Текст книги "Узница обители отбракованных жён (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6.

Мой взгляд заметался по комнатушке:

– Что?

Я обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться.

– Всё просто, ведьма. Я приказываю – ты выполняешь.

Марек не собирался что-либо объяснять мне.

– Иначе ты убьёшь меня, – припомнила я слова инквизитора, бросив на него гневный взгляд.

Он ничего не ответил, но я поняла без слов.

Мною окончательно овладело отчаяние. Внутри долбил тягучий, похоронный реквием по остаткам моего самоуважения. Сейчас, в эту самую секунду, его перемалывали в пыль жернова безграничной власти этого жестокого мужчины.

Я смирилась. А что мне ещё оставалось?

Сделала шаг. Ещё один. Ноги казались чужими, налитыми свинцом, ступни словно ступали по битому стеклу.

Но я подошла к столу. Дерево было старым, иссечённым глубокими царапинами – безмолвными свидетелями чужих мук.

Забравшись на край стола, я почувствовала, как шершавая поверхность впивается в кожу сквозь тонкую ткань сорочки, царапая бёдра.

Это было дно. Самая тёмная, грязная точка моего падения.

Зажмурившись, чтобы не видеть ни этой мрачной комнаты, ни пугающей фигуры в чёрно-алом, я сделала то, что Марек велел.

Медленно, через силу, преодолевая спазм стыда, который скручивал внутренности тугим узлом, я развела колени в стороны.

Марек шагнул, замерев в считанных сантиметрах от меня.

Его ладонь накрыла моё бедро с внешней стороны.

Я перестала дышать.

Это прикосновение было сродни ожогу. Кожа Марека пылала таким неестественным жаром, что мне казалось, тонкая, застиранная ткань сорочки сейчас почернеет и осыплется пеплом под его пальцами.

Но этого не произошло. Инквизитор отодвинул ткань, касаясь кожи, и его ладонь поползла вниз.

Медленно.

Мучительно медленно.

От самого верха бедра к колену.

Мне было безумно страшно, но в тоже время восхитительно тепло.

– Не все из нас огнекровные, – вдруг произнёс Инквизитор, его голос был ровный, лишённый человеческих интонаций. – Мало кто выживает после принятия демонической крови. Единицы.

Я уже и не ожидала ответа. Думала, что он даже не слушал мою болтовню.

Поэтому вздрогнула. Крупная дрожь прокатилась от макушки до пят, предательски выдавая мой страх и смятение перед мужчиной, во власти которого я была.

Он почувствовал мою реакцию.

Его пальцы чуть сильнее сжали моё колено, фиксируя. Я не видела лица Марека, но всеми своими чувствами ощутила, что губы под серебряной маской искривились в хищной усмешке.

Ему нравилось.

Но что именно я не могла понять. Что я трепещу? Боюсь? Или… ему нравится трогать меня вот так бесстыдно?

Ладонь Марека скользнула в сторону. На внутреннюю поверхность бедра.

Сердце ударилось в рёбра раненой одичавшей птицей. Воздух застрял в горле колючим комом.

Марек повёл рукой вверх, и я подавила желание оттолкнуть его, подавила желание сжать ноги.

Я очень хотела жить.

Но раздражение сдержать не смогла.

– Вы всех так осматриваете, Верховный Инквизитор? – процедила сквозь зубы. – Похоже на домогательство. Все вы здесь одинаковые. Вчера меня чуть не изнасиловали… не было у меня чёрной ломки! Не было! Я притворялась, чтобы этот Гард… или Эмиль… или как там его… чтобы он не изнасиловал меня в обмен на еду.

Объяснение-оправдание вышло сбивчивым. Но Марек Драгош внезапно остановился, не дойдя до самой моей сокровенной части тела.

Он поднял голову, и серебряная маска зверя застыла всего в десяти сантиметрах от моего лица.

Не будь этой холодной металлической преграды, я бы наверняка почувствовала дыхание Марека. Но сейчас я ощущала лишь источающую магию руку.

Тяжёлую, огромную ладонь, лежащую на нежной, беззащитной коже внутренней стороны моего бедра, практически у самого лона.

Это длилось всего несколько секунд. Но они растянулись в бесконечную, раздробленную на сотни осколков, вечность, в которой существовали только жар его прикосновения и мой бешеный стук сердца.

А потом Марек медленно отстранился.

К моего облегчению, он просто убрал руку.

Спустя мгновение я увидела, что он надевает перчатки. И тут же свела ноги, закрываясь.

Мне было непонятно, что я должна испытывать? Облегчение или новый виток страха? Что теперь будет? Он нашёл что-то, осматривая меня?

– Почему ты не согласилась?

Вопрос прозвучал запоздало и буднично, ровно. Словно Драгош спрашивал о погоде, а не о том, почему я не продала своё тело за кусок хлеба.

Я моргнула, выбитая из колеи этой циничной прямотой. Мозг, ещё не остывший от унизительного осмотра, отказывался воспринимать смысл слов.

– Согласилась на что? – голос дрогнул. – На то, чтобы охранник меня использовал?

– Да, – Марек невозмутимо расправил складку на черной коже перчатки. Движения его были скупыми и точными. – Судя по твоим рукам, стёртым от работы, и состоянию спины, тебе здесь долго не протянуть. Тебя ждёт безымянная яма на заднем дворе Обители.

Он поднял голову, и пустые глазницы маски уставились на меня с пугающим спокойствием.

– Тот стражник предлагал еду. Ты могла бы выторговать лекаря. Почему не согласилась? – Марек слегка склонил голову набок. – Это было выгодное предложение в твоём случае. Разумный бартер для той, кто стоит на краю могилы.

Меня накрыло.

Сначала ледяной волной ужаса, а потом – обжигающей, яростной лавой, которая пронеслась по венам, выжигая даже чувство самосохранения.

Для него, для этого бесстрастного чудовища, моя честь, моя душа не стоили ничего. Для него я была просто куском мяса с истекающим сроком годности.

– Выгодное предложение? – прошептала я, рывком спрыгивая со стола. – Вы считаете, что стать подстилкой для грязного урода ради миски похлёбки – это выгодно?

Обладатель оскаленной маски зверя изучал меня. Вскрывал и препарировал, провоцируя. Я понимала это на задворках сознания, но гнев затмил всё. Затмил разум.

– Я не такая! – выплюнула, и мой голос эхом отразился от каменных стен. – Я скорее сдохну! Слышите? Сдохну и пусть меня закопают на заднем дворе Обители, но не позволю никому насиловать меня! Никогда!

Я тяжело дышала, грудь вздымалась, в глазах стояли злые слёзы.

Я была не уверена, что моя эмоциональная тирада вообще затронула Марека, пока он вдруг не произнёс:

– Пока будешь жить.

Я замерла.

Пока?

А он добавил с усмешкой в голосе:

– И никто тебя не тронет. Кроме меня.

Что это всё значит?

Марек развернулся и открыл дверь, жестом подозвав своих подручных.

– Она чиста, меток нет, – произнёс он. – Что с остальными?

Ответа я не расслышала, но надеялась, что убийцу найдут, и тогда от меня все отстанут.

Я уже поняла, что Марек Драгош не тот, у кого стоит просить помощи.

Не прошло и получаса, как меня снова швырнули в душное, пропитанное паром и щелочью чрево прачечной.

Серафиму убили, но мою работу никто не отменил.

Я снова склонилась над чаном, и мои истерзанные руки погрузились в жгучую мыльную воду. Боль стала моим единственным спутником, монотонным фоном, к которому, как оказалось, можно привыкнуть довольно быстро.

Спустя час, когда я, шатаясь от усталости, волокла к сушильне тяжёлый, набухший от влаги ком парусины, мой взгляд упал на узкое окно, выходившее во внутренний двор.

Я замерла. Парусина едва не выскользнула из ослабевших пальцев.

Там, посреди двора, где вчера били меня, сейчас корчилась другая фигура.

Я узнала его сразу. Тот самый боров, чьи грязные руки ночью шарили по моему телу.

Его широкая спина была обнажена, и по ней с влажным свистом гулял кнут. Но била его не одна из местных надзирательниц. Экзекуцию проводил один из «теней» Марека – инквизитор в чёрном плаще.

Я услышала, что подручных Верховного называют тенями и запомнила.

Я стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, и не могла оторвать глаз. Неужели... неужели это наказание за попытку изнасилования? Или он провинился в чём-то ещё?

Глухое, тёмное удовлетворение разлилось в груди горячей волной. Я смотрела на боль насильника и чувствовала, как моя собственная становится тише. В какой-то момент мне даже стало страшно.

Место, в котором я оказалась, способно извратить душу, и я почувствовала первые звоночки.

Вдруг я увидела, что по брусчатке, размашистым, хищным шагом шёл Марек. Я подавила желание отпрянуть от своего грязного окошка.

Его алый плащ бился на ветру. Я в очередной раз отметила, насколько он огромен в сравнении с другими людьми.

Инквизитор с кнутом мгновенно замер, опуская руку.

Марек подошёл к охраннику, который пытался меня изнасиловать. Он медленно опустился на корточки перед ним. Рука Верховного, затянутая в чёрную кожу перчатки, метнулась вперёд. Он схватил охранника за волосы, грубо, рывком запрокидывая его голову назад.

Теперь их лица были напротив друг друга. Искажённая гримасой боли физиономия насильника и бесстрастная, сияющая холодным серебром маска демонического зверя.

Наверное, Марек ему что-то сказал. Я видела, как побелел охранник. Он выглядел так словно заглянул в бездну.

Затем Верховный Инквизитор разжал пальцы, охранник уронил голову на землю. А Марек выпрямился во весь свой пугающий рост и, не оборачиваясь, пошёл прочь.

Меня пробила дрожь.

Я стояла у окна, сжимая мокрую ткань, и чувствовала странный, болезненный трепет. Этот мужчина был чудовищем. Но сейчас, глядя на его удаляющуюся широкую спину, я ощущала не отвращение, а благоговейный ужас пополам с восхищением.

Он был силой, с которой считались абсолютно все. Марек Драгош мог бы меня вытащить отсюда, я уверена. Но, к сожалению, у меня не было ничего, что я могла бы пообещать ему взамен. Что-то мне подсказывало, что мои земли и деньги ему вряд ли будут интересны.

Глава 7.

Остаток дня слился в одну сплошную, серую полосу мучений. Руки горели от щелока, спина ныла, напоминая о каждом ударе плетью, но я, стиснув зубы, продолжала тереть грубую ткань. В этот раз я не позволила себе упасть. Я работала с остервенением, превращая злость в топливо для измученного организма.

В обед случилось маленькое чудо – мне дали миску с какой-то баландой. Мутная водица, в которой плавала крупа. К супу прилагался ломоть черствого, кислого хлеба.

Я не ела уже двое суток.

Дрожащими руками я схватила миску и едва не выпила её залпом. Еда провалилась в пустой желудок и мгновенно исчезла. Этого было ничтожно мало. Организм, вспомнив, что такое пища, тут же скрутило голодным спазмом – он требовал ещё, но добавки не полагалось.

Ужин мне так и не дали. Приказ мертвой Серафимы продолжал действовать: наглую новенькую морили голодом.

Но когда к полуночи за мной пришли новые охранники, я не лежала на мокром полу прачечной, как вчера. Я была вымотана, но дошла до комнаты сама.

Шатаясь, опираясь рукой о шершавую стену коридора, переставляя ватные ноги, но сама. Я шла размышляя: мне сменили охранников потому что Марек приказал, услышав мой рассказ, или просто таков местный порядок?

Добравшись до кровати, я без сил рухнула на неё. Тело гудело, каждая мышца вибрировала от перенапряжения, но разум был на удивление ясным.

Я протянула ещё один день. Всё не так уж плохо.

Или я просто пыталась себя в этом убедить?

Сон был тяжёлым, вязким, словно я тонула в чёрной смоле.

Мне снился двор обители, будто я прогуливалась по нему среди ночи. Он был пуст. Только холодный лунный свет заливал брусчатку мертвенно-бледным сиянием.

Вдруг я увидела движение.

Тот самый охранник, который домогался меня, шёл, делая обход.

И вдруг навстречу ему из глубокой тени арки выплыла фигура, закутанная в тяжёлый тёмный балахон.

Я подошла ближе, движимая странным любопытством.

И обмерла.

Охранник не успел ни вскрикнуть, ни схватиться за оружие. Его тело просто сломалось, как сухая ветка, ноги подкосились.

Он с глухим стуком рухнул на камни замертво.

Я с ужасом увидела, как по его серой одежде начинает стремительно расплываться густое, чёрное в лунном свете пятно. Кровь.

А фигура в балахоне медленно обернулась.

Незнакомец, или незнакомка, смотрел прямо на меня. Я пыталась увидеть лицо убийцы, но из-за капюшона было не разглядеть.

А затем меня вдруг резко выдернуло из забытья сна.

Сердце тревожно стукнуло о рёбра. В комнате было тихо и темно, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь решётку окна.

Это был сон… просто сон…

И вдруг я почувствовала чужой взгляд и повернула голову.

Дверь в комнату была приоткрыта и на пороге стояла фигура, очень похожая на фигуру из моего сна.

– Эй, ты кто? – хрипло спросила я, с трудом приподнимаясь на локтях, сердце тревожно забилось. – Что ты здесь делаешь среди ночи?

Ответа не было. Некто просто развернулся и скрылся в темноте коридора.

Превозмогая страх, я заставила себя встать, подойти к порогу и выглянуть.

В коридоре было пусто. И так тихо, что звенело в ушах. Лишь пахло чем-то неприятно кислым. Раньше я такого запаха не чувствовала.

Трясущимися руками я захлопнула дверь. Затем схватила единственный стул и с грохотом подпёрла им ручку, создавая хоть какую-то иллюзию безопасности.

Вернувшись в кровать, я, стараясь унять дрожь, легла так, чтобы видеть дверь.

Решила, что просто сквозь сон увидела этого психа, который пялился на меня, вот мне и пришли эти пугающие видения о смерти охранника. Видимо, мой мозг воссоздал то, чего бы я подсознательно хотела – избавиться от насильника. Просто способ вышел… немного жуткий. Под стать этому месту.

Какое-то время я лежала, пока не провалилась в беспокойный сон, уговаривая себя, что утром этот кошмар рассеется.

Но он не рассеялся.

Всё стало только хуже.

Я проснулась от того, что дверь в мою комнату просто выбили. Стул, которым я подпёрла ручку, с грохотом отлетел в сторону, ударившись о стену и развалившись на куски.

В облаке пыли и щепок в проём скользнули тени. Подручные Марека Драгоша. Безмолвные и до жути пугающие в своих чёрных одеяниях инквизиторов.

Они не дали мне ни секунды, чтобы осознать происходящее. Рывок… и меня сдернули с постели. Жесткие руки перехватили мои запястья, потащили прочь, прямо в тонкой, измятой ночной рубашке, не давая ни прикрыться, ни обуться. Босые ноги скользили по ледяному камню.

– Что вы делаете?! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка теней была стальной. – Прекратите! Куда вы меня тащите?!

Меня волокли, не обращая внимания на крики.

Вдоль длинного, мрачного коридора с противным скрипом приоткрывались двери других комнат. Из полумрака на меня смотрели десятки бледных лиц узниц Обители Смирения. Кто-то скрещивал пальцы – я не понимала, что это за знак, кто-то смотрел с жадным любопытством, кто-то со злорадством, но никто не выходил и ничего не говорил.

Вдруг впереди мелькнула знакомая фигура.

Сабина.

Она бежала по коридору навстречу, но, увидев эту жуткую процессию и меня, полуодетую, беспомощно повисшую в руках инквизиторов, замерла как вкопанная. В её глазах плескался чистый, незамутнённый ужас.

– Сабина! – выкрикнула я. – Мне ничего не объяснили! Что случилось?

– Снова убили... – пролепетала она сбивчиво, глядя то на меня, то на бесстрастные маски моих конвоиров. – На этот раз Эмиля. Того самого охранника, который был приставлен к тебе и которого вчера били кнутом на центральной площадке.

Я так обмерла, что даже перестала сопротивляться.

Неужели мой сон был правдой? Не может быть таких совпадений.

И ещё… сначала убили Серафиму, которая перешла мне дорогу. Теперь Эмиля, который хотел меня изнасиловать…

И я ведь сама вчера рассказала Мареку про Эмиля. Он думает, что у меня есть мотив. Снова.

Дело плохо.

Меня протащили ещё совсем немного, буквально несколько метров по коридору.

Как я и ожидала, мы оказались на том самом месте, где в моём сне убили Эмиля.

Впереди стоял Марек Драгош.

Верховный Инквизитор возвышался над своими людьми черной скалой, уже полностью одетый в своём алом плаще, а вокруг него суетились его подручные тени. Я перевела взгляд чуть в сторону, за спину Марека, и желудок скрутило болезненным спазмом.

Кровь.

Её было больше, чем в моём сне. Самого тела уже не было, но запах... тошнотворный, медный запах свежей смерти висел в воздухе.

Я пошатнулась, отворачиваясь, с трудом сдерживая рвотный позыв.

В этот момент руки конвоиров разжались. Меня швырнули на пол. Колени больно ударились о ледяной камень, и я скорчилась, дрожа от холода и ужаса, но тут же вскинула голову.

Нужно защищаться. Прямо сейчас.

Я встретилась взглядом с пустой, бесстрастной маской Верховного Инквизитора и выкрикнула, вкладывая в голос всю свою злость и отчаяние:

– Я не делала этого! Это не я! Слышите?!

– Зачем вы привели её? Ведьме здесь не место, – произнёс Марек своим низким голосом.

Из тени, позади мужчин, которые тащили меня, выступила фигура в черном плаще. Я заметила её еще когда меня волокли. Этот инквизитор шёл позади.

Фигура была маленького роста и более хрупкой, чем остальные громилы. Маска и капюшон скрывали лицо, но движения... Плавные, текучие...

Меня осенило догадкой: женщина? Среди этих палачей?

И действительно, незнакомка заговорила, подтвердив мои подозрения.

– Простите, Верховный, я позволила себе действовать на опережение. Решила, что ведьма может убить кого-нибудь ещё…

– Ты что-то увидела, Октавия? У тебя было видение или вещий сон? – спросил один из инквизиторов с явным нетерпением.

Вещий сон? Неужели, это то, что произошло со мной ночью?

Разговоры всколыхнули мою память, и я вдруг вспомнила, что существуют Видящие.

Женщины, способные заглядывать за грань. Видеть то, что уже свершилось, или то, чему только суждено случиться. Иногда эти знания приходили к ним во снах, или реже наяву яркими, болезненными вспышками.

Этот дар не считался ведьмовским и по нему не могли отбраковать.

Считалось, что дар Видящей – это побочный эффект того, что когда-то в роду у женщины были огнекровные. Те, кто выжил после ритуала и передал частицу изменённой, сильной крови потомкам.

– Видения не было, я руководствовалась здравым смыслом, – нехотя и глухо откликнулась Октавия. – Мой дар… он почти выгорел. Простите, Верховный.

Я решила, что мне терять уже нечего. Марек был вчера прав – я стою на краю могилы. И должна хвататься за любую соломинку.

– У меня было видение, – выпалила я.

Октавия насмешливо фыркнула, вложив в этот звук всё своё презрение и неверие.

– Простите, мой господин, – она склонила голову перед Мареком. – Мы уведём ведьму в допросную. Или сразу подготовить плаху, чего тянуть? Всё очевидно.

Страх ледяными когтями впился в сердце. Двое инквизиторов шагнули ко мне, их жесткие пальцы сомкнулись на моих плечах, причиняя боль.

Глава 8.

Но Марек помешал своим теням. Он сделал едва заметное движение рукой, и мои конвоиры замерли, как дрессированные псы, тут же разжав хватку.

– И что же ты видела, ведьма? – спросил он.

Я знала, что Октавию прямо сейчас перекосило от злости. Она явно не ожидала, что Верховный даст мне шанс.

– Я видела вещий сон, – мой голос дрожал, но я заставила себя говорить чётко. – И... вы можете проверить. Наверняка один из моих предков был Огнекровным! Поэтому у меня мог проявиться дар.

Я обвела взглядом всех присутствующих, стараясь выглядеть уверенно.

Но внутри меня трясло. Моя память всё ещё представляла собой набор разрозненных, мутных фрагментов. Я могла лишь предполагать, что в моём роду были огнекровные. Это был вывод, основанный на логике.

Сделав шаг к Мареку, я посмотрела прямо в пустые глазницы его маски:

– Мне снилось, будто я гуляла по двору. Было пусто и тихо. И вдруг я увидела Эмиля... На него напала фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном. Я не разглядела лица, но видела, как Эмиль упал замертво. Потом фигура повернулась и посмотрела прямо на меня.

Я перевела дыхание, чувствуя, как снова накатывает липкий ужас от воспоминания.

– А потом я проснулась. И знаете что... Тот же самый человек стоял на пороге моей комнаты. И это уже был не сон!

– Бред! – выдохнула Октавия, сжимая кулаки. – Ты так не спасёшь свою шкуру, девка. Дар Видящей проявляется крайне редко, это уникальное явление. Я за всю службу лишь раз встречала такую, как я.

Я медленно повернула голову к женщине-инквизитору. Страх отступал, уступая место холодной, злой решимости.

– Значит, сегодня ты встретила ещё одну, – отрезала я.

Октавия задохнулась от возмущения.

– Ты не сказала ничего, чего не могла бы увидеть здесь. Остальное могла додумать. Ничто не подтверждает твои слова, – произнёс Марек ровным голосом.

Его слова звучали логично. К моему сожалению. Но это всё, чем я могла защищаться.

– Я не стала бы лгать, – твёрдо ответила, обхватывая себя руками, чтобы унять дрожь от холода.

Марек смотрел на меня, и я снова почувствовала тот самый давящий, сканирующий интерес, от которого внутри всё вставало на дыбы.

– Иди за мной, – коротко бросил он.

Он резко развернулся и направился прочь от места убийства. Я послушно посеменила следом за ним, гадая, что будет со мной дальше.

Мы пересекли двор. Ветер пронизывал до костей, но я почти бежала за широкой спиной Инквизитора, стараясь не отставать. Мы вошли в другое крыло здания – туда, где я ещё не была.

Здесь всё было иначе.

Исчез запах сырости и плесени. Коридоры были чистыми, на полу лежали ковровые дорожки, которые слегка согрели мои заледеневшие босые ноги.

Марек толкнул тяжёлую двустворчатую дверь из тёмного дуба и вошёл внутрь. Я проскользнула следом.

Это был кабинет. Просторный, мрачный, дышащий богатством.

Высокие окна были занавешены плотными бархатными портьерами, не пропускающими свет. В огромном камине жарко пылал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стеллажи, забитые древними фолиантами в кожаных переплётах. Пахло бумагой и воском.

Посреди комнаты стоял массивный стол из чёрного дерева, заваленный свитками и картами.

Я догадалась, что это место выделили Верховному Инквизитору в нашей Обители.

Роскошно, ничего не скажешь.

– Прикройся, – Марек первым делом бросил мне тяжёлое меховое покрывало, которое лежало на кресле у камина.

Только сейчас, поймав мягкую ткань, я осознала, что всё это время стояла перед ним и его людьми практически голая. Страх смерти был сильнее стыда.

Слава всем богам, что эта ночная сорочка была из плотного льна.

Я поспешно закуталась в тёплое, нагретое огнём покрывало. Оно пахло еловым дымом.

Марек опустился в высокое кресло.

Я же, не дожидаясь разрешения, плюхнулась в кресло напротив. Нас разделяла лишь чёрная лакированная поверхность столешницы. Я повела себя совсем нагло – подогнула под себя ледяные ноги, пытаясь хоть как-то согреться. В конце концов, я не виновата, что меня вытащили из постели, как преступницу, и не дали одеться как следует. Пусть терпит.

Марек не возмутился моей дерзостью, лишь наблюдал. Я чувствовала на себе его тяжёлый, магнитный взгляд. Серебряная маска оскаленного зверя отражала пляшущие блики огня в камине, делая Марека похожим на древнее божество войны.

– Вы видели меня голой, а я даже не знаю, как вы выглядите. Не хотите снять маску, Верховный Инквизитор? – спросила я с вызовом, терзаемая безотчётным любопытством.