Текст книги "Удар акинака (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

На суше и на море

…самой сильной сухопутной армией

среди стран антиосманской коалиции

обладала Болгария.

Напротив, ее военно-морской флот

был крайне немногочисленным,

однако именно в этой войне

ему довелось проявить себя наиболее ярко.

В. Гончаров[1]

Марш, марш

С генерала наш

В бой да летим

Враг да победим

«Шуми, Марица»,

болгарская песня

Скучно быть иностранным наблюдателем при воюющем вроде бы флоте, все силы которого составляют шесть малых миноносцев и канонерская лодка, гордо именуемая крейсером. С такими силами рискованно выходить в море против противника имеющего, как минимум, четверку боеспособных броненосцев и парочку крейсеров, не считая канонерских лодок и миноносцев. Тем более, что и противник не спешит показаться ввиду берегов, а миноносцы далеко в море выходить не рискуют. Пробовали уже, когда турки прислали пару броненосцев обстрелять болгарские позиции в районе мыса Игнеада. Затем броненосцы демонстративно прошли мимо Варны, а на следующий день обстреляли позиции болгарской артиллерии в Галата-Бурну, выпустив почти полности снарядов главного калибра. Болгарские миноносцы «Храбрый» и «Летящий» вышли в море и пытались атаковать турецкие корабли, но, похоже, турки этой атаки даже не заметили. Потом был рейд турок вдоль берегов всей страны, когда броненосец, крейсер и несколько канонерских лодок и миноносцев обстреляли позиции береговой артиллерии в Варне и батареи Галата-Бурну, а также порты Каварна, Бургас и берег у мыса Калиакрия. Снарядами противнкиа были разбиты склады и часть причалов, уничтожен маяк на мысе Эмина между Бургасом и Варной. а также перерезан телеграфный кабель между Варной и Севастополем. Но главное – турки убедились, что они господствуют на море и могут беспрепятственно предпринимать любые действия. «Храбрый» и «Летящий» вновь выходили в море, пока остальные болгарские миноносцы стояли в гавани. Для обороны морского побережья на случай турецкого десанта пришлось снимать даже часть войск с фронта. Болгары установили несколько новых береговых батарей, спешно укрепляя оборону Варны, своей единственной военно-морской базы. После чего в действиях на море наступило затишье.

У болгар командира «Подвижной обороны» капитан-лейтенанта Ковачева заменил капитаном второго ранга Дмитро Добревым, участником Второй русско-японской войны. Ранее Добрев командовал крейсером «Надежда». Но своей неуживчивостью, принципиальностью и пророссийской позицией нажил себе много врагов и за два года до войны был уволен в отставку. Но даже смена командования пока ничего не изменила. Миноносцы отстаивались в порту, хотя имелись сведения, что турки перевозят морем из Констанцы в Константинополь военные грузы.

Вот и приходилось капитану первого ранга князю Трубецкому сидеть на берегу, попивая местные вина и придумывая самому себе развлечения. Вроде разговоров с командиром миноносца «Дерзкий» старшим мичманом Георгием Куповым, обучавшемся в свое время в России и хорошо владеющим русским языком. Сегодня они обсуждали атаку на броненосец «Королева Марагарита».

– … Совершенно не похоже на обычные нерешительные действия турок, – глотнув местного кисловатого вина, Георгий блаженно зажмурился.

– Османы еще не совсем испортились и могут нас удивить, – не согласился с ним Владимир, скорее из необходимости поддержать разговор. – Во всяком случае, на море они до сих пор действовали активно.

– Не думаю, ваша светлость, – снова возразил Георгий. – Смотрите, как они пассивно действовали в Триполитании. Да и сейчас буквально разбегаются перед нашей армией. А на море… легко быть храбрым, воюя против нашего маленького флота и имея такое превосходство в силах.

– Однако у Лозенграда они все же пытались дать бой. Да и Адрианополь держится и вроде сдаваться не собирается. Атака «Муавенет-и-Миллие» тоже может служить примером, что все не так просто, как вы считаете. Есть еще у турок храбрецы и герои…

– Посмотрим, ваша светлость, – не стал спорить Георгий. – Вот падет Адрианополь и увидим…

Между тем пока ход войны на суше во многом подтверждал точку зрения Купова.

Первой на территорию Турции вторглась черногорская армия. Черногорцы быстро разбили приграничные заслоны турок, потерявших в этих боях две дивизии. Затем подошли к главному городу Северной Албании Шкодеру[2], в котором были сосредоточены основные и самые крупные турецкие силы, и начали его осаду. Через неделю после начала осады на турецкую территорию вторглись войска остальных стран Балканского союза. Греческая армия, под командованим принца Констанина, начала войну с наступления вглубь Турции одновременно с остальными союзниками. Пройдя с боем из Фессалии в Македонию, греки, по последним известиям газет, освободили город Козани. Основные силы сербской армии действовали в Македонии. Разбив крупные турецкие силы в двухдневном бою у Куманова, сербы заняли Скопье, Велес и Призрен. На долю болгарской армии выпала наиболее трудная задача. Ей противостояла крупная турецкая группировка, сосредоточенная в Восточной Фракии и прикрывавшая Стамбульское направление. Отразив первый натиск болгар, турки перешли в контрнаступление. В ожесточенном встречном сражении у Лозенграда болгарская армия нанесла туркам сокрушительное поражение и обратила их в бегство. После поражения под Кирк-Килисе командовавший турками Махмуд Мухтар-паша, по сообщениям французских и германских газет, полученных Трубецким, телеграфировал в Константинополь: «Это не войска, а сволочь! Солдаты думают лишь о том, как бы скорее добраться до Стамбула, куда их влечет запах константинопольских кухонь. С такими войсками успешно обороняться невозможно…»

Преследуя отступавшие турецкие войска, болгары осадили Адрианополь. В котором оборонялся сумевший наконец навести порядок в войсках, а также получивший подкрепления тот же самый Махмуд Мухтар-паша. Так что оптимизм болгарского мичмана можно было легко понять. Вспомнив все это, Владимир повторил, скорее из упрямства, чем из веры в свои собственные утверждения.

– Поглядим, как будет с Адрианополем.

– У вас есть возможность увидеть это своими глазами, – вдруг предложил Купов.

– Как это? – удивился Трубецкой. – Что-то я не помню, чтобы к осаде этой крепости привлекался флот.

– На днях туда прибывает русский добровольческий авиационный отряд. Мне мой родственник сообщил об этом. У нас пока никаких действий не намечается, а вы можете поговорить с капитаном Добревым и съездить на позиции. Посмотрите на аэропланы и их применение в бою, вы же военный наблюдатель. А заодно и на турок поглядите.

– Мысль вы мне подали интересную, – задумался Трубецкой. А подумав, согласился, что посмотреть на авиацию на войне было бы весьма познавательно. Не хочется только покидать Варну надолго.

Дмитро Добрев встретил князя приветливо и сразу сообщил ему, что собирается на следующий день вечером выходить в море.

– Получены сведения о выходе очередного конвоя турков к Констанце. Мы попытаемся его перехватить. Пойдете с нами?

– Конечно, – сразу согласился Трубецкой. – Если вы не против, то на борту «Дерзкого».

– Тогда готовьтесь, – закончил разговор Добрев.

Вечером следующего дня, прямо перед выходом отряда в море, поднялся шторм. Маленькие кораблики кидало так, что временами мутило даже Трубецкого. Но шестерка миноносцев упорно пробиралась к мысу Тузла, неподалеку от которого проходил основной маршрут турецких судов, идущих в Румынию. Корабли несколько часов крейсировали в море, несмотря на штормовую погоду, но так никого и не нашли. При этом из-за неправильно прочитанных сигналов столкнулись между собой «Шумный» и «Храбрый». Пришлось возвращаться в порт. Огорченный Добрев, встретивший Трубецкого на следующий день возле штаба, рассказал, стараясь не повышать голоса и не материться, что он был против покупки «этого дерьма» у французов, предлагая купить русские эсминцы. Но как всегда победили политики.

– … Что же, будем сражаться с тем оружием, что имеем, – закончил он. И спросил.– Не передумали ехать к авиаторам?

– Пока не собираюсь, – честно ответил Трубецкой. – Думаю, нам еще предстоят дела на море.

Пока моряки безрезультатно пытались противостоять туркам на море, а османы хотели взять реванш за поражения в Средиземноморье, армия болгар отразила еще одну попытку контрнаступления турок и отбросила их к укрепленным Чаталджинским позициям, прикрывающим уже непосредственно подходы к европейской части Константинополя-Стамбула.

Пока шло ожесточенное сражение на этих позициях, турки решили рассчитаться хотя бы с болгарским флотом. Для набега на Варну выделили отряд в составе крейсера «Гамидие», минного крейсера «Пейк-и-Шевкет» и двух эсминцев, под руководством молодого и энергичного командира крейсера юзбаши Хуссейна Рауф-бея.

Дмитро Добрев в Варне о выходе отряда Рауф-бея не знал, но зато получил от агентуры в Константинополе сведения, что ночью в Констанцу отправится конвой из двух крупных судов под охраной минного крейсера. И конечно же, Добрев решил этот конвой перехватить, тем более что погоду на эту ночь обещали благоприятную. Действительно, этой ночью светила полная луна, а над спокойной гладью моря висела легкая дымка, затрудняя вражеским наблюдателям обнаружение маленьких низкосидящих миноносцев.

Капитан Добрев вновь поднял свой вымпел на «Летящем», за флагманом в строю кильватера двигались «Смелый», «Строгий» и «Дерзкий». На мостике последнего вместе с командиром старшим мичманом Куповым, стоял и князь Трубецкой. Выйдя полдвенадцатого ночи из порта, миноносцы обошли выставленное недавно оборонительное минное заграждение и двинулись на восток-юго-восток. Через час милях наблюдатели обнаружили впереди силуэт большого, явно военного, корабля, двигавшегося на север с высокой скоростью. Добрев приказал миноносцам атаковать корабль, считая, что кроме турок здесь оказаться больше некому.

Как выяснилось позднее, это оказался крейсер «Хамидие». Дело в том, что на подходе к Варне эсминец «Ярхисар» был направлен Рауф-беем в патрулирование побережья к северу от Варны. Обстреливать же порт направились к берегу «Пейк-и-Шевкет», имевший стопятимиллиметровые орудия главного калибра и эсминец «Гайрет-и-Ватание», вооруженный семидесятипятимиллиметровками. Флагманский крейсер должен был осуществлять прикрытие отряда. Болгарские миноносцы, как оказалось, проскочили мористее, не заметив минный крейсер и эсминец, и оставив этот отряд турок у себя за кормой.

Миноносцы сближались с вражеским кораблем на полном ходу, выключив навигационные огни. Отчего турки заметили их только когда шедший головным «Летящий» выпустил торпеду из поворотного аппарата, развернутого на левый борт. Только после этого турки открыли огонь. Первая торпеда прошла мимо. «Летящий» отвернул вправо, чтобы выйти из-под огня, развернуться и атаковать противника с другого борта. Строй миноносцев рассыпался. Теперь каждый атаковал самостоятельно, учитывая отданный еще на берегу приказ подходить к противнику как можно ближе. «Смелый» сумел приблизиться на полтора – два кабельтова, но тоже промахнулся. А конструкция французского поворотного аппарата, в котором торпедные трубы смотрели в разные стороны, не позволила выпустить вторую торпеду. К тому же миноносец накрыло осколками от разорвавшегося рядом шестидюймового снаряда. Пытаясь увернуться от вражеского огня, рулевой сделал слишком резкий поворот вправо. В результате этого на «Смелом» заклинило руль, и корабль ушел в циркуляцию. В это время, подойдя всего на кабельтов к турецкому кораблю, торпеду выпустил «Строгий». Из-за нервного напряжения боцман сделал это немного раньше положенного, по команде: «Товсь», а не «Пли», и торпеда прошла перед крейсером. Двигаясь на большой скорости, миноносец разминулся с противником, при этом болгарские моряки даже успели всадить в борт крейсера один сорокасемимиллиметровый снаряд.

Чтобы избежать торпедных попаданий, командир «Гамидие» приказал повернуть влево, навстречу противнику. В результате этого маневра крейсер едва не протаранил шедший концевым «Дерзкий». Миноносец успел отвернуть влево. И с расстояния не более чем в кабельтов попытался выпустить торпеду из аппарата, развернутого вправо прямо по траверзу. Однако аппарат дал осечку. Выстрелить торпедой удалось только со второй попытки, когда между кораблями оставалось около сотни метров. Торпеда угодила в правый борт османского крейсера ниже ватерлинии. Экипажу Купова повезло, будь расстояние еще меньше, взрыватель торпеды просто не успела бы взвестись. Но сейчас торпеда исправно сработала. Взрыв торпеды вызвал восторг на болгарском миноносце. Матросы, оторвавшись от своих занятий, прыгали по палубе и кричали: «Ура!». Поэтому никто не заметил несущийся навстречу «Строгий», развернувшийся после атаки влево и теперь пытавшийся догнать противника. Лишь в последний момент князь Трубецкой успел обнаружить накатывающийся на миноносец кораблик и крикнуть стоявшему у руля командиру. Старшему мичману Купову удалось отвернуть, поэтому корабли лишь задели друг друга бортами. В результате на «Дерзком» разбило левую шлюпку, а на «Строгом» помяло левый борт. Куда большей неприятностью стало то, что на последнем от удара случилось короткое замыкание, из-за чего сигнальный фонарь вспыхнул непрерывным белым светом. Приняв это за сигнал командира отряда к сбору, «Дерзкий» развернулся и вслед за «Строгим» пошел на север.

Тем временем флагманский «Летящий» оказался сильно мористее. Капитан Добрев пытался повторить атаку и также включил непрерывный белый свет для сбора своих кораблей, однако привлек этим лишь внимание турецких наблюдателей и артиллерийский огонь с борта «Гамидие». Желая выйти из-под обстрела, Добрев выключил огни и двинулся к северу. Через полчаса впередсмотрящий увидел шедший навстречу небольшой корабль. Добрев приказал вновь включить огни. Но это, как оказалось, им навстречу двигался турецкий эсминец «Ярхисар», который сразу начал стрелять из носовойшестидесятипятимиллиметровой и двух бортовых сорокасемимиллиметровых орудий. Правда, комендоры эсминца отличались таким профессионализмом, что в «Летящий» не попал ни один снаряд. К тому же на свет и выстрелы явился и «Смелый», успевший исправить рулевое управление. Впрочем, попав под вражеский огонь, он развернулся и ушел в Варну. На турецком миноносце посчитали, что ведут бой сразу с тремя миноносцами болгар и постарались поскорее отвернуть в сторону от болгарского миноносца.

После этого столкновения «Летящий», маневрируя в том же районе, пытался найти другие миноносцы. Но обнаружил их только около четырех часов утра, когда турецкие корабли уже ушли. К восьми утра все болгарские миноносцы вернулись в Варну.

А между тем на турецком крейсере шла упорная борьба за живучесть. Взрыв торпеды на передней половине корпуса между носовым котельным отделением и погребом главного калибра образовал огромную пробоину. В результате затопило носовые погреба, а также угольные ямы и переднее котельное отделение. Однако экипаж работал на удивление споро и слаженно. Крен на правый борт был парирован контрзатоплением отсеков по левому борту, хотя в результате нос корабля погрузился в воду вплоть до основания бакового орудия. Крейсер сохранил ход, хотя скорость упала до жалких пяти узлов. Экипаж крейсера работал на удивление быстро и слаженно. Крен на правый борт был парирован контрзатоплением отсеков по левому борту, хотя в результате нос корабля погрузился в воду вплоть до основания бакового орудия. Крейсер сохранил ход, хотя скорость упала до пяти узлов. При этом артиллерийские расчеты «Гамидие» продолжали стрелять по отходящим миноносцам, прекратив его лишь в когда силуэты болгарских корабликов исчезли из вида. К этому времени крейсер выпрямился на ровном киле и начал отход к Босфору. В это время появились «Ярхисар» и «Гайрет-и-Ватание» и пристроились рядом, чтобы при необходимости снять с крейсера команду. Получив сообщение, что опасности больше нет, они с остались патрулировать у берега до рассвета. В подвенадцатого броненосец «Тургут-Рейс» встретил поврежденный крейсер и сопровождал его до Босфора. Затем из Босфора был выслан спасательный буксир «Интибах», купленный в Англии накануне войны. В результате «Гамидие» на буксире у «Интибаха» вошел в бухту Золотой Рог и встал на якорь в военной гавани. Повреждения крейсера оказались не тяжелыми, для их устранения хватило пяти – шести недель, и скоро корабль вышел в новый боевой поход. Турки считали, что получили торпеду со «Строгого», однако болгары позднее отыскали выброшенные на берег невзорвавшиеся торпеды, и подтвердилось, что не хватает торпеды именно с «Дерзкого».

О том, что в атаке участвовал и русский военный наблюдатель никто обычно не вспоминал, кроме самого Трубецкого и Дмитро Добрева…

Примечания:

[1] В главе использованы материалы сети Интернет, в том числе и из работы В. Гончарова по Первой Балканской войне на море

[2] Турецкие наименования городов: Шкодер – Ускюдар (или Скутари в англ.), Лозенград – Кирк-Килисе, Адрианополь – Эдирне

Страсти по Проливам. Лондон

В Черной бухте Дарданеллы…

С палубы английской канонерки,

Как-то раз сюда забрел матрос.

Никола Кутс

Закипает котел Большой Политики.

Как обычно, скоро через край

может политься

отборное кипящее гуано.

Г. Уэллс. Из ненаписанного

Английский джентльмен без клуба, который он посещает, это нечто немыслимое и фантастическое. Сказочнее, чем вторжение марсиан на Землю, описанное в книге знаменитого писателя Герберта Уэллса. Являвшегося, надо заметить, членом не только писательского ПЕН-клуба, но и нескольких других клубов, закрытых для посторонних. Включая клуб сотрудников разведки.

Старейший лондонский клуб «Уайтс», расположенный в собственном здании на Сент-Джеймской улице, принимал в своих стенах только избранных джентльменов уже больше двухсот лет. Здание клуба, внешне не отмеченное ничем, даже банальной вывеской над подъездом, тем не менее было известно всей Англии. Внутри вошедшего встречал респектабельный комфорт. На первом этаже довольно низкие потолки, что вызывало ощущение уюта и камерности, скорее квартиры или небольшого отеля, нежели роскошного заведения для публики. Красивый обеденный зал располагался на втором этаже и был украшен большими портретами английских королей и королевы Виктории на стенах, выкрашенных в бордо в тон с бордово-серым узорчатым ковром. Того же цвета портьеры тяжелого бархата и свечи на белых скатертях дополняли цветовую атмосферу обеденного зала. Портреты известных членов клуба в тяжелых рамах, обеденный зал, сигарная комната, библиотека с пыльными старинными томами, привратник во фраке, преисполненный такого достоинства, что в иной стране сошел бы за члена королевской семьи, создавали особую элитарную атмосферу. Впрочем, как и возможность встретить самого короля или премьер-министра, которые ничем не выделялись из остальных членов клуба. Надо заметить, в клубе можно не только отобедать, поужинать или позавтракать, но и отдохнуть, пообщаться или заключить сделку, а то и обменяться конфиденциальной информацией. Желающие уединения могли занять один из кабинетов на том же втором этаже. В одном из таких кабинетов собрались трое джентльменов, портреты которых можно было найти в номерах «Таймс» или в книгах «Кто есть кто в английской политике». Разговор, начавшийся сразу после завершения обеда, тек неторопливо и спокойно, словно струящийся к потолку дым сигар, хотя и затрагивал весьма чувствительные проблемы современной политики.

– Итак, джентльмены, повторю. Предложение мсье Пуанкаре о посредничестве держав Россией и Австро-Венгрией отвергнуто. Турки, потерпев очередное поражение, отошли к оборонительной линии. Находящейся, прошу вас учесть, всего в двадцати восьми милях[1] от Константинополя, – повторил основную вводную первый джентльмен. Занимавший место постоянного заместителя при государственном секретаре (министре) по иностранным делам уже несколько лет. – Русские весьма взволнованы возможным попаданием бывшей столицы турок в руки болгар. Их министр прислал нам официальную записку по этому вопросу. В ней он пишет, что «турки должны остаться в Константинополе и его окрестностях», но при этом Россия должна получить гарантии свободного прохода через проливы.

– Еще бы, – усмехнулся, второй, постоянный заместитель секретаря первого морского лорда, – они мечтают сами захватить Константинополь со времен царя Ивана, прозванного за жестокость Василевитшем. И поэтому у меня сразу возникает вопрос – а нам это надо? К незначительному, с нашей точки зрения, присутствию русского флота в Средиземном море мы уже привыкли. Но военно-морская база русского Черноморского флота в Средиземье, с резким увеличением русских боевых кораблей в море… К тому же находящаяся в районе, столь близко расположенном к Суэцкому каналу… Флот против. Пусть уж лучше будут турки или даже болгары.

– Честно говоря, – вступил в разговор третий, второй, постоянный заместитель государственного секретаря по военным вопросам (военного министра), – я полностью разделяю точку зрения лорда Элленборо.

– «Я предпочел бы увидеть Россию в Константинополе, чем один европейский арсенал на берегах Персидского залива», – процитировал «дипломат», отличавшийся кроме всех остальных достоинств, еще и отличной памятью.

– Да, я про это, – согласился «военный». – Учитывая, что болгары находятся под сильным влиянием австрийцев, я бы предпочел турок. А русские… сейчас они высадиться на турецких берегах не рискнут – слишком завязли на Дальнем Востоке. К тому же их армия нужна нам как «паровой каток» против Тройственного союза. Поэтому, джентльмены, полагаю необходимым поддержать их демарш.

– А я бы предпочел иметь на берегу Босфора болгар, – возразил «флотский». – Сильный флот они создать просто не смогут, а заодно станут препятствием для захвата Проливов русскими.

– Полагаю, что это очень опасная идея, джентльмены, – высказал свою точку зрения «дипломат». – Болгарское правительство, как правильно замечено, сэр, находится под сильным австрийским влиянием. А народ – под русским. В любом случае, останется ли у них нынешнее правительство, или возникнет новое, болгары будут союзниками либо австро-немецкими, либо русскими. Отчего либо немцы, либо русские смогут в любой момент получить базу флота в Проливах. Оно вам надо, – вернул он «шпильку» «флотскому». И вообще, русские не могут ожидать, чтобы большинство великих держав содействовало оставлению Константинополя в руках турок только для того, чтобы ждать момента, который Россия считает подходящим для того, чтобы самой захватить его.

– К моему сожалению, джентльмены, турки находятся под германским влиянием не меньше, чем болгары. Я бы даже сказал, что и более, – продолжил спор «флотский». – Главным советником в турецком флоте на днях назначен немецкий адмирал Артур Лимпус. Добавлю, что как сообщила недавно наша военно-морская разведка, боеприпасы и военное снаряжение, которое позволило туркам удержать Чаталджинские укрепления, поступило в Турцию из Германии через румынский порт Констанца.

– Интересно, что это, – начал анализировать вслух «дипломат», – обострение австрийско – германских противоречий или немцы просто учитывают слабость турок и считают, что это позволит превратить Османскую империю в фактический протекторат Германии…

– Последнее может оказаться совсем нежелательным для нас, – отметил «военный». – Нам нужны достаточно сильные русские войска против немцев. Если же они будут отвлечены на Кавказ, против турок… Во-первых они станут слабее на главном направлении. Во-вторых, разбив турок, они получат возможность того самого появления на берегах Персидского залива, которого так опасался лорд Элленборо.

– А если не разобьют? – спросил ехидно «флотский».

– Тоже ничего хорошего. Турки получат возможность влезть на Кавказ и наступать на Египет и Персию. Мне не стоит напоминать, где находятся наши нефтяные скважины? – теперь ехидным тоном отвечал уже «военный».

– Годдэм! – выругался «флотский» и под укоризненным взглядом «дипломата» полез за портмоне. Достал его из кармана и положил в специально стоящую на столе корзинку целый фунт стерлингов. Как штраф за ругань в стенах клуба.

– Есть у меня одна мысль, джентльмены, – заявил «военный», делая вид, что не заметил проступка «флотского».

– Только одна? – пошутил «дипломат»

– Зато какая, – отшутился в ответ «военный», раздвинув руки обычным жестом рыбака, хвастающегося размером пойманной рыбы.

– Рассказывайте, – согласился «дипломат».

– Но сразу предупреждаю, – покосился на него «военный», – работать предстоит в основном вашим парням. Нет, как старый солдат, я бы предпочел, чтобы в деле поучаствовали наши Томми[2]. Но как говорится, неважно какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

– Не тяните времени, – остановил поток красноречия «военного» «флотский».

– Предлагаю намекнуть австрийцам, чтобы они помогли болгарам осадной артиллерией. А болгарам – что им вполне хватит европейской части Константинополя. Таким образом, мы оставим туркам азиатскую часть их столицы, а болгарам дадим возможность почувствовать себя победителями и хозяевами европейской части.

– И оставим Константинополь им? – удивился «флотский». – И вы уверены, что болгары остановятся на европейском берегу? Форсировать Босфор, конечно, сложно. Но возможно. Особенно если они догадаются нейтрализовать флот турок минными заграждениями.

– А вот чтобы у болгар не возникло такого соблазна, придется поработать вам, мой друг и мне, – оскалился «военный». – Полагаю, адмирал Милн, и его броненосцы и крейсера смогут быстро оказаться в Проливах, и прикрыть эвакуацию турок и их флота. На всякий непонятный случай к ним можно добавить пару судов с парой батальонов из гарнизона Мальты. Например, дублинских фузилеров и хайлендеров Гордона. К тому же в итоге можно будет созвать международный конгресс.

– И вернуть европейскую часть туркам… или не возвращать, – добавил «дипломат». – Русские, которые так нужны нашим армейским парням, ничего не смогут сделать против мнения объединенной Европы и должны будут принять любое решение конгресса. А мы… мы посочувствуем им, но не более того.

– А мне нравится, – заявил «флотский». – Надо только согласовать усилия всех департаментов…

– И обязательно согласовать с премьер-министром и Его Величеством, – добавил «дипломат».

– Ну, вы и резонер, – обиделся «военный». – Я полагал, что такие банальные вещи нам объяснять друг другу излишне.

– Не обижайтесь, – ответил «дипломат». – Я просто подразнил нашего «соленого морского волка». И я полагаю, нам всем ясно, какие преференции мы получаем от реализации этого плана? Или необходимо дополнительно пояснить?

– А, что тут объяснять, – по-плебейски махнул рукой «флотский». – Не даем русским захватить Константинополь и получить беспрепятственный выход в Черное море, дополнительно ссорим между собой турок и болгар. Уже неплохо.

– Вы не учли еще, что ввиду запутанности вопроса с принадлежностью Константинополя мы получаем беспроигрышную возможность созыва международного конгресса. То есть возможность разрешить любой вопрос с учетом наших интересов. Кроме того, возможно появление неких трений между Австро-Венгрией и Германией. Вряд ли немцы будут в восторге от такого усиления болгар. А вот австрийцы будут довольны, ибо Фердинанд их протеже, – тоном школьного учителя пояснил «дипломат». – Италию мы уже практически откололи от Тройственного союза, пусть юридически итальянцы в нем и продолжают состоять. Если удастся еще посеять рознь между австрийцами и немцами…, – он сладко зажмурился, с видом кота, проглотившего вкусную мышку. Оба его собеседника негромко рассмеялись, поддержав шутку.

Через несколько дней французский посол в Лондоне Пол Камбон обратился к министру иностранных дел Грею с вопросом, что будет делать Англия в случае, если русская эскадра отправится в Константинополь. Ответ британского госсекретаря успокоил французского дипломата. Грей заявил ему, что Англия уже отправила в Константинополь один корабль и намерена послать еще как минимум три корабля в бухту Безика. «Мы, – сказал он, – пошлем столько кораблей, сколько будет нужно для защиты английского общества против толп и резни в Константинополе». В то же время сэр Лоутер, английский посол в Османской империи, получил телеграмму, что дополнительные корабли находятся в пути. Ему была предоставлена возможность просить о направлении необходимого дополнительного количества судов.

Адмирал Милн получил соответствующие указания. Вслед за бронепалубным крейсером «Гемпшир», к этому времени уже стоявшим в бухте Безика, к Проливам ушла третья линейная эскадра в составе броненосцев «Кинг Эдуард VII», «Лорд Нельсон», «Британия», «Агамемнон» и приданного ей линейного крейсера «Инвинсибл» в сопровождении шести эсминцев. С эскадрой следовал пароход «Байано», на который загрузился второй батальон полка «Хайлендеров Гордона», с усилением в виде полубатареи из двух горных орудий. Вслед за броненосцами в Салониках, в бухту Ьезика пришла Первая крейсерская эскадра контр-адмирала Трубриджа. Броненосные крейсера «Дифенс», «Блэк Принс», «Дюк оф Эдинбург», «Уорриор» встали на рейде, готовые прикрыть стоящий у причала «Гемпшир» огнем своих девятидюймовых орудий.

Одновременно британское правительство откровенно врало, как в парламенте, так и в официальных сообщениях газетам. Так, на вопрос депутата Бернарда Лоу в палате общин о положении в Константинополе и о британских действиях в регионе министр иностранных дел Грей ответил, что нет никаких оснований утверждать, что британское правительство обещало что-либо болгарам, движение же флота к Проливам вызвано якобы действиями других держав. Это было сказано в то время, когда он же уведомил болгарского посланника Маджарова, что, по мнению британского правительства, Болгария имеет право занять Константинополь. Отвечая затем на многочисленные вопросы депутата, Грей подчеркнул, что корабли посланы к Проливам для защиты британских подданных и торговых судов. Он констатировал, что в районе Проливов находятся десять британских военных кораблей. Одновременно Грей заявлял послу Сазонову, что военные соображения могут побудить болгар не допустить реорганизации турецкой армии на линии Чаталджи и продвигаться к Константинополю.

Однако военный агент в Англии генерал-лейтенант Ермолов сообщил в своих донесениях, что опираясь на свои источники в армейских кругах британцев, ему удалось узнать о плане действий британцев по «охране», а фактически оккупации, Константинополя. По этому плану британцы под предлогом недопущения беспорядков в Константинополе, которые могут быть вызваны дезорганизованными турецкими войсками, предлагали создать десантные отряды для защиты города и христиан. А при наступлении болгар – ввести корабли в Мраморное море и затем высадить войска. Именно этим он и объяснял появление многочисленных отрядов англичан в Эгейском море.