Текст книги "Узница обители отбракованных жён (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 20

Он внезапно коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы, сухие и горячие, медленно огладили линию скулы. Это прикосновение было почти нежным, если это слово вообще применимо к Верховному Инквизитору.

– Помнишь, где безопаснее всего? – его низкий голос заставил моё сердце сжаться на короткое мгновение.

Я улыбнулась, вспоминая Мора и его простую собачью логику.

– Рядом с тобой, Марек, – прошептала я, глядя в прорези его маски.

– Я буду рядом, – коротко бросил он, убирая руку. – Пошли, провожу тебя.

Мы вышли из кабинета. Марек накинул мне на плечи свой алый плащ. Мне пришлось придерживать его, слишком длинным он был.

Коридоры Обители Смирения в этот час были погружены в темноту, которую разгонял лишь свет редких факелов. Марек шёл рядом, и его тяжёлые шаги эхом отдавались от каменных сводов, даря мне странное чувство безопасности.

Мы возвращались в то же крыло, где находилась комната, из которой я сбежала с помощью демонического пса.

В какой-то момент инстинкт заставил меня повернуть голову. Я будто что=то ощутила на уровне подсознания.

В нескольких метрах от нас, у тёмной стрельчатой арки, стояла фигура.

Это была Октавия.

Она стояла абсолютно неподвижно, сливаясь с серым камнем. Её лицо тоже скрывала маска, как и у всех членов Инквизиции, но я кожей почувствовала исходящие от неё волны ледяной, обжигающей ярости.

Она видела, что на мне плащ её господина. Видела, что мы с ним вместе поздно ночью. Была ли она в курсе плана Марека? Вряд ли. Слишком уж она злорадствовала, когда он сказал, что убьёт меня. Её радость была неподдельной.

Я отвернулась, не желая смотреть на принцессу, и в этот момент мы с Драгошем остановились перед тяжёлой дубовой дверью, совсем не той, что вела в мою прошлую комнату-тюрьму.

Марек толкнул створку, пропуская меня вперёд.

Я замерла на пороге, вопросительно глядя на него. Обстановка здесь была строгой, но гораздо более роскошной, чем в других комнатах, что я видела.

– Эту комнату выделили в Обители мне, – ответил он на мой немой вопрос. – Переночуешь тут. Утром соберёшь те немногие вещи, что у тебя остались, и мои тени отвезут тебя в безопасное место, где можно будет дождаться суда.

– Ты хочешь, чтобы я спала в твоей комнате? – я подняла брови.

– Здесь безопаснее всего, – произнёс он своим низким, обволакивающим голосом. – Ты ведь сама сказала, что тебе страшно. Пока Мор восстанавливается, я оставлю с тобой Грима и Гора.

– Грим хотел меня сожрать, когда мы впервые встретились, – я нервно поправила плащ на плечах. – Ты серьёзно?

– Твоя кровь показалась ему слишком привлекательной, – в голосе Марека проскользнула едва заметная усмешка. – Не могу винить его за это. Но поверь, сейчас он не причинит тебе вреда.

Марек сделал пасс рукой, и воздух посреди комнаты пошёл рябью.

Полыхнуло жаром, запахло серой. Из багрового разлома портала бесшумно вышли два огромных пса, точные копии Мора. Как псов вообще различать?

Они синхронно опустились на пол: один лёг прямо у двери, перекрывая выход, другой у изножья широкой кровати.

Агрессии никто не проявлял.

Ладно… спать, так спать.

Я медленно стянула с плеч алый плащ.

– Ложись, – приказал Верховный. –

– Тогда отвернись, – попросила я, глядя на Марека. – Я разденусь.

Он промедлил несколько мгновений. Я видела, как напряглись его плечи, и почувствовала, как его взгляд за маской буквально ощупывает меня.

– Как скажешь, Роксана, – наконец произнёс он, явственно усмехаясь, и медленно развернулся к окну.

Я быстро, стараясь не шуметь, сбросила разорванное платье. Псы смотрели на меня. Всё тело запылало, в груди задрожало.

Глядел ли Марек сейчас их глазами?

Не желая даже думать об этом, я юркнула под прохладное одеяло, натягивая его до самого подбородка.

Марек, не оборачиваясь, направился к выходу.

– Спи спокойно, Роксана, – проговорил он у самой двери. – Ничто в этой Обители больше не причинит тебе вред.

Я тяжело вздохнула, закрывая глаза.

– Ничто, кроме вас, господин Драгош.

Он на секунду замер в дверном проёме, и я готова была поклясться, что под маской Марек снова усмехнулся.

– Я уже говорил, что мне нравится твоя сообразительность.

Дверь за ним закрылась, и я осталась засыпать под охраной двух верных псов Верховного.

Глава 21

Я проснулась на рассвете с бешено стучащим сердцем. Мне снились алые глаза, следящие за мной из тьмы.

Я открыла глаза и первым делом увидела Грима и Гора. Два огромных пса сидели неподвижно, как изваяния из чёрного мрамора, но их красные глаза мгновенно сфокусировались на мне, стоило мне шевельнуться. Может быть, они мне снились?

Откинув одеяло, я заметила на спинке кресла аккуратно сложенные вещи. Это было не белое платье отбракованной ведьмы, а роскошный наряд из тяжёлого тёмно-зелёного бархата. Рядом лежал подбитый мехом зимний плащ и изящные кожаные сапожки. И никакой алой вуали!

– Неужели Марек распорядился и служанка принесла мне другой наряд? – прошептала я, касаясь мягкой ткани.

Внутри расцвела робкая радость. Облачаться в чистую, красивую одежду после того, через что я прошла, было почти физическим наслаждением.

Бархат приятно холодил кожу, плотно облегая фигуру. Я чувствовала себя аристократкой. Имя Роксаны Беласко мне не принадлежало, но я уже свыклась с ним. В какой-то мере я была ею. Не только телом, но и мыслями, воспоминаниями.

Сборы не заняли много времени. Причесав пальцами волосы и накинув плащ, я решительно направилась к двери. Псы синхронно поднялись следом.

Мне нужно было вернуться в свою старую комнатушку – ту самую, где я провела свои худшие дни. Там остались некоторые мои вещи.

Я шла по коридорам Обители, и Грим с Гором следовали за мной по обе стороны, словно почётный караул. Встречные слуги и стражники отходили подальше, видя меня в сопровождении инквизиторских чудовищ. Я же старалась не смотреть на обитателей обители Смирения. Мыслями я была уже далеко отсюда.

Я толкнула тяжёлую дверь своей бывшей камеры. В нос ударил знакомый запах сырости.

Сейчас, в тусклом утреннем свете комнатушка показалась мне ещё меньше и мрачнее, чем обычно.

Я быстро начала собирать свои скромные пожитки в грубый холщовый мешок, но на середине сборов замерла.

Я посмотрела на мешок, на гребни, заколки и прочую ерунду…

Зачем мне всё это?

Каждая вещь здесь была пропитана моими страхом, унижением и слезами. Здесь витал дух смерти. И дух прошлой Роксаны.

Я бросила мешок на грязный пол, будто обжёгшись.

Развернувшись, вышла из комнаты, даже не оглянувшись. Грим и Гор, дождавшиеся меня в коридоре, сразу пристроились по бокам.

Я знала, что мне нужно сделать. Я хотела увидеть Сабину.

Её комната была недалеко. И едва подойдя, я увидела Сабину выходящей оттуда.

Она подняла глаза, и на её лице мгновенно появилось выражение крайнего изумления.

– Роксана? – голос Сабины дрогнул. – Это... откуда эта красота?

Она смотрела на моё великолепное платье, на подбитый мехом плащ, а затем её взгляд упал на двух огромных псов инквизиции, чьи глаза тлели багровым пламенем за моей спиной. Сабина невольно отступила назад, прижимаясь к косяку двери.

– Сабина, – я подошла ближе и осторожно взяла её за руки. Мои ладони были тёплыми, а её ледяными от страха. – Я покидаю обитель. Марек Драгош обещал освободить меня.

– Верховный Инквизитор? – прошептала она, переводя взгляд с меня на псов и обратно. – Боги… Роксана, значит ты правда Видящая?

Слухи уже вовсю гуляли по обители.

– Правда, – признала я.

– Роксана, Марек Драгош страшный человек... нет, даже не человек... он демон, – зашептала Сабина, её зрачки были расширены от ужаса, а голос сорвался. – Их кровь изменила его, он похож на само зло, он...

Я твёрдо прервала девушку, сжав её ледяные пальцы своими:

– Сабина, ты уже говорила это. Марек опасен, я знаю. Но пока он единственный, кто может меня вытащить. У меня просто нет выбора. И к тому же...

Я замолчала. Просто потому что не могла произнести вслух то, что жгло мне грудь: Марек спас меня, прыгнув за мной со стены. Я бы умерла, если бы не он.

– Я волнуюсь за тебя, – продолжала шептать Сабина. – Есть вещи и пострашнее Обители. Верховному инквизитору что-то нужно от тебя…

– Послушай, – я прервала поток речей Сабины. – Я помню добро. Помню, что ты помогла мне. И постараюсь вытащить и тебя отсюда.

Сабина хрипло, надрывно рассмеялась.

– Роксана... я здесь навсегда. Отсюда уходят только в землю.

– Я попробую. Поняла? Не отчаивайся. Сначала я подам на развод с Юлианом. Это будет моим первым шагом. А потом сразу же займусь тем, что попробую найти кого-то, кто организует честный суд и для тебя. Я уверена, что в этой Обители много невиновных!

Сабина замерла, её взгляд стал почти жалостливым.

– Развод? Роксана... разводы в наше время – величайшая редкость. Нужно личное разрешение короля или чудо. Ты уверена, что сможешь получить развод? Я так не думаю. Вас с Юлианом никогда не разведут. Ты навсегда его собственность.

От этих слов я внутренне обмерла. Холодная волна дурноты подкатила к горлу.

Но я сглотнула липкий ком страха и выпрямила спину.

– Найду способ, – произнесла я вслух, мой голос прозвучал яростно, с вызовом.

Я не собиралась сдаваться.

Порывисто обняла Сабину, чувствуя сквозь тонкую ткань её платья, какая бедняжка худая, и как она дрожит.

– Держись, Сабина. Просто держись, ты меня поняла? – прошептала я ей прямо на ухо, вкладывая в эти слова всю свою горячность. – Я не брошу тебя здесь.

Сабина крепко, до боли, сжала мои плечи, словно пытаясь передать мне остатки своего тепла.

– Удачи, Роксана, – её голос был едва слышен. – Что-то мне подсказывает, тебе она понадобится больше, чем мне. А я пошла работать.

Я смотрела Сабине вслед, как она медленно уходила по бесконечно длинному каменному коридору обители, кутаясь в алую вуаль – клеймо отбракованной женщины, которое ярким кровавым пятном горело на фоне безжизненных серых стен.

Развернувшись, я решительно зашагала к выходу во двор. Грим и Гор шли по обе стороны от меня, их когти ритмично постукивали по каменным плитам.

Едва я вышла, яркий утренний свет на мгновение ослепил меня. Но то, что я увидела в центре двора, заставило меня замереть.

Там стояла великолепная карета. Её позолоченные бока и лакированные дверцы казались вопиющей, почти оскорбительной насмешкой над убогостью этого места. Она была неуместна в обители, как драгоценный сапфир в куче навоза.

Дверца распахнулась, и на землю ступил мужчина.

Это был Юлиан.

В это утро он был особенно, пугающе прекрасен.

Нарядный голубой камзол из тяжелого шелка идеально оттенял его небесно-голубые глаза, которые сразу же залучились нескрываемым восторгом и обожанием при виде меня.

Золотое шитье на манжетах вспыхивало на солнце, а на губах играла та самая мягкая, обволакивающая улыбка, которой он когда-то разрушил жизнь настоящей Роксаны.

Завидев меня, он просиял ещё сильнее, хотя казалось бы – куда больше? И порывисто бросился вперёд, раскинув руки для объятий.

– Роксана! Любовь моя!

Но за три шага до меня муж резко замер.

Грим и Гор одновременно издали низкий, утробный рык. Псы оскалили клыки, и в их красных глазах вспыхнула неприкрытая враждебность.

– Что тебе нужно? – процедила я.

– Я приехал, чтобы забрать тебя, душа моя, – Юлиан снова протянул ко мне руки, но уже несколько опасливо. – Иди же ко мне, жена.

Глава 22

Меня удивило, что Юлиан так быстро узнал, что я покидаю обитель. Значит, помимо погибшей Серафимы, кто-то ещё шпионил здесь для него. И это явно не просто прислуга.

Я смотрела на мужа, и внутри меня всё переворачивалось от отвращения.

Юлиан был настолько ослеплён собственным нарциссизмом, что до сих пор всерьёз полагал, будто его приторная улыбка и взгляд заставят меня забыть о сырой камере и свисте плети.

Его уверенность в собственной неотразимости была почти осязаемой – он стоял в лучах утреннего солнца, словно позируя для портрета, и ждал. Ждал, что я, как побитая, но преданная собачонка, брошусь к его ногам.

Настоящая Роксана, та слабая и сломленная девушка, чьё тело я теперь занимала, возможно, так бы и поступила. Она бы поверила в этот спектакль. Но я видела мужа насквозь.

Я скользнула взглядом по его рукам в красивых кожаных перчатках.

– Как твой палец, дорогой муж? – не смогла скрыть ехидства.

Юлиан замер, и его губы на мгновение дрогнули.

– Лекарь сказал, что даже редчайшие снадобья не помогут, – выдохнул он, и его голос сорвался. – Я потерял его в битве за твою любовь, королева моего сердца. Но я тебя не виню, Роксана. Ни в чём. Это всё было лишь трагическое недопонимание, влияние этой ужасной обители и...

– Юлиан, – я перебила его, сделав шаг вперёд. Грим и Гор синхронно сделали тоже самое, не сводя с него налитых кровью глаз. – Убирайся отсюда. Сейчас же. Уйди с дороги.

На мгновение Юлиан выглядел искренне оскорблённым, его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнула холодная расчётливая злость. Но он тут же справился с собой. Он заговорил приторно-вежливо, так сладенько, будто обращаясь к капризному ребёнку.

– Роксана, моя любимая птичка, ты просто ещё не пришла в себя. Думаю, Марек Драгош плохо на тебя влияет, – он сделал успокаивающий жест рукой. – Я сегодня встал в четыре часа утра. Велел запрячь самых породистых коней. Ехал сюда несколько часов. В нашем доме лучшие повара готовят праздничный обед. Я уже заказал музыкантов. Когда мы приедем, сможем отпраздновать твоё возвращение, и потом...

Юлиан изящным жестом отбросил прядь чёрных волос с белого, безупречного лба и улыбнулся так, словно предлагал мне величайшее сокровище мира:

– Сможем побыть вдвоём.

Я обвела взглядом позолоченную карету, затем роскошный наряд супруга и его холёное лицо. Гнев, копившийся неделями, обжёг горло.

– Ты распоряжался в моём доме, пока меня не было? – я указала рукой на сверкающую карету. – Купил всё это на мои деньги, Юлиан? На те средства, что мой отец оставил мне?

– Ради тебя, дорогая. Ради нашего престижа, – он ничуть не смутился. – Многие женщины отдали бы всё, чтобы заполучить меня, но я верен тебе...

– Ты нелеп и смешон, – оборвала я его. – Иди к этим другим женщинам, уверена, они тебя заждались. И не забудь собрать свои вещи и убраться из моего особняка. Я подам на развод, Юлиан. Не сомневайся в этом ни на секунду. Останешься с голой задницей!

– Ты не можешь меня выгнать! – прошипел он. – Мы муж и жена перед лицом богов и короля. Твой дом – мой дом. По закону всё, что принадлежит тебе, принадлежит и мне!

Его лицо пошло красными пятнами. Напускное очарование испарилось, обнажая гнилую суть.

– С дороги! – выкрикнула я. – Иначе я прикажу Гриму и Гору откусить тебе ещё что-нибудь. Поверь, Юлиан, после этого ты не заинтересуешь ни одну женщину в этом королевстве. Даже самую отчаявшуюся.

Внутренне я вся сжалась. Я понятия не имела, послушают ли меня псы Марека, если я действительно отдам приказ.

Юлиан задохнулся от возмущения. Он бросил на меня взгляд, полный такой ненависти, что на мгновение мне стало не по себе. Однако, увидев, как один из псов зарычал, он круто развернулся.

– Ты пожалеешь об этом! – выкрикнул муж, запрыгивая в карету. – Ты ещё приползёшь ко мне на коленях!

Дверца захлопнулась с громким стуком.

– Трогай! Трогай сейчас же! – донёсся истеричный крик моего посрамлённого мужа до кучера.

Карета рванула с места, обдав меня пылью и грязью. Я закашлялась, тяжело дыша, и посмотрела вслед уезжающему позолоченному экипажу.

Ворота обители со скрежетом отворились, пропуская Юлиана. И я успела разглядеть, что за воротами стоит ещё одна карета. Простая чёрная, без опознавательных знаков.

Марека нигде не было видно. Наверное, я хотела бы, чтобы он сейчас был бы со мной.

Но, наверное, Верховный занят. Может убивает того демона, о котором говорил? Подробности этого я точно знать не хотела. Мне хватило ужасов обители.

Я направилась к массивным кованым воротам, и каждый шаг давался мне с трудом. Я всё ещё ждала, что кто-то крикнет, чтобы я не смела выходить. Или буквально погонится за мной, чтобы остановить. Навсегда запереть в этом ужасном месте.

Но когда я приблизилась к выходу, мужчина, сидящий у рычага, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном, лишь коротко кивнул. Раздался оглушительный скрежет металла, и ворота медленно поползли в стороны.

Стража, застывшая у стен, не шелохнулась. Они смотрели сквозь меня, словно я уже не была частью этого жесткого места.

Я сделала первый шаг за порог двора обители Смирения. В абсолютно новый для меня мир.

И замерла.

Простор на мгновение ввёл в ступор. Даже воздух был другим. Чистым, свежим, он пах сосновой смолой, прелой листвой и свободой, которая буквально потекла по моим венам.

Словно по какому-то высшему замыслу, день выдался необычайно погожим. Золотистые лучи ласкали мою кожу, согревая лицо и заставляя жмуриться. Тепло казалось божественным.

Я стояла и не верила своему счастью.

Грудь распирало от желания закричать или побежать вперёд по пыльной, петляющей дороге, пока ноги не откажут.

Я больше не была живым трупом в застенках обители.

Я была живой.

Но вот кучер, облачённый в тёмный кафтан, безмолвно соскочил с козел и приглашающе распахнул передо мной дверцу, выводя меня из состояния восторженности.

Я обернулась, бросив последний взгляд на высокие стены ненавистной обители. Пребывание там теперь казались лишь далёким дурным сном.

А затем развернулась и направилась к карете. Дверца за мной захлопнулась с глухим стуком.

Псы остались снаружи.

Я бросила последний взгляд в окно. Грим и Гор не сводили с меня внимательных алых взглядов.

– Никому больше не позволю контролировать мою жизнь, – прошептала я, будто чувствуя, что Верховный сейчас смотрит глазами своей своры, слышит меня. – Даже тебе, Марек Драгош. Учти это.

Дорогие девочки, начинается новый этап в жизни Роксаны. Она больше не Узница обители отбракованных жён)))

Нам предстоит узнать, кто же такой Марек на самом деле, и что ему нужно от героини.