Текст книги "Любовь, пироги и другие яды (СИ)"

Автор книги: Анастасия Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 3. Смешались в кучу глефы, боло и улетели в небеса

– А может, всё-таки на метле? – промямлила я.

Устраиваться на странном механизме не хотелось. Мне уже довелось как-то прокатиться с орком верхом на волке, и ощущения мне совершено не понравились. Но у зверя хотя бы были четыре лапы и какие-никакие мозги. А эта конструкция даже устойчивой быть не могла по определению, не то что удобной.

– Как же ты собираешься выполнять своё задание и за мной следить, если даже на мотоцикл сесть боишься? – хмыкнул парень.

– Сверху буду присматривать, – парировала я. – Не бойся, спасу, если что. Я хоть и зельевар, но кое-какие сюрпризы в запасе имею.

– Кто бы сомневался, – проворчал он, мигом растеряв всю весёлость. – Ладно. Как скажешь. Сверху так сверху. Показывай дорогу.

Заущелец крутнул какую-то ручку, и кошмарный механизм взревел пьяным драконом, которому отдавили хвост.

«Так вот что меня разбудило сегодня утром, – передёрнула плечами я. – А я-то думала, это у химерологов опять какие-то монстры сбежали...»

– Мы собираемся выехать ещё сегодня? – напомнил о себе дикарь, перекрикивая рёв своего механизма.

Я фыркнула и отточенным движением взмыла на метлу. Смягчающее поле мягко обхватило бёдра, делая меня одним целым с ожившим артефактом. Изящно скрестив лодыжки, я бросила на парня торжествующий взгляд: «Это тебе не на железках раскорячиваться!», и вылетела в распахнутые ворота академии.

Дикарь последовал за мной. К моему удивлению, ревущий на всю округу дурацкий механизм не стряхнул своего седока ни на крутом повороте, ни на каменистой осыпи, по которой я мстительно срезала петлю дороги.

«И ничего в этом нет особенного, – сказала я себе, поглядывая вниз. Потерять драгоценного гостя по дороге хоть и хотелось, но явно не стоило. – Орков, вон, их волки тоже не кусают».

В любом случае к вечеру я прониклась даже каким-то подобием уважения к навязанному спутнику и его странному механизму. Он ехал внизу как привязанный, не пытаясь ни отстать, ни потеряться. Ему не мешали ни глубокие колеи, протёртые медлительными самобеглыми телегами торговцев, ни заросшие низкорослым кустарником лесные тропы. Мне оставалось только следить, чтобы подо мной было хоть какое-то подобие дороги. К тому же в сопровождении ревущего на всю округу механизма нашлись и свои плюсы. Я-то быстро привыкла к этому шуму, а вот птицы – нет. Так что в кои-то веки меня не только никто не избил крыльями, но даже не обгадил.

На ночлег мы остановились на караванной поляне. От обилия впечатлений мне и в голову не пришло как-то скорректировать свой обычный маршрут, чтобы завернуть на постоялый двор. Но дикарь и бровью не повёл, окинул внимательным взглядом старое кострище, ряд больших навесов и шалашей и направился к кромке леса.

– Ты куда? – всполошилась я, мигом вообразив, как полночи разыскиваю заблудившегося драгоценного гостя в тёмном лесу.

– За дровами, – хмыкнул он, указав на большую поленницу чуть в стороне.

– Зачем? Котелок я и без костра вскипятить могу. Это караванщики жгут обычно. Их много, а на артефакты деньги тратить жадничают.

– Под утро будет прохладно, – пожал плечами дикарь. – Не хочу, чтобы мой личный надсмотрщик обвесился соплями.

– Какой заботливый, – фыркнула я.

– Это не забота, а чувство самосохранения. Вдруг у тебя как раз задание заразить меня какой-нибудь местной особо убойной простудой. Так вот – не выйдет.

– Не выйдет заразить? – переспросила я, слегка запутавшись в его странных предположениях.

– Вообще ничего не выйдет, – на полном серьёзе отозвался он. – Даже не рассчитывай.

– Вот незадача! А я-то надеялась вернуть тебя ректору в целости и сохранности. И откуда такой пессимизм? Боишься развалиться по дороге?

– Боюсь прибить одну языкатую девицу и самостоятельно выполнить твоё задание, – огрызнулся он и, набрав охапку дров, вернулся к костру.

Пока я соображала, что ответить на подобное заявление, дикарь успел развести костёр и даже принести в котелке воду от ближайшего родника. Я дёрнулась было помогать, но он осадил меня одним движением руки.

– Сиди уж, зельева-ар. И так, небось, всё себе отдавила на этой палке.

– На какой... – опешила я и тут же, догадавшись, о чём речь, возмутилась. – Это не палка! Это лучшая метла! Я на ней дважды факультетские гонки выиграла! И ничего я себе не отдавила! Ни один артефактор не забудет про смягчающее. А мою красавицу делали лучшие! Дядя Вилор и...

– Да ладно, ладно, – отмахнулся он. – Я уже понял, что метла – идеальное средство передвижения, и никакие палки не страшны твоей чугунной... э...

– Что-о?! – подскочила я. – Что это у меня чугунное, а?

– Тихо! – вдруг шикнул этот хам, молниеносным движением зажав мне рот ладонью.

Я затрепыхалась, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть гору. Недолго думая запустила зубы в ладонь наглеца. Дикарь зашипел, а в следующую секунду я уже кувырком летела в колючий кустарник.

От моего визга в ночное небо взвились птицы. А треск рвущейся ткани заставил взвиться уже меня: «Любимая куртка! Три месяца на неё копила! Убью! И суд меня оправдает!»

Я наощупь выхватила из поясной сумки фиал с зельем, которое намеревалась презентовать дядюшке Перкину, и принялась продираться сквозь заросли.

– Моя куртка дорого тебе обойдётся, гад! – прошипела я, вываливаясь на поляну.

А гаду было не до меня.

***

На поляне вообще всем было не до меня. «Мужики в своём репертуаре, – мелькнула в голове дурацкая мысль. – Не успеешь отвернуться – они уже нашли с кем подраться!».

Драка была в самом разгаре. Три каких-то оборванца с переменным успехом наскакивали на моего дикаря. Тот довольно успешно оборонялся, но и бродяги явно не всю жизнь провели в канаве. Они ловко размахивали здоровенными ножами, закреплёнными на длинных палках, но, к счастью, почему-то не пользовались магией. Иначе мой дикарь, вооружённый коротким, хоть и зачарованным мечом, явно не отделался бы одним длинным порезом поперёк щеки.

– Эй! А ну пошли вон отсюда! Я его сама хотела убить! – возмутилась я.

Меня наконец-то заметили. Один из бродяг даже, выругавшись, развернулся в мою сторону. Но глупый дикарь вместо того, чтобы воспользоваться таким удачным моментом и отоварить паршивца в спину, решил метнуть кинжал. Мало того, криворукое заущельное создание умудрилось ещё и промахнуться на добрых полтора метра. «Приеду домой – куплю дядюшке Перкину ящик взрывчатки и бутылку лучшего напалма! – подумала я, с трудом увернувшись. – С такими косоглазыми соратниками никаких врагов не надо!»

– Смотри, куда бросаешь, идиот! – рявкнула я, и тут до меня добрался бродяга. Недолго думая, я швырнула ему в лоб свой фиал. – Приятного полёта, ворюга!

Концентрированное зелье лёгкости сработало как надо. Внезапно потерявший вес бандит кувыркнулся на ровном месте и влетел головой в ближайшее дерево, отскочил от толстого ствола как мячик и с тоненьким визгом устремился в небо.

«Хм... Надо будет записать в журнал изменение голоса», – машинально отметила я и снова запустила руку в поясную сумку.

– Левого, – скомандовал дикарь.

– Цели не уточняются, – отозвалась я.

К счастью, бандиты оказались умнее моего спутника. Ну, или тупее, как посмотреть. Оба рванули ко мне, любезно отдалившись от драгоценной тушки заущельного гостя на необходимое расстояние.

– Поберегись! – обрадовалась я и метнула в парочку второй фиал.

Хрупкое стекло лопнуло, и в воздух с громким хлопком взвился клуб дыма. «А вот этого в лабораторных условиях не было», – удивилась я, а в следующую секунду нас всех разметало по поляне. Точнее, разметало драчунов, а я улетела обратно в колючие кусты, из которых с таким трудом выбралась всего несколько минут назад. Снова затрещала рвущаяся ткань, и у меня перед глазами поплыла алая пелена: «Моя куртка!»

Увы... Когда я снова выбралась на свободу, мстить было уже некому. Ночных татей и след простыл, а дикарь сидел у дальнего края поляны и, то и дело потирая затылок, распутывал какую-то верёвку на ногах. Судя по сломанному молодому дубку, его приземление тоже не блистало комфортом.

«Концентрацию придётся уменьшить», – хмыкнула я про себя и направилась к дикарю:

– Цел?

– Почти. Хотя с такими помощниками, как ты, и врагов не надо, – хмыкнул он и машинально потянулся к затылку, но, спохватившись, поспешно опустил руку.

– Не тебе говорить о плохих помощниках. Кто мне только что чуть кинжал в горло не воткнул? Я хотя бы предупредила.

– В следующий раз обязательно воспользуюсь твоим любезным предупреждением. И чего тебе в кустах не сиделось? Они же тебя не заметили.

– Как бы ни так. Они наверняка следили за поляной, торговцев поджидали. А тут мы.

– Ну, разумеется, – буркнул дикарь и снова занялся своими ногами. Я вытащила из дерева его кинжал и протянула ему рукоятью вперёд:

– Разрежь.

Он бросил на меня долгий и какой-то нечитаемый взгляд, но оружие взял и принялся с остервенением пилить верёвку.

– А за куртку я тебя таки убью, – проворчала я, снимая куртку и рассматривая большие прорехи. – Три стипендии за неё отдала.

– Я куплю тебе новую.

– А денег хватит? – ухмыльнулась я, покосившись на его скромный и тоже рваный камзол. – Имей в виду, я отличница, и стипендия у меня повышенная, так что стоит она о-го-го.

– Не переживай. Ради того, чтобы не слушать твои стенания, найду.

– Договорились. Тем более что это, – я просунула руку в самую большую дыру и пошевелила пальцами, – целиком на твоей совести. Не швырни ты меня в кусты...

– ...Тебя бы примотало этим ко мне, – перебил дикарь, бросив мне на колени разрезанную верёвку. На концах у неё болтались небольшие, но очень увесистые шарики. – Я, конечно, догадывался, что при таком количестве магов у вас одарённых не берегут, но чтоб до такой степени...

– А кто будет беречь? Бандиты, что ли? – такая наивность меня развеселила. – Что, думаешь, если зельевар, так сразу все будут в пояс кланяться? Дождёшься от них. Пока не припечёт, так и будут нос драть: «Фу, зелья, как скучно, как вонючно». А вот как... Кстати... Ну-ка покажи свою щёку. Ещё только не хватало мне потом от ректора огрести. С него станется мне выговор объявить: выдали тебе гостя целого, а возвращаешь драного.

Я достала из заплечного мешка свою аптечку и разложила на коленях походный несессер с фиалами. У меня как у зельевара выбор имелся весьма обширный и на все случаи жизни. Правда, кое-что было экспериментальным и вообще работало только в теории. Но для простой царапины такие ухищрения не требовались, и я, щедро зачерпнув заживляющую мазь, потянулась к ободранной физиономии дикаря.

Не тут-то было: он перехватил мою руку, больно стиснув запястье.

– Решила довести дело до конца?

– В смысле? – опешила я.

– В прямом. Добить меня решила? – с уморительной серьёзностью поинтересовался дикарь.

Я с трудом сдержала смех. Это ж надо... бандитов не испугался, а простой заживляющей мази ещё как.

– Не бойся, это не больно, – заворковала я. – Чуть пощиплет и пройдёт. Зато шрама не останется. Зачем такому красавчику шрам?

– Не разговаривай со мной как с ребёнком!

– А ты не веди себя как ребёнок! Заживляющей мази только малыши боятся.

– Я не боюсь заживляющую мазь. А вот в твоих руках...

– Да ладно тебе, – обиделась я. – Бери и мажь сам. Руки ему мои не нравятся, глядишь ты!

Я вырвала руку и, сунув ему баночку, принялась втирать оставшуюся на пальцах мазь в зарождающийся на предплечье синяк. Дикарь с минуту сидел неподвижно, а потом всё-таки пересилил свои глупые страхи и потянулся к лекарству. Правда, набрал всего ничего, да ещё и обнюхал с подозрением.

Окончательно разобидевшись, я подхватила перевёрнутый котелок и молча пошла к ручью. Я простила ему и хамство, и кинжал, и даже испорченную куртку простила бы, наверное, со временем. Я вообще отходчивая, так мама говорит. Но недоверчивое отношение к моим зельеварским умениям прощать не желала: «Я ведьма в семнадцатом поколении! Лучшая на курсе зельеварения! А он от моей мази шарахается как от убойной отравы! Скотина! Хам! Дикарь! Да я с детства эту мазь варила лучше мамы!»

Когда я вернулась на поляну, негодный спутник уже ворошил поленья в заново разожжённом костре. Мой сложенный несессер лежал на бревне, а крови на щеке дикаря не было. «Смотри-ка, снизошёл-таки, – с долей удовлетворения подумала я. – И правильно. Воспаление даже дикарям не нужно».

Убрав аптечку обратно в мешок, я засыпала в котелок горсть пряных трав, собранных тут же у ручья. Пока вода закипала, я достала хлеб и бумажный пакет с сыром. Дикарь хмыкнул и полез в висящие на его колёсном уродце сумки. На свет появились ветчина, мигом окутавшая своим ароматом всю поляну, лепёшки и плоская жестяная банка. За стол сошёл широкий пень, и вскоре мы уже сели за поздний ужин. А на сытый желудок завязалось и подобие нормального разговора.

О драке мы по молчаливому согласию не вспоминали, как, впрочем, и о его недавнем испуге. Что и неудивительно – кому захочется вспоминать такие детские заскоки. Я же великодушно решила не заострять. Кузина Биль не раз говорила, что хуже нет, как напоминать мужчине о его слабостях – гарантированно станешь врагом номер один. А мне с этим чудаком ещё два месяца возиться, а потом его ректору возвращать, и всё это желательно без международного скандала. Впрочем, насчёт скандала у меня уверенности не было. Всё-таки заущельный дикарь и мои родственнички, да в одном доме... Это чревато.

Нет, я люблю свою семью. Даже бабушку Летицию. Ну, пока она не будит меня звоном своих призрачных цепей посреди ночи, точно люблю. Но они могут в рекордные сроки свести с ума неподготовленного человека. А мой дикарь явно отличался тонкой душевной организацией. Надо же... Заживляющей мази испугался.

Я из-под ресниц покосилась на спутника, прикидывая, как бы так провести его по всем рифам моей семейной жизни и не сделать заикой в процессе.

– Что? – он почувствовал мой взгляд почти мгновенно.

– Да вот думаю, как тебя представить семье. Ты же так и не соизволил назвать своё имя.

– Хочешь сказать, что не знаешь, за кем тебя поставили следить? – хмыкнул он.

– Понятия не имею. Сам же видел. Ректор больше думал о том, как выпереть нас всех с территории академии. О правилах приличий он и не вспомнил.

– А без официального знакомства ты, разумеется, ну ничегошеньки обо мне не знаешь, – уже открыто усмехнулся парень.

– Ох, простите невежу, ваша светлость, – передразнила его тон я. – Там, за ущельем, вас каждая собака знает, да?

Глаза дикаря полыхнули гневом. Да так, что я невольно отшатнулась:

– Эй. Ты чего? Я же шучу. Ну, прости. Не успели нам о вас все подробности рассказать. Наши не ожидали, что вы вообще ту... Эм... Ну, что вы совсем другие. Думали вас на лето в общаге оставить. А тут такой пассаж – у вас, оказывается, всё не так, как у нас. Ну, в бытовом плане. Свет там, душ и всё такое...

– Я понял, – процедил он.

– Ну вот... – обрадовалась хоть какой-то нейтральной реакции я. – Видно, никто из профессоров с вами высиживать в академии в свой законный отпуск не захотел, вот ректор и скинул заботу. Он часто так делает. Из-за какого-то его неудачного эксперимента соседнее кладбище поднялось – очень хорошо, вот вам, оболтусы, практика. Ингредиенты вовремя не привезли – отлично, весь курс зельеваров вместо лекций отправляется в лес с серпами. И так во всём. Вот и вас скинули по привычке. Но ты не думай. Учат у нас на совесть.

– По привычке, значит? – ухмыльнулся дикарь.

– Ну да. Наверное. Не принимать же за чистую монету его россказни про то, что он вас так от наёмных убийц прячет.

– Каких ещё убийц?!

Я прикусила язык, но было уже поздно. Парень смотрел на меня так требовательно, что сразу было понятно, съехать с темы никто не даст. Но я всё же попыталась:

– Да нет никаких убийц, это я так, образно. Преувеличила немного.

– И в чём конкретно ты преувеличила?

– Ой, да во всём! Ну кому нужны простые студенты? – буркнула я и, махнув рукой, тоже мне нашли тайны, пересказала напутствие ректора.

Дикарь, как ни странно, слушал меня очень внимательно. Даже уточнял всякие нюансы и очень пристально интересовался реакцией моих однокашников на новости о гостях. Наконец, вытащив из меня даже те подробности, которые я сама не помнила, он угомонился.

– Надеюсь, твоё чувство собственной важности ликует и поёт, – проворчала я. Неожиданный допрос по такому идиотскому поводу меня вымотал.

– Скорее, оно тихо ругается в уголке, – буркнул парень. – Одно радует, не все у вас тут полные идиоты. Кое-кому ума явно хватает. Хотя хаос его знает, хорошо это или плохо.

– Я перестала тебя понимать. Впрочем, это моё перманентное состояние. Не успеваю за полётом твоей мысли.

– Я тоже.

– Что?

– Тоже тебя не понимаю. Кто ты такая, Индира?

– Студентка. Зельевар. Я тебе...

– Да нет же... – нетерпеливо перебил он. – Кто ты на самом деле?

ГЛАВА 4. Кому что мерещится

Он задал это вопрос таким серьёзным тоном, что удержать природную язвительность под контролем у меня не получилось. Я старательно огляделась по сторонам, будто высматривая несуществующих шпионов, и, доверительно понизив голос, прошептала:

– Я лучший зельевар Империи. У меня бездна наград, а император все свои лекарственные зелья заказывает только у меня. Впрочем, яды тоже...

По мере того, как я говорила, тёмные глаза парня расширялись всё сильнее.

– Так вот оно что, – так же тихо отозвался он.

– Именно, – закивала я, из последних сил сдерживая смех. – Только имей в виду, это моя самая главная тайна, и ты не должен её никому рассказывать, потому что...

– Потому что?.. – парень подался вперёд.

– Потому что это всё дело далёкого будущего. А пока я просто ведьма-недоучка, – таки расхохоталась я.

Он отшатнулся, мгновенье неверяще глядя на меня, а потом громко выругался:

– Зараза!

– Да ладно, – я хлопнула его по плечу. – Смешно же получилось.

– Смешно?!

– Конечно! У тебя был такой таинственный вид. Прям шпион, узнавший самые секретные секреты.

– Сама ты шпион.

– Да нет, я – Индира Варгас. А вот кто ты, я до сих пор не знаю.

– Лихас. Минай Лихас, – буркнул он, подарив мне ставший уже привычным испытующий взгляд.

– Здорово, – кивнула я. – И что из этого имя, а что фамилия?

– Минай – имя.

– Минай... – я покатала на языке непривычное созвучие. – А ничего так. Необычно, но тебе подходит.

– Рад, что тебе нравится, – с сарказмом бросил он.

– Ладно. Спать пора. Девочки налево, мальчики направо.

Я подхватила свою метлу и заплечный мешок и поплелась к ближайшему шалашу. Забралась внутрь и, убедившись, что грубо сколоченные лежанки заполнены душистым и совершенно сухим сеном, задвинула плетёную циновку, заменяющую дверь.

– Что, вот так просто спать пойдёшь? – раздался снаружи удивлённый голос Миная.

– А что такого? – отозвалась я, раскатывая походное одеяло поверх сена. – Если ты разбойников опасаешься, так это зря. Они своё уже получили и точно не вернутся. И новые тоже не появятся. Не так много в Империи разбойников. Честно говоря, вообще не понимаю, зачем они к нам пристали. Взять с нас особо нечего, поймать сложновато. А вот виселица всё равно светит, хоть ты на одинокого путника напал, хоть на целый караван. Так что ложись спокойно спать. Эти идиоты – единственные в своём роде на всю Империю.

– А если я сам от тебя сбегу? – не успокаивался парень. – Тебе же за мной следить велено.

– Ой, отстань, – смачно зевнула я. – Ну куда ты побежишь? А главное, зачем?

– Пойду шпионить и раскрывать ваши самые секретные секреты, – подбавив в голос заговорщицкие нотки, протянул он.

– Хорошая попытка, – рассмеялась я. – Но для меня недостаточно искусная. Так что пока один – ноль в мою пользу. Но ты старайся, старайся. Может, однажды тоже сумеешь меня разыграть.

Парень буркнул что-то невнятное, и на поляне наконец воцарилась тишина. Я зевнула и блаженно вытянулась на душистом сене. Плотная подстилка не поддавалась колючкам и жёстким стеблям, а аромат был просто одуряющим.

«Завтра буду уже дома... Как же всё-таки Миная мимо дядюшки Перкина без потерь провести? Минай... Забавное имя...»

С такими мыслями я и уснула, не успев толком обдумать ни предстоящую встречу с дядюшкой, ни вечернюю стычку с нахальными разбойниками. Впрочем, о них я к утру и вовсе забыла. Мало ли сюрпризов случается в дороге. Ночные тати – это, скорее, мелкая неприятность, чем неожиданность.

Разбудили меня треск и какой-то незнакомый аромат. Судя по обрывкам тумана, стелящимся по земляному полу шалаша, за стеной едва рассвело.

«Опять, что ли, разбойники? – недовольно подумала я, кое-как заставив себя выпутаться из тёплой рогожи. Нашла глазами свою метлу, потом заплечный мешок. Ничего не пропало. Да и плетёная циновка, заменяющая дверь, явно оставалась нетронутой. – Может, минаев мотоки... мотоси... мотоцикл воруют? Неплохо было бы. Полетели бы, как все нормальные люди, на метле. Впрочем... на это убожество даже вчерашние идиоты не позарились».

Отогнав соблазнительные мечты, я выбралась из шалаша. Разумеется, на собственность Миная никто не покушался. Запылившийся механизм мирно стоял у ближайшего дерева, а сам парень копошился у костра. Оттуда как раз и тянулся незнакомый бодрящий аромат.

– Ты что, вообще спать не ложился? – спросила я, сцедив зевок в кулак.

– Ложился, конечно, – не оборачиваясь, пожал плечами он.

– А зачем вскочил в такую рань?

– Солнце уже давно встало.

– Ну и что? Каникулы же. А с петухами даже в академии не поднимают. Хотя они, наверное, тоже ещё спят. Ладно, не страшно. Зато раньше доберёмся. А что за зелье ты варишь?

Я сунула нос в котелок и с любопытством втянула аромат, стелющийся над бурой жижей.

– Это не зелье, это кофе. Будешь?

– А что такое кофе?

– Ну, напиток такой. Вроде чая, только крепче и вкуснее. И по цвету другой. Кофе – это... Это кофе, в общем, – окончательно запутался Минай и протянул мне большую жестяную кружку, над которой вился пар.

Ничем неприятным запах не отличался, но я всё равно покачала головой. Мало ли, из чего варят этот кофе. Судя по цвету, из старых грязных носков, а то и из чего похуже. А аромат... Мало ли, откуда он. Я ведьма, а потому прекрасно знала, что не всё то полезно, что хорошо пахнет. Самый убойный растительный яд вообще весенним лугом пахнет, но от этого он не становится менее убойным.

Конечно, я не думала всерьёз, что Минай хочет меня отравить. Но после вчерашнего розыгрыша у него были все причины напоить меня какой-нибудь пакостью, и брать что-то съедобное из его рук было бы верхом легкомыслия.

– Как хочешь, – парень ничуть не расстроился и сам хлебнул из своей кружки. – Какие планы на сегодня?

– Планы? Домой лететь, какие могут быть ещё планы?

– Ну, мало ли. Может, у тебя в рукаве ещё парочка убийц припасена. Или какая-нибудь дорожная катастрофа, – пожал плечами он.

– Уж не знаю, что хранят в рукавах заущельцы, но у нас там только руки, – слегка обиделась я.

Минай бросил на меня очередной нечитаемый взгляд, но спорить не стал. Позавтракали мы в полном молчании и в путь двинулись прежним порядком. Я в небе, а он – петляет по дорогам.

Когда на горизонте показались башни Юрска, рядом с которым располагалось наше семейное поместье, я, наконец, спохватилась: «А инструктаж? Без него мои любимые родственнички этого наивного дикаря без соли и перца слопают. Причём из самых лучших побуждений».

Я крикнула вниз:

– Привал!

– Здесь? – заметно опешил парень, окинув быстрым взглядом пыльную обочину и стену колючих кустов за ней. Но мотоцикл всё-таки остановил.

Я приземлилась чуть дальше, вынужденная миновать сросшиеся над дорогой кроны деревьев. А когда, подхватив метлу, вернулась обратно, то обнаружила своего подопечного прижавшимся спиной к дереву с мечом наизготовку.

«Это уже начинает надоедать! – обозлилась я, нашаривая застёжку поясной сумки с зельями. – Этот парень буквально притягивает неприятности!»

Я успела сделать несколько шагов, прежде чем сообразила, что Минай пялится именно на меня. Даже оглянулась, поддавшись нелепой идее, что умудрилась как-то просмотреть нападающих у себя за спиной. Но дорога была совершенно пуста. Не считать же за разбойников парочку сорок, копошившихся в пыли.

– В чём дело? – я заговорила преувеличенно ласковым тоном. – Что тебя испугало?

Парень молчал, пристально глядя на меня. Впрочем, время от времени бдительно стрелять глазами по сторонам он тоже не забывал. Всё это выглядело так, будто он ждёт нападения в любую секунду.

– Вот что бывает, когда пьёшь всякие странные напитки, – проворчала я, выбирая кочку почище. – Или ты мне туда всё-таки что-то подлил, а потом случайно сам выпил?

Ответа я не дождалась и, усевшись, развернула остатки хлеба с сыром.

– Ладно. Когда убедишься, что опасные злодеи существуют только в твоём воображении, подходи.

Прошла минута, другая, и Минай наконец опустил меч:

– Что, и всё?

– О чём ты? – поинтересовалась я, старательно скрывая облегчение.

Мне уже случалось сталкиваться с разыгравшимся воображением. Пару раз, надышавшись парами экспериментального зелья, я сама откалывала шуточки и похлеще.

– Никаких убийц, ловушек и прочей приветственной программы? – приподнял бровь он.

– Много чести – тешить твою паранойю, – фыркнула я. – Или это были видения?

– Какие ещё видения?!

– Ну, такие… Странные. Ты бы завязывал с этим своим кофе.

– А при чём тут кофе? – заметно опешил Минай.

– А что ещё? Ели мы оба одно и то же. Только ты пил кофе, а я нет. Теперь тебе мерещатся бандиты, а мне нет. Вывод: виноват кофе. Логика, друг мой заущельный.

– Кривая у тебя логика, подруга заущельная, – хмыкнул парень. Меч он уже успел куда-то убрать и нахально выхватил у меня из рук бутерброд, который я любовно собрала для себя.

– Почему это я заущельная? Это вы за ущельем живёте.

– Ну, это с какой стороны посмотреть.

Я несколько раз сморгнула, прежде чем поняла, что он прав, и рассмеялась.

– Дошло? – ухмыльнулся он. – Вот это и называется логика, а не твои кривые выводы. Видения, надо же…

– А что я должна была думать? Не успела отвернуться, как ты уже меч хватаешь. Или мне надо было решить, что ты собираешься убить меня?

– Я тебя? Да зачем ты мне сдалась? А вот насчёт тебя я не уверен.

– Забери у меня ещё один бутерброд, и можешь быть уверен, – проворчала я, наблюдая, как второй бутер исчезает в ненасытной дикарской пасти.

– Ты или гениальная актриса, или я вообще ничего не понимаю в этой жизни, – покачал головой Минай.

– Не понимаешь, – кивнула я. – Поэтому ректор и скинул тебя на мою бедовую голову. Ну, ничего. Разберёшься, ничего тут сложного нет. Всё просто, как зелье от насморка.

– У вас придумали зелье от насморка?

– Конечно. Даже несколько. Если принимать, то насморк пройдёт за одну неделю, а если нет – будет тянуться целых семь дней.

Минай расхохотался над этой замысловатой шуткой, и я окончательно успокоилась. Что бы ни стрельнуло ему в голову, сейчас это прошло. В данный момент он вообще отличался от обычного имперца разве что подчёркнуто скромной и тёмной одеждой.

«Может, переодеть его и вообще моим не говорить, что он заущельный?» – задумалась я. Потом мой взгляд переполз с парня на лежащий на обочине мотоцикл, и я мотнула головой, отбрасывая несбыточные мечты.

– О чём думаешь?

– Да так… Прикидываю, как тебя с моим семейством познакомить, чтобы цел остался.

– У тебя такая кровожадная семейка?

– Ещё чего! У меня самая лучшая семейка! Но при дядюшке Перкине хвататься за меч ни с того ни с сего не стоит. Ну, и матушке лучше не говорить, что ты сыт. Но и есть всё, что она предложит, тоже не советую. Лучше скажи, что у тебя проблемы с желудком или что-то такое. Ах да, кузине Биль говори, что ты женат и у тебя трое детей. А ещё…

– Что-о?!

– Если в твои планы входит обзавестись язвой желудка или супругой-имперкой, то можешь не говорить, – пожала плечами я.

– И после этого ты продолжишь утверждать, что ничего обо мне не знаешь?! – кошачьим движением дикарь взлетел на ноги, нависая надо мной, как падший ангел возмездия.

– У тебя что, и правда язва? – я попыталась отодвинуться, но уперлась в ствол поваленного дерева.

– Хватит лжи, Индира! Кто ты такая?! Зачем мне тебя навязали? Зачем вас вообще нам навязали?!

– Это ещё кого кому навязали! – разозлилась я. – У меня вообще каникулы! Я должна была приехать домой, похвалиться значком лучшей студентки курса и два месяца посвятить ничегонеделанью! А вместо этого ты гоняешь меня по кустам, тычешь своим ножиком и воруешь мои бутерброды! И это мы ещё до дома не добрались!

– А что такое каникулы?

– Каникулы?! Как можно не знать, что такое каникулы?! – возмутилась я и тут припомнила слова ректора. – Ах да… у вас же постоянно учатся. Ректор что-то такое говорил.

– Жаль, он нам не сказал, что у вас не постоянно, – проворчал Минай. – Так ты сейчас не работаешь?

– Я вообще пока не работаю. Я студентка! Мне ещё год учиться, прежде чем работать. А до того – два месяца каникул. То есть ничего не делать.

– А почему?

– Почему что?

– Почему ничего не делать? Ты заболела?

– Нет! Просто один учебный год закончился – надо отдохнуть. Домой съездить, расслабиться. Так всегда делают. Ну, по эту сторону ущелья – всегда.

– Удивительно…

– А у вас не так? – не сумела сдержать любопытство я.

– Мы просто учимся. А расслабиться… У нас десятник так ругается: «Что расслабились, отродья хаоса?» И это значит, что он о-очень недоволен, – усмехнулся Минай.

– Бр-р… – представив себя посреди бесконечной учёбы и злобных десятников, я поёжилась. – Даже знать не хочу, что надо натворить, чтобы удостоиться звания «отродье хаоса».

– Например, опоздать на разминку.

– Я же сказала – не хочу знать.

– И это тоже удивительно, – покачал головой он.

– Опоздание на разминку?

– Твоё нежелание знать.

– Была бы охота ужастики слушать, – пожала плечами я.

Над пыльной дорогой повисла тишина, нарушаемая только щебетом птиц высоко в ветвях. Минай рассматривал меня с каким-то нездоровым вниманием, но я уже настолько привыкла к его заскокам, то не задавалась закономерными вопросами. Кто их знает, этих заущельцев, может, у них так принято. От того, кто придумал учёбу без каникул, всего можно ожидать.

– Значит, так. Давай договоримся. Когда тебе что-то мерещится, чудится или выглядит неправильно, ты сначала спрашиваешь у меня, потом, если не понял, опять спрашиваешь, и только потом решаешь, надо ли хвататься за меч. Договорились? Так нам обоим будет проще пережить эти два месяца.

– Договорились, – усмехнулся он.

– И вообще, вас сюда прислали знакомиться с нашей жизнью. Вот и знакомься. Правило первое: не хвататься за колюще-режущие предметы каждые пять минут. Не знаю, как у вас, а у нас каждый встречный не является убийцей.

– Точно? А то пока я у вас встретил только четверых. Трое из них попытались меня убить. Насчет вашего ректора я пока не уверен.