Текст книги "Узница обители отбракованных жён (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глупо.

Моё поведение было глупым и совершенно неуместным. Какой бы ужасный и мерзкий ни был Юлиан, я – замужняя женщина, и не имею права вот так вести себя с каким бы то ни было мужчиной. Я не шлюха.

Но парадокс в том, что, пожалуй, сейчас был один из немногих моментов в обители, когда я действительно почувствовала себя женщиной, а не куском мяса.

Но в следующую секунду страх за своё будущее снова взял верх. Я должна позаботиться о себе, о своей жизни. Я снова подняла голову и прошептала надрывно, отчаянно всматриваясь в серебряную маску Марека:

– Обещай! Обещай мне! Обещай, что я выйду отсюда! Я помогу тебе с заданием короля, или... если моя помощь не нужна, просто пообещай, что мой кошмар наконец-то закончится. Я не ведьма.

Марек молчал мгновение, а затем произнёс:

– Ты выйдешь из обители Смирения.

Глава 16.

Спустя час я сидела в глубоком кресле, вцепившись пальцами в тёплую кружку, и не сводила глаз с Марека, ожидая, когда он закончит и всё мне расскажет.

Рядом у камина лежал Мор. Он спал, восстанавливая силы. Существо оглушило его, но демонического пса так просто не убить. Марек убедил меня, что животное сильно не пострадало.

Я сделала глоток чая, травяной сбор приятно обжёг горло, разлился по телу долгожданным теплом.

Драгош стоял у стола, вполоборота ко мне. Отблески камина плясали на его чёрных волосах, выхватывая чёткий контур сильной шеи и мощный разворот плеч. Его руки – уверенные, с длинными чуткими пальцами – сосредоточенно делали какие-то пасы над тем самым кинжалом, который пронзил грудь моего двойника.

Я разглядывала его кожу – чистую, без единого изъяна там, где её не скрывала рубашка. В очередной раз меня жгло любопытство. Ну почему он не снимает маску?

Глядя на его идеальное тело, слушая его низкий, вибрирующий голос, я не могла поверить, что Марек уродлив. Напротив…

Верховный внезапно замер и отложил кинжал. Тихий звук удара металла о дерево заставил меня вздрогнуть.

– Как твоя спина после кнута? – спросил он, не оборачиваясь.

Столько всего случилось… я уже и не думала о своей израненной коже. Она была меньшей из моих проблем.

– Болит, – честно ответила я, ощущая, как саднят следы от ударов плетью. – Но мне уже привычно.

Драгош повернулся. В его руке была небольшая баночка из тёмного стекла, от которой исходил знакомый мне запах мази. Он подошёл ближе, и его тень накрыла меня.

– Привыкание к боли не делает её меньше. Повернись.

Я замерла, чувствуя, как щёки начинает заливать жар.

Наверное, нужно было прекратить обманывать себя. Марек испытывал ко мне интерес. Столь явный, что между нами буквально горел воздух.

Нужно было бы отказать ему сейчас. Сказать, что помощь не нужна, и я схожу к лекарю. Что лучше бы нам поговорить о произошедшем, а не отвлекаться. Или придумать ещё что-то.

Но я послушно повернулась, подгибая под себя ноги. Устроилась поудобнее.

Я слышала, как Марек подошёл совсем близко. Слышала, как он открутил крышку баночки.

Я замерла, вглядываясь в пляшущие языки пламени в камине. Затаилась, с внутренним тягучим напряжением ожидая того, что будет дальше.

Марек медленно коснулся шнуровки на моей спине. Я вздрогнула, когда его пальцы начали распутывать узелки, один за другим. Платье, и без того едва державшееся, начало сползать, обнажая плечи и лопатки.

Мгновение.

И ткань соскользнула, собираясь складками.

Теперь я была полностью открыта его взгляду.

Да, я была практически обнажена, и осознание того, что между мной и Верховным Инквизитором больше нет преград, заставляло кровь пульсировать в висках.

Но странно – если касания Юлиана вызывали у меня тошнотворное омерзение и желание содрать с себя кожу, то близость Марека… она будоражила. Его запах заставлял всё внутри трепетать.

Умом я понимала, кто он. Чувствовала на уровне инстинктов, что Марек Драгош опасен. И жесток. Его осторожное обращение не обманывало меня.

Но свои эмоции и реакцию тела я контролировать не могла. Они жили своей жизнью, когда он был рядом.

Марек не спешил. Он осторожно, кончиками пальцев, отвёл мои спутанные волосы в сторону, перекидывая их через плечо.

Его прикосновение к шее было мимолётным, но от него по всему телу разбежались сладкие мурашки. Дыхание участилось. Мне казалось, что в такт моему рваному пульсу вздрагивают даже тени на стенах.

– Расслабься, – его бархатный голос осел прямо у меня в животе трепещущими мотыльками.

Я почувствовала на коже прохладу мази, а затем лёгкое давление его ладони. Марек начал втирать средство в саднящие полосы от плети.

Его движения были медленными. А пальцы скользили по плечам, мягко спускались по позвоночнику.

Присутствие Драгоша было обволакивающим. Я закусила губу, стараясь унять сбившееся дыхание. Смятение мешалось с восторгом.

Марек провёл ладонью вдоль позвоночника снизу вверх. Послышался его короткий, тяжёлый вздох.

– Ты дрожишь, – констатировал он. Его рука замерла на моём плече, большой палец медленно погладил ключицу, заходя явно дальше, чем требовалось.

– Прохладно, – откликнулась я, солгав.

– Следы останутся, даже когда всё заживёт, – негромко произнёс он, и в его голосе мне почудилась странная, почти осуждающая нота. – Этого не избежать.

Я горько усмехнулась, не оборачиваясь.

– Ничего страшного, – отозвалась я, глядя на то, как угли в камине осыпаются красным пеплом. – Это меньшее, что меня волнует в тех обстоятельствах, в которых я нахожусь.

Марек молчал.

Тишина, воцарившаяся в комнате, стала почти осязаемой. Она давила на плечи, сгущалась вокруг нас наэлектризованным коконом.

Я слышала только треск дров и оглушительный стук собственного сердца, которое, казалось, решило в этот самый момент пробить грудную клетку.

И вдруг я почувствовала его. Совсем близко.

Воздух за моей спиной всколыхнулся мимолётно, едва заметно. Но я ощутила это. Не могла не ощутить.

Марек склонился, и я замерла, боясь пошевелиться. В следующую секунду он мимолётно, почти невесомо прижался носом к изгибу моей шеи, вдыхая запах моих волос. Я ощутила его дыхание – горячее, рваное, обжигающее мою кожу огнём.

В этот миг внутри меня всё взорвалось.

Это была не просто буря – это был первобытный хаос. Кровь превратилась в жидкое пламя, бегущее по венам.

Каждое моё нервное окончание оголилось, реагируя.

Казалось бы, едва заметное касание. Но эта близость ощущалась, как запредельная.

Моё дыхание прервалось, горло перехватило от невыносимого, дикого восторга, смешанного с самым настоящим ужасом. Я ведь понимала, мне нельзя испытывать эти чувства по отношению к нему.

И тут до меня дошло.

Я не почувствовала холода металла. Между его лицом и моей кожей не было преграды.

Марек был без маски.

Глава 17

Эта мысль едва не свела меня с ума. В ушах зазвенело.

Повернуться или нет?

Он ждёт, что я повернусь или наоборот… поэтому снял её, когда я сижу спиной?

Боги! Почему я – всегда такая решительная, сейчас растерялась, как девчонка?

Я хочу этого! Хочу его видеть!

Я резко, почти судорожно обернулась. Сердце сделало кульбит и замерло где-то в гортани.

Но я опоздала.

Марек уже выпрямился, возвышаясь надо мной. Его сильные пальцы уверенно затягивали маску. В свете камина металл зловеще блеснул, скрывая от меня то, что я так отчаянно жаждала познатьь.

Оскаленная морда зверя снова была на месте.

Драгош смотрел на меня сверху вниз.

Осознание того, что я повернулась, забыв о наготе, а значит Марек видит мою обнажённую грудь, ударило в голову. Судорожным, почти паническим движением я схватила края платья и натянула их на плечи.

Марек, казалось, не заметил моей неловкости, или просто сделал вид. Он медленно отошёл от моего кресла и сел за массивный дубовый стол.

Ощущение близости, в которой мы сгорали мгновение назад, улетучилось.

– Мне интересно, что было в твоей голове, когда ты вышла ночью из комнаты? – в голосе Марека послышалось грубое недовольство.

Я сглотнула, возвращая себе самообладание. Врать ему сейчас было бессмысленно.

– Я собиралась сбежать, – ответила честно, глядя прямо в прорези маски. – Я не хотела умирать от твоей руки. Кто бы на моём месте поступил иначе?

Внутренне я замерла, надеясь, что Драгоша удовлетворит моё объяснение.

Мне не хотелось выдавать Мора. Я боялась, что Марек сочтёт поведение пса предательством или неповиновением, а я уже успела привязаться к этому демоническому зверю. И боялась, как бы Верховный не причинил ему вреда.

– Я уже знаю, как ты сбежала, Роксана. Не забывай, что я вижу глазами своры.

Точно. Я совсем растерялась от его близости. Нужно собрать себя в кучу.

– Не наказывай Мора! – выпалила я, подавшись вперёд. – Прошу тебя, он хороший пёс. Он просто... он просто хотел помочь.

Я бросила короткий взгляд в угол комнаты, где на ковре, свернувшись клубком, спал и набирался сил огромный Мор.

– Он пытался меня защитить, – добавила я тише.

Марек откинулся на спинку стула:

– Ты выбрала удобный момент. Я был сосредоточен на предстоящей схватке и не был столь внимателен, как бываю обычно.

– Я так и планировала, – довольно усмехаюсь я, по-детски радуясь, что мне удалось провести Марека хотя бы в такой мелочи. – Только я не понимаю, зачем он привёл меня туда, где бродило это создание, похожее на меня как две капли воды?

– Он привёл тебя к тому, кто действительно мог тебя защитить. Ко мне. Только в этот момент тебе лучше было не находиться рядом.

– Если тебе нужно было, чтобы я поверила, будто ты – угроза, неужели ты не думал, что я всё пойму? Что я не поверю тебе?

– Вероятность была, – признал Марек. – Но я рассчитывал на твою чрезмерную эмоциональность. И на страх смерти. Это чувство доминирует у любого живого существа, оно туманит разум, заставляя забывать о логике.

Я не понимала, восхищаться Драгошем или сердиться на то, что он отчасти использовал меня. Но был ли выбор..?

– Подожди... – я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб случившегося. – Но, если именно я должна была поверить в угрозу... Выходит, существо не только похоже на меня, но и как-то связано? Я хочу узнать правду.

Марек подался вперёд, и свет камина подчеркнул резкие линии его маски.

– Всё просто, Роксана, – произнёс он мрачно. – Та, кого я убил на стене... это была настоящая Роксана Беласко. Ведьма.

Слова Марека ударили под дых. Перетрясли всё моё существо. В голове на мгновение воцарилась звенящая пустота, а затем мысли закружились в безумном вихре.

– Настоящая? А я тогда кто, по-твоему?! – мой голос сорвался. Я вцепилась в ткань платья так сильно, что костяшки пальцев побелели, стало больно. – Я и есть Роксана!

– У тебя тело Роксаны Беласко, несомненно, – голос Марека звучал беспристрастно. – Но душа... Думаю, ты иномирянка, которую Роксана поселила в своё тело, чтобы оно не угасло, пока сама ведьма искала способ возродиться заново в более сильной ипостаси. И сбежать из обители.

Всё это звучало, как полный бред. Безумие, порождённое больным сознанием. Я посмеялась бы любому, кто сказал мне подобное.

Любому, кроме Марека Драгоша. Он не из тех, кто стал бы шутить подобными вещами.

Глава 18

Я замерла, глядя в пляшущие огни камина.

Всё это время я чувствовала себя чужой в этом теле. Воспоминания обо мне прошлой никак не вязались с тем, как я сама себя ощущала в настоящем. Я списывала это на амнезию, винила Юлиана, ужасы Обители Смирения...

Но правда оказалась куда страшнее.

Я была лишь временной заменой Роксаны? Хранительницей тела ведьмы?

– Я… наверное, я тебе верю. Значит, то существо... то есть Роксана… она хотела вернуться? – прошептала я, чувствуя, как по коже бежит мороз. – И она убивала тех, кто вредил телу?

– По стечению обстоятельств брешь в защите обители оказалась как раз в той комнате, где поселили Роксану Беласко. Возле окна была совсем небольшая трещина, но и этого хватило. Роксана нашла её и смогла вытолкнуть свою душу в изнанку мира, во тьму, оставив оболочку пустой. А чтобы тело не превратилось в прах, она притянула душу из другого мира. Тебя.

Я сделала судорожный вдох:

– Зачем? Чего она хотела добиться?

– Она задумала сбежать, став ещё сильнее. Но для этого ей был нужен особый ритуал, основанный на жертвоприношениях. Три жертвы уже были убиты. Осталась последняя. Поскольку вернуться с Изнанки не так просто, ей нужен был ориентир, – продолжал инквизитор. – Она шла на маяк. Твои сильные эмоции, Роксана. Ей было легко распознать твою злость и ненависть. Возникала ментальная привязка. Ночью, когда граница между мирами истончается, ведьма выходила, чтобы совершить очередное жертвоприношение.

Воспоминания о жизни Роксаны снова пронеслись перед глазами.

– Она была робким, нежным созданием… разве она пошла бы на такое? Да и, честно говоря, особо умной Роксана тоже не была.

– Сама она бы не додумалась, но ведьмы часто действуют по наитию. Демоны говорят с ними, подталкивают ко злу. Так было всегда.

– Думаешь, с Роксаной говорил демон?

– Почти уверен. Я собираюсь найти и убить его.

Я вспомнила, что Марек и его тени вливают себе их кровь… насколько это безопасно, если эти жестокие создания обладают такой властью?

– Не сомневаюсь, что у вас всё получится, господин Верховный Инквизитор. Но теперь меня мучает вопрос… кто я такая? Что значит иномирянка? – в моём голосе прозвучала растерянность.

– Ты жила в другом мире. Он находится так далеко, что попасть туда невозможно, будучи в смертном теле. Но ты умерла там.

Слово «умерла» будто выбило из меня дух. Уши мгновенно заложило, а комната перед глазами поплыла, окутанная багровым туманом.

Боль, острая и холодная, прошила всё тело. А ужас ледяной волной поднялся от ног к самому сердцу.

– Умерла? – прошептала я, и мой голос показался мне чужим, надтреснутым.

– Тебе повезло, что Роксана настоящая затянула тебя сюда именно в тот миг, – Марек продолжал наблюдать за мной, изучать, я чувствовала его взгляд. – Иначе твоя душа могла навсегда раствориться в небытие или уйти на перерождение. Никто точно не знает, что именно происходит после смерти. Но ты зацепилась за эту жизнь. За это тело.

Я судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь. Пытаясь прийти в себя.

– Выходит, я теперь Роксана Беласко? – я подняла на него глаза. – Раз её самой больше нет...

– Да, – подтвердил инквизитор.

Вот так просто? А как же моё прошлое? Как же я сама? Та самая «я», которая умерла. Кто она была?

– Но как мне узнать, кто я? – во мне бурлило отчаяние

– Есть способы вернуть воспоминания, – Марек чуть склонил голову. – Хотя бы кусочки. Возможно, в будущем мы вернёмся к этому. Но сейчас...

Он сделал паузу, и в комнате снова воцарилась тяжёлая, давящая тишина.

– Сейчас у тебя есть проблемы посерьёзнее, Роксана. В нашем мире иномирянок не жалуют.

Ну да. Глупо было бы думать, что мои проблемы закончились. Кажется, без них само моё существование невозможно. Иначе не объяснить, почему я всегда должна что-то преодолевать.

Я издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.

– Только не говори мне, что их тоже убивают, – язвительно бросила я.

– Инквизиция сжигает их на костре.

Я сглотнула, глядя на оскаленную маску зверя. Он не шутил. В голосе Марека не было ни тени смеха – только сухая констатация факта.

– Ты спас меня, чтобы сжечь? – прошептала я.

Внутри я уже знала ответ.

Нет.

Если бы Марек Драгош хотел моей смерти, он бы не прыгал за мной со стены.

Он хочет чего-то другого. Его интерес ко мне был слишком осязаемым, слишком... личным.

– Ты верно отметила: именно я спас тебя. И твоя дальнейшая судьба зависит исключительно от моей воли.

– Звучит, как угроза или предостережение, – хмыкнула я несколько настороженно.

Марек промолчал, препарируя меня взглядом.

– Та… другая Роксана… она хотела убить меня, – прошептала я, вспоминая её безумный взгляд. – Я обернулась и…

– Нельзя было смотреть ей в глаза, – жёстко ответил Марек. – Там ты могла увидеть отражение демона, который управлял ею. Собственно, я собирался его там увидеть, но ты спутала все карты. Пришлось убить её раньше времени, чтобы спасти твою жизнь.

– Я не знала этого! Но действительно она разозлилась именно тогда, когда мы столкнулись взглядами. Её лицо… оно будто поплыло. Но я не помню сейчас её глаз. Слишком была испугана…

Я вдруг замолчала, понимая, что и глаза Марека я не видела. Он тоже прячет их. Совпадение… или есть в этом нечто большее?

Глава 19

– Выходит, Юлиан был прав, когда сказал про Роксану, что она ведьма? Но я помню брачную ночь, в отличие от многих других дней. Ничего такого не было, – пробормотала я.

Юлиан мерзок в любом случае.

– Если ты говоришь, что помнишь всё хорошо, он мог распознать ведьмовство по другим признакам, чтобы отбраковка прошла без проблем и как можно скорее. Иногда признаки проявляются и до брачной ночи, если связь ведьмы с Изнанкой сильна.

А может быть действительно Юлиан заметил признаки ещё задолго до свадьбы? Поэтому и счёл богатую Роксану отличной мишенью?

Я закрыла глаза, и в голове всплыли сухие строчки из кодекса Инквизиции, который нам зачитывали каждое утро в Обители. Тринадцать признаков скверны. Тринадцать причин для отбраковки женщины.

Что из них мог распознать в той, прошлой Роксаны Юлиан? Точно не пункты, связанные с деторождением, а они там были. И в распутстве муж обвинил Роксану уже после свадьбы.

Одни из наиболее подходящих для Роксаны причин были: тень, которая отделяется и живёт своей жизнью, волосы, которые шевелятся сами по себе. И ещё обжигающе-ледяное дыхание.

Сейчас я почти уверена, что признаки были. Начав общаться с богатой девушкой, Юлиан их распознал и понял, как завладеть её богатством. Причём на вполне законных основаниях.

– Выходит, Роксана была ведьмой, а я… я же Видящая. Как так вышло? – я непонимающе покачала головой. – Ведь нельзя быть Видящей и ведьмой одновременно.

– Роксана забрала своё ведьмовство с собой, – пояснил он. – Её проклятая сила была связана с душой. Но в этом теле дремала и иная сила – наследственная. Твоя душа пробудила её. Как только ведьмовство перестало сдерживать твою истинную природу, дар Видящей вырвался на свободу.

Марек резко встал, отодвигая кресло.

– Достаточно разговоров на сегодня, – отрезал он, и в его тоне снова зазвучала привычная резкость. – Я отдам распоряжение. Завтра ты выйдешь из Обители Смирения. Примерно через неделю состоится суд, который признает отбраковку недействительной. А теперь иди спать.

Моё сердце забилось так сильно, что в груди что-то свело.

Радость, острая и пронзительная, захлестнула меня, смешиваясь с полным неверием.

Завтра?

Неужели этот кошмар действительно закончится?

Я больше не буду видеть эти серые стены, не пойду работать в прачечную и не буду бояться плети?

Свобода была так близко, что я почти физически ощущала её вкус на губах.

Но какова будет цена этой свободы? Что задумал Марек?

Я тоже встала с дивана. Подняла голову, упёршись взглядом в маску зверя.

– Постой… Но откуда в моей комнате взялась та трава? Та, что якобы одурманила Мора… Клянусь, это не я её туда принесла. Я даже не знала, как она выглядит!

– Мои тени положили её туда. И они же её нашли. По моему прямому приказу.

Я замерла, а потом из моей груди вырвался короткий смешок.

– Ну да… как же я сразу не догадалась. Тебе нужен был формальный способ убедить меня в том, что я скоро умру,

Всё это было частью спектакля.

– Иди спать Роксана.

Марек снова выглядел холодным и собранным. В нём не было ничего, что я ощущала всего полчаса назад. Те эмоции, когда он касался меня… когда склонился, сняв маску… они испарились.

Внутри снова всё затрепетало, но я подавила в себе это чувство.

Почему-то мне казалось, что, выбираясь из обители, я отдаю себя во власть этого жестокого мужчины.

Он сказал, что иномирянок убивают… Что Драгош захочет в обмен на молчание и помощь? Я уже поняла, что у него свой интерес.

Но какой у меня выбор…

Я должна выйти из обители и встать на ноги. Нужно решать проблемы по мере поступления.

Сделала несколько шагов и замерла, глядя на ночную мглу за окном.

Раньше я не замечала за собой этого страха, но сейчас тьма казалась мне живой. Будто там, за тонкой преградой ночи, всё ещё бродило то существо. Я будто видела перед собой бледное, искажённое лицо настоящей Роксаны, которая жаждет выгнать меня из тела, которое чудом досталось мне.

Я почувствовала, что не могу сделать и шага в черноту ночи. Ноги стали ватными, а дыхание прерывистым.

– Мне страшно, – выдохнула я, признаваясь в этом честно и без прикрас.

Я закусила губу, ожидая явного непонимания, но Марек повел себя иначе. Он подошёл ко мне сзади вплотную, и я снова ощутила этот знакомый жар его тела.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Я обернулась, чувствуя, как корсет рёбер стискивает лёгкие почти до боли.