Текст книги "Убей или люби! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Суворова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 21

Грейла

Ская не было долго. Мы успели не только освободить всех пленных, но и развести по домам тех, кто не мог довериться страже Святого братства. Понимаю женщин, трудно отдаться на поруки тех, кто всего неделю назад насиловал и убивал. Я и сама им не доверяла. Но Тайвил убедил, что обычные солдаты напуганы не меньше, чем когда-то были напуганы пленные. Они не рискнут нападать или бежать. Понимают, что разговаривать после такого с ними никто не станет, просто устранят как угрозу.

Мне не нравилось полагаться на таких союзников. Но выбора не было. Братство сильно, но парней всего семнадцать. Этого мало, чтобы устранить погромы. К тому же у нас опустели амбары и теперь требовались охотники. Так что приняли солдат. Как слуг. Они смирились. Опустили головы и пошли разбирать завалы и устранять следы своего же бесчинства.

И я отправилась домой. Хотела проверить, есть ли он у меня еще. Оказалось, что есть. И даже не сильно пострадал. Он у меня скромный, совсем крошечный, стоит прижатый вплотную к двум другим. Тут целая улочка таких деревянных домишек с черепичными крышами. В моем одна небольшая зала, которая выполняет роль кухни и комнаты для приема гостей. Есть и спальня, но совсем мизерная, в ней только топчан и оконце в метр. Уборной своей нет. Такой роскошью могут похвастаться лишь богатые дома. Но в конце нашей небольшой улочки в десять строений есть общественная убрная. Мне ее хватало. Хватит ли Скаю, не знаю, но… Он наверное привык с спартанским условиям. А если нет, отстроит новое жилье. Он же что-то такое говорил.

Хм, вот я уже и о совместной жизни с мужчиной думаю. Ну, дела!

А знаете, я даже рада сейчас, что так все обернулось. Может, хоть эта история научит наших упертых жриц. Покажет, насколько опасно жить в разрыве с естественным укладом. Ну да, город отстроен вокруг храма Лавии, но это не значит, что простые его жители должны брать на себя тот же обет, что и жрицы – жить без постоянных мужчин. Что это вообще за город Любви такой, если в нем только материнская и проявлена. А та, что ей предшествует, сведена до ритуала?

И защита опять же слаба. Может, в сам храм мужчин и следует допускать только лишь по особым случаям, а уж в город, я думаю, стоит поселить. Так глядишь, Тиза станет настоящим оплотом любви.

Хм, мечты, но вообще-то с них все и начинается. А еще с уборки. Немногочисленная мебель в моем личном оплоте валяется или висит скособочившись. Стол, лавка, шкафчик над печкой, тумба с тазиком и кувшином для умывания – вот и весь нехитрый антураж. Было немного посуды, но уцелела лишь та, что из меди, глиняные плошки и чарки лежат теперь на полу черепками. Ничего, наши мастерицы сгончарят новые. Главное, что большая часть людей цела. А скоро и из грота партизан приведут.

Наклоняюсь, пытаюсь поднять стол и конечно, подвываю от боли в спине. Рано мне еще тяжести таскать и вообще такой акробатикой заниматься. Но хочется же к приходу гостя красоту навести. Поэтому я снова тянусь и, пыжась, все же ставлю стол на бок. Опираюсь на ножки и перевожу дыхание. Нет, я не устала, просто искры из глаз от боли. Как теперь разогнуться?

В таком вот положении меня и застает Скай. Не знаю, как он нашел дом. Наверное, сестры объяснили, где живу. Он замирает в проеме. Поправляет дверь, которая на одной петле болтается. Приподнимает ее и как может запирает за собой, проходя внутрь.

А я так и стою. Поза, надо сказать, двусмысленная, но я боюсь пошевелиться и выдать себя. Не выдержу же и хотя бы зубами скрипну, а Скай заметит. Он все подмечает.

– Ждешь меня? – улыбается он, подходя сзади и кладя руки на мои бедра.

Сглатываю и, не найдя лучшего ответа, молча киваю. Скай проходится руками по округлым полушариям, задирает мне юбку.

Я стою. Все еще боюсь шелохнуться. Вздрагиваю, лишь когда его пальцы с силой сминают ягодицы, а потом… проходятся по промежности и… погружаются в расщелину.

Не знаю, когда я успела возбудиться, но проникновение его рук оказывается мягким. Не сказать, что у меня водопад между ног, но и не пустыня. Именно поэтому я испытываю удовольствие от его ласки и, забывшись, прогибаюсь в спине, от чего поясницу простреливает такой острой и неожиданной болью, что я вскрикиваю. Тут же прикусываю язык, но это не помогает. Я себя выдала.

Скай тяжело вздыхает. Отводит руку, а я с трудом сдерживаю стон разочарования.

– Так я и знал, – говорит он укоризненно. – Мебель двигаешь?

Опять киваю.

Он осторожно опускает руку на поясницу, прощупывает позвонки. У меня мурашки по всей спине бегут, в озноб бросает и тут же в жар.

– Здесь больно? – спрашивает, продолжая провоцировать меня на стон, только уже не от боли – от удовольствия.

– Да, – выдыхаю едва слышно.

– Попробую тебя разогнуть, хотя… – его рука замирает на моей спине. – Мне дико нравится эта поза. Кажется, сама жизнь тебя учит, Грейла.

– В каком смысле? – бормочу, стараясь выровнять дыхание.

– Не надо рваться в бой там, где за тебя может воевать мужчина, – смеется он. – А то будешь наказана.

Скай легонько пришлепывает меня по мягкому месту. Я вскрикиваю. Но не от боли, от неожиданности.

– Ты будешь послушной девочкой, Грейла? – спрашивает он, отвешивая шлепок и второму полушарию. – Или наказать тебя по-настоящему?

– М-м-м… – стону я, закусывая губы.

Очень хочется крикнуть: «Накажи!». Но я держусь. Стыдно. А вот Скай не держится, он распускает руки. Снова тянется к моей промежности и начинает добывать нектар. Натирает крохотный бугорок и просачивается в щелку пальцами. Трогает там. Нащупывает что-то. Я не сразу понимаю, что именно, пока не дергаюсь и снова не вою. На этот раз меня атакует и боль, и наслаждение.

Проклятая спина не дает покоя, а вот в глубине лона разливается жар. Я начинаю дрожать, а Скай – лютовать. Поняв, что он нашел секретную точку моей личной слабости, он давит и давит на нее. Дышит натужно и рвано. Склоняется надо мной. Его свободная рука ложится рядом с моей, которая судорожно сжимает ножку поваленого стола.

– Ты будешь послушной, Грейла? – снова задает он свой вопрос, щекоча мое ухо губами.

– М-м-м… – мычу в ответ.

Я бы и рада сказать что-то более вразумительное, но просто не в силах. Пальцы Ская слишком умелые, они из меня дух вышибают. Я уже с трудом держусь на ногах. Никну к столу все больше, зад отклячиваю еще пошлей. Сама подмахивать бы ему начала, будь такая возможность. Но ее нет, воин давит на меня, склоняясь, и продолжает растирать слизь моего возбуждения.

– Ах, Грейла, Глейла, – укоризненно бормочет Скай и вдруг… вынимает руку.

Я хнычу. Так горестно, будто меня из сказочного сада вышвырнули. Но тут Скай падает передо мной на колени, и я замолкаю, а потом… в кровь кусаю губу.

Меня пробивает каскадом такого удовольствия, что я даже выть не могу. Да что там выть, дышать не находится сил, потому что Скай втягивает в себя мою горошинку между складками и начинает действительно наказывать. Сосет ее, лижет и прикусывает.

Снова он делает это со мной. Почему именно так завоевывает? Зачем? Ему самому нравится или… он просто ломает меня?

Почему не возьмет уже, не подчинит по-настоящему? Неужели моего шага ждет? Хочет, чтобы сама…

– А-а-ах! – выбивает меня из этой реальности собственный крик, а потом и череда взрывных импульсов, которые делают слабой настолько, что я падаю.

Скай ловит. Медленно разгибает мою спину. А потом подхватывает на руки и несет в спальню.

Глава 22

Скай

Кладу ее на топчан. Осторожно, будто хрустальную. Да так собственно и есть. Если разобьется, первый же рядом лягу. Бездыханным.

Хм, и когда только успел так прикипеть?

– Больно? – спрашиваю, пристально изучая лицо. Знаю же, что словам воительницы веры мало, когда дело касается ее стойкости. Поэтому проверяю мимику.

Она мотает головой. Эта ее немногословность умиляет. Не пойму, то ли она в принципе такая, то ли смущается.

В любом случае, верю. На лице улыбка, причем искренняя. С Грейлой и телепатии не надо, по выражению лица все эмоции считываю. И все же хочется сдернуть с ее шеи амулет и вторгнуться в голову. Не могу я так больше. Должен знать, хоть немного приблизился к победе или мне еще полвека у нее между ног елозить, чтобы сама дала?

Я даже руку тяну к безделушке, что на шее весит. Но рвануть на себя так и не решаюсь. Это не будет честной победой. А я хочу, чтобы у нас с ней все по-настоящему было. Взаправду.

Разгибаюсь, уже хочу отстраниться, как вдруг, Грейла тянет руки и успевает сомкнуть их на моей шее.

Замираю в согнутом положении, стоя на коленях около ее топчана. Она тянет на себя. Я не поддаюсь. Грейла хмурится. А я вдруг растягиваю губы в такой довольной лыбе, что скулы сводит.

– Скажи, – требую, не прекращая улыбаться.

– Что сказать? – не понимает она и снова на себя тянет.

– То, что я хочу услышать, – подсказываю и губы облизываю, потому что сохнут люто, когда на нее такую растерянную и розовощекую смотрю.

Грейла тушуется, но понимает, о чем я и… прикрывая дрожащие веки, шепчет:

– Хочу тебя.

Тянет помучить ее и заставить повторить это громче, да еще глядя мне в глаза, но беда в том, что я и сам хочу. Дико. У меня дубина колом с той самой минуты стоит, как юбку ей задрал. Сил сдерживаться уже нет, и я позволяю себе слабость. Падаю на нее, чуть не всем весом придавливаю и засасываю губы.

Впервые она сразу же отзывается. Неумело и рвано, видимо, сказывается возбуждение. Но как же меня шарахает ее готовностью отдаться. Дичаю еще больше. В рот ее языком лезу. Небо, щеки, фарфоровые зубки – все исследую. Вкус ее особенный, нежный собираю, напитываюсь и воспламеняюсь весь.

С трудом размыкаю губы, чтобы приподняться. Ногой развожу бедра Грейлы и между этих самых бедер на колени встаю. Роняю полыхающий безумной тягой взгляд на измятое платье. Тянусь к своему ремню и поспешно расстегиваю его. Пока стягиваю шальвары, Грейла тоже избавляется от одежды.

Сама! Вы только подумайте! Без моей подсказки даже.

Действительно хочет. По-настоящему. Кожа к коже. Со мной.

От осознания ее капитуляции, теряю последнее терпение и даже не снимаю шальвары до конца, только приспускаю и тут же падаю между разведенных ног воительницы.

Нахожу пульсирующей ялдой вход в ее святилище. Он не просто влажный, он обильно сдобрен патокой. Аромат ее такой сильный, что даже на расстоянии чувствуется. А как он ощущается. Будто конец в колдовском зелье смочил. Дурманящем.

– М-м-м-м… – не сдержав стона, погружаю в этот влажный и будоражащий плен всего себя без остатка.

Замираю. Перевожу дыхание.

Я в ней. Полностью. До основания. Весь корень утопил. Теперь бы только выжить. И ее не убить. А это, чую, возможно, ведь не только я, но я Грейла от этого проникновения в транс впадает. Веками заполошно хлопает и дрожит так, будто сбросить норовит.

– Больно? – пугаюсь я.

– Не-ет, – рвано стонет она. – Просто… ты такой… большой.

– А-а-а, ну… прости, это не исправить.

– Дай мне привыкнуть. Дай… – продолжает стонать, и я даю, но вовсе не то, что она просит.

Вопреки ее потребности, я атакую. Просто не контролирую себя. Виной ее прерывистая болтовня. Голос ее задушенный и томный.

Большой, ха. Я не большой, обыкновенный, просто… Она узка, как девственница, к тому же настолько возбуждена, что распухла до невозможных пределов. Все ее сладкое место сейчас, как сдобный пирожок в печи – поднимается.

– О-о-о… Скай! Скай! – стонет Грейла и ногтями в мою спину врезается. Процарапывает до самой поясницы, но это нисколько не отрезвляет. Я, хоть и не резко, но вхожу в нее, растягивая и заставляя подвывать и раздавать такую тряску, что меня подкидывает.

Отвожу назад бедра, почти покидая сочное лоно, а потом обратно погружаюсь.

Звуки в спальне стоят до умопомрачения пошлые и будоражащие воображение. Так и вижу, как из ее раскрасневшейся щелки вытекает молоко, что хлюпает сейчас между нами. Я и сам подкидываю, уже сочусь прямо в нее. По капле пока, но чую, долго не простою. Не в этом бою. Слишком долго ждал.

– Скажи еще раз, – умоляю ее, пока не слетел с катушек окончательно.

– Хо-чу-у-у… те-бя-я-я, – выбиваю толчками признание и новую порцию сока. Между нами уже так влажно, что тела скользят, и это не только смазка, нам душно, и мы мокнем каждой клеткой.

– Еще! – становлюсь агрессивней.

– Хо-о-очу-у-у…

– Еще! – вбиваюсь в Грейлу уже с размаху.

– У-у-у… Скай! Скай! А-ах-х… – рассыпается ее голос на стоны, сипы и всхлипывания.

Дошла до пика, понимаю я, когда лоно Грейлы стискивает мою дубину с такой силой, что у меня в глазах темнеет, а потом в этом мраке ночи вспыхивают сотни ярких звезд. Я и сам уже на вершине, мне не хватает лишь ее согласия, чтобы рухнуть вниз и разбиться в восторге.

– Хочу залить твое лоно семенем, Грейла. Я хочу остаться в тебе.

– У-у-у-у. У-у-у-у-у… – изнемогает она, продолжая прессовать мое достоинство.

– Ты слышишь меня⁈ Слышишь? Я останусь.

– А-а-ах…

– Кончу в тебя, Грейла! – ору в какой-то шальной истерике.

– Да! – дает она отмашку, и я взрываюсь.

Нас перемыкает одновременно. Грейла раскрывает рот в немом крике, я же… зажмуриваюсь, потому что испытываю катарсис, не иначе. Я сотни раз сдабривал девчонок семенем, но так припечатывает впервые. Ощущаю в этом действии какой-то сакральный подтекст. Всем телом в любовницу вхожу, отдавая влагу. Впитываюсь и… остаюсь там. В ней.

Даже когда пляска разгоряченной дубины утихает, я не выхожу. Ложусь на Грейлу, по лицу ее глажу, губы, едва касаясь своими, щекочу и дышу, как загнанный конь.

– Посмотри на меня, – прошу едва слышно.

Она медленно, с трудом открывает глаза. Вижу, как ей трудно это дается, но она подчиняется, и эта ее покорность окончательно меня размазывает.

– Я возьму тебя еще раз, – толкаю, будто проверить степень ее отдачи хочу.

Она кивает, и все… Я снова в деле. И как в первый раз, начинаю осторожно, а в самом конце срываюсь и растягиваю ее. Сминаю губы, кусаю соски, в топчан вжимаю, норовя по новой спину переломить.

Грейла отдается. Без остатка. Она размякает вся. Не в силах даже стонать. Только мычит и поскуливает, когда я заливаю ее лоно, в котором и без того потоп.

– Хорошо тебе? – требую словесного подтверждения.

– Да, – шепчет, размыкая пересохшие губы.

Целую их, делясь влагой. Сначала медленно, а потом одичало как-то, потому что она, хоть и вяло, будто на последнем издыхании, но отвечает.

Моя проклятущая похоть порывается убить нас обоих. Меня обезводить, ее ухайдохать от моего безумия.

– Разведи ноги шире. Я еще хочу, – рычу грубо, будто надеюсь, что оттолкнет уже. Но Грейла лишь тихо и протяжно стонет. Разводит бедра так широко, как может, принимая меня еще глубже, и я остаюсь в ней.

Третий раз явно лишний. Я долго не могу привести свою угрозу в исполнение. Иссох. Да и любовница моя уже откровенно изнемогает. Но я упорно давлю ее в топчан, скрипя зубами, давлю, пока не исторгаю в нее весь свой стратегический запас сил, которых хватило бы на сотню жизней. У меня даже доспех вспыхивает на последнем этом заходе, так я перенапрягаюсь. А Грейла… она дышать уже не в силах, век открыть не может, но едва разлепляет их и с готовностью снова отдаться лепечет:

– Еще?

И вот тут я понимаю, сделала она меня. А я – ее.

Теперь она мне точно подчинится. Может, не во всем по жизни, но в постели будет покорной. Моей будет. Ласковой и отзывчивой. Такой вот, как сейчас – на все готовой. И от осознания этого меня плющит тонной радости. Не просто же так она отдается. Угодить хочет. А угождают кому?

– Чувствуешь что-нибудь? – спрашиваю, тратя последние силы на шепот. – Ко мне что-то чувствуешь?

– Да, – так же с трудом бормочет она. – Тягу.

– Сильную?

– Угу.

– А я знаешь, что к тебе чувствую?

– Что?

– Что-то такое непонятное, думаю… только Лавии твоей ведомое.

– М-м-м-м, – выдыхает она шумно и улыбается. – Взаимно.

Глаза подернутые негой, светятся. Улыбаются. Пленяют меня еще больше.

Я же с трудом освобождаю ее от своего гнета, ложусь рядом и, зарывшись в рыжих волосах, бормочу:

– Дом надо бы построить другой. У тебя спальня слишком маленькая.

Она издает тихий смешок, а после… засыпает. Положив голову на мое плечо, засыпает. Доверилась. Покорилась. А я определился-таки со стороной. На ее всегда стоять буду. Что бы ни случилось. Ведь она отдалась, значит, теперь я несу за нее ответственность.