Текст книги "Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 3

Я прищурилась и покрутила в руках дневник, пытаясь разобрать последние написанные строчки.

– Од… Но… Одно! Одно лицо! – воскликнула я, наконец, расшифровав почерк. Дальше написано было более разборчиво, и я прочитала вслух: – У них одно лицо. Нет… Нет… Убью.

Мои брови взлетели вверх.

У кого «у них»? Какое еще «лицо»? А уж угроза расправы…

М-да… Читать записки сумасшедшей – это то еще занятие, но другого, к сожалению, не было. Взаперти я сидела четыре дня, а из развлечений мне на выбор было: рукоделие, наблюдение за гладью воды из окна, выход из этого же самого окна от тоски, и… Да. Дневник.

Поэтому я либо залипала на воду, либо разбирала почерк Абигайль.

И ладно бы она еще что-то полезное писала, так нет же! Это был не дневник, а ода любви к Келленвайну. Ода одержимой любви. У меня аж мурашки по коже бежали. Но вот последние строчки явно относились не к нему, а к кому-то другому.

Протерев усталые глаза, я отложила книгу и откинулась на кровать, рассматривая изученный до последней трещинки потолок.

Я часто заморгала и сглотнула вставший в горле ком. До вчерашнего дня я все надеялась, что проснусь в своей комнате или очнусь в больничной палате. Ждала этого первый день, ждала второй, но к концу третьего пришлось признать – каким-то невероятным образом я действительно попала в другой мир и в другое тело. Ни один сон не бывает настолько реалистичным, а не один бред – настолько связным и логичным.

Я хотела домой. Даже Костя уже не казался мне настолько ужасным старшим братом. Все познавалось в сравнении, он хотя бы не запирал меня в комнате на четыре дня непонятно за какие «заслуги».

К слову, я ведь пыталась выяснить, что же натворила Абигайль, но служанки боялись при мне рта раскрыть лишний раз. И на все мои попытки расспросов, бухались на пол, лепетали извинения и в лучших традициях Риики вылетали из комнаты со скоростью ракеты.

Все. Конечная. Выходим.

Перевернувшись на спину, я кинула взгляд за окно – туда, где над водой сгустились темно-серые тучи, совсем такие же, как глаза Келленвайна. В памяти вдруг вспыхнула наша первая встреча, и я фыркнула.

Теперь мне было понятно, почему он решил, что я что-то там задумала. Абигайль-то ведь на него вешалась, а я сначала ляпнула, что мы с ним незнакомы, а потом еще и угрожать начала… Пам-пам. Разрыв шаблона.

Я бы на его месте тоже неладное заподозрила, но это совершенно не значит, что нужно было хватать меня за плечи и оставлять на коже синяки! Да, и вообще… Нет ему никакого оправдания!

И вообще… Почему я о нем думаю?! Заразилась от прошлой владелицы тела ее одержимостью? Срочно нужно промыть мозги с мылом! Срочно! А еще лучше, придумать способ, как выбраться из комнаты, а то я тут чокнусь!

Однако в этот же момент, словно кто-то подслушал мои мысли, дверной замок щелкнул, и на пороге появилась Риика.

– Госпожа, ярл велел вас выпустить, – тихо проговорила она.

Я резко села.

Серьезно? Вот так просто? Я… Свободна?!

В груди тут же вспыхнуло нетерпение, и я спрыгнула с постели и стала обувать сапоги, бросая по ходу:

– Проводи меня к берегу, Риика.

В ответ она посмотрела на меня квадратными глазами и испуганно пролепетала:

– Госпожа, вы прямо так пойдете?

Я проследила за ее взглядом и усмехнулась.

Понятно, почему она удивилась. На мне была короткая серо-голубая суконная туника, мягкие облегающие штаны и черные сапоги.

Лично я своим видом была вполне довольна, смущали лишь волосы. У меня прямо-таки руки чесались снова отстричь все эти мешающиеся длинные космы. Но как выяснилось, волосы в этом мире отрезали только падшим женщинам и преступницам. Вот и пришлось заплетать темно-шоколадные пряди в тугую косу, что б не мешались.

– Да, так и пойду, – непреклонно ответила я.

– К-конечно, госпожа… Как прикажите, – пролепетала в ответ Риика и, нервно поправив свой чепец, посторонилась с прохода.

Свобода! Наконец-то! Никогда я не была так близка к тому, чтобы закричать от радости. Поживешь несколько дней в четырех стенах и научишься ценить мелкие радости!

Из комнаты я вылетела, как пробка из бутылки, и нетерпеливо оглянулась на Риику, понятия не имея, куда мне идти.

– Поспешим, – поторопила я ее.

– Да, госпожа! – испуганно отозвалась она и быстро засеменила по каменному коридору.

Когда-нибудь я обязательно поброжу по замку и хорошенько тут все осмотрю, но не сегодня. Сегодня душа звала меня к берегу, на который я бросала жадные взгляды все эти четыре дня. Все равно, что сидеть в клетке перед любимым пирожным и не иметь возможности его попробовать! Нетерпение съедало меня. Примерно с таким чувством в детстве я бежала к новогодней елке первого января, что бы найти под ней подарки от Деда Мороза.

Мы спустились по бесконечной лестнице и очутились в большом зале со стрельчатыми сводами и длинными рядами столов. И только мне на глаза попалась входная дверь, а я сделала шаг в сторону столь желанной улицы, как вдруг из коридора напротив появились двое воинов.

– Риика! – окликнули они мою провожатую. – Это кто с тобой?

При этих словах бедняжка вся побелела, потом позеленела и бросила на меня наполненный ужасом взгляд. Я же, вскинув брови, посмотрела на мужчин.

Это они слепые, что свою госпожу не узнают, или…

Неожиданная догадка возникла в моей голове, и я жестом остановилась Риику, которая уже собиралась прояснить недоразумение.

– Я новая служанка госпожи Абигайль, – ответила я им.

– Г-г-го… – заикаясь начала Риика, пока ее глаза становились все больше и больше от страха.

– А, – ухмыльнулся один из воинов, тот что был с рыжей бородой. Про себя я его так и назвала – Рыжим. – Эта ведьма. Удачи тебе с ней, красавица. Смотри перед ярлом хвостом не крути. Он любит таких хорошеньких, как ты.

М-да… Эти двое, может, и не слепые, но проблемы со зрением у них точно есть. Где они тут красавицу нашли?!

– А ведьме это, ой, как не понравится, – продолжил Рыжий. – Она и со свету изжить может.

Риику затрясло.

– Н-нет! Все не так! Ярл самый верный из мужей! – воскликнула она перепуганно.

И этим тут же вызвала взрыв хохота у мужчин.

– Тише, Риика, – осадила я ее.

– Н-но, г-гос… – начала она, чуть ли не плача.

Я одарила непутевую служанку строгим взглядом, а сама обратилась к мужчинам. Кто бы мог подумать, что от этой бестолковой половины человечества будет какая-то польза.

– Я слышала, что она несколько дней назад большой переполох устроила… – красноречиво протянула я, намекая на то, что хотела бы услышать подробности.

Как показывал мой опыт с братом, мужчины любили сплетничать не меньше женщин. И опыт меня не подвел.

Рыжий хмыкнул и положил ладонь на эфес меча.

– Еще какой! Ворвалась на пир с каким-то портретом и кинжалом на перевес. Все кричала, что убьет госпожу Катарину, а потом сама себе чуть горло не вспорола. Но ярл ее остановил.

Мне невольно вспомнилось «убью» из дневника. Хм-м-м…

– Хотя уж лучше вспорола бы, – вставил второй со шрамом во все лицо.

Бедняжка Риика к этому моменту уже была ни жива, ни мертва. Только слабо шевелила губами и смотрела на воинов, как на призраков.

Я покосилась на нее и снова перевела взгляд на воинов.

Да, а народ и правда «души не чаял» в своей госпоже. Пожалуй, с этого дня буду спать с кинжалом под подушкой, а то того и гляди какой-нибудь «добряк» решит порешать жену ярла, чтобы спасти несчастного от ведьмы.

– А госпожа Катарина что же? Не испугалась? – поинтересовалась я.

– А то как же! Но госпожа Катарина – женщина добрая. Уже вечером она хлопотала об отваре и еде для ведьмы, – снова ответил мне Рыжий.

– Вот как… – пробормотала я. – То есть, это госпожа Катарина хозяйством заведует?

– Ну, так, коне… – начал Рыжий, но тут Шрам подозрительно прищурился и толкнул товарища в бок.

– Так тебя, красавица, разве не госпожа Катарина на работу в замок устраивала?

– Она-она, – успокаивающе улыбнулась я.

И неожиданно оба воина застыли и уставили на меня с глупым выражением на лице.

– У тебя такая улыбка, красавица… – выдал вдруг Рыжий.

И тут я резко поняла, что пора уходить.

Обычная у меня улыбка. Ничего особенного.

Смазано попрощавшись с воинами, я подцепила Риику под локоть и буквально выволокла ее на улицу. Но стоило нам оказаться на крыльце замка, как она тут же бухнулась передо мной на колени и заголосила:

– Умоляю, простите их, госпожа! Не признали они вас и лишнего наболтали! Молю, не гневайтесь!

Занятые своими делами люди стали на нас оборачиваться, пытаясь понять, что у нас происходит.

Да, что ж такое-то! Сейчас Риика всю округу тут соберет!

– Тихо, – шикнула я на нее. – Не гневаюсь я. Вставай.

– Н-не… Гневаетесь? – пораженно выдохнула она в ответ, поднимая на меня вытянутое от удивления лицо.

– Да, вставай живее.

– О, Хозяйка туманов… – прошептала Риика. – Как же так… Но раньше вы…

– То было раньше, а то сейчас. Вставай, кому говорю!

Я начинала терять терпение, но к счастью она, наконец, послушалась и на нетвердых ногах поднялась, очень странно на меня поглядывая, как на пришельца какого-нибудь.

– Идем, – скомандовала я.

Но это я, конечно, погорячилась.

Народ здесь похоже был дружный, и все друг друга знали в лицо. А потому на нашем недолгом пути нас останавливал буквально каждый прохожий и спрашивал, кто я и откуда.

Я только одного не могла понять, неужели Абигайль всегда в том боевом раскрасе ходила, что ее лица даже никто не узнает? Но похоже так и было.

Благо, легенда у меня уже была заготовлена, и я врала всем напропалую, что была новой служанкой Абигайль. А Риика со странным выражением лица так и шла позади. Иногда мне даже казалось, что она какой-то жест рукой делает… Дьявола что ли из меня изгнать пытается?

Ну, Костя в детстве тоже за мной бегал со скаченной из интернета молитвой изгнания бесов на латыни, но это не помогло. Видимо, и Риике ее знамя не поможет.

Однако уже очень скоро и народ, и Риика в частности потеряли для меня всякое значение – ровно в тот момент, когда моему взгляду открылась бескрайняя гладь воды укрытая густым туманом.

Для меня исчезли все звуки и ароматы, кроме тихого шума волн и запаха мокрых камней и мха, и я, как завороженная, медленно пошла к насыщенно синей воде, не в силах оторвать от нее взгляда.

От макушки до кончиков пальцев ног меня пронзило необъяснимое ощущение такой силы, что на глаза навернулись слезы, а грудная клетка вздулась от тысячи эмоций.

Как это прекрасно… Как же… Это… Прекрасно…

Я рвано выдохнула и наклонилась к воде, желая ощутить ее прохладу на кончиках пальцах, и вдруг… Вдруг туман, клубившийся на горизонте, стал стремительно двигаться в мою сторону, перекатываясь, как суховей по пустыне.

Моя кожа вмиг покрылась волной мурашек, потому что я уже видела такое. В день, когда я пошла на пруд! И как и в тот раз, я, очарованная, наблюдала за его приближением не в силах пошевелиться.

Туман становился все ближе и ближе, стягивая водную гладь белым покрывалом, и мое сердце заколотилось в предвкушении чего-то необъяснимого, но очень желанного. Давай. Давай же…

Я вытянула руку.

Давай. Ты ведь уже так близко, так мучительно близко…

Давай… Еще немного, и…

Но вдруг туман замер на расстоянии не больше шага от меня, а потом стало происходить и вовсе что-то странное. Двигаясь волнообразно, он то стелился по берегу справа от меня, то вновь возвращался назад, будто понукая меня двигаться следом.

И либо я все же сходила с ума, либо туман и правда звал меня пойти за ним.

Туман звал меня за собой… Даже не верится, что такие мысли посетили мою голову. Ну, что за бред?..

Я распрямилась и, смеясь сама над собой, растерла лоб.

С другой стороны, мне ли это говорить, учитывая, что я находилась в гребаном чужом теле?

– Риика, – позвала я. – Подожди меня здесь, пожалуйста.

Но к моему удивлению, она не ответила. А ведь раньше она всегда моментально откликалась.

Нахмурившись, я обернулась к ней и остолбенела, увидев, что она стоит передо мной на коленях и смотрит, как на свое персональное божество.

– Эм… – от неожиданности у меня все слова растерялись.

– Это Вы… Это же Вы? – прошептала она, вглядываясь в мое лицо с надеждой. – Матушка рассказывала мне древнюю легенду. Все считают ее простой байкой, но я всегда верила, что Вы придете!

Вот это поворот…

– Эм… Не знаю, за кого ты меня приняла… – начала я, но тут краем глаза заметила, что туман стал постепенно рассеиваться, словно устав меня ждать.

Да, черт вас побери! Какие все капризные!

– Стой здесь и не смей никуда уходить! – бросила я Риике, а сама рванула направо – в ту сторону, в которую звал меня туман.

И это действительно было безумием, но он бежал за мной след в след.

Туман вел меня все дальше и дальше по берегу. Мы миновали несколько рыбацких лодок, привязанных к столбам. Позади остались парочка каменных домиков с черепичной крышей. А потом моих ушей коснулся яростный собачий лай и детский плач, и в этот же миг туман испарился, словно его и не было.

Думать о том, что бы это значило, я не стала. И так все было понятно.

По пути подхватив с земли толстую палку, я помчалась на шум, и едва поднялась по небольшому склону, как глазам моим предстала страшная картина.

Стая собак голодной сворой кружила вокруг маленькой девочки лет трех-четырех. Они скалились, истекая слюной, рычали и готовы были вот-вот наброситься на крошку, а та, сжавшись в маленький комочек, закрыла лицо руками и, трясясь от страха и слез, звала маму.

– Мамочка! Мама! – плакала она.

У меня что-то разбилось и перевернулось внутри. Мир словно раскололся на «до» и «после» и ужался до размеров этой крошечной девочки, которая так отчаянно звала маму, даже зная, что ее никто не услышит.

Все мысли подчистую покинули голову, кроме одной: «Я должна защитить её».

Мне было совершенно всё равно, что я не умела драться, и собаки могли напасть на меня и заразить бешенством или, черт знает, чем ещё. Все это было совершенно неважно. Важно было то, что я не могла оставить эту девочку. Все во мне вопило от потребности спасти её.

Издав боевой клич, как настоящий воин, я бросилась прямо на псов.

– Прочь от нее! – прорычала я, замахиваясь палкой. – Прочь! Пошли отсюда!

И собаки отшатнулись, сбились в кучу, зарычали. Я тут же подскочила к девочке и закрыла ее своим телом, наставляя на псов палку, на манер меча.

– Прочь!

Только вот во второй раз они меня уже не послушались. Их вожак выступил вперед, зарычал, а потом бросился прямо на меня.

Клянусь, у меня вся жизнь пролетела перед глазами.

– Мама! – взвизгнула девочка.

Челюсти зверя клацнули в каком-то жалком миллиметре от моего лица и пополам разгрызли палку, которую я каким-то чудом умудрилась выставить перед собой.

Святые макароны… Теперь я и вовсе без оружия… Страх быстро распространился по венам, сердце забарабанило в груди.

Крошка вцепилась в мою тунику, а вожак снова зарычал. Взгляд его был совершенно бешеным, и в нем я прочитала свою смерть.

– Х-хороший песик… – заикаясь, как Риика, выдохнула я, прикрывая девочку дрожащей рукой. – Умный песик. Ты ведь не будешь на нас нападать, правда?

И может, мой психоз прогрессировал, но на краткий миг мне показалось, что вожак действительно меня понял и послушал. Однако проверить это сомнительное умозаключение у меня возможности не оказалось. Потому что секунду спустя, в пса со свистом вонзилась стрела.

Остальные собаки залаяли, заметались, и вскоре от них и след простыл. Я только успела перевести дух и даже еще не рассмотрела, откуда к нам прилетела помощь, как вдруг девочка обхватила меня за ногу и всхлипнула:

– Мамочка, я скучала! Где ты была? Мамочка, я буду хорошей! Буду! Не уходи больше!

Я похолодела, а моя кожа покрылась липким потом.

Нет… Нет, только не говорите мне…

– Юная госпожа! – послышались крики. – Юная госпожа, где вы?! Госпожа Лейла!

Мне вдруг стало трудно дышать, и я опустила квадратный глаза вниз, туда, где крошка все еще самозабвенно обнимала мою ногу.

Юная госпожа… Дочь ярла…

Ха…

Моя… Дочь… Моя дочь! МОЯ ДОЧЬ!

У МЕНЯ ЕСТЬ ДОЧЬ?!

Земля вдруг стала кружится и вращаться, как будто я решила прокатиться на американских горках, а потом тело вдруг стало очень легким.

– Мама! – услышала я испуганный крик.

И последнее, что я почувствовала, как меня мягко подхватили на руки, и кажется, услышала слабый запах мокрых камней и луговых травы, а дальше – темнота. Опять.

ГЛАВА 4

Мне в лицо плеснули ледяной воды, и я вздрогнула и резко подскочила, отплевываясь и вытираясь.

Это еще что за фокусы?!

– Костя! Убью! – проревела я, распахивая глаза, и осеклась.

Кости не было. Зато была вечно испуганная Риика, склонившаяся надо мной с пустой чашкой в руках, был мечущий взглядом искры и молнии Келленвайн, который восседал на высоком деревянном троне, и была Катарина, стоявшая позади него, чинно потупив глазки.

Иными словами, стартовый наборчик был просто шикарный.

Уж лучше бы тут был Костя…

– Есть ли предел твоему безумию, Абигайль? – раздался угрожающий голос Келленвайна, эхом отражаясь от сводов зала.

Моему безумию?! Это я что ли людям на лицо ледяную воду велю лить?!

Ответив муженьку гневным взглядом, я поднялась на ноги.

– Пределов нет. Я могу идти? – едко проговорила я.

Но я была наивной, если полагала, что могла так легко отделаться от этой надоедливой парочки.

Ярл впился пальцами в подлокотники трона и подался вперед, пригвождая меня к месту взглядом, наполненным такой ненавистью, что у меня мурашки по коже побежали.

– Похоже, что я шучу? – прорычал он.

Стало страшно. Правда, страшно. Как-то сам собой мне на глаза попался меч на поясе у Келленвайна, и почему-то показалось, что еще одно неверное слово с моей стороны, и этот меч посодействует отделению моей головы от тела.

Я сглотнула и невольно коснулась шеи.

Ладно, ерничество в сторону.

– Не знаю, мой ярл, – проговорила я, выпрямившись и сцепляя руки за спиной. – В чем я провинилась на этот раз?

– Госпожа Абигайль, вы еще смеете спрашивать! – вдруг воскликнула Катарина и вскинула на меня наполненный слезами глаза.

Та-а-а-ак.

Мне уже это не нравится.

– Как вы могли?! Она ведь ваша дочь! – продолжила истерику любовница.

Моя дочь?! Ах, да…

Лейла. Маленький очаровательный ангелочек, которого чуть не сгрызли дикие собаки. Моя дочь. Точно.

Святые макароны, какой же бардак…

– Как вы могли натравить на нее собак, лишь что бы привлечь внимание ярла?! – дрожащим от эмоций звонким голосом спросила наглая любовница, и по ее щекам потекли слезы.

– Катарина, я не давал тебе слова, – недовольно произнес ярл, не отрывая от меня уничижительно взгляда.

– Да, мой ярл, – тут же заткнулась она.

В моей же груди взметнулось возмущение.

ЧЕГО?! Не натравливала я ни на кого собак! А внимание ярла мне и задаром не нужно! Да, я до сегодняшнего дня и не знала, что у меня есть дочь!

Я перевела полный негодования взгляд на Келленвайна.

– Я ее спасла! Зачем мне…

– Хватит, – резко оборвал он меня и сжал челюсти с такой силой, что у него заиграли желваки. – Хватит мне врать.

От обиды у меня все слова растерялись.

Это я-то вру?! Да, он меня даже слушать не стал!

Я открыла было рот, что бы попытаться до него достучаться, но тут заметила, как всего на секунду на лице Катарины промелькнула усмешка, а в глазах вспыхнуло торжество.

Под ребрами взбухли темные чувства, едкой кислотой опалившие горло.

Вот, значит, как дело было…

Неважно, что я скажу. Оправдываться бессмысленно. Я сумасшедшая и вечно неугодная жена, а она – обожаемая любовница. Чего стоит мое слово против ее? Дырки от бублика, вот чего.

Эмоций во мне было слишком много. Ужасно хотелось развернуться и убежать. Бежать так далеко, чтобы оказаться на другом краю света от этой парочки. Глаза б мои их не видели! Бегство всегда меня спасало раньше, но…

«Мамочка, я скучала! Где ты была? Мамочка, я буду хорошей! Буду! Не уходи больше!» – зазвучал в голове детский голосок.

Но похоже бегство – больше не выход.

Я стиснула зубы и вскинула подбородок, прямо встречая пасмурный взгляд Келленвайна.

Что, думаешь, я в ноги тебе брошусь и буду умолять поверить мне? Думаешь, я закачу скандал и потребую, что бы твою девку выставили из зала, как делала раньше настоящая Абигайль?

Подавись своими ожиданиями!

– Где Лейла? – холодно спросила я.

Ярл прищурился, вглядываясь в мое лицо.

– С каких пор вас это волнует? – выкрикнула Катарина и сжала плечо Келленвайна. – Вам плевать на нее! Вы даже рисковали ее жизнью в угоду своему безумству! Вы…

Я мрачно посмотрела на нее, и видимо взгляд мой был достаточно красноречивым, что бы эта Иерихонская труба, наконец, заткнулась.

– Где. Моя. Дочь? – выделяя каждое слово, повторила я вопрос.

– Госпожа, няньки увели юную госпожу на луг, – тихо прошелестела Риика, низко мне кланяясь.

Я благодарно кивнула ей и, резко развернувшись, направилась к выходу.

– Я тебя не отпускал, – властно произнес ярл.

Я скривила губы. Мужчины. Ненавижу мужчин!

– А мне и не нужно ваше разрешение, – отозвалась я и, оглянувшись, с сарказмом добавила: – Мой ярл.

* * *

Не знаю, чем я заслужила внезапную преданность Риики, но она выбежала за мной и предложила проводить до луга. А я не стала отказываться, все равно ведь у кого-то пришлось бы спрашивать дорогу.

– Так, что там за легенда? – вспомнила я, когда замок остался позади.

Но служанка только опустила голову и продолжила молчать, словно воды в рот набрала. Я удивленно приподняла брови и посмотрела на нее.

– Риика?

– Не слушайте меня, госпожа… Я болтала всякое… – пробормотала она, теребя в пальцах подол.

– Да? – с сомнением уточнила я.

Она кивнула.

Ну, допустим… Не клещами же мне из нее правду вытаскивать. Сделаем вид, что я ей поверила. В конце концов, только легенд мне до кучи не хватало.

Куда важнее был факт наличия у меня дочери.

Дочь… Подумать только. Я вообще и не думала о том, что у меня будет ребенок. В двадцать один год странно об этом задумываться не имея ни мужа, ни желания таковым обзавестись. А тут… Здрасте, приплыли.

– Дочь, – прошептала я, перекатывая слово на языке, и внутри что-то отозвалось теплом.

Дочь. Маленькая темноволосая невинная девочка, в матери которой досталась сумасшедшая женщина. Бедная крошка.

Я вспомнила ее крики, и мое сердце сжалось. Настоящая Абигайль вряд ли пришла бы ей на помощь. В голове у этой безумицы был лишь один Келленвайн. Даже в своем дневнике она не написала о Лейле ни строчки. Ни строчке о своем ребенке.

Кажется, я начинала соглашаться с мнением народа о жене ярла. Она была настоящим чудовищем.

К слову о чудовищах… Я резко остановилась, и у меня по коже пробежали мурашки от внезапного осознания.

– Риика, ты говоришь, Лейла ушла с няньками? – пробормотала я, чувствуя, как в груди начинает тесниться беспокойство.

С теми самыми няньками, которые бросили крошку одну с собаками, а потом магическим образом появились ровно тогда, когда псов подстрелили? Няньками, которые находились в управлении Катарины? С этими няньками?!

Служанка неуверенно кивнула, наверное, не понимая, зачем я спрашиваю.

Черт!

Я сорвалась с места и помчалась так быстро, как не бегала, наверное, никогда в жизни.

– Госпожа! Что случилось? Постойте! – кричала мне вслед Риика.

Стоять? Зачем? Что бы дождаться, когда эти горгульи снова сотворят что-то с Лейлой?!

Ну, уж нет!

Голубое небо стало затягиваться тучами, с воды прилетел буйные ветер, который хлестал меня по щекам и расплетал мои волосы, но я лишь продолжалась нести сломя голову, ловя удивленные взгляды работающих в поле людей.

– Госпожа! Постойте!

Плохое предчувствие хлестало меня по пяткам и подстегивало двигаться быстрее. Во мне вдруг поселилась уверенность, что если я сейчас не потороплюсь, случится нечто страшное.

– Лейла! – крикнула я, будто крошка могла меня услышать.

Насколько же далеко был этот чертов луг?!

Бежать было тяжело, дорога то спускалась вниз, то резко поднималась в гору, так что я проскальзывала на мелких камнях и чуть не падала. Бастылы травы хлестали меня по рукам и бедрам, словно сама природа в этот момент ополчилась против меня.

А потом небеса пророкотали, и на землю обрушился ливень.

«Лейла боится грома», – пришла ко мне неожиданная мысль.

Черт!

Дождь стоял стеной и застилал глаза, лишая обзора. Мой взгляд заметался по сторонам. Я больше не понимала, куда мне идти.

– Лейла! – снова закричала я, срывая горло.

В лицо мне ударил новый порыв ветра, но он же принес звук тоненького голоса крошки:

– Мама! Нет! Отпустите меня! Я хочу к маме! Хочу домой!

Эти клушки! Что они с ней делали?!

У меня оборвалось сердце.

Я скоро, Лейла. Подожди еще чуть-чуть.

Поскальзываясь на размытой дождем дороге, я вновь помчалась вперед и, обогнув холм, наконец, увидела ее.

Лейла стояла в окружении пяти нянек, которые нависали над ней, как коршуны.

– Дочь ярла не должна бояться грома! – орала на нее одна из женщин. – Стойте тут, госпожа Лейла, пока не пересилите страх!

И бедная крошка… Кусая губы и сглатывая слезы, она вцепилась маленькими пальчиками в венок и, вся дрожа, подняла взгляд к небу.

Она была такой крошечной, такой беззащитной, и такой смелой… Кажется, у меня разбилось сердце, потому что в груди вдруг стало очень-очень больно, а на глаза навернулись слезы.

– Трусы и плаксы не выживают на Островах! – прикрикнула на нее вторая.

У третьей я заметила в руках розгу, и… У меня перед глазами встала пелена чистейшей ярости, а по телу огнем пронесся гнев. Еще ни разу в жизни я не была так зла и так близка к убийству, как в эту секунду.

Как они посмели?

Как. Они. Посмели?!

– Такие твари, как вы, тоже! – прорычала я, и мой голос с неожиданной мощью и силой пронесся по лугу, и заставил женщин вздрогнуть.

Они заозирались по сторонам, как перепуганные курицы. Та, что с розгой оглянулась, поймала мой взгляд и вмиг побелела.

– Госпожа… – пробормотала она одними губами и рухнула на колени.

Остальные заметались, словно хотели было убежать, но и они припали к земле, утыкаясь мордами прямо в грязь. Отлично. Там им самое место.

А Лейла… Трясясь на пронизывающем холоде, Лейла медленно, словно не веря тому, что видела, посмотрела на меня, и ее губки задрожали.

– М-мама… – всхлипнула она.

Я говорила, что у меня разбилось сердце? Нет, я ошиблась. Потому что именно в это мгновение оно разлетелось на тысячи осколков, и я, борясь с собственными слезами, подлетела к крошке и крепко прижала к себе ее маленькое тельце, укрывая от всех бед и опасностей.

Сколько же ты натерпелась…

Моя грудь взорвалась болью, горло сдавило, и я подхватила Лейлу на руки и поднялась.

– Прости, крошка. Я опоздала, – пробормотала я.

– Н-не ух-ходи, мамочка, – заикаясь, прошептала она, выпуская из пальчиков венок и несмело цепляясь за мою тунику.

Это было чересчур для меня. Это было слишком тяжело слышать…

Вскинув голову к небу, я посмотрела на черные тучи, и меня громом сразило болезненное открытие.

Мама. Вот, кем я была для этой девочки. Кроме меня у нее не было никого. Только няньки, которые издевались над ней, подговоренные Катариной, и отец, которому, похоже, на дочь было глубоко плевать.

Я – это все, что у нее было.

А она – все, что теперь осталось у меня.

В носу у меня закололо, а глаза заполонили слезы, но я не дала им пролиться. Нет, Наташа, или скорее уж – Абигайль. Нет. Пора взрослеть.

– Я не уйду, доченька, – прошептала я, сглатывая собственные рыдания. – Я не уйду. Больше нет.

* * *

Когда мы вернулись в замок, я временно поручила Лейлу заботам нагнавшей нас уже у ворот Риики, а сама отправилась искать ярла. Как бы мерзко не было это признавать, но вся власть была сосредоточена в его руках. И если я хотела избавить Лейлу от ее садисток-нянечек, то мне предстояло убедить в этом Келленвайна.

Убедить Келленвайна…

Я мрачно усмехнулась. Даже думать об этом было смешно.

Как можно убедить в чем-то того, кто считает тебя одержимой и помешанной на нем? Может, стоило сразу начать разговор с заявления в духе: «Я тебя разлюбила. Давай разведемся?». А что… Неплохая идея. Шоковая терапия всегда отлично работала.

Ладно, что сказать, я подумаю позже. Сначала нужно его найти, а еще лучше спросить у кого-нибудь о его местонахождении.

Остановившись посреди коридора, я огляделась в поисках кого-то, кто мог бы мне помочь, и вдруг услышала:

– Эй! Ты!

Это мне что ли?

Обернувшись, я наткнулась взглядом на дородную женщину, которая стояла с подносом с едой в руках, и хмуро смотрела прямо на меня.

– Отнеси-ка это ярлу, девочка, – велела она мне, протягивая поднос.

Какая удача! Нет, как все же хорошо, что народ понятия не имел, как выглядела Абигайль без боевого раскраса!

– Как прикажите, – подражая Риике, ответила я и подошла, чтобы принять ношу. – А где он?

– Известно где, в той комнате, – хмыкнув, отозвалась женщина.

Эм… В какой?

Я изобразила смущенную улыбку.

– Простите, меня недавно устроили.

Она тут же смягчилась.

– Ты гляди-ка, какая хорошенькая. Только ярлу шибко не улыбайся, не то…

– Не то госпожа Абигайль меня со свету сживет, – со смешком закончила я. – Знаю, меня уже предупредили.

– Ну, и хорошо, – женщина потеплела настолько, что похлопала меня по плечу. – Иди в северную башни и поднимись на самый верх. Поставь поднос перед дверью и тут же уходи, ярлу не мешай, поняла?

– Поняла, – кивнула я. – Спасибо.

– Мне-то за что? – усмехнулась она. – Беги скорее, ярл с завтрака не ел.

Не то, что бы меня это волновало… А вот то, что Лейла может начать нервничать – очень даже, поэтому я и правда ускорилась.

Подниматься по ступеням с подносом в руках было той еще задачкой, но я с ней справилась, хотя и готова была вешать язык на плечо. Тяжело дыша и обливаясь потом, я, наконец, преодолела последнюю ступеньку и увидела долгожданную полоску света, льющегося из приоткрытой двери.

Как там говорила та женщина? Поставить поднос и уйти? Угу, будет исполнено.

Мысленно я попросила прощение у своих ног и на цыпочках, стараясь не издавать лишнего шума, подкралась ближе, беззвучно опустила деревянный поднос на каменную кладку и, выпрямившись, заглянула в комнату.

Только вот я оказалась совершенно не готова к тому, что там увижу.

Это была спальня – женская спальня. Об этом говорили украшенные гобеленами стены, драпированная яркими шторами кровать, полки с драгоценностями и туалетный столик с зеркалом, расческами, щетками и духами.

В этой комнате было все, только вот почему-то она ощущалась странно пустой. От нее исходило невыносимое тягостное ощущение, от которого внутренности сжимались, а в горле вставал ком.

Хотелось закрыть глаза и убраться от нее прочь, но еще тяжелее оказалось увидеть Келленвайна.

Он стоял посреди этой комнаты с каменным лицом, бессильно сжимая пальцы в кулаки и с болезненной методичностью разглядывая каждый предмет интерьера. И в его взгляде было столько тоски… Столько горя…