Текст книги "Зарубежная политическая лингвистика"

Автор книги: Анатолий Чудинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Средства и источники информации. Необходимо также кратко осветить потенциал средств и источников информации. Таблица 1 показывает, что в США тактика защиты используется в президентских дебатах чаще, чем в любом другом источнике информации для избирателей. Это, должно быть, происходит по нескольким причинам. Функциональный подход предполагает, что дебаты обладают тремя потенциальными недостатками и кандидаты сравнительно редко прибегают к защите. Хотя один недостаток не имеет отношения к дебатам: все те, кто смотрят дебаты, отмечали случаи нападения и последующей защиты. А это значит, что в отличие от прочих средств агитации кандидат, использующий защиту во время предвыборных дебатов, не беспокоится по поводу того, что он или она напомнит избирателям или сообщит им о своем недостатке: аудитория только что стала свидетелем нападения. И хотя кандидаты на пост президента заранее готовятся к дебатам, бывает сложно устоять перед соблазном ответить на нападение соперника. Другие формы сообщений, такие как телепрограммы, не предполагают наличие оппонента и его нападений, на которые необходимо отвечать. Эти сообщения тщательно написаны, и в них отсутствует защита. Но в пылу дебатов кандидаты могут не удержаться от того, чтобы не ответить на нападение, даже несмотря на то что защита имеет ряд недостатков. Данные показывают что сообщения, представленные разными средствами, различны.

Функциональная теория исследований дискурса избирательных кампаний была разработана и первоначально применена для изучения президентских выборов в США. Тем не менее она использовалась для изучения избирательных кампаний на должности разного уровня, как в США, так и за их пределами. Необходимо помнить, что между избирательными кампаниями в разных странах существуют значительные различия. Как было отмечено выше, в Южной Корее не может быть кандидата, который имеет опыт пребывания в избираемой должности, так как на пост президента можно избираться только на один срок и в стране нет поста вице-президента. Исследования политических дебатов в Израиле [Benoit, Sheafer 2006] не обнаружили различий между кандидатами, имеющими опыт президентства, и кандидатами, не имеющими такового опыта. Хотя в 1984 г. разница при подсчете голосов была незначительная и лидер каждой из партий в течение двух лет занимал пост премьер-министра в промежуток между выборами 1984 и 1988 гг. А это значит, что в 1988 г. их фактически можно было назвать кандидатами с опытом пребывания в должности.

Очевидно, что различные формы сообщений, включая выступления кандидатов, телепрограммы, дебаты, а в последние годы и веб-страницы, используются во всем мире в ходе выборов. Функциональный подход позволяет понять природу этих сообщений. Также очевидно, что необходимо продолжать работу над расширением этого подхода, чтобы лучше понимать сообщения, помогающие избирателям выбирать лидеров своих стран.

Таблица 1

Функции дискурса кампании по выборам президента США

Таблица 2

Функции политической рекламы на телевидении в ходе непрезидентских выборов в США

Χ² (df = 2) = 6169.24, p <.0001

Benoit [2000], Brazeal, Benoit [2001], Pier [2002]

Таблица 3

Функции непрезидентских политических дебатов в США

X² (df = 1) = 4034.35, p <.0001

Дебаты выборов в Сенат: Benoit, Brazeal, Airne [2006].

Дебаты губернаторских выборов: Airne, Benoit, Brazeal [2006].

Таблица 4

Функции политических телепередач в других странах

* Эти примеры включают в себя также рекламу в газетах.

** Chang [2000], Kaid [1999], Kaid, Holtz-Bacha [1995], Lee, Benoit [2004]; Tak, Kaid, Lee [1997], Wen, Benoit, Yu [2004].

Процент телепередач согласно данным авторов, переведенный в количество передач для статистического анализа по формуле: %² (df = 1) = 146.84, p <.0001.

Таблица 5

Функции политических дебатов в других странах

X² (df = 2) = 1514.06, p <.0001

Benoit, Klyukovski [2006], Benoit, Sheafer [2006], Benoit, Wen и Yu [2006], Choi, Benoit [2006].

Таблица 6

Функции дискурса кампании по выборам президента США

Таблица 7

Темы телевизионных передач непрезидентских выборов в США

X² (df = 1) = 152.84, p <.0001

Benoit [2000], Brazeal & Benoit [2001], Pier [2002]

Таблица 8

Темы непрезидентских политических дебатов в США

X² (df = 1) = 1328.64, p <.0001

Дебаты выборов в Сенат: Benoit, Brazeal, Airne (2006)

Дебаты губернаторских выборов: Airne, Benoit, Brazeal (2006)

Таблица 9

Темы политических телепередач в других странах

* Эти примеры включают в себя также рекламу в газетах.

** Данное исследование также включает в себя третью категорию – комбинацию, – которая не представлена здесь.

Kaid [1999], Kaid, Holtz-Bacha [1995], Lee, Benoit [2004]; Tak, Kaid, Lee [1997], Wen, Benoit, Yu [2004].

*** Процент телепередач согласно данным авторов, переведенный в количество передач: X² (df = 1) = 47.42, p <.0001.

Таблица 10

Темы политических дебатов в других странах

ч² (df= 1) = 1381.1, p <.0001

Benoit, Klyukovski [2006], Benoit, Sheafer [2006], Benoit, Wen, Yu [2006], Choi, Benoit [2006].

Литература

Airne D., Benoit W.L. 2004 Illinois U.S. Senate debates: Keyes versus Obama. American Behavioral Scientist. 2005a. Vol. 49, 343–352.

Airne D., Benoit W.L. Political television advertising in campaign 2000 // Communication Quarterly. 2005b. Vol. 53.

Airne D., Benoit W.L., Brazeal L.M. A functional analysis of gubernatorial political debates. Unpublished manuscript. 2006.

Allen M., Burrell N. The negativity effect in political advertising: A metaanalysis // The persuasion handbook: Developments in theory and practice / J.P. Dillard & M. Pfau (Eds.). Thousand Oaks, CA: Sage

Publications, 2002.

Benoit P.J. Telling the success story: Acclaiming and disclaiming discourse. Albany: State University of New York Press, 1997.

Benoit W.L. Accounts, excuses, apologies: A theory of image restoration strategies. Albany: State University of New York Press, 1995.

Benoit W.L. Seeing spots: A functional analysis of presidential television advertisements from 1952–1996. New York: Praeger, 1999.

Benoit W.L. A functional analysis of political advertising across media, 1998. Communication Studies. 2000. Vol. 51.

Benoit W.L. Presidential campaign discourse as a causal factor in election outcome. Western Journal of Communication. 2003. Vol. 67.

Benoit W.L. Political party affiliation and presidential campaign discourse. Communication Quarterly. 2004. Vol. 52.

Benoit W.L. (in press). Communication in political campaigns. New York: Peter Lang.

Benoit W.L., Brazeal L.M., Airne D. A functional analysis of U.S. senate debates, 1998–2004. Unpublished manuscript. 2006.

Benoit W.L., Blaney J.R., Pier P.M. Campaign '96: A functional analysis of acclaiming, attacking, and defending. New York: Praeger, 1998.

Benoit W.L., Hansen G.J., Stein K.A. Newspaper coverage of presidential primary debates // Argumentation and Advocacy. 2004. Vol. 40.

Benoit W.L., Klyukovski A. A functional analysis of 2004 Ukrainian political debates. Unpublished manuscript. 2006.

Benoit W.L., McHale J.P., Hansen, G.J., Pier P.M., McGuire J.P. Campaign 2000: A functional analysis of presidential campaign discourse. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2003.

Benoit W.L., Pier P.M., Brazeal L.M., McHale J.P., Klyukovksi A., Airne D. The primary decision: A functional analysis of debates in presidential primaries. Westport, CT: Praeger, 2002.

Benoit W.L., Sheafer T. A functional analysis of Israeli Prime Ministerial debates. Unpublished manuscript. 2006.

Benoit W.L., Stein K.A., Hansen G.J. Newspaper coverage of presidential debates // Argumentation and Advocacy. 2004. Vol. 41.

Benoit W.L., Stein K.A., Hansen, G.J. New York Times coverage of presidential campaigns, 1952–2000 // Journalism & Mass Communication Quarterly. 2005. 82.

Benoit W.L., Wen W-C., Yu H-T. A functional analysis of 2004 Taiwanese political debates. Unpublished manuscript. 2006.

Brazeal L.M., Benoit W.L. A functional analysis of Congressional television spots, 1986–2000 // Communication Quarterly. 2001. Vol. 49.

Chang C. Political advertising in Taiwan and the U.S.: A cross-cultural comparison of the 1996 presidential election campaigns // Asian Journal of Communication. 2000. Vol. 10.

Choi Y.S., Benoit, W.L. A functional analysis of French and South Korean political debates. Unpublished manuscript. 2006.

Duchneskie J., Seplow S. Gore's vote lead totals 540, 435 // Philadelphia Inquirer. 2000, December 15.

Farnsworth S.J., Lichter S.R. The nightly news nightmare: Network television's coverage of U.S. presidential elections, 1988–2000. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2003.

Hallin D.C., Mancini P. Comparing media systems: Three models of media and politics. New York: Cambridge University Press, 2004.

Hofstetter C.R. Bias in the news: Network television coverage of the 1972 election campaign. Columbus, OH: Ohio State University Press,

1976.

Johnson-Cartee K.S., Copeland G. Southern voters' reactions to negative political ads in the 1986 election // Journalism Quarterly. 1989.

Vol. 66.

Kaid L.L. Comparing and contrasting the styles and effects of political advertising in European democracies // Television and politics in evolving European democracies / L.L. Kaid (Ed.). Commack, NY: Nova Science, 1999.

Kaid L.L., Holtz-Bacha C. Political advertising across cultures // Political advertising in Western democracies / L. L. Kaid & C. Holtz-Bacha (Eds.). Thousand Oaks, CA: Sage, 1995.

Lau R.R., Sigelman L., Heldman C., Babbitt P.R. The effectiveness of negative political advertising: A meta-analytic assessment // American Political Science Review. 1999. Vol. 93.

Lazarsfeld P.F., Berelson B., Gaudet H. The people's choice: How the voter makes up his mind in a presidential campaign (2^nd ed.). New York: Columbia University Press, 1948.

Lee C., Benoit W.L. A functional analysis of presidential television spots: A comparison of Korean and American ads // Communication Quarterly. 2004. Vol. 52.

Lee C., Benoit W.L. A functional analysis of the 2002 Korean presidential debates // Asian Journal of Communication. 2005. Vol. 15.

Lenart S. Shaping political attitudes: The impact of interpersonal communication and mass media. Thousand Oaks, CA: Sage, 1994.

Merritt S. Negative political advertising: Some empirical findings // Journal of Advertising. 1984. Vol. 13.

Patterson T.E. The mass media election: How Americans choose their president. New York: Praeger, 1980.

Patterson T.E., McClure R.D. The unseeing eye: The myth of television power in national politics. New York: Putnam, 1976.

Petrocik J.R., Benoit W.L., Hansen G.L. Issue ownership and presidential campaigning, 1952–2000 // Political Science Quarterly. 2003–2004. Vol. 118.

Pier P.M. He said she said: A functional analysis of differences between male and female political campaign messages. Unpublished dissertation, University of Missouri. 2002.

Popkin S.L. The reasoning voter: Communication and persuasion in presidential campaigns (2^nd ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1994.

Popkin S.L., Gorman J., Smith J., Phillips C. Comment: toward an investment theory of voting behavior: What have you done for me lately? // American Political Science Review. 1976. Vol. 70.

Robinson M.J., Sheehan M.A. Over the wire and on tv: CBS and UPI in campaign '80. New York: Russell Sage, 1983.

Stewart C.J. Voter perception of mud-slinging in political communication // Central States Speech Journal. 1975. Vol. 26.

Tak J., Kaid L.L., Lee S. A cross-cultural study of political advertising in the United States and Korea // Communication Research. 1997.

Vol. 24.

Wen W.C., Benoit W.L., Yu T.H. A functional analysis of the 2000 Taiwanese and U.S. presidential spots // Asian Journal of Communication, 2004. Vol. 14.

3.2. Политическая лингвистика в Центральной и Западной Европе

Как уже отмечалось выше, Европа была одним из двух ведущих мегарегионов, в которых зарождалась политическая лингвистика. К числу «предтеч» современной политической лингвистики справедливо относят работавшего в Германии Виктора Клемперера и английского писателя Джорджа Оруэлла.

Среди наиболее ярких представителей европейской политической лингвистики второй половины прошлого века – Р. Бахем, К. Буркхардт, Т. ван Дейк, Р. Водак, В. Дикманн, Й. Кляйн, Г. Кресс, У. Маас, К. де Ландтсхеер, М. Пеше, М. Фуко, Н. Фэрклау, П. Чилтон, К. Шэффнер, 3. Эгер и др.

Исследования представителей Центральной и Западной Европы объединяют следующие признаки «фамильного сходства»:

▪ высокая (более 70 %) доля исследований, выполненных в рамках когнитивного направления;

▪ активное использование критического анализа дискурса и контент-анализа дискурса как методов изучения политической коммуникации;

▪ повышенный интерес к исследованию медийного политического дискурса;

▪ большое количество публикаций, посвященных сопоставительному изучению политической коммуникации в различных национальных дискурсах;

▪ высокая доля когнитивного описания метафор на основе выявления специфики сфер-мишеней метафорической экспансии.

В современной европейской лингвистике обнаруживается стремление к синтезу методов когнитивной лингвистики и дискурс-анализа. К числу публикаций такого рода относятся работы А. Мусолффа, посвященные дальнейшему развитию когнитивной методики. В частности, он считает, что метафора функционирует в политическом дискурсе как живой организм, обладающий свойствами наследственности и изменчивости, т. е. «эволюционирует» и «выживает» в борьбе с другими метафорами.

Отдельное внимание исследователей привлекает осмысление и уточнение постулатов теории «телесного разума». Й. Цинкен [Zinken 2003], отмечая значимость сенсомоторного опыта человека для метафорического осмысления действительности, подчеркивает, что при анализе метафор в политическом дискурсе важно учитывать культурный, исторический опыт. Выделив в отдельную группу интертекстуальные метафоры (intertextual metaphors), исследователь показал их идеологическую значимость для осмысления политических событий в польском газетном дискурсе. Например, противники вступления Польши в Евросоюз использовали для концептуализации будущего своей страны интертекстуальную метафору Освенцим, коммунистов в Польше в 1989 г. часто метафорически представляли завоевателями-крестоносцами и т. п.

Оригинальный подход к концептуальной метафоре сложился в Люблинской этнолингвистической школе. В рамках этой школы разработана лингвокогнитивная теория метафоры, объединяющая антропологический и когнитивный ракурсы и учитывающая социокультурные условия функционирования языка. Й. Цинкен демонстрирует эвристики отдельных идей этого подхода на примере исследования корпуса текстов, отражающих метафорическое осмысление изменений в немецком публичном дискурсе конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века.

Исследуя частотность метафорических моделей, автор разделяет их на две группы: основные и образные. К основным относятся модели (сигнификативные дескрипторы) Персонификации, Пространства и Объекта, которые становятся основой для развертывания остальных моделей. Например, метафора войны имплицитно подразумевает наличие поля боя (Пространство), воинов (Персонификация) и оружия (Объект). Остальные модели (сигнификативные дескрипторы) немецкого дискурса располагаются по мере убывания частотности следующим образом: ДВИЖЕНИЕ (период конца 80-х – начала 90-х годов получил в Германии название Wende-Periode – Поворотный период), ВОЙНА, АРХИТЕКТУРА, ДОРОГА. Далее следуют ОРГАНИЗМ и МИР РАСТЕНИЙ. Замыкают список ФАУНА, ПОГОДА, СПОРТ, МЕХАНИЗМ и др. Исходя из подобных результатов исследователь пытается установить корреляцию между частотностью моделей и доминантной перспективой (perspective) (подходом к описанию ситуации).

В европейской политической лингвистике нередко обнаруживается синтез методов концептуальных исследований и дискурс-анализа. Так, П. Друлак предпринял попытку синтезировать эвристики концептуального исследования с методами дискурсивного анализа социальных структур по А. Вендту. Базовая идея подхода состоит в том, что дискурсивные структуры (в том числе и метафорические) являются отражением структур социальных. Исследователь проанализировал метафоры, которые использовали лидеры 28 европейских стран в дебатах о составе и структуре Европейского Союза (период 2000–2003 гг.). Выделив концептуальные метафоры «самого абстрактного уровня» (КОНТЕЙНЕР, РАВНОВЕСИЕ КОНТЕЙНЕРОВ и др.), П. Друлак выявил, что лидеры стран ЕС предпочитают метафору КОНТЕЙНЕРА, а лидеры стран-кандидатов на вступление в ЕС – метафору РАВНОВЕСИЯ КОНТЕЙНЕРОВ. Другими словами, лидеры стран ЕС предпочитают наделять надгосударственное объединение чертами единого государства, а лидеры стран-кандидатов предпочитают видеть в ЕС сбалансированное объединение государств. В другой публикации П. Друлак [Drulak 2005] на основе синтеза индуктивного и дедуктивного, квантитативного и квалитативного методов анализа политических метафор предлагает детальную характеристику методики герменевтического анализа метафорических моделей в дискурсе международных отношений.

Во многих публикациях методика концептуального анализа метафор в политическом дискурсе дополняется методами критического дискурс-анализа и сочетается с гуманистическим осмыслением анализируемых событий. Так, в январе 1998 г. резко увеличилось количество курдов-иммигрантов, ищущих убежища в Европе. Исследуя осмысление этих событий в австрийских газетах, Е. Эль Рефайе выявляет, что доминантные метафоры изображают людей, ищущих убежища, как нахлынувшую водную стихию, как преступников, как армию вторжения. Регулярная апелляция к этим образам во всех исследованных газетах представляется показателем того, что «метафоры, которыми мы дискриминируем» [El Refaie 2001: 352], стали восприниматься как естественный способ описания ситуации.

Ирландские лингвисты Х. Келли-Холмс и В. О'Реган [Kelly-Holmes, O'Regan 2004] рассматривают концептуальные метафоры в немецкой прессе как способ делегитимизации ирландских референдумов 2000 и 2001 г. Как известно, в 2000 г. в Ницце было достигнуто соглашение об институциональных изменениях, необходимых для принятия новых стран в ЕС. Ирландия – единственная страна ЕС, в конституцию которой нужно было внести поправки, чтобы ратифицировать этот договор. Ирландское правительство считало вопрос решенным, однако ирландский народ проголосовал против изменения конституции на первом референдуме, что не замедлило отразиться в немецкой прессе. Недовольство тем фактом, что 3 млн ирландцев должны решать судьбу 75 млн новых членов ЕС, отображалось в немецкой прессе с помощью метафор дома и родства (ирландцы хотят закрыть дверь перед двоюродными братьями и оставить их на пороге), криминальных метафор (ирландцы требуют выкуп за 12 стран) и др. При рассмотрении подобных фактов следует учитывать, что до проведения референдума ирландско-немецкие отношения носили позитивный характер и даже метафорически представлялись как любовные отношения. Накануне второго референдума, который закончился положительным голосованием, в немецкой прессе активизировались негативные смыслы метафор из самых разнообразных сфер-источников: СЕМЬЯ (Германия/ЕС – терпеливый родитель, Ирландия – непредсказуемый подросток, испорченный ребенок); ШКОЛА (ученика нужно наказать, Брюссель ставит Ирландии плохие отметки); ДОМ (Ирландия хочет разрушить дом); БОЛЕЗНЬ (Ирландия больна датской болезнью и может заразить Австрию (датчане проголосовали против Маастрихтского договора в 1992 г.)), ВОЙНА (война за положительное голосование) и др. Как показали исследователи, метафорическая концептуализация событий накладывается на более общий уровень категоризации (оппозиционирования): МЫ (немцы) – честные, щедрые, альтруистичные, высокоморальные, тогда как ОНИ (ирландцы) – жадные, заблуждающиеся, неблагодарные, аморальные. В этом контексте постоянно противопоставлялись «хорошая старая Ирландия» и «плохая новая Ирландия».

Важное место в европейской политической лингвистике занимает комбинаторная теория кризисной коммуникации (CCC-theory) К. де Ландтсхеер и ее единомышленников. Исследователи указывают на возможность и необходимость объединения субституционального, интеракционистского и синтаксического подходов к анализу политической метафоры, которые не исключают друг друга, а только отражают различные перспективы рассмотрения одного феномена и имеют свои сильные и слабые стороны. Некогда К. де Ландсхеер доказала на примере анализа голландского политического дискурса, что между частотностью метафор, с одной стороны, и политическими и экономическими кризисами, с другой, существуют корреляции. В очередном исследовании К. де Ландсхеер и Д. Вертессен [Vertessen, De Landsheer 2005], сопоставив метафорику бельгийского предвыборного дискурса с метафорикой дискурса в периоды между выборами, обнаружили, что показатель метафорического индекса (включающего такие критерии, как частотность, прагматический потенциал сферы-источника и др.) увеличивается в предвыборный период. Подобные факты, по мысли авторов, еще раз подтверждают тезис о важной роли метафоры как средства воздействия на процесс принятия решений и инструмента преодоления проблемных ситуаций в политическом дискурсе.

Еще одно направление представлено исследованиями в русле постмодернистской теории дискурса Э. Лаклау. Теория постулирует всеобщую метафоричность всякой сигнификации, а анализ политического дискурса считается наиболее подходящим способом выявления этой онтологической метафоричности. Все «пустые означающие» (empty sighifiers) политического дискурса конститутивно метафоричны, причем метафоричность проявляется в различной степени (соответственно невозможно говорить и о «чистой буквальности»). При таком подходе стирается граница между метафоричностью и «буквальностью» (метафорическим может считаться, например, лозунг «We can do it ourselves» – «Мы можем сами собой управлять»), а при анализе дискурса можно говорить только о степени метафоричности «пустых означающих».

Неудивительно, что на фоне расширения ЕС вопросы межкультурного взаимодействия вышли на первый план и внимание многих европейских лингвистов сосредоточилось на сопоставительном анализе политических метафор в национальных европейских дискурсах. Например, Е. Семино [Semino 2002] исследовала метафорическую репрезентацию евро в итальянской и британской прессе и показала, как метафоры в дискурсе этих двух стран отображают противоположные оценочные смыслы. В работе финского исследователя М. Луомаахо [Luomaaho 2004] на основе анализа западноевропейского дискурса коллективной безопасности показано, что дебаты на Межправительственной конференции 1990–1991 гг. представляли собой конфликт метафор «атлантистов» (сторонников США и членов НАТО) и «европеистов» (сторонников европейской самодостаточности). Если США и страны-члены НАТО видели в 3ападноевропейском Союзе опору атлантического альянса, то «европеисты» – защищающую руку. Органистические метафоры сторонников самодостаточности вступали в противоречие с архитектурными метафорами «атлантистов» и представляли европейское сообщество как независимый от НАТО политический субъект.

Р. Водак и ее коллеги провели комплексное сопоставительное исследование европейского политического дискурса на материале 15 консервативных и либеральных газет восьми европейских стран. Исследователи анализировали представление Брюссельской межправительственной конференции 2003 г., которая была посвящена проекту европейской конституции. По общему мнению, конференция закончилась неудачно, но в каждой стране было свое видение того, какие субъекты политической деятельности несут ответственность за эту неудачу. Как показали исследователи, метафоричность прессы значительно варьировалась от страны к стране. Например, в австрийских газетах метафоры были очень редки, в то время как испанские журналисты активно использовали образные средства для описания и анализа тех же событий [Oberhuber et al. 2005].

А. Мусолфф [Musolff 2000] прослеживает «эволюцию» метафоры «ЕВРОПА – ЭТО ДОМ / СТРОЕНИЕ» за последнее десятилетие XX в. на материале английских и немецких газет. Вслед за рядом исследователей автор моделирует два различных концепта: российский концепт «дом» (многоквартирный дом) и западноевропейский вариант (частный дом, обнесенный забором). При переводе метафоры Горбачева европейцы актуализировали другой прототип, что и объясняет, по мнению автора, популярность этой метафоры в европейском дискурсе. Автор выделяет два периода в развитии метафоры дома. 1989–1997 гг. – это оптимистический период, когда разрабатывались смелые архитектурные проекты, укреплялся фундамент, возводились столбы и др. По мере роста противоречий в 1997–2001 гг. начинают доминировать скептические (реконструкция, хаос на строительной площадке) или пессимистические (горящее здание без пожарного выхода) метафоры. Оптимистический период характеризуется значительным сходством британских и немецких метафор. Сравнивая метафоры второго периода, автор отмечает, что немцы были менее склонны к актуализации негативных сценариев (необходим более реалистичный взгляд на строительство), в то время как англичане чаще отражали в метафоре дома пессимистические смыслы (немцы – оккупанты евродома или рабочие, считающие себя архитекторами).

В других публикациях А. Мусолфф [Musolff 2001a, 2001b] сопоставляет метафоры со сферой-источником: ДОРОГА / ДВИЖЕНИЕ / СКОРОСТЬ в британской и немецкой прессе, освещающей политические процессы в Европейском Союзе. Анализ материала обнаружил различия в эксплуатации прагматических смыслов метафор немцами и британцами, которые используют потенциал сферы-источника для отображения различных взглядов на перспективы развития ЕС: британцы критикуют Германию за излишнюю поспешность, немцы метафорически порицают Великобританию за медлительность.

При другом подходе за основу берется сфера-магнит метафорической экспансии. Например, в публикациях Й. Цинкена [Zinken 2004a, 2004b] представлена широкая панорама метафорических моделей в политическом нарративе «Переходный период в Германии» (Wende-Periode: конец 80-х – начало 90-х годов) на материале немецкой прессы. Метафорическому представлению второй войны в Персидском заливе посвящена публикация Дж. Андерхилла [Underhill 2003], автор которой выявляет в британской прессе 13 метафорических моделей.

Точкой отсчета для исследования может служить не концептуальная сфера, а адресант политической коммуникации. В исследовании И. ван дер Валка, которое посвящено сопоставлению речевых стратегий в франко-голландском расистском дискурсе, выявлены ведущие метафоры в идиолекте Ж. Ле Пена. Для негативной репрезентации иммигрантов лидер Народного Фронта использует метафоры водного потока и войны. Соответственно Франция выступает в роли жертвы, которую освободитель Ж. Ле Пен (сравнивающий себя с Ж. д'Арк и У. Черчиллем, а деятельность своей партии с антифашистской борьбой) должен спасти. Для положительной самопрезентации Ж. Ле Пен активно эксплуатирует мелиоративные смыслы метафоры родства [Valk 2001]. Самостоятельный интерес в этой группе представляют корпусные исследования метафор в идиолектах известных политиков, что позволяет выявить общие закономерности метафорического моделирования действительности и стандартные сценарии, актуализируемые в речи политиков для манипуляции общественным сознанием. Так, Дж. Чартерис-Блэк [Charteris-Black 2004], проанализировав риторику британских и американских политиков (У. Черчилля, М.Л. Кинга, М. Тэтчер, Б. Клинтона, Т. Блэра, Дж. Буша), показал, как метафоры регулярно используются в их выступлениях для актуализации нужных эмотивных ассоциаций и создания политических мифов о монстрах и мессиях, злодеях и героях.

В настоящем разделе представлена статья Р. Водак (Австрия / Великобритания), одного из ведущих специалистов в области критического дискурс-анализа. Две следующие работы, посвященные исследованию политической метафорики, принадлежат известным европейским специалистам в этой области – П. Друлаку (Чехия) и А. Мусолффу (Великобритания). Раздел завершает исследование Д. Бэнкса (Франция), представившего пример анализа политического дискурса с позиций системной функциональной лингвистики.