Текст книги "Узница обители отбракованных жён (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9.

Ещё вчера, сдирая кожу на руках о грубую ткань в прачечной, я ловила себя на том, что пытаюсь дорисовать портрет Марека в воображении.

Какого цвета его глаза? Ледяные, как зимнее небо, или черные, как сама бездна? Грубые ли у него черты лица или аристократически тонкие?

Такие мужчины, как он – закрытые, облеченные абсолютной, подавляющей властью – всегда вызывают интерес.

В Мареке было слишком много загадок. И даже сейчас, несмотря на моё бедственное положение, балансируя на краю пропасти, я не могла скрыть своего природного, губительного любопытства.

Но мой вопрос повис в воздухе, не найдя ответа.

Марек проигнорировал его с тем же равнодушием, с каким обычно разговаривал со мной.

– Придётся доказать мне, что ты Видящая, – произнёс он ровно, постукивая пальцем в перчатке по подлокотнику. – Чтобы с тебя сняли подозрения, одних слов мало, Роксана.

Но он не сказал, чтобы мне отрубили голову, а потом моё тело сожгли, как это делали с теми ведьмами, кто совершал преступления.

Значит, я могу как-то убедить Верховного.

Я кивнула:

– Логично. Мотив у меня мог бы быть, я не отрицаю. Но я видела, что вчера Эмиля били на площади. Там же, где и меня.

Я сделала паузу, вспоминая свист кнута и крики своего мучителя.

– Не буду скрывать и изображать святошу: мне понравилось. Я испытала некоторое чувство... мрачного удовлетворения. Это было справедливо.

Марек слегка подался вперёд, и тени на серебре маски стали гуще.

– Достаточное, чтобы не желать его смерти? – вкрадчиво спросил он. – Ты посчитала себя отмщённой? Неужели вид его боли насытил тебя?

Моё тело отозвалось на эту бархатную тьму в его тоне: по спине, вдоль позвоночника пробежались колючие мурашки.

Его голос оседал где-то в солнечном сплетении, вызывая странный, почти болезненный отклик. Это был не страх в чистом виде, а что-то более тёмное, густое. Трепет жертвы, замершей перед хищным зверем.

– Думаю, да, – выдохнула я, силясь сохранить невозмутимость. – Он ведь не изнасиловал меня. Я смогла его отпугнуть.

– Изобразив чёрную ломку, – закончил за меня Марек.

Я явственно услышала усмешку в его голосе.

– Да, – небрежно дёрнула плечом, плотнее кутаясь в мех. – Почему бы и нет? Я ведь спаслась.

Марек чуть склонил голову набок, и свет камина отразился в серебре маски зловещим бликом.

– Ты необычная женщина, Роксана Беласко.

Эти слова, сказанным спокойным, ледяным тоном, ударили по мне сильнее, чем вчерашний хлыст.

Меня бросило в жар.

Я усмехнулась в ответ – нервно, но с вызовом – и чуть склонила голову, копируя позу Марека:

– Делаете мне комплимент? Ведьме?

– Констатирую факт, – ровно ответил Марек.

Этого мужчину невозможно прочитать. Он анализировал, подмечал детали, буквально разрезал меня на кусочки, вскрывая слой за слоем, но сам оставался абсолютно закрытым. Никаких лишних эмоций.

– Я веду к тому, что его смерть мне без надобности, – произнесла я, стараясь вернуть голосу твёрдость. – Да и скорее даже могла бы навредить. Я ведь сама вчера вам призналась, что Эмиль пытался меня изнасиловать. Убивать его было бы глупо. Сами видите, меня схватили. Я же не дура.

– Не дура, – согласился Марек, а затем добавил. – Твоя задача – сказать мне, что лежит внутри этого предмета.

Он указал на небольшой, продолговатый футляр, лежащий на краю стола. Тёмное дерево, никакой резьбы или украшений.

– Можешь подержать его в руках. Для настоящей Видящей это лёгкое задание. И лучше бы тебе справится с ним. Я не люблю, когда мне врут, Роксана. Если ты мне солгала... будут последствия.

– Последствия? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. – Какие?

– Лгуньям в Обители отрезают язык, – ровным, совершенно будничным голосом произнёс Марек.

Холодная вязкая паутина ужаса сковала лёгкие, мешая вздохнуть.

Я смотрела на звериную маску Марека и с кристальной ясностью понимала: он не шутит и не запугивает.

А ведь на самом деле, кто его знает – Видящая я или нет? Вдруг мне просто приснился яркий кошмар, случайно совпавший с реальностью?

Если я ошибусь, мне конец.

– Вчера вы сказали, что никто не тронет меня... – прошептала я севшим, чужим голосом. Слова изнутри заскребли мгновенно пересохшее горло.

– Я держу своё слово, – кивнул Марек, и я кожей почувствовала, как под серебром металла его губы растягиваются в жесткой усмешке. – Я сказал – никто не тронет, кроме меня. Значит, отрежу тебе язык лично. А теперь приступай.

Я кивнула, поднимаясь с кресла:

– Подержу в руках, а потом что?

– Я дам тебе особый сонный отвар. Нужно будет поспать пару часов. Сны – самый лёгкий и верный способ для неопытной Видящей получить ответ.

– Хорошо.

Марек не спешил протягивать мне предмет. Просто сидел, откинувшись в кресле, и ждал.

Мне пришлось идти к нему самой. Я медленно обошла массивный стол, ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра.

Я знала, что он не сводит с меня взгляда.

Когда я оказалась рядом с Драгошем, воздух словно сгустился. Близость серебряной маски зверя и запах Марека заставили меня невольно вздрогнуть.

Его аура давила, обволакивала, заставляя колени подгибаться.

Я потянулась к футляру, стараясь не смотреть на Инквизитора. Взяла предмет в руки и тут же отстранилась, прижимая гладкое дерево к груди.

Пока я мяла футляр пальцами, закрыв глаза и отчаянно пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме собственного страха, Марек стянул перчатки. Он бросил их на стол и придвинул к себе стопку бумаг, углубившись в чтение. Мне показалось, что я была для него предметом мебели.

Прошла минута. Другая.

Я изо всех сил искала что-нибудь магическое внутри себя, напрягалась, молила свой дар пробудиться. Но ничего не чувствовала. Дерево как дерево.

Решив, что дальше тянуть бессмысленно, я шагнула обратно к столу.

– Вот, я готова, – тихо сказала, внутренне содрогнувшись от напряжения.

Марек протянул руку, не отрываясь от документа.

Я вложила футляр в его ладонь. И в этот миг наши руки соприкоснулись.

На этот раз между нами не было спасительной кожи его перчаток.

В висках вдруг резко закололо, будто туда воткнули раскалённые иглы. Мир перед глазами поплыл, контуры кабинета дрогнули и смазались, как акварель под дождём.

Реальность рассыпалась.

Я моргнула, пытаясь отогнать дурноту, и поняла, что я в другой комнате.

Это был не мрачный кабинет в Обители Смирения.

Место было другим, но Марек сидел в кресле прямо рядом со мной.

На нём была всё та же маска, скрывающая лицо, но алый плащ исчез, как и камзол. Он остался в одной чёрной рубашке. Верхние пуговицы были небрежно расстёгнуты, открывая мощные ключицы и смуглую кожу. Рукава он закатал до локтей, обнажая сильные, мускулистые предплечья.

Я заворожённо, против воли, скользнула взглядом по его рукам – по этим бугристым венам, по перекатывающимся под кожей узлам мышц. В них чувствовалась звериная, первобытная мощь. Он поднёс к губам бокал с тёмно-бордовой жидкостью и сделал глоток.

– Господин Драгош? – позвала я неуверенно. – Верховный Инквизитор? Где мы? Что случилось?

Он не ответил. Даже не шелохнулся. Словно меня здесь не было. Словно я была призраком.

И тут тяжёлая дверь отворилась.

На пороге появилась Октавия. В своей неизменной форме инквизитора, в маске. Она шагнула внутрь, но теперь её движения были лишены той жёсткости, что я видела раньше.

– Мой Верховный... – выдохнула она с такой тоской, что мне стало не по себе.

Она тоже не замечала меня, даже не смотерела.

Марек медленно поставил бокал на стол рядом с собой.

– Ваше Высочество, – бросил он коротко и сухо в своей привычной манере.

У меня перехватило дыхание. Ваше... Высочество? Она принцесса?

Октавия шумно, болезненно выдохнула, дёрнулась так, словно её ударили.

– Нет, не называй меня так! – вскрикнула она, подходя ближе. – Ты... ты отсылаешь меня?

– Ты знаешь ответ, – голос Марека звучал холодно. – Так зачем пришла?

– Ты знаешь, что тебе не решить дело, которое поручил король, без меня! – в её голосе зазвенела ярость, смешанная с отчаянием. – Не решить! Ты не справишься без Видящей!

А затем ярость ушла, уступая место слезам.

– Ты не можешь отсылать меня, не можешь... – зашептала она, и её руки потянулись к лицу.

Щелчок застёжек прозвучал оглушительно в тишине комнаты. Октавия сорвала с себя маску, открывая красивое, искажённое мукой лицо, мокрое от слёз. Её голубые глаза покраснели, пухлые розовые губы были искусаны.

– Надень маску, – приказал Верховный, не глядя на неё. – И уходи.

– Марек...

Октавия рухнула перед ним на колени. Такая гордая, сейчас она выглядела сломленной. Принцесса схватила огромную руку Драгоша и прижалась к ней губами, отчаянно целуя пальцы.

– Вспомни, что ты благородная госпожа, Октавия, – произнёс Верховный бесстрастно, глядя на девушку сверху вниз. – Ты принцесса. Ты можешь выйти замуж, родить детей, жить во дворце.

– Я ничего не хочу! – исступлённо выкрикнула она, прижимаясь щекой к его ладони. – Лишь желаю быть подле тебя, Марек! Мне больше ничего не нужно.

Я почувствовала неловкость, от картины, которая развернулась передо мной. Но в тоже время мною двигало любопытство.

Я подошла ближе, рассматривая собеседников.

– Ты больше не нужна Инквизиции, – отстранённо произнёс Марек, он не пытался отнять руку, но и не отвечал на ласку девушки. – Твой дар выгорел. Ты это знаешь.

– А тебе, Марек? А тебе я нужна?! – Октавия подняла на него заплаканные глаза. – Ты ведь знаешь... Я призналась в даре и пошла на службу ради тебя! Я пошла против воли брата лишь бы быть рядом с тобой!

Я обошла инквизитора, чтобы лучше видеть лицо Октавии. И вдруг…

Она резко повернула голову, словно почувствовав моё присутствие сквозь слои времени и пространства. Её заплаканные глаза, полные отчаяния, заволокло мутной пеленой.

– Что... – её губы дрогнули. – Кто здесь?!

Я подавила желание отшатнуться. Что вообще происходит? Она всё-таки заметила меня? Как?

Всё вокруг мгновенно замерло, будто мир поставили на паузу. Пламя в камине застыло оранжевыми языками, пылинки повисли в воздухе. Лишь Октавия оставалась живой в этой застывшей картине. Её лицо исказилось гневом.

– Убирайся! – прошипела она. – Убирайся из нашего общего воспоминания, кто бы ты ни был!

Меня словно ударило невидимой волной. Видение рассыпалось на тысячу осколков, и меня с силой вышвырнуло обратно в реальность.

Я судорожно вздохнула, распахивая глаза. Пол ушёл из-под ног, но я не упала. Потому что висела на руках у Марека.

Он держал меня крепко, практически прижимая к себе. Инстинктивно, в панике после видения, я вцепилась пальцами в его плечи. Они были мускулистые, сильные. Я ощущала это даже сквозь слом ткани.

Инквизитор легко, будто я ничего не весила, перенёс меня и опустил на софу. Но не отстранился. Навис надо мной, уперев руки в спинку дивана по обе стороны от моей головы.

Серебряная маска оказалась пугающе близко – всего в двадцати сантиметрах от моего лица. Я видела своё испуганное отражение в холодном металле.

– Что с тобой, Роксана? – строго, с нотками стали в голосе спросил он. – Ты упала в обморок.

Я почувствовала некоторую неловкость от того, что увидела личное из жизни Верховного и Октавии. Я словно подсмотрела в замочную скважину. Интересно… выходит, я была в их общем воспоминании. Но каким образом Октавия меня увидела? Потому что тоже Видящая?

Вопрос было больше, чем ответов.

– Всё... всё нормально, – пробормотала я, отводя взгляд. – Просто стало плохо. Голова закружилась.

Но в тоже время мой мозг уже лихорадочно работал, пытаясь понять, что я могу выиграть из того, что узнала. И перспективы вырисовывались просто великолепнейшие. Я теперь точно знала, что Мареку нужна Видящая.

А мне нужна свобода. Осталось понять, как правильно действовать, чтобы её получить.

Глава 10.

И в этот момент тишину кабинета нарушил громкий, требовательный звук. Мой живот заурчал, напоминая о себе.

– Когда вы ели в последний раз? – уточнил Марек.

– Не помню... – я нахмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу. – Вчера в обед?

– Вы упали в голодный обморок, – пришёл к выводу Верховный.

Марек выпрямился, убирая руки. Тепло его тела больше не грело меня.

– Лежать, – коротко приказал он. – И не вставать.

Марек пошёл к двери, а я проводила его взглядом.

Какой властный мужчина. Наверное, именно так он отдаёт команды своим цепным псам или теням. Способен ли он вообще на какие-то чувства?

Драгош вышел за дверь, и я услышала, как он кого-то зовёт в коридоре.

Оставшись одна, я откинулась на подушки, глядя в потолок. В голове всё ещё звучал отчаянный голос Октавии.

Почти так же холодно и отстранённо Марек вёл себя с ней. Хотя она принцесса. А ползала перед ним на коленях, умоляла о крупице внимания, будто кошка.

Чем он так зацепил её?

Если она принцесса, она может получить любого мужчину, любую вещь в этом мире по щелчку пальцев. Видимо, всё, кроме Марека Драгоша. И именно эта недоступность сводила её с ума. И скорее всего продолжает сводить.

Но Октавия всё ещё здесь. Значит он не выгнал её?

Что Марек ответил на вопрос Октавии, когда она спросила, важна ли она ему лично?

Вряд ли я теперь узнаю.

Дверь снова открылась.

Марек вернулся, пропуская вперёд молоденькую служанку в сером платье Обители. Девушка тряслась от страха, боясь поднять глаза на Верховного. В руках она сжимала поднос со стаканом воды.

– Еда для ведьмы будет через пять минут, господин Верховный, – пролепетала она, поспешно протягивая мне стакан.

Я протянула руку и взяла стакан подрагивающими пальцами. Служанка поспешно выскользнула за дверь.

– Пей, – коротко приказал Марек.

– В горло не лезет, – попыталась возразить я.

– Я сказал – пей.

Спорить было себе дороже. Я кивнула, поднесла стакан к губам и сделала глоток. Прохладная вода омыла пересохшее горло, принося неожиданное облегчение. Я и не заметила, как осушила стакан до дна.

Марек всё это время стоял надо мной, наблюдая за каждым глотком.

Затем он забрал пустой стакан из моих пальцев и с глухим стуком поставил его на лакированную поверхность стола.

Сам же Марек небрежно прислонился бёдрами к краю столешницы, скрестив руки на широкой груди, и уставился на меня сверху вниз.

– Мне не по себе от вашей маски, – честно призналась я, поёжившись под этим пустым, серебряным взглядом. – Она... давит.

– В Обители есть вещи и пострашнее, Роксана, – ответил он, и я услышала в его голосе отчётливую мрачную насмешку.

– Ваша правда, Верховный Инквизитор, – криво усмехнулась я. – Уж я-то успела в этом убедиться.

– Сейчас поешь, и я дам тебе сонное зелье, – он пропустил мой сарказм мимо ушей, возвращаясь к делу.

– Конечно, – кивнула я, расправляя складки мехового пледа, и добавила с сарказмом. – От его выполнения зависит, сохраню ли я язык.

– Именно так, – подтвердил он буднично.

Я поджала губы, бросив на Марека раздражённый взгляд.

Он возится со мной не из жалости.

Ему просто нужна Видящая. Дар Октавии выгорел, она стала бесполезной.

А у короля есть задание, которое Марек не может провалить. Если он убедится, что я полезна... Если я стану тем инструментом, который он ищет... это мой шанс.

Мои размышления прервал скрип двери.

В кабинет снова вошла служанка, на этот раз с большим деревянным подносом. Аромат, который ворвался вместе с ней, был настолько густым и дразнящим, что у меня закружилась голова.

Она поставила поднос мне на колени и тут же исчезла.

Я посмотрела на еду. Это был не тюремный суп, а нормальный, человеческий обед: глубокая тарелка с густым мясным рагу, от которого шёл пар, ломоть свежего, мягкого хлеба и кусок сыра.

Мой желудок сжался в болезненном спазме восторга.

Я взяла ложку, стараясь сохранять остатки гордости. Я – Роксана Беласко, благородная госпожа, а не дворовая собака. Я не буду набрасываться на еду, чавкать и глотать кусками, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Как только я доела, Марек подал мне свежий стакан с водой. Туда он предусмотрительно всыпал серый порошок, который окрасил воду в мутноватый, опаловый цвет.

– Пей. Это сонное зелье, – произнес он, протягивая мне стакан.

Я взяла, чувствуя, как пальцы всё еще подрагивают. Сделала большой глоток и тут же поморщилась: вкус был отвратительный. Горький, вяжущий, с отчетливым привкусом полыни и старой меди. Но я заставила себя допить всё до последней капли.

– Ложись, – скупо приказал Марек, указывая на софу.

Я послушно опустилась на мягкие подушки, подтягивая меховой плед к самому подбородку. Почти сразу почувствовала, что веки стали тяжелыми, а мысли тягучими. Сознание медленно поплыло, грани реальности начали размываться, но один вопрос, колючий и важный, всё еще не давал мне покоя.

– Господин Драгош... – прошептала я, чувствуя, как язык начинает заплетаться. Мои глаза уже закрывались сами собой, но я всё еще видела его темный силуэт на фоне огня. – Почему вы приказали избить Эмиля?

– Потому что он нарушил правила. В Обители Смирения нельзя насиловать женщин.

Я издала тихий, сонный звук, что-то среднее между смешком и вздохом.

– М-мм... а я-то думала... – я едва ворочала языком, проваливаясь в серую дрёму. – Я думала, потому что вам стало меня жалко.

– Не разочаровывай меня, Роксана. Я не думал, что ты настолько наивна.

Надо было бы пояснить ему, что это был сарказм, но я уже почти не слышала инквизитора. Тьма обволакивала меня, мягкая и глубокая, как бархат.

– Жестокий вы мужчина, Марек Драгош, – пробормотала я.

Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в бездну сна, был едва слышный шорох его одежды. Марек подошел ближе и смотрел прямо на меня.

Пробуждение было болезненным. Сознание возвращалось медленно, словно я выбиралась из вязкого болота, а в голове всё еще стоял гул от сонного зелья. В висках стучало.

Я рывком села на софе, кутаясь в меховое покрывало. Реальность обрушилась на меня вместе с осознанием: я ничего не увидела. В моей голове была абсолютная, звенящая пустота.

Марек всё так же сидел за столом. Его фигура в полумраке кабинета казалась высеченной из обсидиана, неподвижной и зловещей. Блики камина равнодушно скользили по серебру маски.

Он медленно поднял руку и коснулся футляра кончиками пальцев.

– Жду ответа, Роксана.

– Я... – сглотнула, чувствуя, как страх ледяной змеей сворачивается в животе. – Я ничего не увидела.

Воздух в комнате мгновенно изменился. Мрачная аура Инквизитора сгустилась, становясь почти осязаемой. Мне показалось, что тени в углах кабинета ожили и жадно потянулись ко мне.

Мареку не понравился мой ответ.

Страх затопил сознание, вымывая последние остатки сна.

Инквизитор медленно встал. Он казался еще огромнее, чем прежде.

– Тебе не стоило лгать мне, ведьма, – произнес он. – Я предупреждал о последствиях.

Он вышел из-за стола, и каждый его шаг отдавался в моем сердце глухим ударом.

Паника вспыхнула ярким пламенем. Я поняла, что должна рассказать о том, что видела, когда коснулась Драгоша. Я хотела сначала подумать в спокойной обстановке, как это поможет мне выбраться, но моё время истекало. Нужно было действовать.

Марек оказался рядом в одно мгновение. Его рука, жесткая и горячая, рывком заставила меня подняться на ноги. Я тихонько вскрикнула от неожиданности.

А затем подалась вперёд и вцепилась в плечи Марека.

– Я видела кое-что другое, господин Драгош, – прошептала я, чувствуя, как напряглось его сильное тело.

– Что же? – процедил он.

– Вас. И принцессу, – выдохнула я, глядя прямо черноту глаз серебряной маски.

Марек резко отстранил меня. Его хватка на моих руках исчезла так внезапно, что я едва не покачнулась, но устояла, кутаясь в сползающее меховое покрывало. Инквизитор сделал шаг назад, и я увидела, как он медленно сложил руки на груди.

Я поняла, что от того, как я сейчас разыграю партию с этим жестоким мужчиной, зависит моя жизнь.

Глава 11.

– Я не хотела подсматривать, – поспешила объясниться я. – Вышло случайно. Кажется, я коснулась одного из ваших воспоминаний, связанных с Октавией.

– И что же ты увидела? – в голосе Марека снова сквозил тот самый, до дрожи знакомый мне интерес.

Я с облегчением выдохнула, когда поняла, что он не злится.

– Увидела, что инквизиции нужна Видящая, потому что без неё у вас мало шансов на то, чтобы выполнить поручение короля, – произнесла я, а затем принялась мерить шагами комнату, коротко описывая своё видение, не забыв упомянуть мелочи, которые мог заметить только человек, побывавший в воспоминании.

Закончив, я остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Сказанное повисло в воздухе.

– Раз я Видящая, значит, не ведьма. Вы это понимаете, господин Драгош? – уточнила я.

– Безусловно.

Внутри я возликовала, почти ощущая вкус победы. Но снаружи оставалась собранной.

– Значит, мне не место в Обители Смирения, – я сделала шаг вперёд, чувствуя, как меховой плед тяжело тянет плечи вниз. – Меня отбраковали по ошибке. Точнее, по навету моего мужа. Юлиану нужны мои деньги и земли, которые оставил мне отец. Обитель для него – удобный способ избавиться от меня. Перейду к делу: предлагаю сделку. Вы поможете мне освободиться, а я помогу вам с делом короля.

Марек коротко хмыкнул.

– Ты всё продумала, не так ли? – он медленно оттолкнулся от стола, и его фигура нависла надо мной, заслоняя свет камина.

Он тоже предпочитал честность. Что же… хорошо.

– Именно так. И, если предпочитаете откровенную беседу, скажу – у вас нет выбора. Я вам нужна, потому что Октавия стала бесполезна.

Марек подался ещё ближе. Расстояние между нами сократилось до предела. Усилием воли я осталась стоять на месте.

Его запах ударил в нос, я судорожно вздохнула. Инквизитор склонился к моему уху, и его голос, обволакивающий и вибрирующий, пробрал меня до костей:

– Думаешь, есть задачи, которые я не способен решить без твоей помощи? Что ты, что Октавия совершаете одну и ту же ошибку, считая себя незаменимыми.

Я вскинула голову, хотя внутри всё похолодело от страха. Мом волосы взметнулись, коснувшись серебра его маски.

Он прав. Я ведь строила свои догадки только на словах принцессы из моего видения. Марек сам ни разу не сказал, что он в тупике. А если Октавия просто преувеличивала свою значимость?

– С вами или без вас, я выберусь отсюда, господин Марек Драгош, – яростно процедила я, движимая отчаянием. – Я стану свободной, потому что я здесь не по справедливости.

– Справедливость? – Марек выпрямился, отстраняясь, и в его тоне прозвучала ирония. – Вера в торжество справедливости – это сказка для тех, кто боится смотреть в лицо реальности. В реальном мире есть только сила и последствия. Для кого-то плохие, для кого-то хорошие. Ты вышла замуж за Юлиана Беласко и поплатилась за свою глупость.

Я не ожидала, что он упомянет Юлиана. Здесь мне бить было нечем. Я до сих пор не могла понять, почему раньше я была такой наивной идиоткой.

– Ты ведь не помнишь меня, не так ли? – вдруг уточнил Марек. – Мы встречались при дворе короля.

– Н-нет... – обескураженно выдохнула я.

Внутри запульсировала паника. О чём он говорит? Мне не нравилось быть в неведении в тот момент, когда решалась моя судьба.

– Ты была с Юлианом тогда ещё в статусе невесты, – пояснил Марек. – Заглядывала ему в рот, ловила каждое слово и робко краснела, стоило ему просто коснуться твоей руки. Ты боялась сказать лишнее слово, Роксана.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение вперемешку с тошнотой. Этот образ покорной, безвольной тени, которой я была раньше, никак не вязался с тем, какой я ощущала себя сейчас.

На мгновение даже стало стыдно, но я решила, что подобные мелочи сейчас не важны.

Что было, то прошло. Я теперь другая.

– Я не понимаю, к чему вы ведёте, – я потёрла виски, где всё ещё пульсировала тупая боль. –Память подводит меня. Юлиан... он явно что-то сделал со мной. Наверное, чем-то напоил.

– И как давно подобное ощущение преследует тебя?

Мне слабо верилось, что Верховного волнует моё самочувствие. Он явно преследовал другие цели, но какие… я пока не поняла.

– Не уверена, – я старалась сосредоточиться, выуживая из памяти хоть какие-то зацепки. – Но, кажется, это началось незадолго до того самого дня, когда убили Серафиму. Да, я уверена… как раз перед тем, как вы, господин Драгош, появились в Обители Смирения, я будто почувствовала себя другим человеком.

Марек выпрямился, и я кожей почувствовала, что в нём что-то неуловимо изменилось.

– Я так и думал, – коротко бросил он, возвращаясь к столу.

В этот момент я поняла: он знает что-то, пока что неведомое мне.

Он всё это время, пока находился в Обители, скрупулёзно, методично собирал информацию, сопоставлял факты и теперь пришёл к какому-то выводу. В его голосе, обычно холодном и безжизненном, отчётливо прозвучало торжество.

А моё измученное сердечко от чего-то остро-болезненно сжалось. Будто ощутило угрозу.

Я сорвалась с места и бросилась к Мареку.

– Вы что-то выяснили?! – выпалила я, вцепляясь в его сильное предплечье, вынуждая развернуться. – Вы ведь знаете, что я не убийца! Кто тогда?! Кто делает это всё?

– Если и выяснил, тебя это не касается, – взгляд Марека опустился на мою руку, удерживающую его.

Я поспешила отпустить, не желая провоцировать.

– Касается, ведь во всём винят меня, – выпалила я. – Буквально все считают меня убийцей.

– Имеет значение только моё мнение, – отрезал Верховный Инквизитор. – Оно будет решающим.

Я почувствовала, как внутри закипает протест. Да, Марек могущественен, но я не собиралась зависеть от его милости.

– Я хочу сама контролировать свою судьбу, – твёрдо произнесла я, выпрямляя спину. – Я не готова полагаться на кого бы то ни было, уж простите. Даже на вас.

Марек слегка наклонил голову, и в прорезях маски блеснул холодный металл.

– Весьма смелые желания для женщины твоего положения, – в его тоне скользнуло нечто, похожее на снисхождение. – Да и в принципе для женщины.

– Вы упомянули Юлиана, – я проигнорировала его шпильку, сосредоточившись на главном. – Значит, вы согласны, что он меня оговорил? Вы поможете мне выбраться отсюда?

– Ты забегаешь вперёд, Роксана, – Марек смотрел на меня. – Сначала я поймаю убийцу. А затем мы обсудим детали нашего... – он сделал паузу, и его голос стал ещё ниже, приобретая опасную глубину. – Сотрудничества. Если я сочту, что ты будешь полезна мне. А сейчас иди. Прислуга тебя проводит.

Я смотрела на инквизитора, пытаясь разглядеть хоть что-то за серебряным звериным оскалом. Но ничего, как и обычно.

Марек Драгош был себе на уме. Он явно не собирался отчитываться передо мной.

– Хорошо, – ответила я, постепенно остывая и подавляя лишние эмоции.

Я понимала, что сейчас биться головой о стену бессмысленно. Нужно ждать.

Закутавшись плотнее в меховой плед, который Марек мне оставил, я направилась к выходу. Босые ноги коснулись каменных плит.

– До встречи, Марек Драгош, – произнесла я, уже стоя в дверях.

Он ничего не ответил, и я закрыла дверь немного уязвлённая.

У стены стояла служанка. Уже не та, что приносила еду. Она вяло улыбнулась, но было видно, что девушка глядит с опаской.

– Не съем я тебя, – буркнула я, раздражённо поправляя мех. – Думаешь, будь я убийцей, Верховный Инквизитор позволил бы мне разгуливать тут без присмотра?

Девушка издала неопределённый звук, который мог означать что угодно, от сомнения до вежливого согласия, но плечи её немного расслабились. Она поманила меня за собой, и мы двинулись по коридорам.

Спустя минуту я с удивлением поняла, что мы идём вовсе не к моей комнатушке и даже не в мою «обожаемую» прачечную. Служанка свернула в западное крыло, туда, где жила прислуга и мелкие чиновники Обители.

– Почему мы здесь? – остановилась я, подозрительно прищурившись.

– Господин Верховный Инквизитор – да будут его дни светлыми – приказал, – пролепетала девушка, не оборачиваясь. – Сказал подготовить вам комнату в этом крыле.

Я замерла на мгновение, переваривая услышанное. Ничего себе... Значит, он отдал этот приказ ещё тогда, когда мне приносили еду. Ещё до того, как я призналась ему про видение с Октавией, и до того, как он точно убедился в моём даре.

Неужели пожалел? Ха! Он бы сейчас посмеялся надо мной, услышав мои мысли. И выказал бы разочарование моей наивностью.

Нет, здесь другое.

Мы остановились перед небольшой деревянной дверью. Служанка толкнула её, пропуская меня вперёд.

Комната была простой, но после сырого пола прачечной она показалась мне королевскими покоями. Здесь было сухо и, главное, тепло – в углу стояла небольшая печурка, от которой исходил приятный жар. У стены стояла кровать с чистым соломенным матрасом и, о чудо, настоящим одеялом. На небольшом столике стоял кувшин с водой, а на кровати была аккуратно разложена одежда: простое белое платье из хорошей ткани, свежая вуаль и пара кожаных туфель.

– Есть лохань, чтобы помыться, – добавила служанка, указывая на ширму в углу. – Господин приказал подать вам горячую воду. Я распоряжусь и скоро принесут.

Я едва не замурлыкала от восторга. За всё время в Обители я мылась лишь раз, и то это было больше похоже на пытку: пару минут под струёй ледяной воды под присмотром злой надзирательницы. Возможность согреться в горячей воде казалась сейчас пределом мечтаний.

Я вошла внутрь комнаты, позволяя меховому пледу соскользнуть с плеч. Но не успела я сделать и трёх шагов, как тишину нарушил резкий, визгливый мужской голос.

– Что ты здесь забыла, дрянь такая?!