Текст книги "Под покровом мантии"
Автор книги: Анатолий Малахов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Известно, что в воде морей и океанов встречаются все элементы таблицы Менделеева, и даже золото. Если, скажем, подсчитать количество золота, которое ежегодно выносится Волгой в Каспийское море, то получается умопомрачительная цифра. По данным Д. Биленкина, в одном кубическом метре речной воды содержится ¼ миллиграмма золота. Волга несет в Каспий около 250 кубических километров воды в год, и вместе с этой водой выбрасывается в море свыше 600 тонн золота! Много это или мало, можно представить себе из того, что в конце XIX века во всей царской России добывалось около 30–35 тонн золота в год.
Вот уж поистине, где «Кощей над златом чахнет». И если в дельте Волги поставить какие-то специальные уловители, то можно изъять значительную часть этого золота. Такие же уловители можно было бы установить на всех крупных и мелких реках нашей страны. Только за счет этого мы получили бы небывалые съемы золота. Ну, а если учесть при этом концентрацию различных металлов не только в речных и морских, но и в подземных водах, то перед нами откроются совершенно неисчерпаемые возможности.
Есть и другие пути.
Металлургам известно, что при работе с оловом нередко происходит явление, которое носит название «оловянной чумы». Все предметы, сделанные из этого металла, разрушаются, рассыпаются в серый порошок. Металлурги установили, что при этом одна разновидность олова превращается в другую. Белое олово при температурах ниже 130 градусов переходит в серое, резко уменьшается в объеме. Чтобы снова восстановить свойства олова, его кристаллическое строение, надо этот порошок переплавить.
Такое же или очень похожее, явление мы наблюдем в мире камня.
В народном творчестве много рассказов о волкулаках – оборотнях. По преданию, чтобы превратить человека в волка или в какое-то другое животное, достаточно подпоясать этого человека мочалом и произнести соответствующие случаю заклинания. Сейчас мало людей, которые всерьез верили б в такие превращения, а в прошлом немало непонятных явлений приписывалось оборотням и колдунам.
«Камни-оборотни», «камни-волкулаки» – частое явление в минералогии. В личной коллекции автора, к слову сказать, много таких камней.
Вот, например, камень, по форме напоминающий кварц или горный хрусталь, но возьмешь его в руки и почувствуешь большую тяжесть, попробуешь ножом – легко режется, а ведь кварц сам режет железо!
При более внимательном ознакомлении оказывается, что этот камень легко оставляет след на бумаге. Значит, он обладает очень малой твердостью. А химический анализ и целый ряд других свойств показывают, что это самый обыкновенный галенит – свинцовый блеск, принявший облик кварца. Камень-оборотень, камень-волкулак.
Сложную историю пережил этот камень-оборотень, прежде чем принял современный обманчивый облик. В результате сложного химического воздействия свинцовая руда вытеснила кварц и заняла его место. Значит, в природе проходили процессы, которые привели к тому, что великолепно образованные кристаллы кварца под влиянием химически активных вод были растворены и вынесены из того места, где они сформировались, а на их месте образовался галенит, принесенный какими-то новыми пульсирующими водными растворами.
Этим пульсирующим водным растворам нужно было найти место, где они смогли бы выкристаллизоваться. Свободного места не оказалось, и в борьбе за «жизненное пространство» они заняли место, принадлежавшее раньше кварцу.
Очень много таких битв за жизненное пространство происходит в мире камней: Особенно показательно, пожалуй, поведение минерала серицита, по своей химической формуле очень близкого, тождественного белой слюде – мусковиту. Разница заключается в том, что серицит состоит из очень мелких чешуек, иногда различаемых только под микроскопом, а мусковит, более светлый, прозрачный, плотный, встречается в виде хорошо ограненных кристаллов, легко расслаивающихся на тонкие листики.
В 1962 году в докладах Академии наук СССР старший научный сотрудник Уральского филиала Академии наук Петр Яковлевич Ярош опубликовал очень интересную статью, в которой он рассказывает о своих наблюдениях над поведением серицита в зоне медных месторождений Урала. Серицит здесь выступает в виде камня-оборотня, камня-волкулака, камня-агрессора. Под микроскопом отчетливо видно, как разъедаются серицитом кристаллы руды. По мелким трещинам, рассекающим кристалл, по мельчайшим порам проникает серицит в зону развития рудной массы и там занимает то пространство, которое раньше занимала руда. Серициту здесь, казалось бы, поживиться нечем. В формуле этого минерала много элементов, но главными из них являются алюминий, кремний, калий. Присутствие калия делает среду очень щелочной, разъедающей. Для постройки атомного каркаса серициту нужны в большом количестве алюминий, кислород и кремний. Вот этим химическим составом и объясняется, что серицит очень часто внедряется в то пространство, которое раньше было занято полевыми шпатами, топазами, бериллами, гранатами и многими другими минералами, в составе которых имеются алюминий, кислород и кремний.
Есть такой драгоценный минерал, который по душе любому ювелиру. Он называется «звездчатым сапфиром». В синем сапфире вдруг обнаруживается яркий внутренний блеск. Повернешь грани камня, а там вспыхнет светлая искорка, причем как будто бы не зависящая от света окружающих лучей.
Долгое время недоумевали, в чем причина звездчатости сапфира, а потом при микроскопическом исследовании установили, что внутри камня имеются пластинки чужеродных включений, главным образом серицита, который начинает разъедать, портить драгоценный сапфир.
Если бы процесс пошел дальше, то от сапфира ничего бы не осталось, владелец драгоценности неожиданно обнаружил бы только немного чешуек серицита, заполнившего то пространство, которое когда-то занимал сапфир. Но процесс был чем-то приостановлен, и в связи с этим внутри кристалла оказалась только небольшая частица агрессивной слюды. Вот она и создала изумительную игру, великолепное сияние звездочек внутри кристалла.
Когда серицит разъедает те вещества, в которых ему есть чем «питаться», то это понятно, но в пирите, халькопирите – минералах, которые слагают тела медных месторождений, серициту поживиться нечем. Там есть только железо и сера, которые не нужны для постройки атомного каркаса этого минерала. Секрет здесь в другом.
В зонах колчеданных месторождений серицит «привлекает» та легкость, с которой может быть удалена руда. Вот почему серицит быстро заполняет то пространство, которое освобождается при уничтожении медной руды.
И сам собой напрашивается вопрос: а нельзя ли как-то повернуть процесс? Нельзя ли растворить серицит, удалить его из захваченной зоны, подвести сюда рудные растворы и восстановить медное месторождение? Сейчас, конечно, это пока утопия, это даже не научная фантастика. Еще никто никогда всерьез не задумывался над этой проблемой. Но может прийти время, когда такие проблемы будут поставлены.
При восстановлении хода природных процессов не безразлично, как будут циркулировать рудные растворы: в горизонтальном или в вертикальном направлении.
Если учитывать только горизонтальную циркуляцию или привнос растворов сверху, то надо опираться на гипотезы неонептунистов-трансформистов. Тогда нужно ориентироваться на подземные воды верхней части коры.
Если же мы примем теорию вертикальной циркуляции растворов, идущих снизу, то мы неизбежно придем к необходимости изучения подкоровых частей – то есть мантии Земли.
И опять мы упираемся все в тот же «проклятый вопрос»:
«А что такое мантия?»
Поток информации
Сигнал в неизвестное
Когда-то очень давно – еще в молодости – мне довелось побывать в Среднем Тимане, у верховьев реки Мезени. Мне и раньше очень часто приходилось бывать в тех краях. Во время геологических исследований я встречался с охотниками, рыболовами. Они многому научили меня.
Особенно я любил охоту на рыб. Это не оговорка – именно охоту. Когда на Севере, у Полярного круга, прекращается сплошной день и начинает сгущаться ночь, охотники зажигают на носу лодки «луч» – то есть разводят на специальной железной лапе – «козе» – костер из сухих дров или бересты. Спереди лодки становится охотник с острогой в руках. Его помощник толкает шестом лодку с кормы. Охотник внимательно всматривается в освещенные «лучом» глубины. Вон, как бревно, стоит щука. Удар – и она в лодке. Вот с бешеной скоростью промчалась мимо лодки большая какая-то рыба. Охотник бросает острогу. Миг – и острога поплыла по реке, легко покачиваясь. Это удача: пудовая семга уже бьется в лодке.
Когда в первый раз охотник дал мне острогу, чтобы я подцепил ею уже убитую рыбу, лежавшую на глубине примерно полутора метров от поверхности воды, я, наверное, раз тридцать ударял острогой, прежде чем попал в цель. Не только от неумения. Просто я не учел законов преломления света. В охотничьем азарте я забыл простой закон физики: луч, переходя из одной среды в другую, преломляется.
Вот точно так же происходит преломление и отражение в Земле сейсмических волн, тех сигналов, которые мы посылаем сверху внутрь Земли. Как посылаются эти волны?
И в памяти возникает картина. В годы войны я поехал посмотреть на разведку месторождения алмазов в бассейне реки Чусовой. В числе разведчиков были не только геологи, но и геофизики. Меня поразила тогда одна бригада. Инженер, а с ним около десятка босоногих мальчишек примерно пятого-шестого класса. Я спросил геофизика: «Что это, экскурсия?» – «Нет, – говорит, – это мои рабочие. Сейчас война, взрослых рабочих не найдешь».
Мальчишки по очереди несли на себе огромную кувалду.
«А это зачем?» – спросил я.
«Видите ли, – как бы оправдываясь, говорил геофизик. – Время военное; нет взрывчатки. А нам надо посылать сигналы вглубь, чтобы отбить границы россыпей по преломленным и отраженным колебаниям…»
Я пристроился к этой весьма необычной бригаде и отправился с ними на разведку алмазов.
Когда подошли к разведочной линии, то на одну из точек поставили самого крепкого паренька с кувалдой в руках. А вблизи этого места через определенные участки были зарыты так называемые сейсмоприемники – аппараты, регистрирующие все содрогания Земли. По команде геофизика кувалда паренька «сработала»: раздался глухой удар. От того места, куда ударила кувалда, во все стороны пошли сейсмические волны, колебания почвы. Эти волны прошли алмазоносную россыпь и вышли в коренные породы, подстилающие россыпь. Часть волн ушла дальше, постепенно затухая, а некоторые из них, отразившись от ложа россыпи, возвратились и были зафиксированы сейсмоприемниками. Отметили и время, которое потребовалось сейсмическим лучам на то, чтобы пройти всю россыпь. При расшифровке сейсмограммы можно было сказать, на сколько метров протянулась эта россыпь, а дальше по среднему содержанию в ней алмазов нетрудно хотя бы примерно рассчитать, сколько на всей площади содержится драгоценных камней. Такими сверхпростыми средствами делалось сложное дело. Я – в который раз уже – подивился изобретательности человеческого ума. Но это происходило в годы войны, когда не было ни рабочих, ни взрывчатки. А как же работают геофизики в нормальных условиях?
В 1958 году горняки, работавшие на железном руднике в окрестностях города Покровска-Уральского, решили, наконец, устранить постоянно висевшую над ними опасность. Над рудником протекала речка Колонга, и вода все время просачивалась в шахты. Работать в «мокром забое» было трудно. Не помогали даже специальные непромокаемые костюмы. И горняки предложили отвести воды Колонги, проложить для нее новое русло и тем самым «осушить» забой.
Расчеты показали, что для этой цели нужно заложить целую систему шурфов, заполнить их взрывчаткой и взорвать породу на выброс.
Такой силы взрыв до той поры еще ни разу не производился в нашей стране. Вполне естественно, что в Покровске-Уральском собрались все, кто интересовался таким необычным явлением, и прежде всего, конечно, геофизики. Но по законам охраны безопасности труда все место взрыва было оцеплено. В поезде, в котором я ехал, пассажиров было, пожалуй, не больше, чем милиционеров. Их откомандировали из Свердловска и его окрестностей в Покровск-Уральский для того, чтобы оцепить зону огня.
Нам, любопытствующим и специалистам, отвели холм примерно в трех километрах от места взрыва. По расчетам горняков и специалистов техники безопасности взрывов, обломки сюда не должны были долетать. Кинооператоры суетились возле своей аппаратуры. Мы приготовили фотоаппараты. У кинооператоров мы проконсультировались, какую ставить выдержку, какую диафрагму. Корреспондент свердловской газеты «Уральский рабочий» заметно волновался. И наконец, чтобы лучше рассмотреть события, влез на дерево.
И вот завыла предупредительная сирена. Мы знали, что вот-вот будет дана команда. Взрыв был намечен на 25 марта, на 14 часов. Наконец взлетели в воздух предупредительные ракеты. Руководитель работ тут же дал команду «Огонь!» – и грянуло…
Если посмотреть на взрыв через «лупу времени» – заснять события с помощью среднескоростной киносъемочной камеры, дающей тысячу кадров в секунду, то можно увидеть его последовательные стадии. Взрыв был растянут на 170 миллисекунд. Это так называемое короткозамедленное взрывание смягчило толчки, и в поселке все здания уцелели.
В первую же миллисекунду произошел запал взрывчатки в том шурфе, где установили боевик. Этот шурф был соединен детонирующим шнуром с остальными зарядами и взорвал их. Для нас, наблюдателей, все заряды слились в один толчок, яркую вспышку и оглушительной силы удар. От толчка мы пошатнулись, но тут же все вместе исторгли возглас восхищения. В небо на 300–400 метров взметнулся купол дыма, огня и осколков породы. Купол поднимался все выше и выше. В середине его вырос огромный дымовой столб от наиболее крупного заряда в 152 тонны взрывчатки. Медленно масса дыма и пыли стала расплываться, терять куполовидные очертания. Слабый ветер понес ее на поселок.
За взрывом наблюдали не только человеческие глаза и кинофотообъективы. Специальные сейсмические станции, расположенные далеко от зоны взрыва, были начеку.
Каждое искусственное землетрясение-взрыв интересно тем, что можно, расставив должным образом сейсмические станции, получить характеристику горных пород там, где это необходимо. Взрыв в Покровске-Уральском давал нам возможность осветить геологическое строение тех участков Урала, которые еще недостаточно изучены. Это был сигнал в неизведанное.
Дело в том, что волны, идущие от очага взрыва или центра землетрясения, проходят с разной скоростью по различным породам. Так как волны на своем пути неоднократно преломляются и отражаются, то к пункту наблюдений они приходят в разные сроки. Этой особенностью и воспользовались геофизики для определения типа горных пород, по которым проходила волна, их мощности и свойств.
По радиосигналу, переданному с командного пункта, включились записывающие системы сейсмоприемников. До Свердловска первые волны шли около минуты, а потом в течение полутора-двух минут их «догоняли» другие преломленные и отраженные волны различной силы. Восемь специальных сейсмических станций были расставлены в различных пунктах Урала, Предуралья и Зауралья. Кроме того, все сейсмостанции Советского Союза принимали сигналы из Покровска-Уральского.
Больше часа мы ждали, когда траншея проветрится от газов и ее осмотрит служба техники безопасности: ведь могли остаться невзорвавшиеся заряды. Наконец по команде «отбой» все устремились к месту взрыва, чтобы осмотреть результаты. Они были немалыми. В радиусе около 80 метров от каждого шурфа лес оголило и повалило. На снегу лежали крупные каменные глыбы. Некоторые из них весили сотни тонн. Это были обломки крепких скальных пород, порфиритов, древних застывших лав. 350–400 миллионов лет мирно пролежали в земле эти лавы, включающие «вулканические бомбы». И вот бомбы снова поднялись в воздух и веером разметались вокруг зоны взрыва.
Свыше 700 тысяч кубических метров породы было поднято ввысь и отброшено на большое расстояние. Образовалась траншея 1100 метров длиной, до 33 метров глубиной и до 120 метров шириной. По этой траншее потекли воды речки Колонги, после того как она была перегорожена плотиной.
После взрыва у ученых началась кропотливая работа: надо было собрать все записи сейсмостанций и вдумчиво обработать их. Покровск-Уральский и знаменитый Коркинский взрыв позволили установить на Урале толщину земной коры. Она оказалась равной 38 километрам и состояла из четырех слоев: в 10, 7, 12 и 9 километров. Так сигналы в неизвестное, неоднократно преломленные и отраженные, еще раз помогли нам разгадать некоторые тайны строения земной коры. Из наблюдений за всеми содроганиями Земли, естественными и искусственными, понемногу вырисовывается общая картина строения той части нашей планеты, которую мы называем земной корой.
По существу, термин «земная кора» не совсем правомерен. Он возник в те далекие времена, когда ученые считали, что Земля произошла из расплавленного сгустка материи, а потом, постепенно остывая, покрылась корой. Теперь большая часть астрономов и геологов думает иначе, но термин, не соответствующий истине, все-таки остался в литературе. И это не единственный пример. У нас много таких терминов, которые имели известный смысл в то время, когда они возникли, а потом стали привычными и сохранились. Земная кора – так земная кора. Надо же как-то назвать эту часть планеты!
Многочисленными исследованиями земной коры установлено, что почти на всех континентах она имеет толщину в 40–50–60 километров.
Сторонники так называемой гипотезы изостазии утверждают, что континенты сложены относительно легкими породами, а дно океанов тяжелыми. Существует определенное равновесие массы, и легкие участки в конечном итоге все время приподнимаются кверху. Приподнимаясь, они разрушаются в поверхностных зонах. Разрушенный материал сносится в океанические впадины, в зоны тяжелых пород. Дно океанов непрерывно погружается глубже и глубже в мантию Земли. В результате такой компенсации легких и тяжелых масс, говорят сторонники гипотезы изостазии, и сложилась жизнь земной коры.
Правда, следует заметить, что если бы все обстояло действительно так, как говорят сторонники этой гипотезы, то континенты поднимались бы без предела. В этом случае они должны были окончательно разрушиться и на поверхность вышел бы тот комплекс пород, который слагает мантию Земли. Так что правильность этой гипотезы весьма сомнительна. Земная кора на континентах не монолитна, она разделяется на пачки слоев. Самый верхний слой сложен осадками, возникшими либо на дне морском, либо в условиях континентального накопления обломков. Этот осадочный слой имеет разную мощность. В пределах Европейской части СССР он достигает трех километров. В среднем или, вернее, на значительной площади он доходит примерно до полутора километров толщины. Но есть участки, где он постепенно выклинивается полностью, исчезает.
Здесь на поверхность выходит более плотная масса – второй слой. Как правило, он сложен породами в основном гранитного состава. Его так и называют – гранитный слой.
На Урале, на Кольском полуострове и в Карелии гранитный слой подходит очень близко к поверхности, он обнаруживается и на значительных участках Украины. А под осадочными породами он обнаружен глубокими скважинами на всей территории Европейской части СССР.
Еще глубже, в нижней части земной коры, залегают более плотные породы. Судя по скорости распространения в них сейсмических волн, они очень сходны с основными, с базальтами, и в литературе укрепилось представление о том, что под гранитами лежат базальтовые слои.
Граница между осадочными породами и гранитами как-то не получила никакого названия. Второй раздел – между гранитами и базальтовыми слоями – часто называют именем Конрада – немецкого ученого, детально описавшего этот раздел. А нижняя граница базальтов, отделяющая земную кору от глубинных слоев нашей планеты, получила название «раздела Мохоровичича», или, сокращенно, «раздела Мохо» – в честь известного югославского ученого.
За «разделом Мохо» сейсмические лучи устремляются в глубь планеты с резко возрастающими скоростями.
Вот эти три раздела трех слоев земной коры и наблюдаются повсеместно на всех континентах.
В зонах океанического дна, особенно на отдельных участках Тихого или Атлантического океанов, на значительной площади происходит резкое уменьшение мощности земной коры. В некоторых местах Тихого океана толщина земной коры достигает всего-навсего пяти-шести километров, располагаясь под мощной толщей океанических вод. Здесь очень незначителен осадочный слой – иногда несколько десятков метров – и полностью отсутствует слой гранитный. А дальше идет базальтовый слой.
По аналогии с теми горными породами, которые мы знаем на поверхности Земли, под базальтовым слоем, уже в зоне мантии Земли, выделяют перидотитовый слой. Перидотит – это очень плотная, очень тяжелая ультраосновная порода с минимальным содержанием кремнезема. В ней резко возрастают скорости сейсмических волн.
Значит, на глубине в 40–60 километров на континентах, а в океанах на глубине 5–10 километров от поверхности морского дна и залегает та таинственная субстанция, которую многие стараются сравнивать с перидотитовой ультраосновной магмой – родоначальницей всех горных пород, рожденных застывшими огненно-жидкими расплавами.
Но, может быть, аналогия с перидотитом очень поверхностна – в буквальном и переносном смысле слова. Ведь мы ничего не знаем об этой субстанции, кроме скорости распространения волн, ускоренной повсюду, на всех участках земного шара.
Страшная катастрофа обрушилась недавно на южную часть Южной Америки. Невероятные бедствия испытал народ земли Чили. Только за четыре дня землетрясения, разразившегося в мае 1960 года, погибло и пропало без вести свыше четырех тысяч человек и осталось без крова свыше двух миллионов.
Первый сокрушительный удар страна испытала 21 мая 1960 года, а затем последовал ряд еще более сильных, перемежающихся со слабыми толчками.
В это время в горах в районе Темуко, где жили индейские племена, раздавались и ночь и день тревожные звуки барабанов. Местные жители обращались к своим богам с мольбой о пощаде. Но боги молчали. Треск барабанов заглушался невероятной силы грохотом, идущим из-под земли, а затем сразу в нескольких местах к небу взвились грибообразные столбы дыма и пепла. Это одновременно заработали 14 вулканов.
В то же время в зоне побережья подземные толчки вздыбили огромные морские волны. В одну минуту исчез город Пуэрто-Саавадра. Он был просто смыт, уничтожен океанской волной.
Морские волны не ограничились только территорией Чили. Со скоростью свыше 650–700 километров в час они ринулись через весь Тихий океан. Спустя сутки, пройдя около 15 тысяч километров, волны обрушились на дальневосточное побережье. Они принесли неисчислимые бедствия японскому народу. Волны высотой свыше десяти метров сокрушили все в зоне побережья. Из многих городов и поселков Японии шли тревожные сигналы, трагические сообщения.
Надо заметить, что побережье нашей страны, а также некоторые из поселков и городов других частей востока Азии не претерпели большого ущерба. Заблаговременно действующая служба оповещения сработала отлично. Все жители побережья были оповещены и успели уйти в безопасные места. Работники службы оповещения знали, что это идет цунами – сокрушительная волна огромной мощи. За последние сто лет по Тихому океану прокатилось около 350 таких волн, возникавших всегда в результате сильного сотрясения морского дна. Постепенно люди научились если не бороться с цунами, то предупреждать ненужные и бессмысленные жертвы, которые возникали при таких катастрофах. Нашими учеными создан атлас цунами, который позволяет мгновенно вычислить скорость, высоту и разрушительную силу волны.
А в Чили продолжалась трагедия. Районы городов Вальдивия, Консепсион и многих других были полностью разрушены.
Вот что сообщил один из корреспондентов газеты «Эль Меркурис», поднявшийся во время катастрофы на самолете над зоной землетрясений и вулканов. В зоне горы Пунтиагуда он увидел чудовищное по своим размерам пепельно-серое облако, прорезанное багровыми линиями огня. Оно было похоже на гигантскую грозовую тучу, но стоило к ней приблизиться, как наблюдатели увидели, что они присутствуют при рождении нового вулкана. Внизу было видно, что это облако слагалось из туч пепла и дыма, извергавшихся из нескольких вулканических воронок. Некоторые вулканы были окутаны парами горячей воды гейзеров. Время от времени внизу, под крылом самолета, видны были мощные электрические разряды, прорезавшие тучи и воздух. Катастрофа разрасталась.
Во время толчков изменялся рельеф многих участков страны. Исчезали острова, возникали новые возвышенности. Сила удара достигала баснословной мощности. Подсчитали, что такую мощность мог бы выработать Днепрогэс за 150 лет непрерывной деятельности. А здесь она разрядилась одновременно, в один миг!
Недаром от этого чудовищного взрыва энергии вздрогнула Земля. Сигналы землетрясения прошли не только по поверхности суши и океанов, они устремились вглубь, пронизали мантию Земли и ее ядро, снова вышли к поверхности планеты и были зарегистрированы на многих станциях мира.
В день начала землетрясения, 21 мая 1960 года, толчки и содрогания Земли были записаны и на станции, расположенной в Москве. Сигнал дошел сюда через 16 минут. Начиная с момента первого толчка, Москва, так же как и другие станции всей Земли, стала следить за катастрофой в Чили. В момент самых сильных толчков смещение почвы в Москве достигало полутора миллиметров. Это обозначало, что в Чили катастрофическое землетрясение.
Свыше ста тысяч землетрясений разной мощности регистрируется в год сейсмическими станциями земного шара. Для того чтобы оценить силу землетрясений, сейсмологи разработали двенадцатибалльную шкалу, которую, в свою очередь, можно разделить на несколько групп.
К самой первой группе относятся первые три балла. Их называют слабыми, или незаметными, содроганиями Земли. Хорошо замечают эти сигналы некоторые животные. Например, у кошек поднимается дыбом шерсть. Большинство домашних животных ведет себя беспокойно, а птицы улетают из того места, где трясется Земля.
Надо сказать, что сотрясение почвы второго и третьего баллов ощущают также и многие нервные люди. Однажды мне довелось увидеть необычную картину в Крымском нервном санатории, где я лечился в то время. Ночью неожиданно началось трехбалльное землетрясение. Все нервнобольные, и я в том числе, ничего не почувствовали. Выбежали во двор только врачи и остальной медперсонал. Они-то и оказались самыми нервными людьми в этом санатории!..
Вторая группа включает землетрясения умеренные – четвертого, пятого и шестого баллов. Такие толчки ощущают уже все. Примером может служить содрогание Земли в центре Урала, в бывшем Екатеринбурге, Челябинске, Перми в 1914 году. Сила землетрясения достигала шести баллов. Многие жители Екатеринбурга – Свердловска до сих пор помнят, как сдвигались предметы, висевшие на стене, как качались люстры и лампочки. Некоторые дома дали трещины, а в городе Первоуральске (тогда на месте города был небольшой заводской поселок) упала заводская труба. Жертв не было, но необычное для этих мест явление было весьма впечатляющим.
В третью группу ученые включают землетрясения седьмого, восьмого и девятого баллов и называют эти землетрясения разрушительными и даже опустошительными. Действительно, разрушений они приносят немало. Падают высокие здания, земля иногда дает трещины, бывают человеческие жертвы.
Последствия такого землетрясения восьмибалльной силы я видел в 1960 году в албанском городе Корча. При подземных толчках упал минарет старинной мечети, развалились некоторые здания. Только то, что сильному толчку предшествовало несколько слабых, позволило избежать человеческих жертв. Население заранее оставило город и переждало подземные толчки там, где людям не угрожала непосредственная опасность.
А вот землетрясения последней группы, включающие толчки десятого, одиннадцатого и двенадцатого баллов, называются катастрофическими. Чилийское землетрясение силой в десять-одиннадцать баллов как раз и входит в эту группу. В эту же категорию, можно зачислить землетрясение 1948 года, когда был полностью разрушен город Ашхабад. Там остались неразрушенными только три здания особой, антисейсмической конструкции. Такие здания воздвигают специально в тех местах, которые часто подвергаются разрушительным или катастрофическим землетрясениям. Их строят из бетона с очень жестким специальным креплением. Для фундамента используют единую, цельную скалу: известно, что строения, которые стоят одной своей частью на скале, а другой на рыхлом грунте, разрушаются в первую очередь. В антисейсмических зданиях применяются гибкие шланги для соединения водопроводной и электрической сети, потому что при мощных содроганиях, когда разверзается и вновь сжимается земля, происходят обрывы обычной жесткой электропроводки, возникают пожары, а повреждения водопроводной сети приводят к тому, что пожар тушить нечем. Знаменитое Токийское землетрясение 1923 года было ужасно еще и тем, что уцелевшие от сотрясения и разверстых трещин погибли при пожаре, бушевавшем четверо суток после землетрясения.
Ученые уже давно стремятся наладить службу информации и предупреждения надвигающегося землетрясения. Как это облегчило бы судьбу жителей опасных зон, насколько уменьшило бы трагические последствия катастроф!
Для этого нужно понять код информации, которую посылает нам сама Земля, нужно ответить на три, казалось бы, простых вопроса: где, какой силы и когда может произойти землетрясение? На первые два вопроса ответить нетрудно. Сейсмические станции чутко прослушивают все сотрясения Земли. Такие станции есть в Москве и в Свердловске, в Якутии и на Земле Франца-Иосифа, в Петропавловске-на-Камчатке и в Ашхабаде и во многих других пунктах. Специалисты наносят на карту все зоны, где когда-либо происходили землетрясения. Значки на карте отражают и силу подземных ударов. При этом выявляются те области, в которых преимущественно происходят землетрясения катастрофические, области, в которых землетрясения менее разрушительны, и, наконец, области слабых землетрясений.
Мы, например, знаем, что в пределах Средней Азии и сопредельных с ней участках Ирана, Ирака могут быть катастрофические землетрясения. Такие же землетрясения угрожают Монголии и смежным с ней зонам окрестностей Байкала и Забайкалья. Много катастрофических землетрясений происходит на востоке Азии и вообще на побережьях Тихого океана. Во всех этих зонах нужно принимать меры для предупреждения разрушительных последствий катастрофы: строить антисейсмические здания, коммуникации, держать наготове транспорт для эвакуации населения.
