. Надо кончать поиски и возвращаться. Ну почему, почему она, профессиональный кадровый офицер, согласилась на это безумие, эту идиотскую экспедицию. – О’Нейл тряхнул головой. – Знала ли она, что шанс уцелеть – минимальный? Может, она хотела такого исхода?

Возможно. Да, тогда мне показалось, что жизнь для нее ничего не значит. Может быть, женщина не хотела больше жить?

Он тяжело вздохнул. И все-таки, она – самая стоящая женщина.

Люди умирают во время скитаний. Ты оплакиваешь их. Ты помнишь их. Потом уходишь и ты. И вы снова встречаетесь – пьете вино и смеетесь, вспоминая вашу жизнь.

Симус принадлежал к числу тех, кто не исключал возможности пропустить стаканчик—другой и посмеяться в загробном царстве.

Он прочитал молитву о ней и просил ее простить его за то, что не сумел помочь.

Он был солдат и должен был выполнять свой долг, даже если эти идиоты с «Ионы» и забыли обо мне.

Уже повернув к лагерю, он остановился в последний раз и оглядел долину. На одно мгновение ему померещился мерцающий огонек. Лагерь?

Он заставил себя снова подняться на хребет и пошел вдоль него. На самом краю ущелья он разглядел черневший внизу вход в пещеру.

Бесшумно он скользнул вниз по склону и неожиданно увидел двух нагих туземок, разводящих огонь. Мужчина около них грубым ножом из камня готовил вертел. Около скалы виднелись ребячьи головы. Никаких следов Мариетты.

Я могу прикончить их всех, но Мариетту этим не вернешь. И потом, откуда я знаю, они напали на наш лагерь, или другие?

И вдруг он ее увидел. У задней стены пещеры. Она была подвешена к скале, связана, без одежды, с заткнутым ртом, словно для заклания.

Бог мой, жива ли она еще? Неужели они содрали с нее кожу?.. Есть только один способ выяснить это!

Туземцы блаженно ворковали друг с другом в предвкушении лакомства. До его ноздрей долетел запах дыма.

Стрелять в пещеру нельзя, иначе пуля рикошетом может задеть девушку. Он достал нож, добытый тогда, в подземке, и взял карабин за дуло, как дубину.

Даже если их больше числом, я тяжелее!

Он сделал глубокий вдох, пробормотал молитву и нырнул в пещеру, ревя, как разъяренное раненое животное.

Туземцы пришли в ужас, увидев рыжебородого гиганта. Два неуловимо быстрых приема, и женщины отлетели к стене, защищая своими телами детей. Мужчина вел себя более мужественно. Он повернулся лицом к нападающему, выставив перед собой нож. Симус испытывал к нему симпатию. Это существо решительно защищало свой дом, семью и добычу. Еще одно молниеносное движение, и камень выбит из рук туземца. Жесткий удар правой, и захватчик Мариетты вырублен на несколько часов.

Он освободил Мариетту от веревок, снял ее со скалы, перекинул через плечо и, подхватив карабин и тяжелый мешок, валявшийся на полу, выбежал из пещеры. Мариетта была без сознания. Ее беспомощно свисающее и болтающееся тело мешало Симусу быстро передвигаться, особенно при подъеме на перевал.

Вдруг он услышал, что она пытается что-то говорить. Уже на достаточно большом расстоянии от пещеры он вытащил кляп у нее изо рта.

– Болван, поставь меня на ноги. Отпусти меня! – приказала она. – Где ты, прохлаждался? Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы разыскать меня?

– Вот ты и заслужил благодарность, – от раздражения он сбросил ее довольно резко на землю. – У нас не было времени останавливаться. Они будут преследовать нас и поднимут на ноги весь клан.

– Идиот! Они этого не сделают. Они приняли тебя за огромного рыжего бога. Пройдет несколько дней, прежде чем они осмелятся покинуть пещеру. Мы могли бы передвигаться значительно быстрее, если бы ты не тащил меня на плечах.

Потом она добавила более мягко:

– Не считай себя обязанным рассказывать мне о Капитане. Я видела его, когда меня волокли из лагеря.

Неужели я не заслужил хотя бы малейшей симпатии? – удивлялся О’Нейл.

Она неуверенно поднялась на ноги и проговорила срывающимся голосом:

– Это был хороший человек, О’Нейл… Он заслуживал женщину достойнее меня.

Не зная, что ответить на это, О’Нейл сухо предложил взбираться на следующий перевал. Сверху, уже не в такой непроглядной ночной тьме, хорошо просматривалась пустыня. О’Нейл молча показал направление к лагерю. Мариетта кивнула.

– Но, О’Нейл, что за огни там, сзади?

Он повернулся и увидел отблески, поднимавшиеся с другой стороны хребта. Очень осторожно они обогнули скалу, чтобы заглянуть в следующую низину.

Мариетта схватила его за руку.

Долина, раскинувшаяся перед ними, представляла собой широкое, почти круглое углубление в земле, диаметр ее превышал милю. Каждый дюйм ямы был уставлен палатками с многочисленными пылающими кострами. И, несмотря на то, что почти все в лагере спали, О’Нейл и Мариетта отчетливо разглядели вооруженный патруль, охранявший лагерь. Да, это была отличная военная позиция, достойная профессионального военного. В самом центре располагалась группа более вместительных палаток. Рядом с ними стояли часовые, готовые к действию в любую минуту. О’Нейл был поражен, увидев этот семитысячный, а может быть, даже десятитысячный неприятельский лагерь.

Мариетта прислонилась к скале.

– Лагерь Ната, – прошептала она. – И всего на расстоянии одного дня перехода от обжитых районов. И на расстоянии трех дней пути от самого Города.

И хотя это было не самое удачное место для урока истории, О’Нейл не сделал бы больше ни одного шага до исчерпывающего объяснения происходящего.

10

-Я не одета, – протестовала Мариетта.

– Очень сожалею об этом, но сейчас темно, и именно сейчас твои телеса меня совсем не интересуют, – это должно было поставить ее на место. – Единственное, что волнует меня в данный момент – это правда о происходящем. И если я ее не услышу, то перегну тебя через колено и задам такое ускорение, о котором ты так мечтала с тех пор…

– С тех пор, когда увидела тебя целующимся с Директором Исследовательского Центра, – похоже, молодая, женщина посмеивалась над его угрозами. – Ну хорошо, хорошо. Я расскажу все, что мне известно. Но предупреждаю, и я не все знаю. Даже высший состав не предполагал, что Нат так близко.

– Говори, – приказал Симус.

Она заговорила четко, толково, без лишних слов, как и подобает хорошему солдату. Симус готов был простить ей неблагодарность.

Как оказалось, на Зилонге по-разному обходились с теми, кто пытался активно изменять, или не соответствовал принятым устоям общества.

Часть из них «отправлялись к Богу» во время Фестиваля – ущербные, душевнобольные или слишком старые. Другие, их считали социальными нарушителями, исчезали в цистерне с кислотой. Были и такие, кто занимал важные посты или просто были слишком хорошо известны. Их ждала другая участь. Они публично изгонялись из Города во время специальной пышной церемонии. Это были те самые, про которых Сэмми и Эрни говорили, что «они больше не с нами». А та часть из них, которой удавалось не погибнуть в пустыне и джунглях, сбивалась в небольшие сообщества, боровшиеся за существование на крошечных отрезках обработанной земли, занимаясь охотой.

Волосатые существа, с которыми столкнулся О’Нейл во время вражеской атаки, были мутантами, получившимися в результате сбоев в генетических компьютерных программах. Их выдворили за пределы Города на верную смерть. Туземцы же отнеслись к этим уродливым существам, как к священным, и спасали всех, кого могли, дав толчок к развитию новой ветви гуманоидной расы на планете. Они превосходили аборигенов силой и выносливостью и были беззаветно преданы своим приемным родителям. Численность дикарей, достигших было полного исчезновения, стала восстанавливаться. Они начали охотиться за горожанами и убивать их при каждом удобном случае. Поедая их мясо, дикари надеялись стать такими же сильными, как и их жертвы.

– Участь, от которой ты меня спас.

– Хммм. Продолжай.

Туземцы облюбовали более теплый район планеты с другой стороны хребта, покрытый дикой растительностью, с источниками питьевой воды, и находились в состоянии неустойчивого перемирия с изгнанными зилонгцами, обосновавшимися с другой стороны горного хребта, выходившего на пустыню. Иногда обе группы объединялись и совершали набеги в пустыне на рудный транспорт, однако, никогда не преступали Реки.

Пять лет назад, поведала Мариетта, блестящий зилонгский генерал был сослан к изгнанникам за попытку совершения революционного переворота.

– Он был одним из моих учителей, сумасшедший человек, с идеей, которая многим из нас казалась заманчивой. Он хотел свергнуть комитеты и стать Императором. После этого вернуть прежние свободы.

– Ты мечтаешь об императорской власти?

Темнота впереди него отозвалась глухим молчанием. Потом последовал странный ответ:

– Не думаю, что проживу так долго, чтобы интересоваться подобными вещами. Мне все равно, хотя, нет. Император, а особенно такой, как Нат, довольно скоро одну тиранию заменит другой. Нет. Я хотела бы свободы.

Вы только подумайте! После всех этих долгих лет люди на планете не забыли слова «свобода». Я надеюсь, Леди Дейдра, вы меня слышите и восхищены моим выбором избранницы.

Вслух он произнес:

– Продолжай дальше.

Нат не смирился на церемонии изгнания и угрожал вернуться и уничтожить Город. После его ухода поползли слухи, что он сколотил три группы из отверженных под его личным предводительством. Существование подобного союза (и даже подобных групп) не признавалось официальной властью. Преобладающая часть зилонгцев сочла эти легенды об империи Ната чушью. Так бедная Доктор Самарита пытается вывести все большее число прирученных диких особей – ведь она странным образом убеждена, что дикое племя туземцев, в сущности, угасает.

– Имеет ли Комитет представление о том, что армия Ната подошла к Городу так близко? – О’Нейл задал этот вопрос, чтобы систематизировать полученную информацию.

– Конечно, знают. Ты что, думаешь, сенсоры в пункте отправления не могут уловить такое скопление людей? Именно поэтому нас и послали в экспедицию. Они знали, что Нат будет преследовать наших карабинеров. Особенно они рассчитывали, что мы будем уничтожены.

– Так они шли за нами? – он прислонился к скале.

– Безусловно. Даже с твоими скудными умственными способностями можно было бы догадаться, что они шли за мной. Среди моего поколения растет недовольство. Ты знаком с Хорером и Кариной. Таких, как они – сотни. Комитет знает, что я не присоединилась к ним. Пока не присоединилась.

Комитет знает и то, что если я перестану колебаться и сделаю выбор, то стану опасным бунтовщиком. А значит, я должна умереть, и Пужон, и Рета, и все остальные. Они просто счастливы избавиться от тебя, правда, могли бы добиться этого более простым способом. Мне жизнь безразлична, поэтому я и пошла.

Вполне допускаю, что и Ната предупредили они же. И что для них может значить жизнь небольшого отряда карабинеров в сравнении с потенциальной бунтовщицей, которую защищают стены подземки до тех пор, пока она в черте Города? – в ее голосе не было сожаления или горечи, хотя говорила она почти с отчаянием.

– Ты, женщина, рискуешь испытать тяжесть моей руки, комментируя мои умственные способности. А теперь скажи, если у Ната так мало шансов на захват города, зачем же он подошел к нему так близко?

Как же мне разобраться в этом винегрете? Заберите меня отсюда. Ведь это не наша война. И эту женщину заберите вместе со мной. Я дам ей свободу, о которой она мечтает. Такую свободу, что она даже вообразить не может.

– Возможно, он рассчитывает, что во время Фестиваля лазерное контрольное вооружение в Энергетическом Центре не будет подключено. Ведь это наша единственная серьезная защита от внешнего окружения, и я не уверена, что она обязательно сработает. Я знаю, что ты его не видел, как, впрочем, и большинство офицеров. Оно расположено за стеной, предположительно, под землей, и срабатывает от нажатия кнопки.

– И ты никогда не видела его в действии?

– Только на чертежах. Похоже, что действие его опустошительно. Обитатели внешней части страны очень боятся этого оружия. Однако, Фестивали с годами становятся все более бесноватыми. Возможно, капюшонники в сговоре с Натом, они могут уничтожить лазеры. Существование Ната доставляет огромное беспокойство Комитету. Я не осуждаю и не виню их, он очень свирепый и ужасный человек, – Мариетта задрожала.

– Ты так считаешь после того, как он покушался на тебя? Он хочет обладать тобой? Да?

– Да, он рассчитывает на это.

– Он тебя не получит никогда, ты поняла меня?

– Тебя я боюсь больше, чем его.

Славно, что бы это значило? Не похоже на злую оплеуху с твоей стороны. Это мудро и осторожно. О’Нейл размышлял. В его задачу не входила война ни с Натом, ни с зилонгцами. Да, он разведывал ситуацию для «Ионы», надеясь, что она все еще на орбите и поможет Мариетте и ему выпутаться. Чувство долга и ответственность он несет только перед своими соплеменниками по полку и скитаниям.

Мариетта прервала его раздумья, снова схватив за руку.

– О’Нейл, посмотри, они пытаются совершить налет.

В растворяющихся сумерках он увидел группу из шести огромных гротескных волосатых чудовищ, двигавшихся цепочкой по гребню горы. Они были нагружены ружьями и двигались прямо на них.

– Наши карабины, – прошептал Симус, снимая с предохранителя свой. – Как ты думаешь, глушители не помешают этим реликтам?

– На таком расстоянии, на котором нас собираются расстреливать – не думаю, – выразительно отозвалась она.

– Я начну с задних, ты берешь передних. Стреляй короткими очередями. Похоже, эти существа медлительны и неповоротливы. Другого шанса у нас не будет. Когда я скажу «огонь», делай, как я сказал. Иначе наша молодежь не дождется восхода. Рета будет лакомым кусочком для некоторых дикарей.

Она стреляла отлично. Не хуже О’Нейла. Чудовища быстро погибали. Бедняги, – сочувственно подумал О’Нейл. – Мне не нравится убивать вас. Господи, от этого можно спиться.

Потом они с Мариеттой быстро собрали карабины, снова вскарабкались по склону и направились к лагерю. Когда они добрались до последнего перед лагерем зилонгцев невысокого перевала, Мариетта засвистела. Послышался ответный свист.

– Все в порядке, – прошептала девушка прямо ему в ухо. – Рета знает, что это я.

Молодые солдаты, сурово сжимавшие копья, забились за небольшие скалы над расположением лагеря. Сержант был забинтован и выглядел сильно помятым. Рета овладела собой полностью, была собрана и решительна. Увидев их приближающиеся фигуры, она бросилась навстречу и накинула на голые плечи Маржи (на которые О’Нейл отказывался смотреть, не говоря уже об остальных частях тела – ну, если откровенно, то если и взглянул, то мельком) одежду, и взяла из ее рук тяжелую связку оружия.

Взвод был готов к сражению, и, несмотря на то, что они вряд ли были способны на длительное сопротивление, вид у них был решительный. Рета боролась с искушением обнять своего командира.

– Как хорошо, что вы вернулись невредимой, благородный Лейтенант.

– Согласна, это действительно неплохо, – отозвалась Мариетта.

– А на меня это не распространяется? – возмутился О’Нейл.

Рета покраснела и, смутившись, быстро отвернулась.

– Разумеется, Благородный Поэт, спасший всех. Что бы мы делали без вас?

– Прекрасно, по крайней мере, хоть один человек проявил благодарность.

Черт бы их всех подрал, бесчеловечное племя.

Начисто забыв о том, что он ничего не должен смыслить в военном деле, О’Нейл предложил вновь вооруженным зилонгцам занять другую позицию – на невысоком холме. С тем, чтобы при атаке иметь возможность быстро скрыться за следующим перевалом до того, как они будут обнаружены.

Мариетта бросила на него испытующий долгий взгляд и кивнула головой.

– Это превосходная тактика, Поэт О’Нейл.

В полдень Нат послал многочисленный отряд в атаку на них – эскадрон чудовищ, взгромоздившихся верхом на лошадей, в сопровождении дикарей, вооруженных копьями. Назначение кавалерии было совершенно непонятно. Ей предоставлялась возможность броситься под первый же залп, туземцы же отдавались на милость ураганного огня зилонгцев. В результате около тридцати – сорока трупов дикарей валялось на территории лагеря, причем ни один из зилонгских солдат не был даже задет.

Сам не Нат появился на перевале в окружении всадников, оставаясь вне досягаемости выстрелов карабинеров. На нем была пламенеющая темно-красная накидка. О’Нейл готов был побиться об заклад, что его окружение составляли представители изгнанных фамилий – императорские стражи.

Между Натом и зилонгским взводом, истощенным и измотанным первым успехом, раскинулось широкое пространство перевала.

Первая же грамотная кавалерийская атака вырезала бы зилонгцев до основания. О’Нейл видел обрамленное густой черной бородой побледневшее и искаженное бешенством и злобой лицо Ната. Видимо, не желая больше рисковать, он развернул свой отряд. В лучах поднимавшегося рассвета они начали спускаться с хребта.

Мокрая курица, брезгливо подумал О’Нейл. В подметки не годится Диким Гусям.

Симус взял на себя роль командующего офицера. Он подозвал Рету, Маржи и Сержанта Маркоса на короткое совещание. Пытаясь изо всех сил говорить сухо и формально, по-зилонгски, он задал вопрос:

– Маржи, прошлой ночью ты говорила, что туземцы не отваживаются вторгаться в пустыню. Они боятся этого места?

Она кивнула.

О’Нейл продолжил:

– Наш единственный шанс – добраться до Гипериона… Попытка вернуться в пункт отправления вынудит пробираться ближе к горам, и у нас все шансы испробовать на себе приемы вашей медицины. Нужно изменить тактику – взять направление прямо на океан, далее вдоль берега – к форту. Этот путь дольше, но, таким образом, нам придется следить только за одним берегом. Дикари вряд ли рискнут углубиться в пустыню так далеко.

А если наш друг Нат со своими придурками последует за нами, у нас будет возможность приготовиться к встрече, – он повернулся к Мариетте. – Сколько времени займет такой переход?

– Верхом на лошадях – два дня, – ответила она.

– Но ведь у нас нет лошадей, – робко заметила Рета.

– Тогда пойдем пешком. Это будет вдвое дольше. Прибавим еще два дня на безопасность, так, итого имеем шесть дней, верно? – Все, кроме Мариетты, согласно кивнули.

Она стояла очень спокойно и с нескрываемым удивлением разглядывала его. О’Нейл понял, какие мысли вертелись сейчас у нее в голове. Да, девушка была сообразительна, весьма, весьма.

– Необходим запас пищи и воды, – продолжал он, – на шесть дней. И достаточный для двух привалов запас топлива. Все лишнее уничтожить. Если останется свободное место в мешках – заполнить водой. Через два часа выступаем.

О’Нейл решительно поднялся. Остальные были в замешательстве и не знали, выполнять ли его распоряжения или ждать приказа командующего офицера.

Мариетта подтвердила:

– Мы выступаем через два часа, как предлагает Капитан О’Нейл.

Майор, если уж начистоту. Вслух он любезно поблагодарил:

– Спасибо за присвоение звания, Маржи, но мне больше нравится Поэт О’Нейл.

Она дала ему понять взглядом, что не верит ни единому его слову.

Ночью, во время привала, когда спал весь их небольшой отряд, за исключением часовых, О’Нейл очнулся от глубокого сна, испытав очень неприятные ощущения. Переход через пустыню измотал его, и он заслужил, черт побери, право выспаться. Он старался перебороть возникшее беспокойство, и вдруг услышал прямо над собой угрозу:

– Проснись, О’Нейл, иначе я убью тебя во сне.

Этого было достаточно, чтобы стряхнуть с него сон. Отлично! Он лениво приоткрыл один глаз. В свете висящего над входом в палатку фонаря он увидел вырисовывающееся злое и суровое лицо Мариетты. Ее карабин упирался прямо в живот О’Нейла.

– Деточка, милая, мужчина должен выспаться. Опусти эту штуку, а утром поговорим, – он закрыл глаза и повернулся на бок.

– Нет, не будем откладывать. Или ты расскажешь мне всю правду сейчас, или я убью тебя, – решительно выпалила она. – Мне не очень нравится убивать, но за сегодняшний день на моем счету столько убийств, что вряд ли я остановлюсь еще перед одним.

В ее тоне была холодная решимость. Симус окончательно проснулся, и, разглядывая направленный на него ствол, пробормотал:

– Женщина, приди в себя.

– Когда мы познакомились, ты утверждал, что никогда не был солдатом, только странствующим поэтом. С момента, когда ты появился в Военном Центре, ты вел себя, как профессиональный военный – следил за внешним видом ребят, организовал сегодняшнюю засаду, предложил план перехода, очень продуманный. Ты проявил отличные военные знания и навыки.

О, господи, она сумасшедшая.

– Прекрасно, мощное умозаключение, – он пытался отвлечь ее от навязчивой мысли.

– Мы теряем время, О’Нейл. Одной левой тут не справишься. Итак, что ты тут делаешь? Почему ты лгал мне, Самарите и Орнигону? На этот раз правду хочу знать я.

Она вплотную прижала дуло ружья.

Он продрал глаза. Существовало так много приятных вещей, которыми можно было бы заняться со стоящей молодой женщиной в это время суток…

– Я не хотел говорить о том, что был когда-то офицером, чтобы не объяснять, почему мне пришлось оставить это занятие. Я опасался, что ты будешь презирать меня, если узнаешь, что я был разжалован, – Симус попробовал вызвать в ней сострадание, но, кажется, с нулевым эффектом.

– Почему ты был разжалован? – рявкнула она.

Да, никакого сострадания…

Он понял, что следующий вопрос будет о том, почему при тестировании в Институте Тела это не было замечено, и решил предвосхитить его, сбив тем самым ее напор.

– Я не знаю, почему ваши пробы этого не выявили. Может быть, из-за того, что когда на Таре тебя вышвыривают с военной службы, то перепрограммируют мозги. Навык-то сохраняется, но о прошлой своей карьере забываешь начисто.

Ружье отодвинулось назад на долю дюйма. Бог мой, она, кажется, призадумалась.

– Я вынужден был заботиться о безопасности моих людей. Когда судебное разбирательство закончилось, мои друзья сказали, что это были политические игры. Я ничего не мог исправить. Между прочим, я был Комендантом, майором.

Что же, ты решил покрасоваться перед дамой? Хочешь произвести на нее впечатление? А почему бы и нет?

– Ты работаешь на Комитет? – и снова дуло ружья уперлось в его живот.

О’Нейл заскрежетал зубами.

– О Господи, почему я должен работать на этих трутней?

– Тогда на капюшонников? – настаивала она. – На этих хулиганствующих анархистов?

– Ты в своем уме? Неужели Сэмми не рассказывала тебе о стычке в подземке?

– Да, немного, – мрачно подтвердила девушка. – Тогда на Молодежный Союз?

– На кого?

– На студентов, радикально настроенных военных – Хорера, Карину, Яна и других. Ты, кажется, дружен с Хорером?

– Да ничего подобного. Я никогда не чувствовал симпатии с их стороны. А кто такой Ян?

– Запрограммированный супруг Реты. Он один из руководителей Молодежного Союза.

– Слушай, ну неужели я похож на человека, который станет связываться с сопляками? – Он хотел, чтобы его голос звучал зло, и поймал себя на том, что действительно заводится.

Чертова сука…

– Четвертый Секретарь, который занимается этими вопросами, очень боится этих ребят. Все они грамотные специалисты и через несколько лет займут высокие административные посты в Городе.

– Да меня не волнуют страхи этого урода. Я не собираюсь вникать во всю вашу чепуху, если хочешь знать.

– Если я правильно поняла, ты не имеешь дела ни с кем из них? – теперь карабин почти не угрожал его жизни.

– Хочу напомнить, что недавно я вырвал тебя из лап кровожадных дикарей – факт, который остался незамеченным вашей милостью.

– Это может быть и частью коварного плана, – вяло отозвалась девушка.

Пора кончать с этим.

– Так, хорошо, Маржи, девочка моя, все, что произошло – это коварный заговор. Ты должна или пристрелить меня, или отпустить. Реши это наконец. Если ты думаешь, что сможешь провести этих детей до Гипериона, тогда ты чересчур самонадеянна. Ты можешь мне не доверять, мне наплевать, но ведь на кого-то ты должна опереться. И я – единственный человек из твоего окружения, который может помочь. А теперь оставь мою палатку и дай мне выспаться, или, если ты хочешь испытать на себе тяжесть моего тела – милости прошу, – он повернулся к ней спиной, совершенно уверенный в том, что выстрела не последует.

– О’Нейл… – жалобно проговорила девушка с порога палатки.

– Ну что еще? – нетерпеливо и раздраженно переспросил он.

– Я очень благодарна тебе за то, что ты избавил меня… от… кровавой обеденной расправы.

– Прекрасно, хвала Бригиде, Брендону, Патрику и Колумсайлу, не прошло и двадцати четырех часов, как ты выжала это из себя.

– Пусть все эти славные друзья твоего Бога не покинут эту палатку…

Ну разве это не восхитительно?

Желаю бедняжке Рете того же, ведь она страшно опасная революционерка, а путешествие предстоит тяжелое.

На следующий день, спустя изрядное время после наступления темноты, они пересекли цепочку песчаных дюн, отделяющих берег океана от пустыни. Вода манила к себе, огромные белые буруны катились по темно-синей поверхности океана. Но было слишком холодно, и освежаться не тянуло. О’Нейл окинул взглядом предстоящий путь. До Гипериона было еще изрядное расстояние. Все, чего им следовало опасаться, были Комитет, Нат, Молодежный Союз, капюшонники и туземцы. Интересно, о чем еще умолчала женщина? Она характеризовала командира форта как высокопорядочного человека, не имеющего никакого отношения к заговору Комитета. Тем лучше. Возможно, их ждала передышка. А что дальше? Ведь они обязаны вернуться в Город. Единственное, о чем мечтал сейчас О’Нейл, это о небольшом военном судне, вроде «Томаса Дохетри», скоростном и мощном корабле, при помощи которого можно было бы взорвать всю эту проклятую планету к чертовой матери.

Дейдра, моя госпожа, как ты могла приговорить меня к такому суровому испытанию… Нет ответа на этот вопрос. И никогда не будет. Ты забыла о моем существовании.

На следующее утро он был мрачнее обычного. Маржи подошла к нему, когда начали разбивать лагерь.

– Пойдем, прогуляемся к берегу, – игриво предложила девушка.

– Мужчине трудно отказаться от подобного предложения.

– Ты действительно был майором на Таре? – прямолинейно и грубо спросила она.

– Хммм, – он кинул песком в набегающую волну.

– Я имею в виду до разжалования. Или ты и это придумал?

Он никогда не отказывал себе в удовольствии быть правдивым, если позволяли обстоятельства.

– Как я уже говорил, я был Комендантом. Майором. И, – добавил он раздраженно, – мне плевать, моя дорогая сучка, веришь ты мне, или нет.

– Не думаю, что мне хочется спросить, что значит «сучка». Сколько тебе лет?

– Дай подумать. Так, двадцать пять по-нашему. Значит… около тридцати ваших лет.

– Тогда ты на пять лет старше меня.

– О, так намного? – поиздевался он.

– Ну, не так уж и намного, – Да никак она смутилась? – но не слишком ли ты молод для такого ранга?

– Способности у всех разные, – коротко парировал он.

– И все же…

– Пусть будет по-твоему. Да, я слишком молод для такого звания. Стало быть, я был хорошим солдатом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю