Текст книги "Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 21

Месяц спустя…

Меня разбудило прикосновение к пальцам теплых губ.

– Это пора прекращать, – услышала я низкий голос с хрипотцой и, сонно моргнув, повернулась, чтобы увидеть сидящего на постели Келленвайна. – Доброго утра, моя колдунья, – проговорил он и убрал прядки волос от моего лица.

Грудь тут же переполнилась приятным, щекочущим чувством.

Неужели этот мужчина и правда любил меня? Неужели он был моим мужем?

Я улыбнулась, и его взгляд скользнул к моим губам и потемнел. Мне было прекрасно известно, что за этим последует. А потому я, лукаво прищурившись, прикрыла рот ладонью.

– Что ты там собираешься прекратить? – уточнила я, не убирая руки от лица.

Он усмехнулся.

– Это. Я твой муж, но все равно каждое утро пробираюсь в твои покои тайком.

В голове тут же вспыхнула картина, как Келленвайн крадется мимо стражи, стараясь остаться незамеченным, и я прыснула со смеху. А муж уставился на меня, словно завороженный. Под таким его взгляд приступ веселья сам собой стих, а на смену ему пришло совершенно иное чувство.

– Это проблема легко решается, – пробормотала я, ощущая, как сердце начинает колотиться быстрее, а внутри просыпается томительное и приятное ощущение.

Не сводя с меня взгляда, Келленвайн упер руки по обе стороны от моего лица и склонился так низко, что между нами остались какие-то сантиметры.

– Правда? – уточнил он.

– Да, – выдохнула я. – Тебе просто нужно… Перестать красться. Все и так знают, что ты проводишь у меня утро.

Муж прищурился, но я видела по его улыбке, что наша пикировка доставляла ему удовольствие.

– Нет, меня это не устраивает. Должно быть другое решение.

– Как жаль, я больше ничего не могу придумать…

– Тогда придется тебе помочь, – хрипло произнес он и склонился еще ниже.

Меня наполнило предвкушение. Я коротко выдохнула, и….

Дверь вдруг со скрипом распахнулось, а с порога раздалось:

– Мама!

Я дернулась от неожиданности, а Келленвайн как-то устало прикрыл глаза, будто моля Хозяйку туманов даровать ему терпения.

– Папа? – до этого бодрый голосок дочери теперь звучал немного удивленно. – Папа, это мамина комната.

Мои губы дернулись от едва сдерживаемого смеха.

– Да, папа. Ты разве не знаешь?

– Лейла, когда люди женаты, нет «маминых» и «папиных» комнат. Комнаты общие, потому что мама и папа ночуют вместе, – с намеком в голосе произнес Келленвайн, отстраняясь и пригвождая меня красноречивым взглядом.

Я приподнялась на постели вслед за ним и посмотрела на дочку, но она выглядела не слишком убежденной словами отца.

– Но… Мама девочка, а папа мальчик, – Лейла сделала страшные глаза. – Мальчики и девочки не спят вместе.

– Устами младенца глаголет истина, – прокомментировала я ситуацию, не собираясь помогать, и в ответ получила мрачный взгляд.

– Мальчикам и девочкам нельзя ночевать в одной комнате, – подтвердил Келленвайн, поворачиваясь к дочери. – Но после свадьбы мужчина и женщина могут это делать.

Кроха перевела на меня взгляд, будто ища подтверждение его словам.

И я бы с удовольствием поддразнила мужа еще немного, но вводить Лейлу в заблуждения не хотелось. Пусть у нее с детства формируются правильные представления о супружеской жизни.

– Да. Обычно… – это слово я выделила особенно. – Мужчина и женщина после свадьбы спят рядом.

– Но мама и папа… – начала высказывать кроха без сомнения мудрую мысль, но тут терпение Келленвайна подошло к концу.

Поднявшись с моей постели, он подхватил Лейлу на руки, не дав ей закончить.

– Маме нужно готовиться к сегодняшнему ритуалу, – быстренько свернул муженек тему. – А мы пойдем и посмотрим, сделал ли Микул для тебя игрушку.

– Дядя Микул обещал, – кивнула она.

Келленвайн напоследок одарил меня взглядом, который словно говорил: «Мы с тобой еще не закончили», а затем скрылся с Лейлой в коридоре. И как по команде, следом в комнату вошли хихикающие и смущенные служанки.

Мне вообще начинало казаться, что мы с Келленвайном стали для обитателей замка чем-то вроде любовного сериала на «Первом». Уж больно с каким-то подозрительным вниманием к мелочам слуги наблюдали за нашими отношениями. Никогда не думала, что стану вот такой публичной личностью.

А самое главное, ведь не запретишь им! Потому что лучше уж так, чем то подозрение и настороженность с которыми они относились к нам с Лейлой после «казни» Хельтайна. Оттаивать люди начали лишь пару недель назад, когда мы начали подготовку к первому Ритуалу Луны, который я должна буду исполнить, чтобы напитать Туман силой.

– Госпожа, это правда, что в замок приедут ведьмы из самой Пустоши? – с благоговейным страхом уточнила одна из горничных, расчесывая мои волосы.

Мы действительно отправили им приглашения, а уж примут они его или нет – это мне было неведомо.

– Кто знает, – пожала я плечом, а мои мысли обратились к Пустоши.

Я вспомнила, как мы добирались до нее в лодке с Риикой, и мое настроение омрачилось. После того, как Катарина умерла, я так и не смогла выяснить, что стало с бедной девушкой. Мне ничего не оставалось, кроме как уповать на то, что гадкая змея не добралась до нее своими грязными лапами, и Риика была жива. Но надежды на это почти не было. Будь это так, она бы давно уже дала о себе знать, прошел ведь целый месяц.

Служанки помогли мне облачиться в прекрасное синее платье, которое вечером мне предстояло сменить на белое, и занялись прической, но я их остановила.

– Просто уберите пряди от лица. Пусть волосы будут распущенными.

Девушки переглянулись и по их многозначительным взглядам можно было предположить, что они догадались о причине такого решения.

– Ярл Келленвайн будет в восторге, – пропела одна из них.

И мне оставалось только закатить глаза. Ну, точно… Сериал на «Первом».

* * *

Весь день я провела в хлопотах, совершая последние приготовления к приему гостей. Чтобы увидеть Ритуал в замок должны были съехаться люди со всех островов, и всех их нужно было где-то разместить и чем-то накормить, и это я молчу про то, что сам Ритуал Луны требовал отдельной подготовки.

Площадь перед замком украсили гирляндами из редких синих цветов, сложили десятки костров, чтобы ярко освятить пространство, и расставили лавки для привилегированных гостей и, конечно же, трон для ярла.

И хотя работы было много, проходясь вечером по площади, я ощущала удовлетворение от того, что все было сделано в лучшем виде и ровно так, как я представляла.

– Госпожа, вас желают видеть, – раздалось из-за спины.

Но я лишь отмахнулась.

– Все после.

– Только погляди, какой важной ты стала, – послышался скрипучий голос Бальбы.

На губах показалась широкая улыбка, и я резко развернулась.

В шагах пяти от меня стояла перепуганная служанка, за ней – старая колдунья и еще с десяток незнакомых мне ведьм Пустоши в плащах, которые скрывали их лица. Но потом крайняя из них откинула на плечи капюшон, и я застыла, боясь поверить своим глазам.

– Риика! – выдохнула я.

Некогда забитая и испуганная девчушка сейчас стояла передо мной красивой женщиной, в чьих глазах светилась мягкая уверенность, а на губах играла улыбка.

– Госпожа Абигайль, – кивнула она. – Я рада, что вы нашли свое счастье.

В груди расцвели неверие смешанное с чистой радостью. Я порывисто подлетела к ней и сжала ее пальцы в ладонях, вглядываясь в глаза.

– Как ты оказалась в Пустоши? Почему не сказала, что жива? Я думала, Катарина погубила тебя!

– Не думала, что вы будете обо мне беспокоиться, – пробормотала она, становясь похожей на себя прежнюю. – Как только я вернулась в замок, застала возвращение ярла и ваш похоронный обряд. И я… – Риика пожала плечом. – Я поняла, что ничего здесь меня больше не держало, и что мое предназначение – вернуть Хозяйке туманов долг, обещанный моей матерью.

Ее рука накрыла живот и сделала это так нежно и бережно, что у меня самой все затрепетало внутри.

Я улыбнулась.

– Так ты… Ждешь ребенка?

Она кивнула.

– Да. И это благословение. Никогда я еще не чувствовала себя так спокойно, как сейчас.

Риика, и правда, будто светилась изнутри. И это невольно заставило меня подумать о собственной беременности и ребенке.

Воображение тут же нарисовала картину, где я стояла в одной ночной рубашке перед серебряным зеркалом. В отражении я видела небольшой животик, а Келленвайн обнимал меня сзади и улыбался, целуя в плечо.

Эта маленькая сценка согрела внутренности, но и всколыхнула не пойми откуда взявшийся страх. А потом меня, как молнией сразило.

Вот почему я все никак не могла уговорить себя переселиться к мужу и зайти в ласках дальше поцелуев. Меня страшили последствия. Ведь в средневековье ни про какую контрацепцию и в помине не слышали! Что если мы переспим, и я сразу же забеременею?! Меня пугала мысль о том, что я смогу принести в мир новую жизнь.

– Вспомни, кто ты, – вдруг проговорила Бальба, проницательно глядя мне в глаза. – Вспомни, кем ты стала. Для истинной женщины и Дочери Туманов твои опасения – лишь пыль на ветру.

И снова у нее был этот взгляд… Будто она знала то, что я еще только должна была открыть для себя.

– Я пойду готовиться к ритуалу, – пробормотала я и быстрым шагом направилась к замку.

Мне нужно было о многом подумать. О многом.

Лавки на площади ломились от гостей, а на берегу собралась огромная толпа желающих хоть краем глаза увидеть таинственный Ритуал. Но стоило мне, слегка нервничая, перешагнуть порог замка и вдохнуть свежий ночной воздух, как я словно перестала принадлежать сама себе.

Моя кожа светилась в лунном свете, длинные волосы струились до самых ягодиц, а тело едва прикрывала плотная белоснежная ткань легкого платья. И любой зритель стал для меня незначительнее мошки, что летала над головой.

Ступая босыми ногами по камням, я шла прямо к вершине скалы, не замечая взглядов, которыми провожали меня гости. Ведь люди, как и все живое, были лишь крошечными петельками в огромном полотне мироздания. Сейчас имели значения лишь Я и Туман.

Я застыла на самой вершине, вдохнула полной грудью воздух, сочащийся древним колдовством, и позволила неспешным тягучим звукам волынки проникнуть глубоко в меня. И мое тело начало двигаться само собой, словно я – сама музыка, что летала над отвесной скалой. Я не задумывалась о движениях и шагах, мелодия вела меня за собой.

«Приди».

В груди растеклось жжение, и вот я уже чувствовала знакомую влажную прохладу каждым миллиметром кожи. Туман окутал меня тончайшими крыльями, полностью повторяя каждый изящный взмах моих рук.

Закружившись и балансируя на самом краю обрыва, я открыла глаза и внезапно в мой мир, где все были равны, и ничто в своей сути не имело значение, ворвался пристальный взгляд туманно-серых глаз, в которых разгоралось пламя неистовой страсти. Келленвайн смотрел исступлено, жадно с первобытным голодом ловя каждое мое движение и каждый жест. И я всем телом ощущала, как между нами возникает невидимая связь, соединяя нас незримой алой нитью.

На крошечный миг ко мне пришла мысль о том, что я танцевала только для него. Другие люди теперь и вовсе перестали существовать. Исчезли. Остались только мы вдвоем и Туман, что вился вокруг меня шелковыми лентами.

Улыбнувшись, я отвернулась и вновь забыла обо всем, отдаваясь чувственным движениям танца, который уже подходил к концу. И замерев на краю в жалких миллиметрах от пасти обрыва, я застыла, а Туман, напитавшись энергией, взмыл вверх, окутав плотной, непроглядной завесой весь остров.

Музыка оборвалась, а площадь погрузилась в молчание. Люди смотрели на меня с благоговением. Ведь даже если умом они еще не успели сообразить, что произошло, то их сердца и души уже понимали, увиденный ими танец – священный ритуал, который не мог быть исполнен обычной женщиной.

Больше никто из них не посмеет усомниться во мне или моей дочери, но сейчас меня это не волновало никоим образом.

Сердце в груди колотилось, а по телу бежали волны жара, порождая немыслимый голод. И я самой своей сутью понимала – мне нужен был только один человек.

Я посмотрела на Келленвайна, наши взгляды встретились, и пожар во мне вспыхнул с новой силой, будто в него щедро плеснули керосина.

Не знаю, кто первым сделал шаг навстречу. Только в какой-то момент я оказалась у него на руках, неистово целуя, а он пытался закрыть за нами двери в хозяйские покои.

И больше не было страхов и опасений, тревог и беспокойств.

Возможно на следующее утро я буду краснеть от шуточек Микула, который не упустит возможность поддеть меня, возможно в эту ночь я понесу дитя. Но я не буду сомневаться и сожалеть.

Ведь отныне мы были едины. Туман избрал меня и свел нас вместе.

Я приняла свою судьбу.

Я благодарна за нее.

Спасибо.

ЭПИЛОГ

Четырнадцать лет спустя…

– Госпожа Абигайль, приготовления завершены, – доложила помощница, семеня за мной. – Ларец туманных сапфиров, двадцать соболиных шкур, два сундука золота и сундук шелка уже погружены на корабли. Такому приданному даже императрица с материка позавидует!

Приданное…

От одного этого слова мне стало нехорошо. Хотя, конечно, может, в этом виновата и моя беременность, кто тут теперь разберет?..

Я приложила прохладные пальцы ко лбу, надеясь, что тошнота немного утихнет, а мысли в голове успокоятся.

Мне не верилось, что все происходило на самом деле. Я отказывалась верить в это. Сердце ныло и болело ежесекундно. Мне не помогали ни танцы с Туманом, ни разговоры с приехавшей в замок Риикой, ни утешения от мужа – ничего.

И только я собралась с силами и прочистила горло, как вдруг мне в спину прилетел оклик горничной.

– Госпожа! Госпожа, беда! Ярл Келленвайн велел отменить погрузку вещей!

Что?!

Я резко развернулась к перепуганной девушке.

– Повтори, – недобро протянула я, прищурившись.

– Ярл велел… – начала она лепетать, но я уже махнула на нее рукой и, развернувшись, вихрем полетела в спальню дочери.

Дай мне Хозяйка Туманов сил…

– Хватит, папа! – раздался крик из-за двери, а следом послышался грохот, как будто что-то со всей силы швырнули в стену.

Остановившись, я запрокинула голову к потолку и напомнила себе, что мне вредно нервничать, а затем, собравшись с силами, распахнула дверь.

Представшее моим глазам зрелище никак иначе кроме «картина маслом» назвать было нельзя.

В центре комнаты прекрасной разъяренной фурией стояла Лейла. Ее темные волосы с нитями золота, струящимися от обруча, развевались за спиной, алый шелк подвенечного платья опутывал ее стройную фигурку, точно языки пламени, а изумительной красоты личико было перекошено от гнева.

– Мама! Скажи отцу, наконец! Я люблю его! И выйду за него замуж, даже если мне придется сбежать!

Лейла обернулась ко мне, и я встретила взгляд ее голубых глаз.

Голубых. Самых обычных. Человеческих.

Грудь стянуло, а в горле встал ком.

Никто из нас не знал точно, что произошло. Просто в один прекрасный день около пяти лет назад радужки Лейлы внезапно… Померкли. Стали прежними. Как будто Хельтайна в нашей жизни никогда и не было. Дочка была несказанно рада тому, что Хозяйка Туманов смилостивилась над ней и сделала ее, наконец, «нормальной». А вот я… Я проплакала всю ночь, сама не зная, почему.

Я выдавила улыбку и обернулась к мужу, который отчаянно пытался сохранить остатки терпения. Его лицо превратилось в суровую маску, глаза смотрели холодно и непоколебимо, а пальцы до побеления были сжаты в кулаки.

– Да, колдунья, скажи нашей дочери о том, что этот графишка – зеленый юнец, который повелся на наши богатства и хорошенькую мордашку Лейлы, – мрачно процедил он.

– Да, как ты можешь так говорить?! – воскликнула дочка. – Что с тобой такое?! Вчера еще все было нормально!

У меня начало ныть в висках, пока я пыталась понять, какого черта произошло за тот час, что я не видела мужа и дочь. И будто всего этого было мало в разговор влез третий голос.

– Отец, расскажи ей про письмо от твоих шпионов, – хмыкнул наш сын, Хьюго.

Он сидел на кровати с чрезвычайно довольной миной, поедая винограда и переводя взгляд с сестры на отца.

– Заткнись! – шикнула на него Лейла. – Тебя вообще не спрашивали! Выметайся из моей комнаты!

Дурдом… И когда наша прекрасная семья превратилась в это?

Хотя ответ у меня был. Все полетело в пасть морскому дьяволу после того злополучного дня, четыре года назад, когда мы с Келленвайном приняли приглашение императора и навестили его во дворце.

И ведь… Это я настояла на этом. Я. Мне видите ли хотелось повидать мир, а еще эта поездка могла бы укрепить торговые связи между нашими государствами.

На Туманных островах было много драгоценной, мы делали первоклассные ткани, а еще добывали много золота и стали для оружия, зато империя развивалась семимильными шагами, и до ее изобретений нам было, как пешком до Китая.

И вот, пожалуйста. Съездили. Укрепили. И позволили Лейле влюбиться в какого-то дурака. Диего Фервани, сын графа Фервани.

Диего… Что это за имя вообще такое?!

Напряжение и гнев просто искрили в комнате, а, значит, оставался только один выход.

Я прижала руку ко рту, пошатнулась и выдавила:

– Что-то мне не хорошо…

Про ссору было позабыто моментально.

Все трое, словно у них вдруг воспламенились штаны, рванули ко мне. Келленвайн осторожно подхватил меня на руки и, донеся до кровати, усадил к себе на колени, Хьюго помчался к столу с графином, чтобы налить воды, а Лейла принялась обмахивать меня руками.

– Что такое, мама? Это из-за беременности?

Если бы…

Я прижалась к сильной груди мужа, вдохнула, как всегда, успокаивающий запах травы и мокрых камней, медленно выдохнула и, приоткрыв один глаз, посмотрела на дочь.

– Подумай еще раз, кроха…

– Мама, и ты туда же! – с обидой бросила Лейла, прекратив меня обмахивать. – Ты вечно на стороне отца!

Ах, что вы говорите!

Да, если бы не я, Келленвайн в жизни не согласился бы на эту свадьбу! Сколько посуды мы с ним побили! Сколько резких слов сказали друг другу! И вместо банальной благодарности за свои старания я получаю упреки! Ох, уж эта молодежь…

Хотелось вспылить. И очень сильно. Но если еще и я потеряю самообладание, мы вообще ни к чему не придем. Поэтому я крепче обняла мужа, напитываясь от него силой, устроилась поудобнее в его руках и посмотрела на дочь мягче.

– Ты ведь сама знаешь, что это не так.

Под моим взглядом ее плечи опустились. Она тяжело выдохнула и быстро смахнула слезы со щек.

– Зачем вы следили за Диего? Почему вы вечно портите мне жизнь?!

По сердцу полоснуло виной.

– Что ты такое говоришь! – воскликнула я, подхватывая ладони дочери. – Мы с папой всегда хотели и хотим только одного – чтобы ты была счастлива! Мне самой ничего было неизвестно о той слежке!

Я повернулась к мужу и встретила его напряженный взгляд.

– Что с тем гребаным письмом?

– Наш зятек не отказывает себе в посещении разных… Увеселительных заведений, пока ждет свою невесту, – ответил вместо Келленвайна Хьюго, подходя ко мне и протягивая бокал воды. – Держи, ма.

– Это неправда! Его просто отец заставляет! Диего любит меня! Он мне верен! – слезы брызнули из глаз Лейлы, и у меня разбилось сердце. – Так и знайте, либо вы везете меня на материк сегодня, либо я отправлюсь туда сама!

Дочка вылетела из комнаты пулей, хлопнув дверью так, что та задрожала.

Я устало прикрыла глаза и вновь прислонилась к мужу. В груди заворочалось знакомое чувство вины, и Келленвайн, будто услышав мои мысли, успокаивающе погладил меня по волосам и поцеловал в лоб.

– Это все из-за меня, – пробормотала я, пряча нос в складках мужской рубашки. – Ты велел мне не делать этого, но я все равно рассказывала Лейле про Хельтайна, говорила, что однажды он придет за ней и возьмет в жены. Я просто… Я… Я не хотела, чтобы это было для нее неожиданностью свалившейся, как снег на голову…

– Тише, что сделано, то сделано, – пробормотал Келленвайн, поглаживая меня по спине.

Я покачала головой.

– Хель не пришел, и она отчаялась. Запретила мне даже упоминать о нем, возненавидела свои глаза, и в итоге из чувства протеста влюбилась в этого Диего…

– Ма, перестань… Тебе вредно так нервничать, – присоединился к отцу Хьюго.

– Но я ведь своими руками расстелила Лейле дорогу на материк, – всхлипнув, проговорила я и, подняв взгляд, встретилась с темно-серыми глазами мужа.

– Теперь, из-за того, что ты плачешь, мне хочется придушить этого щенка только сильнее, – мрачно процедил в ответ Келленвайн, но с мягкостью, идущей в разрез с его словами, вытер мне щеки.

Я грустно улыбнулась.

– Боюсь, так мы сделаем Лейлу только еще несчастнее. У нас нет выхода. Влюбленность настолько затуманила ее разум, что любые наши слова будут восприняты ей в штыки, – подавив тяжелый вздох, я слезла с колен мужа и сжала его плечо. – Вели закончить погрузку вещей на корабли.

Келленвайн стиснул челюсти, но я не дала ему вставить и слова.

– Перед церемонией мы составим брачный контракт, по которому Лейла сможет вернуться на Туманные острова в любой момент, когда пожелает, а ее брак будет расторгнут. Если мы с тобой правы, то вскоре она поймет, что выбрала не того мужчину. А если мы ошиблись, у нее будет счастливое будущее.

– Я не этого хотел для нашей дочери, – мрачно проговорил Келленвайн, кладя руку поверх моей.

– Я знаю, родной, – прошептала я, чувствуя, как не оправдавшиеся надежды на светлое будущее Лейлы резали по грудине. – Я знаю.

Выходя из комнаты, я пробежалась пальцами по волосам, возвращая себе видимое подобие порядка, и с тяжелым сердцем отправилась на поиски Лейлы. Слуги доложили, что видели ее бегущей в южную башню, и я, подхватив юбки, побежала туда.

– Лейла, милая! Я поговорила с папой! Мы сейчас же отправляемся на материк! – громко крикнула я, преодолевая последние ступени.

Толкнув створки двери, я ворвалась в комнату и… Замерла.

У стрельчатого окна стояла Лейла. Лейла. Это точно была она. Но все же… Я не знала, как объяснить, но что-то изменилось.

Дочка обернулась ко мне. Ее бровь удивленно поползла вверх, на губах появилась незнакомая мне ухмылка, а взгляд со странным интересом прошелся по моему лицу, будто она меня впервые в жизни видела.

– Ну, русалочка, а это кто?

Стоило словам сорваться с ее губ, как она тут же пораженно округлила глаза и прижала пальцы ко рту, будто не ожидала, что произнесет их вслух.

А я… Я выпала в осадок, вся покрываясь мурашками.

«Русалочка»?!

«Это кто»?!

Ноги вдруг ослабели, и я ухватилась за дверную ручку, чтобы не упасть. И пока разум пытался оправиться от шока, в груди уже вспыхнул гнев.

– КТО ТЫ?! И ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ?!

Конец!