Текст книги "Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Кадык на его горле дернулся, и мне стало трудно дышать, а под ребрами резануло кинжалом.

Это… На это просто невозможно было смотреть безучастно… Откуда-то ко мне вдруг пришло нестерпимое желание вывести Келленвайна из его мыслей, сделать хоть что-то, лишь бы этот его взгляд исчез.

И я уже потянулась к ручке, чтобы распахнуть дверь шире, но ярл вдруг с силой зажмурился, а затем произнес всего два слова, потреся мой мир до основания.

– Прости, Даф.

У меня по коже прошла волна холода вперемешку с мурашками. На негнущихся ногах я сделала несколько слепых шагов назад, а затем резко развернулась и бросилась прочь.

Даже при всей моей ненависти к мужчинам я не буду пинать лежачего. А именно таким грозный ярл сейчас был – сломленным и раздавленным своим горем, которое он все время умело прятал за своей маской.

Я не знала, что мне делать с тем, что увидела.

Правда не знала.

ГЛАВА 5

– Госпожа Абигайль, я принесла вам чудное платье, – с робкой улыбкой вошла в мою комнату Риика.

Я смерила одежду в ее руках презрительным взглядом и стала натягивать штаны.

– Я не надену его. И впредь даже не подходи ко мне с ними, – буркнула я.

Платья. Платья. Платья… Кто вообще их придумал?!

– Но… – Риика сжала пальцами ткань и в ее глазах промелькнуло отчаяние. – Сегодня ведь Красный День! Наступила весна, и у тритонов начинается брачный период. Они скоро начнут нападать на прибрежные деревни и воровать женщин. И наши войны должны отправиться на битву с ними. Вы должны их благословить! Вы очень ждете этого дня каждый год.

Пока я слушала свою служанку мои брови взлетали все выше и выше.

Чего-чего?

Тритоны?! Я что, в сказке «Русалочка»?! Хотя какая уж тут сказка, если эти твари нападали на женщин…

А еще этот Красный День… Что за Красный День?

Я нахмурилась.

– Я должна спрятать воинов под подол платья, или как?

Глаза Риика стали по пять рублей.

– Н-нет!..

– Вот и все, – поставила я точку в этом споре. Благо опыт отстаивания своей ненависти к юбкам и прочим дамским штучкам у меня был. – Надо благословить – благословлю, но платье не надену.

Хотя даже удивительно, что заниматься этим должна была я, а не Катарина. У меня сложилось впечатление, что эта девица забрала все, что должно быть у Абигайль. Ан нет… Что-то из обязанностей да осталось.

– Как прикажите, госпожа, – со вздохом пробормотала Риика. – Тогда позвольте принести вам нарядную тунику.

Я усмехнулась. Хотелось ей все же меня понаряднее одеть.

– Ладно, – уступила я. – Против нарядной туники я не возражаю.

Служанка тут же просияла неожиданно милой и доброй улыбкой и исчезла за дверью, а я не могла не отметить разительные перемены в ней. До вчерашнего дня она ходила вокруг меня на цыпочках, лишний раз и рта не смея раскрыть. Но потом что-то поменялось.

Я прокрутила в памяти недавние события, ища «переломный момент». Так-так-так…Кажется, Риика перестала меня бояться после того, как мы пришли к берегу, и она упомянула про ту таинственную легенду.

Может, не такой уж это и пустяк, как мне показалось?

Размышляя об этом, я подошла к зеркалу и стала туго переплетать волосы, что бы те не мешались. Я уже заканчивала, но вдруг услышала странную возню за дверью. Будто кто-то топтался в коридоре и то ли не решался зайти, то ли не хотел.

Кто-то подслушивает?! Это Катарина подослала ко мне слуг, что бы они следили за мной?!

Как же меня достала эта любовница! Нужен ей Келленвайн, так пусть забирает со всеми потрохами, я против что ли?! Но меня-то зачем из себя выводить?!

Пылая праведным негодованием и желая поймать нерадивого шпиона, я резко распахнула дверь, но тут же столкнулась с испуганным взглядом Лейлы.

– Мама… – неуверенно пробормотала она.

Вся злость и раздражение тут же сдулись, словно кто-то выпустил воздух из воздушного шарика.

Крошка? Что она тут делала?

Я хотела навестить ее сразу же, как соберусь, и даже специально встала пораньше, но не ожидала, что она придет ко мне сама. А вдруг что-то случилось? Опять эти няньки что-то сделали с ней?! Нужно было все-таки поговорить вчера с ярлом!

Беспокойство тут же стянуло грудь, и я присела на корточки, что бы наши глаза с крошкой были на одном уровне. Аккуратно взяв ее ручку, я осторожно уточнила:

– Что-то случилось, Лейла?

Она, кажется, смутилась и опустила свои прекрасные синие глазки.

– Я проснулась, и тебя не было рядом. Я подумала…

Только сейчас я обратила внимание, что Лейла была одета в одну лишь ночную сорочку, в которой я вчера укладывала ее спать.

Мое сердце укололо иглой боли и нежности.

Бедная крошка… Она испугалась, что я опять ее бросила… Какая же я дура! Нужно было остаться спать с ней или взять ее в свою комнату, пока малышка не будет уверена в том, что я никуда не уйду!

– Кроха… – пробормотала я, притягивая ее в свои объятья. – Прости, что ушла. Давай, сегодня поспим вместе?

Она доверчиво прижалась ко мне и прерывисто выдохнула.

– Можно, мама? Ты не разрешала мне раньше…

– Конечно, можно, – выдавила я, сглотнув вдруг образовавшийся в горле ком.

– Хорошо, – прошептала она, обхватывая меня крошечными ручками за шею.

Крепко обняв Лейлу, я поднялась с ней вместе и наткнулась взглядом на Риику, у которой в руках был сверток с моей туникой.

– Принеси платье для юной госпожи, – велела я ей. – Я сама сегодня ее соберу.

– Конечно, госпожа! – с готовностью откликнулась она и, оставив одежду для меня на кровати, тут же унеслась по моему поручению.

– Хорошо… Сейчас мы тебя оденем и пойдем завтракать в большой зал, – проговорила я, возвращаясь в комнату.

– Но… – давление на моей шее усилилось. – Мне нельзя ходить в большой зал.

Я прищурилась, успокаивающе поглаживая ее по спинке.

– Почему тебе нельзя?

– Няни так сказали.

Эти клушки! Повыщипывать бы им все перья! Кто они такие, что бы запрещать дочери ярла обедать в общем зале? Она что рабыня какая-то?!

– Теперь можно, кроха, – я чуть отстранилась и поймала ее взгляд. – Тебе можно все.

И в награду мне досталась робкая улыбка.

* * *

Когда мы с Лейлой появились в большом зале, у меня сложилось стойкое ощущение, что все взгляды обращены лишь на нас.

За десятком деревянных столов сидели множество мужчин и женщин, образовывая коридор, ведущий к возвышению, на котором была устроена трапеза для ярла и его семьи. Только вот каким-то странным образом в эту семью вдруг затесалась Катарина, которая гордо восседала по правую руку от Келленвайна, будто ей было там самое место.

При виде меня она поджала губы, а ярл…

Пасмурно-серые глаза Келленвайна смотрели пристально, вынимая всю душу. И я вдруг осознала, что мне сложно воспринимать его, как раньше. Та вчерашняя подсмотренная мной сцена что-то поменяла. И это мне не нравилось.

Я нахмурилась.

А меж тем внимание ко мне ярла не укрылся от Катарины, и она будто невзначай положила ладонь на его руку и нежно ему улыбнулась. Но он даже бровью не повел, и любовница поджала губки.

Святые макароны… Что за детский сад?

Но тут Лейла споткнулась и, сжавшись, вцепилась в мою руку, боязливо оглядываясь по сторонам, словно ожидая наказания.

Бедная девочка…

– Все хорошо, – прошептала я ей ласково. – Ничего страшного, кроха.

Она подняла на меня личико, светящееся полным доверием, я ей улыбнулась, и… То ли мне показалось, то ли по залу действительно прошли удивленные выдохи? Нет, наверное, все же показалось.

А вот квадратные глаза вчерашней женщины с подносом мне точно не показались, как и вдруг преградившие нам с Лейлой дорогу два война. Я узнала их – Рыжий и Шрам. Двумя массивными скалами они угрожающе нависли над нами, и я невольно выступила вперед, укрывая кроху от их взглядов.

Что им нужно? Хотят из зала нас выставить или что?

Я внутренне напряглась, уже приготовившись огрызаться и царапаться, но к моему удивлению, они рухнули передо мной на колени и низко склонили головы.

– Вчера я оскорбил госпожу, – громогласно заявил Рыжий.

– Просим о наказании, – добавил Шрам.

Мы брови удивленно взлетели вверх. Ты смотри-ка… А у них видимо все же была совесть?

– Мама, что такое? – испуганно прошептала Лейла.

– Ничего… – ответила я, но сама не могла не отметить, как вдруг изменилась в зале атмосфера.

В воздухе отчетливо стал проступать едкий запах агрессии, направленный явно в мою сторону. Люди стали бросать на меня злые взгляды, и клянусь, я стала чувствовать себя каким-то монстром, который вот-вот должен был жестоко расправиться с двумя милыми пушистиками.

И вдруг до меня дошло. Абигайль была сумасшедшей. Что бы она сделала с двумя наглецами, которые осмелились ей сказать, что она – ведьма, а Катарина милая и славная зайка? Даже представлять не хочу – ни представлять, ни множить людскую ненависть. Во многом я и сама уже была готова задушить бывшую владелицу тела – хотя бы за то, как она обращалась с Лейлой.

Я вновь посмотрела на мрачные лица воинов, которые явно готовились к своей смерти в страшных муках.

Мужчины сами по себе мне не очень импонировали, от них вечно были какие-то проблемы, но… Эти двое мне ничего не сделали, а даже наоборот – поделились полезными сведениями. А болтали они тогда и вовсе не обо мне, а о прежней Абигайль, так что…

– Я вас прощаю, – спокойно проговорила я. – Поднимитесь.

В зале вмиг установилась звенящая тишина, а воины застыли, будто не поверив своим ушам.

– Госпожа… – по-глупому оторопело пробормотал Рыжий, вскидывая на меня взгляд.

– Поднимитесь и возвращайтесь за стол, – повторила я и, вспомнив, что говорила мне Риика, добавила наугад: – Сегодня ведь Красный День.

И вроде бы инцидент на этом был исчерпан, но от пораженного молчания, которое все еще хранилось в зале, я почувствовала себя не в своей тарелке. А уж про внимательный, цепкий взгляд, которым меня встретил Келленвайн, я и вовсе молчу.

И что самое странное, он ни на мгновения не отрывал от меня взора всю недолгую дорогу до возвышения.

И чего таращится?! У меня рог вырос или что?!

К счастью, когда мы добрались до стола, зал стал постепенно наполняться звуками, Келленвайн отвернулся, и все как-будто бы пришло в норму. Только вот оказалось, что это было затишье перед бурей, потому что едва мы с Лейлой опустились на наши места, как ярл поднялся.

Я мысленно застонала. Ну, что опять?! Могу я позавтракать спокойно или нет? У меня желудок сейчас сам себя начнет есть!

В противовес мне народ встретил жест своего предводителя буйными выкриками, кружки забарабанили по столам, и Келленвайн вскинул руки, успокаивая зал.

– Сегодня мы празднуем Красный День, – начал он густым голосом, волной прокатывающимся по залу. – Через три дня мы отправимся на восточные острова и дадим отпор тритонам.

Народ снова загудел.

– Но сегодня… – громогласно заявил Келленвайн, и его голос словно вознесся над общим гамом. – Сегодня мы пируем!

– Благословение! – выкрикнула какая-то женщина.

– Благословение для бравых воинов! – поддержала ее другая.

– Благословение, что бы они в целости вернулись домой!

И вот уже весь зал требовал: «Благословение! Благословение!».

Сколько нетерпения… Поспокойнее, ребята, я вообще без понятия, что делать.

Тем не менее я поднялась с места, надеясь на какую-нибудь подсказку. И она пришла. Только вот совершенно не в том виде, в котором я ее ждала.

Келленвайн развернулся ко мне, пригвоздив к месту недовольным взглядом.

– Просто покончим с этим побыстрее, – низким голосом бросил он.

Во мне взметнулось нехорошее предчувствие.

Покончим… С чем?..

И вдруг ярл порывисто привлек меня к себе, и до того, как я успела возразить, властно накрыл мой рот поцелуем.

В первый миг я пораженно застыла, а в груди вспыхнули гнев и возмущение, огнем пронесшиеся по коже.

Какого черта он творил?! Это был мой первый поцелуй! И я вообще не хотела его никому отдавать, а тут!.. Ублюдок! Кретин! Да, как он посмел?!

Я плотно сомкнула губы и протестующе замычала, собиралась брыкаться до последнего, готовая пустить в ход и зубы, и ногти.

– Не дергайся, – рыкнул он и провел языком по моим губам, словно требуя впустить его.

И это должно было показаться мне мерзким и отвратительным, ведь таким и должен был быть поцелуй с мужчиной.

Однако что-то пошло не так.

В легкие проник запах мокрых камней и луговых трав, я с неожиданной остротой почувствовала прижимающейся ко мне горячий мускулистый торс, и по телу вдруг разлилась незнакомая волна тепла, которая стянула внутренности и заставила что-то в животе затрепетать. Я выдохнула, не справляясь с необъяснимыми ощущениями, и он воспользовался этим, что бы углубить поцелуй и взять в плен мои губы.

И это ощущалось… Ощущалось, как маленький конец света.

Тело предало меня, а незнакомые чувства пленили рассудок. Сама того не понимая, я сдалась с громким стоном и прижалась к нему, отвечая на его поцелуй и забывая обо всем на свете.

Его рука легла мне на поясницу и рывком прижала к себе, по телу от его прикосновения пронеслась огненная волна, и я выдохнула ему в рот и прикусила его губу, неосознанно пытаясь выплеснуть на него тот пожар, который он устроил внутри меня.

Все изменилось.

Если по-началу Келленвайн был зол и рассержен, а поцелуй был не больше, чем демонстрацией власти, то теперь он жадно целовал меня, сплетая наши языки в извечном танце, словно и ему полностью напрочь сорвало крышу точно также, как и мне.

Безумие. Сумасшествие.

Лишь бы оно не прекращалось… Лишь бы…

Пожар в теле разрастался, я плавилась и томилась изнутри, и был лишь один способ облегчить эту невыносимо-сладкую муку – быть ближе к нему, целовать с еще большей страстью, сжать в объятьях так крепко, что мышцы сведет судорогой.

Мне не хватало дыхания, и я отстранилась всего на секунду, что бы глотнуть воздуха. Но эта секунда передышки вылилась на меня ушатом ледяной воды, и до меня неожиданно дошло, что именно я делала.

Святой макаронный монстр, черт вас всех побери!

Наши взгляды встретились. Его туманно-серые глаза смотрели на меня так, словно видели впервые. Нахмурившись, Келленвайн вглядывался в мое лицо, словно ища в нем ответ на свой незаданный вопрос, и это…

Это было неправильно!

Резко отпихнув от себя ярла, я отвернулась и вытерла рот рукавом туники.

Какого. Черта. Сейчас. Произошло?! Я сошла с ума?! Нет, я определенно ополоумела!

Я была в полном смятении, а от осознания того, что на нас глазел весь честной народ готова была провалиться под землю от стыда. Святые макароны, да ведь Лейла сидела в соседнем кресле!

Ужасно… Нет, не просто ужасно! Это катастрофа!

А тем временем в зале в очередной раз за сегодня повисла могильная тишина. Не было слышно ни шепотка, ни стука кружек, ни чавкания. Люди, все до единого, в пораженном молчании переводили взгляд с меня на ярла, явно не ожидая такого представления.

Да, уж… Я тоже!

Еще не поздно сбежать на другой конец света? Нет?

И вдруг звенящую тишину разрезал звук опустившегося на стол золотого кубка. Мертвенно-бледная Катарина резко поднялась, так что кресло чуть не упало, а затем развернулась и быстро вышла из зала.

Я поджала губы, которые все еще горели от поцелуев, и бросила косой взгляд на Келленвайна. Он ведь пойдет за ней, да? Но ярл меня удивил. Вместо того, что бы побежать за своей любовницей, он с угрюмым видом сел на трон и, подхватив свой кубок, залпом осушая содержимое.

– Да… После такого воины не просто живыми вернутся, а с прибавлением! – крикнул светловолосый воин, который сидел ближе всех к возвышению.

Ему в ответ прозвучали несколько смешков, и вот уже люди снова стали переговариваться и шутить.

А я застыла, внезапно поняв, что именно за «благословение» так ждала каждый год Абигайль. Поцелуй с мужем! Поцелуй и был благословением!

– Так и будешь стоять? – мрачно спросил меня ярл. – Сядь.

Какой позор…

Стыд выжигал меня изнутри и подкатывал к горлу желчью. Как я могла самозабвенно целоваться с Келленвайном после всех моих заверений о том, как я его ненавижу?! Что за бес в меня вселился?! Это все тело Абигайль! Точно оно! Наверное, одержимость мужем проникла в каждую ее клеточку, а мне теперь страдай!

Как теперь жить-то?! Как я в глаза-то себе посмотрю?

– Госпожа Абигайль, – услышала я вдруг и, подняв голову, столкнулась взглядом с тем самым светловолосым воином.

А он, широко улыбнувшись и бросив плутоватый взгляд на ярла, сказал:

– Вы сегодня хороши, как сама Хозяйка Туманов. Я поднимаю кубок в вашу честь!

– Микул… – угрожающе прорычал Келленвайн.

Но этому Микулу было хоть бы хны. Его улыбка стала лишь шире, и он вскинул руку с бокалом вверх.

– За госпожу Абигайль!

Что это еще за фокусы?

Я сжала зубы.

А из зала раздалось:

– За госпожу Абигайль! – это был Рыжий.

– За госпожу Абигайль! – поддержал его Шрам.

И вот уже все кричали:

– За госпожу Абигайль!

Творилось что-то странное. Я пока не понимала, что именно, но задницей чувствовала, что это что-то еще выльется мне в большие проблемы. И как мне на все происходящее реагировать?!

О, святой макаронный монстр…

Я подхватила свой бокал со стола и, приподняв его, выдавила из себя улыбку. По залу снова пронеслась волна выдохов, а мужчины… Мужчины стали посматривать на меня как-то… Странно. Словно завороженные…

– Сядь! – неожиданно рявкнул Келленвайн, и от его рыка зал вздрогнул и в очередной раз заткнулся.

Да, сажусь я… Сажусь. Чего орать-то сразу?

Не глядя на него, я опустилась в кресло. А пир продолжился. Вот только ярл на всем его протяжении заливал в себя хмельное вино и выглядел так, как будто готов был кого-нибудь разорвать голыми руками. Возможно, Микула, а может, и меня…

Остаток дня мы с Лейлой провели у воды, ища камушки, играя в прятки и плетя венки из первых весенних трав. Я все пыталась найти в себе силы вновь пойти к ярлу, что бы таки поговорить с ним о нянях Лейлы, но после произошедшего не знала, как посмотреть ему в глаза.

Вместо этого я не на минуту не отлучалась от дочки. Ей это было только в радость, а мне и подавно. Она была такой очаровательной крохой, что рядом с ней мир становился в десятки тысяч раз лучше.

«Завтра, – пообещала я себе. – Поговорю с ним завтра».

Но…

– Ярл бушует, – поделилась со мной Риика на следующий день.

Заплетая волосы Лейлы, я бросила на нее вопросительный взгляд, и она продолжила:

– Уж не знаю, что его рассердило. Да только он сегодня во время состязаний десятерых воинов покалечил. Никто к нему и сунуться теперь не решается, даже госпожа Катарина в немилость впала.

«Тогда лучше подойду к нему позже, – рассудила я. – Уж если у него любовница в опале, то меня он и вовсе задушит».

Но в дурном настроении ярл пробыл до самого вечера и более того, оно не улучшилось и к утру. Разговор с ним все переносился и переносился, и вот так наступил день отъезда воинов на битву с тритонами.

И, ох, если бы я знала, чем он обернется… Если бы я только знала…

ГЛАВА 6

– … Восемь… Девять… Десять! Я иду искать! – прокричала я.

Шаги крохи затихли уже давно, она явно успела хорошо спрятаться. Так и представляю, как она сидит меж каких-нибудь рыбацких лодок и, прикрывает ладошкой рот, что бы не хихикать.

Ну, что за очаровашка!

С приятной легкостью и улыбкой на губах я развернулась, готовая начать поиски, но неожиданно наткнулась взглядом на Катарину. Она стояла шагах в пяти от меня и смотрела так, как будто хотела устроить мне проблемы.

Настроение тут же вылетело в трубу.

У нее дел что ли нет?! Келленвайн сегодня на войну собирается, вот пусть о нем и хлопочет. Я-то ей на кой черт сдалась?

Зла не хватает!

– Госпожа Катарина, – недобро протянула я, складывая руки на груди. – У вас вопрос, касающийся жизни и смерти? Если нет, то я занята.

В ответ она сверкнула гневным взглядом и сжала пальцы в кулаки.

– Вы довольны?! – бросила она.

О, ради святых макарон… Я не готова к приступам истерики…

– Понятия не имею о чем вы, – ответила я и решила просто ее игнорировать.

Итак, Лейла… Где может быть эта проворная кроха? Проверю-ка я сначала берег, она любит прятаться там.

Я двинулась было вперед, но наглая любовница вдруг перехватила мою руку и резким движением развернула назад к себе.

– Вы все равно ничего не добьетесь! Он не полюбит вас! Ни вас, ни меня! – крикнула она, дрожа от переполняющих ее эмоций.

– Рада слышать, – резким тоном ответила я ей и попыталась было вырвать запястье, но она вцепилась в него намертво, как клещ.

По телу пронеслась волна негодования.

Да, чего она ко мне пристала?!

– Вы ничто по сравнению с Дафной! – продолжила выкрикивать какую-то бессмысленную чушь Катарина.

Нет, она начинает меня серьезно бесить. У меня там ребенок думает, что я его ищу во всю, а она тут ко мне с какими-то бабами пристает!

– Какой еще Дафной?! Отпусти меня! – возмутилась я.

– Ах, вы не знаете? – неожиданно пугающе улыбнулась Катарина, так что у меня мурашки по коже побежали. – Неужели вам никто никогда не рассказывал о ней? – не отрывая от меня взгляда, она кивнула каким-то своим мыслям. – Конечно, кто бы посмел вам рассказать? Вот, почему вы так разозлись, когда нашли ее портрет.

Ее портрет? Какой еще портрет?! Ничего я не…

И неожиданно я вспомнила слова Рыжего про Абигайль: «Ворвалась на пир с каким-то портретом и кинжалом на перевес».

Та-а-ак…

– Госпожа Дафна была невестой Келленвайна, когда он отправился на ваш остров. Я знаю, что вы вынудили его жениться на нем! Опоили травами, провели с ним ночь, а вскоре сказали, что беременны!

С каждым ее словом мои глаза от удивления раскрывались все шире и шире.

Серьезно?! Абигайль была чокнутой!

– Любой на его месте бросил бы вас опороченную, но ярл взял вас в жены. И когда бедняжка Дафна узнала об этом, она выбросилась из окна собственной спальни в башне!

Бах. Что-то взорвалось в моей груди, воздух выбило из легких, и я шарахнулась от Катарины, как черт от ладана. А перед глазами вспыхнула картина, которая постоянно преследовала меня в последние дни. Пустая комната. Помутившийся от боли взгляд Келленвайна.

Дафна… Даф.

О. Черт. Побери.

Лицо же Катарины перекосила злая усмешка.

– Но я вам была даже благодарна. Если бы не вы, ярл никогда бы не обратил на меня внимания. Я всегда была лишь жалкой тенью Дафны! Но теперь… Теперь и вы вставляете мне палки в колеса!

Я поймала ее переполненный злобой взгляд, и грудь внезапно сдавило от плохо предчувствия.

Лейла!

С непонятно откуда взявшейся силой, я резко оттолкнула от себя Катарину и угрожающе прорычала:

– Где она?!

А эта змея вдруг состроила на лице горестно-испуганное выражение и притворно всхлипнула.

– Госпожа Абигайль, вы совсем ополоумели… Настолько разозлись на своего мужа, что выместили гнев на ни в чем не повинной девочке…

Гнев вспыхнул и заклокотал в теле, жаром распространяясь по коже.

– Где она?! – заорала я. – Отвечай немедленно!

– Откуда мне знать, госпожа Абигайль? – всхлипнула мерзавка. – Это ведь вы сотворили с ней…

Дальше я уже не слушала. Словно ударом молнии, меня насквозь прошибло осознание, что если я сейчас не потороплюсь, случится нечто действительно ужасное, и я сорвалась с места и рванула вперед, крича во все горла:

– Лейла! ЛЕЙЛА!

Страх заполз под кожу, заполняя тело беспокойством и заставляя меня бежать быстрее.

– Лейла! Вы видели Лейлу?! – бросилась я к воинам, которые грузили на лодки вещи.

– Госпожа Абигайль… – удивленно отозвался один из них. – Нет, мы…

Не дослушав, я с бешено колотящимся сердцем понеслась дальше.

Что она могла сделать с ней? Что?

Время утекало стремительно, как песок меж пальцев, и ко мне все ближе и ближе подкрадывалось отчаяние. Остров вдруг стал казаться мне невообразимо огромным. Здесь были сотни мест, где можно было спрятать кроху и сотворить с ней все что угодно…

Нет. Даже думать об этом не хочу.

Тревога душила меня, я начала задыхаться, но все равно продолжала бежать.

– Госпожа Абигайль! – услышала я оклик Риики. – Что случилось? Почему вы…

Резко остановившись, я развернулась к ней и поняла, что была готова разрыдаться. Я тряслась, мои губы дрожали, а в голове не было ни единой связной мысли.

– Лейла… Лейла… Она… – выдавила я.

Глаза служанки испуганно расширились, и она крикнула:

– Я позову ярла!

Да, какой ярл?! Что он мог сделать?! Чем вообще мужчины могли помочь?!

Я всхлипнула, но тут же до боли прикусила губу и с силой сдавила ладонями виски.

Успокойся. Соберись. Нужно подумать… Нельзя поддаваться панике. Нельзя.

Туман! Это безумие, но в прошлый раз туман вывел меня к Лейле! Что если…

Даже не успев додумать мысль, я тут же развернулась и понеслась к отвесному берегу со всех ног. Я не видела перед собой ничего, кроме мелькающей впереди сапфировой поверхности воды. Берег становился все ближе и ближе, и, наконец, я рухнула на колени, царапая кожу о камни, но даже не обращая на это внимание.

Мой взгляд метнулся к клубящемуся на горизонте туману.

– Где она?! – крикнула я. – Пожалуйста! Пожалуйста! Помоги мне найти Лейлу!

Секунда летела за секундой, но не происходило ровным счетом ничего. Отчаяние подступило к самому горлу, и я готова была уже завыть от безысходности, но тут… Тут клубья Тумана зашевелились и стали уплотняться и собираться в единый вал.

Вцепившись в камни, я подалась вперед, почти сваливаясь в воду, и мое сердце сжалось и оборвалось, когда Туман стал стремительно удаляться в открытую воду, словно говоря, что Лейла была там.

Ужас взорвался в моей груди и заставил меня похолодеть.

– Нет… – прошептала я помертвевшими губами, и мои глаза внезапно стали болезненно сухими. – Нет… Она ведь… Она не умеет плавать…

Меня вдруг накрыла чудовищная слабость, а в груди вдруг стало болезненно пусто.

Как наяву, я увидела святящееся доверием и любовью лицо крохи, и внутри все сдавило. Я стиснула камни, сдирая пальцы в кровь.

– Нет…

Меня снова стало трясти.

Надо вытащить ее. Где бы она ни была, я должна ее вытащить.

В каком-то полубезумном бреду, я поднялась и принялась стаскивать сапоги, не отрывая взгляда от зовущего меня вдаль Тумана. Да, я должна…

Но не успела я прыгнуть в воду, как вдруг Туман резко изменил направление и стремительно понесся в сторону берега. И я, уже ничего не соображая, босиком понеслась за ним следом.

Из-за острых камней, которыми был усеян берег, ступни взрывались болью, но она мало меня беспокоила. Все мысли были только о том, что нечто очень быстро выносило мою девочку из воды, и я должна была ей помочь.

Должна была. Ей еще можно было помочь. Еще можно было…

За какие-то секунды я миновала склон, внизу показалась небольшая бухта, где мы раньше играли с дочкой, и мой взгляд тут же прикипел к телу крохи, лежащему меж двух валунов. И она… О, Хозяйка Туманов… Ее кожа была мертвенно-бледной на фоне черных камней.

– ЛЕЙЛА! – срывая горло, закричала я и помчалась вниз.

Держись, кроха… Умоляю, держись!

– Лейла!

Пробежав по ледяной воде, я склонилась над телом дочери, не справляясь с разрывающим телом ужасом.

– О, пожалуйста… – всхлипнула я, кладя ладонь на ее ледяную щеку. – Нет, умоляю…

Внутри стало так больно, что захотелось завыть, и я обхватила ее крошечное тельце руками и прижала к своей груди, понятия не имея что делать. Слезы брызнули из глаз, и я стиснула ее крепче.

– Умоляю, – разрыдалась я. – Пожалуйста…

И вдруг… Вдруг я почувствовала еле уловимый выдох. Лейла! Лейла дышала!

Меня вдруг накрыло облегчением такой силы, что по коже побежали мурашки, и я разрыдалась лишь сильнее.

– Спасибо! – выдавливала я меж сжимающих горло спазмов, благодаря сама не зная кого. – Спасибо!

Мой взгляд сам собой устремился к бескрайнему горизонту, где клубился Туман, и на мгновение мне привиделось, что оттуда, будучи по грудь в воде, на нас с Лейлой смотрел красивый беловолосый юноша. Не веря своим глазам, я моргнула, и видение тут же исчезло.

Похоже страх окончательно помутил мой рассудок. Ну, и пусть! Главное, что Лейла была жива.

Сквозь лавину эмоций, наконец, проступил разум, и до меня с опозданием дошло, что кроха могла заболеть, если оставить ее в мокрой одежде.

Ругая себя за невнимательность, я торопливо опустила Лейлу себе на колени, стащила с себя тунику, оставшись лишь в полупрозрачной нижней рубашке, и завернула в нее дочку.

Лейла не приходила в себя, но дыхание ее было ровным. Это одновременно и пугало, и успокаивало. Ей нужна была горячая ванна, теплая одежда и еда. А еще желательно целитель. Я не прощу себя, если она заболеет.

– Сейчас, кроха… Все будет в порядке. Все будет хорошо, – пробормотала я, подхватывая ее на руки. – С тобой все будет хорошо.

И только я хотела встать, что бы сломя голову понестись в замок, как вдруг…

– Что ты с ней сделала?! – раздался совсем рядом угрожающий голос Келленвайна.

Я не ответила. У меня просто не было сил на эти пустые споры. Мне нужно было отнести Лейлу в тепло – вот, что я знала. А все остальное для меня сейчас не имело значения.

Поджав губы, я поднялась на неожиданно трясущихся ногах, но стоило мне бросить взгляд в сторону ярла, как по мне пробежала волна бушующей злости.

Ведь он был не один. За его спиной с той самой отвратительно-притворной улыбкой стояла Катарина.

– Мой ярл, я же говорила… – печально пробормотала она, одаряя меня полным торжества взглядом. – Госпожа Абигайль сгубила собственную дочь… Совсем обезумела…

– Не сгубила, – процедила я, крепче прижимая к себе кроху и уничтожающе глядя на Катарину. – Ты ее не сгубила! Она жива!

Лишь на краткий миг брови змеюки дернулись от неожиданности и досады, но она тут же овладела собой.

– Как вы смеете! Я люблю Лейлу всем…

– Да, правда что ли?! – прошипела я. – И поэтому подослала к ней нянек, которые били ее розгами?! Поэтому натравила на нее псов?! Поэтому чуть не утопила?! Ты…

Но меня прервал звук обнажившегося меча, который вдруг устремился в мою сторону. С потемневшим от гнева лицом и ставшими почти черными от бешенства глазами, Келленвайн наставил на меня острие и утробно прорычал:

– Еще одно лживое слово, Абигайль, и я тебя прикончу.

В мне вспыхнули возмущение и обида, но тут я увидела ухмылку Катарины, и все мои эмоции тут же смела огненная лавина ярости, которая вылилась из самого сердца.

Мужчины! Как же я ненавижу мужчин! Этот идиот наставил на меня меч, когда несостоявшаяся убийца его дочери стояла прямо за его спиной! Он ненавидел Абигайль, винил ее в смерти своей возлюбленной, и за этим не видел дальше собственного носа! Тупой кретин! Жалкий ублюдок!

– Вы были бы довольны, мой ярл, не так ли? – глядя на Келленвайна исподлобья, процедила я. – Были бы довольны, если бы Лейла погибла, а я вместе с ней.

Я обняла дочь и отступила от них на шаг.

Во взгляде ярла забурлили опасные эмоции.

– Отдай мне Лейлу, – потребовал он, пронзая меня взглядом.

– Не раньше, чем ты отрубишь голову своей суке! – не выдержав, закричала я.

Эмоции накатывали на меня цунами и бушевали внутри штормом. Я не справлялась с ними. Они топили меня и утягивали вниз, в свои опасные глубины.