Текст книги "Что такое не везет, или С рогами на выход (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5.

Я критичным взглядом осматривала выделенный мне матрац, отмечая на нем дыры, с вываливающейся через их края соломой, и непонятного происхождения пятна. Вонь от этого спального аксессуара шла такая, что мне приходилось прикрывать нос надушенным платком. Да и в целом, в этой казарме было не очень приятно находиться. Мои губы не могли перестать кривиться от отвращения.

Я мысленно взывала к богам, спрашивая, за что они так меня не взлюбили?!

Почему даже некромантам, этим труполюбам, выделили красивое здание в готическом стиле, наверняка с невероятно удобными раздельными комнатами, а нам вот это полуразрушенное грязное нечто?!

 Что самое поразительное, возмущена была я одна.

Другие ведьмы сидели на своих вонючих матрацах, подложив под голову не менее ароматные подушки и преспокойно болтали, облачась в какие-то странные, пугающие черные мантии и остроконечные шляпы со следами пыли.

Думала, что хотя бы Линта поддержит меня в моем негодовании, но она удивленно на меня посмотрела и сказала, что ни в одной академии не предоставляют условия лучше, чем в этой.

Вы представляете?! Та клоака грязи и мерзости, в которой я оказалась по условиям, оказывается, была совсем неплоха! Оказывается, это в нас так воспитывали отсутствие брезгливости.

Не знаю, работали такие методы воспитания или нет, но я в них участвовать не собиралась. Не хватало, чтобы у меня какие-нибудь вши завелись после такого!

Осторожно притащив все свои вещи к одному месту и попросив Линту за ними присмотреть, я пошла назад к мертвяку. Даже отзвук стука моих каблуков, казалось, звучал раздраженно.

Спустившись вниз, я подошла к стойке и хлопнула по ней ладонями. Мертвяк поднял голову и посмотрел на меня.

– Чего?

– Мне нужны матрац, подушка, одеяло и постельное белье.

– А что в комнате их не осталось?

– Осталось. Но на них невозможно даже сидеть! Они грязные и отвратительно пахнут!

– Других нет, – просипел он и уставился в свои бумаги.

– Быть не может! Это противоречит всем санитарным нормам! Не могу поверить в то, что гильдия, зная о таком безобразии, допустила это!

– Я не знаю, – буркнул он.

Ясно. Этот субъект особым умом не наделен, а значит, обращаться к нему бесполезно.

– Где находится деканат?

– В главном корпусе.

– Спасибо!

Я позволила себе нормально дышать, потому что запах гниения, исходивший от моего собеседника, больше не терзал ноздри и пошла  к выходу.

Примерно поняв, что собой представляет территория академии, я свернула направо, и не ошиблась. Вскоре передо мной показалось здание, которое мы с Линтой увидели, как только вошли.

Я распахнула двери, встречая всю ту же скелетиху, которая, что удивительно, все еще красила ногти, правда уже зеленым лаком.

– Мне нужно поговорить с деканом!

– Девушка! Опять вы?! У вас назначено?

– Нет.

– Так идите отсюда. Не мешайте.

Я рыкнула и подошла к ней вплотную. Ужасно хотелось накричать на нее, начать угрожать, топать ногами, но я стала действовать хитрее.

– Красивый лак.

– Да. Я купила его в переулке Желтых фонтанов у мадам Бюльде. Знаете ее, у нее лучший выбор косметики!

– Это так, – согласилась я и улыбнулась. – Однако ж, ее косметика ни в коем случае не сравниться с косметикой из самого Ифровара. Как думаете?

Скелетиха заинтересованно на меня посмотрела. Ее глаза блеснули.

По моей коже теплом разнеслось удовлетворение. Все же, к каждому существу можно подобрать свой ключик.

– Вы мне ужасно нравитесь, госпожа, – протянула я, усмехаясь. – И, если бы мы были подругами, я, пожалуй, подарила бы вам два вида лака из империи. Нетронутых. Не распакованных.

Да. На какие только жертвы не пойдешь ради чистой постели! Я этот лак у папы год выпрашивала и еще столько ждала, пока он мне его привезет. Но думаю, я смогу прожить без этих двух бутыльков, а вот без нормальной кровати – нет!

– Так как?

– Я тоже всегда хотелось обзавестись такой подругой! – щелкнула челюстями она.

– Замечательно! Принесу вам обещанное сегодня же. А что насчет декана?

– Он в своем кабинете, на втором этаже.

– Спасибо! – улыбнулась я и понеслась в  указанном направлении.

Вскоре я поняла, почему скелетиха не дала мне других указаний о его местоположении, нужную дверь было сложно спутать с какой-либо другой. Ведь она единственная из всех была старой, с облупившейся краской, паутиной в углу и очень грязной ручкой.

Я порадовалась за себя, потому что не сняла перчатки, и, постучавшись, вошла в кабинет.

К представшей перед моими глазами картине я была, конечно, готова, но все равно надеялась на что-то более чистое и приятное глазу.

Небольшая тесная комнатушка с полуразвалившимися книжными полками по бокам и невысоким столом впереди. За ним сидел собственно декан.

То был невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти. Его жидкие волосы были прилизаны и выглядели грязными, одутловатое лицо было дружелюбным. Маленькие глаза непрерывно бегали по залу, будто выискивая кого-то. Его рога были очень большими и совсем не вязались с общим внешним видом.

При моем появлении он поднял голову и посмотрел на меня.

– Вам что-то нужно?

– Здравствуйте, – проявила я вежливость. – Я бы хотела поговорить с вами об условиях нашего проживания в стенах академии.

– Да?

Он отложил перо и откинулся на кресло, которое ужасно громко скрипнуло и покачнулось.

– Они ужасны! Так совершенно невозможно жить! Повсюду грязь, неприятный запах и даже пауки!

– А что вы хотели? – ехидно усмехнулся он. – Вы приехали поступать в академию колдовства Люпива Ужасного! Мы выпускаем лучших ведьм! Хотели жить в чистоте и прядке, поступали бы в институт благородных леди!

– Но условия жизни других факультетов...

– А вам что с того? – перебил меня он, щурясь. – Вы не на другом факультете, а на этом.

Я скрестила руки на груди и осмотрелась еще раз.

– Может быть, факультет просто не хотят финансировать? Ваш кабинет тоже уютом не блещет.

– А он и не должен! Я – ведьмак, а не робкая барышня! И вы тоже не она. Вы – ведьма. Или, по крайней мере, собираетесь ей стать!

Прищурилась.

У меня был дар. Я нутром чувствовала, когда мне врали или что-то скрывали. Сдавалось мне, что этот мужчина многое бы отдал, чтобы иметь нормальный кабинет. И поскольку терять мне было практически нечего, я все же надавила:

– И все же, что нужно сделать, чтобы факультету выделили необходимую сумму на ремонт общежития и вашего кабинета?

– Что за наглость! – вскричал он, вскакивая.

– Как вы правильно заметили, я – не барышня, а леди. Мне свойственен некоторый наглеж. И не свойственно спать в хлеву, как блюмп!

Тут декан вздохнул, плечи его опустились, и он рухнул в кресло, которое, не выдержав подобного надругательства, просто упало. Я кинулась к мужчине, подавая руку.

– Вы в порядке?

– Да... – прокряхтел он, поднимаясь и ставя назад кресло, потом осторожно сел в него и снова вздохнул.

Вытащил из ящика бутылку и, откупорив крышку, приложился к ней. Сделав несколько больших глотков янтарной жидкости, выдохнул через рот и с грохотом поставил бутылку на стол.

Я за всем этим дело наблюдала с сомнением.

– Ничего тут не сделаешь! По регламенту положено создавать ведьмам такие условия.

– А кто эти регламенты установил?

– Так предыдущая Валхара. А новая только поддержала ее. Во всей Рамиивии ты не сыщешь условия лучше.

– Но это же... Это просто дискриминация!

– Что поделать...

– А как мне прикажете спать?! Вы были в нашей комнате?! Там ужасно!

– Что поделать, – развел он руками, и я поняла, что диалог исчерпал себя.

Выйдя из кабинета, я ужасно хотела хлопнуть дверью, но побоялась, как бы она  петлей не слетела, а потому пришлось держать себя в руках.

Я не знала, что делать.

Но одно было ясно, спать я в той помойке, точно не могла!

Когда я вышла из здания администрации, я была еще злее, еще более усталой и намного более злой и разраженной. Для этого было сразу несколько причин.

Во-первых, по всему так и выходило, что мне придется спать в той помойке.

Во-вторых, я уже почти рассталась с дорогим мне бутылечком лака, а в итоге не добилось по большей части ничего.

И в-третьих, меня просто все достало.

Настроение было рычать, оскалив зубы и припав к земле на каждого прохожего. Что было странно, ведь у меня выросли рога, а не кошачьи ушки. Было бы более логично хотеть всех забодать. С другой стороны, подумав об этом хорошенько, я поняла, что идея боднуть кого-нибудь совсем не казалась мне плохой. А даже наоборот.

Мимо меня шли колдуны в насыщенно синих мантиях с золотым отворотом, которые будут спать в теплых и мягких постелях, вокруг них будет витать аромат чистоты и порядка. А мне предстояло провести ночь в клоповнике, и от этого мне становилось еще хуже.

– Чего уставилась?

Я поняла, что девушка, на которую я довольно пристально смотрела, остановилась и сейчас, обернувшись ко мне, глядела с вызовом, перекрестив руки на груди. Возможно, ее черные очи должны были напугать меня, возможно, посох, который она держала в руках, должен был вселить в меня уважение. Возможно. Но это было не так.

Все эти чувства и в моем благодушном состоянии вселялись в меня довольно трудно, а уж когда я была зла и вымотана, им меня было не достать.

– А нельзя? – провокационно спросила я, не отводя взгляда.

Девица усмехнулась и медленно направилась ко мне, помогая себе идти посохом. Наверное, она думала, что так выглядит могущественно. Но на самом деле, ситуация была довольно комичной. Массивный, величественный посох никак не вязался с ее довольно миловидной внешностью и светлыми волосами. Казалось, будто она украла его у кого-то, и сейчас кичилась им.

– Ты же ведьма, да? – потом она фыркнула. – Конечно, ведьма. Только посмотрите на эти уродливые рога. Так вот. Запомни, вас тут и в грош не ставят. Вы – словно челядь. А челяди не пристало смотреть на хозяев вызывающе.

Если бы только можно было вообразить фразу, которая взбесила меня больше, я бы очень удивилась. Я не любила дискриминацию в принципе. Если я слышала, как кто-то оскорблял даэлей, многие из которых бежали в нашу страну в прошлом году, когда на границе была война, если я видела, как издевались над прислугой, я просто взрывалась.

Сейчас же эта девчонка покусилась на святое. На мои рога, уже полюбившиеся мне, и на мою принадлежность к ведьминскому роду. Да, пусть меня не растили ведьмой, но гордость к нашей фамилии я впитала с молоком матери. И заберите меня грорды, если я позволю какой-то выскочке меня оскорблять.

– Ты же колдунья, да? – я фыркнула, подражая ей. – Ну конечно, колдунья. Только посмотрите на отсутствие даже проблеска интеллекта во взгляде. Запомни, диктовать условия могут либо глупцы, которые просто не понимают, что их не послушают, либо владеющие силой и властью, которые знают, что им подчинятся, – я презрительно осмотрела ее с ног до головы. –  И сдается мне, что ты относишься к первой категории. Смысл моих слов дошел до тебя, или я выражаюсь очень сложно?

– Я – колдунья! – гордо сказала она и зло на меня посмотрела. – Именно колдуны оказывают большее влияние на совет. Именно мы – богатейшая гильдия во всей Рамивии. Даже купцы послушны нам.

Я широко улыбнулась, понимая насколько убог ее умишко.

– И что?

– Как что?! – возмутилась она, кидая на меня презрительный взгляд. – Мы правим этим миром.

Я усмехнулась прямо ей в лицо.

– Ну, допустим, гильдия колдунов действительно оказывает большее внимание на наше королевство. Но только на него! До господства над миром ей еще ехать и ехать. Думаю, я скорее стану богом, чем ваша гильдия подчинит себе все державы. Но это все маловажно. Суть в другом. Неужели ты думаешь, что из-за того, что ты назвала мне общеизвестные факты о влиятельности гильдии, я паду ниц перед тобой? Неужели ты думаешь, что твоя тщедушная душонка хоть как-то причастна к их величию? Неужели ты думаешь, что им есть до тебя хоть какое-то дело?

– Ты должна! – вспыхнула она. – Мы...

– Мы то, мы се, – передразнила я ее и наступила на девушку, почти сталкиваясь с ней грудью. – Чего ты стоишь, колдунишка из деревушки? Думала, нацепишь нарядные тряпки, и никто не поймет, что ты приехала грорд знает откуда? Думала, подчистишь перышки, и уважение так и прилипнет к ним? Твои руки грубы и в мозолях. Ногти обгрызены, а камушки в ушах... Ох, да это никак подделки?

 – Да что ты знаешь! – зашипела она, также наступая на меня. – Будто бы ты фифа столичная! Сама-то из какой дыры вылезла?

Я была чуть пониже ее ростом, поэтому пришлось чуть приподнять голову, чтобы смотреть ей прямо в глаза. По моим губам прямо-таки растеклась победная усмешка.

– Я бы сказала тебе, ибо мне нечего стыдится. Но знаешь... Я вдруг поняла, что ты не достойна знать даже моего имени, что говорить про название места, в котором я родилась. Ты – маленький, неуверенный в себе отросток колдуна, который стремится подняться, за счет унижения других. Искренне ненавижу таких людей. Даже презираю.

– Ты! – зашипела она.

Я улыбнулась и отошла на шаг.

– Надеюсь, ты сможешь жить с этим.

– Мы еще не закончили! – рявкнула она.

И тут я, окончательно взбешенная, оскалилась и зарычала, чуть прогнув спину и подавшись вперед. Рык у меня в последние дни выходил просто отменный. Утробный, угрожающий, дикий.

Это было неожиданностью для колдуньи. Она отпрянула, на мгновение испугавшись. Но потом взяла себя в руки и гордо сказала:

– Мы еще встретимся, ведьма!

Девушка отошла к своим подругам, которые ждали ее, презрительно косясь в мою сторону, и они продолжили свой путь.

Я прищурилась, напоследок рыкнула им вслед и, развернувшись, чуть нос к носу не столкнулась с каким-то юношей. Сделала шаг назад, стараясь вырвать для себя больше пространства, а заодно осматривая его.

Он был субтильного телосложения, тщедушность которого еще больше подчеркивал свитер, размера на три превышающего размер самого юноши. Его пепельные взлохмаченные волосы падали на лицо, закрывая глаза, которые, будто считая, что им мало этого пепельного прикрытия, прятались еще и за очками! И не какими-нибудь симпатичными очками, которые мы с сестрой видели в журналах столичной моды, а самыми обыкновенными заурядными очками. Не удивлюсь, если узнаю, что у него и душки чем-нибудь перемотаны.

Он как-то неловко улыбнулся и потер шею.

– Я видел ваш разговор. Ловко ты их.

Голос его был приятным. И несмотря на то, что вид он имел очень неуверенный, слова его звучали довольно насмешливо. Это как-то не вязалось с общей картиной.

Я прошлась по нему взглядом, не забыв ответить.

– Да. Не люблю, когда на меня давят.

– Я заметил, – улыбнулся он.

Еще раз осмотрев его, заметила на его правой груди герб с пауком, вышитый на свитере.

– Так ты учишься на факультете некромантии? – в лоб спросила я.

Он недоуменно посмотрел на меня, потом кинул взгляд вниз и понимающе кивнул.

– А... Да. Я – некромант.

Я хмыкнула.

– Думала, вы чуть более...

– Агрессивные?

– Скорее антисоциальные. А ты довольно дружелюбный.

– Можно сказать, что я – исключение, – усмехнулся он.

И сказано это было таким тоном, что я невольно снова я осмотрела. И, найдя то, что искала, довольно улыбнулась.

– Можно сказать, мне повезло.

– Да? – удивился юноша. – И почему же.

Я ловко подцепила его под руку и повела вдоль по дорожке. Он сначала хотел было вырваться, но я ему не позволила.

– Видишь ли, какая проблема. У нас на факультете ведьмачества ужасные условные проживания. Отвратительные. Они совершенно не пригодны для молодой девушки.

– Да, я слышал о подобном. Сочувствую, – прикинулся дурачком он, хотя я знала, что этот паренек понял, к чему я клоню.

– Зато у некромантов эти условия просто отменные. Одиночные комнаты... – продолжила я.

– Это так, но... Я не совсем догадываюсь, к чему все это...

Я почти по-братски похлопала его по плечу.

– Послушай, мне нужна нормальная комната. А тебе нужно сохранить свою тайну. Думаю, мы сможем друг другу помочь.

– Что? – рассмеялся он. – Какую еще тайну?

Я улыбнулась его смеху. Какая искренность, какая прекрасная игра.

– Ты не похож на темного эльфа.

– Почему я должен быть на него похож. Я – чистокровный человек.

– Мне тоже так показалось на первый взгляд. Но вот сережка в твоем ухе... Не лазурный завирский толит ли это? Редкая штучка.

Я спросила просто так, мне не нужно было его подтверждение, я знала правду. А еще знала, что с помощью этого камушка можно наложить на себя личину. Не думаю, что этому пареньку понравится, если вся его конспирация накроется медным тазом. А она накроется, если я хорошенько покопаюсь в этом деле.

– Что? Это обычный сапфир.

– Отрицай сколько хочешь. Но я знаю правду, и ты теперь знаешь, что я ее знаю.

– Не слишком ли ты наглая?! – вдруг огрызнулся он, и я широко улыбнулась. – Не лезь в это.

– Не буду. Если пустишь меня к себе в комнату и уступишь кровать.

Он остановился и посмотрел на меня. Как жаль, что я не видела его глаз из-за очков!

– Как ты себе это представляешь? У нас вообще-то комендант в общежитии сидит. Не думаю, что он пропустит, как на мужской этаж заходит девушка.

– Не знаю, – я еще шире оскалилась. – Придумай что-нибудь. Я уже сделала свое черное дело, или точнее лазурное.

Он рыкнул. И я уважительно приподняла брови. Даже у меня это так хорошо не получалось.

– Хорошо. Я пос-с-страюсь, – прошипел он. – Через час я зайду за тобой. Будь готова.

После этих слов он ушел, я же потерла подбородок в задумчивости. Что-то как-то легко он уступил. Слишком легко. Тут явно был какой-то подвох... Но вот какой?

Глава 6.

Морщась и ругаясь про себя, я зашла в ведьминскую казарму, прижимая к носу платок, и чуть не выронила его, когда увидела, что там происходило.

Раскрыв мой красивый чемоданчик, над ним нависали несколько девушек, копошась в моих вещах своими грязными руками. На их лицах цвела довольная мерзкая улыбка, изредка они мерзко хихикали.

– Что здесь происходит?! – рявкнула я, озираясь в поисках Линты, которой я наказала сторожить мой багаж.

Девушка обнаружилась на своем матраце с постной миной, за волосы ее держала какая-т мадама, посматривая на своих соучастниц.

Так. Понятно.

Я подобрала свою метлу, отброшенную этими преступницами за ненадобностью, и со всей силой огрела ближайшую ко мне девицу по спине. Та закричала и тут же повернулась ко мне, зло сверкая глазами.

– А ну культяпки  свои от моих вещей убрала! – рыкнула я, грозно замахиваясь метлой.

– А то что?! – передразнила она меня.

Я без тени сомнения поддала ей, но теперь уже по лицу. Ибо нечего чужие вещи без спроса трогать. Мне теперь их все после этих мадамочек перестирывать придется, наверняка они там микробов столько насажали, что одежду неделю полоскать нужно будет!

Девушка рыкнула и вскочила, ее подруги также отвлеклись от моего чемоданчика, испытавшего все муки надругательств, и с враждебностью уставились на меня.

Остальные обитательницы этой казармы предпочитали бездействовать, не вставая на мою сторону, ни присоединяясь к этим воровкам.

– Вам чего там понадобилось? – оскалилась я.

– Не твое дело.

– Думаю, что мое. Поскольку это – мои вещи!

– Такая умная? – рыкнула девица, что стояла позади главной. На ней был особенно отвратительный балахон, который выглядел так, будто его не стирали уже очень долго.

– А тебя видно боги этим обделили! – презрительно фыркнула я, не меняя боевой позы.

– Не нарывайся!

– А я и не нарываюсь. Я обороняюсь! А теперь пошли вон от моего чемодана!

Я снова замахнулась метлой. И поскольку у этих девчонок такого грозного инструмента в руках не было, они, шипя и ворча, отошли. Та девушка, удерживающая Линту, тоже удалилась.

Мельком осмотрев вещи, я сделала вывод, что украсть они ничего не успели. Им же лучше. Папочка позаботился наложить на вещи заклинание против воровства, и тому, кто приватизировал их, пришлось бы несладко. Похоже, любимый родитель знал, куда я отправляюсь. Ну, еще бы ему не знать!

Застегнув сумки я сгрудила их так, чтобы удобно было нести вниз.

– Ты уходишь? – как-то испуганно спросила Линта.

– Ага, бежит, поджав хвост! – отозвалась со своего грязного вонючего матраца девица, которая была поцелована моей метлой.

Проигнорировав ее замечания, обернулась к Линте.

– Не из академии, но из этого клоповника точно.

– Но что не так? – удивилась девушка.

Я обвела многозначительным взглядом все это пространство и в завершении кинула взор на воровок. Девушка кивнула, но нахмурилась:

– Они – да, но в целом, условия отличные.

Не могла посмотреть на девушку без жалости. Боги, где же она воспитывалась, коль такая нечеловеческая обстановка кажется ей нормальной?

– Нет, Линта, – покачала я головой. – Это – отнюдь не отлично. Даже не близко.

– Но где ты будешь жить?

В этот момент мне показалось, что в казарме стало абсолютно тихо, не звучало ни лишнего шепотка, ни звука чьего-то голоса, казалось, все были заняты своими делами, но я знала, что они подслушивали.

– Не важно.

– На улице, наверное, – хмыкнула какая-то ведьма.

Я снова не поддалась на провокацию, постаралась выдавить из себя улыбку полную сочувствия к бедной Линте, потом поняла, что мне это не удастся, и просто усмехнулась. Осмотрев вещи, которые были готовы к погрузке, кинула грозный взгляд на ведьм:

– Если приду, и увижу, что вы снова рылись в моем чемодане, вам не поздоровится. Мы с метлой составляем идеальный тандем.

Девушки зафыркали.

– А не боишься, что мы скажем, что ты не ночуешь в общаге? Не думай, что ты одна такая умная. Нам есть куда идти, просто это запрещено.

– Рассказывайте, – пожала я плечами. – Но слышала я, что доносчиков не сильно любят.

После этого я пошла вниз. Зомби посмотрело на меня нечитаемым взглядом и уткнулось в свои записи.

От отведенного мне часа прошло всего ничего.

Поэтому я, посмотрев на лаки, вынутые мной при повторной укладке вещей,  пошла в администрацию.

Там скелетиха, растрогавшись до глубины своего хранящегося где-нибудь в лаборатории сердца, напоила меня чаем с печеньками. Оказалось, что она очень даже душевная тетенька, посочувствовала моей проблеме, поругала вместе со мной бывшего жениха и похвалила за то, что развела некроманта на жилье.

– Правда, у них там запах тоже не самый приятный. Но это все же лучше, чем в общежитии у ведьм, – сказала она, отхлебывая чай из кружки, который даже и не знаю, куда девался из ее скелетистого тела.

Посмотрела на нее задумчиво, решила, что сначала нужно будет сходить к некроманту в комнату, оценить обстановку, а уж потом переезжать. Как-то не хотелось менять шило на мыло, а мыло на компот.

Тем временем, отведенный час медленно подходил к концу, и я  распрощавшись со скелетихой, поспешила в свой корпус. Некромант, проявляя чудеса, пунктуальности, уже ждал меня там.

Завидев мое приближение, он перестал ковырять носком ботинка землю и уставился на меня.

– Ну, где твои вещи?

– Знаешь... – начала я. – Мне сначала нужно посмотреть, что там у вас да как. А то как-то не хочется переезжать из одного хламовника в другой.

Я думала, он меня убьет.

У него так пальцы скрючились, что я невольно забеспокоилась о красоте своей белой шейки и здоровье в целом. Как-то не хотелось, чтобы на вышеупомянутой части тела заимелся красный след от его рук.

– Пошли, – рыкнул он.

Улыбнулась тому, что буря миновала и довольно потопала вслед за некромантом.

– А звать-то тебя как? – спросила его, поняв, что так и не узнала его имени.

– Сиэн.

– Кэмрин. Очень приятно.

– Взаимно! – прорычал он.

Я подумала о том, что для такой внешности он все же слишком агрессивен. Так и не знаток в драгоценных камнях поймет, что он что-то скрывает. Надо будет с ним поговорить об этом. Потом, когда Сиэн немного остынет.

 Как и предупреждала моя новая и, к сожалению, уже мертвая подруга в общежитии витал все тот же неприятный сладковатый запах разложения, который ощущался в фойе.

И хотя комнаты имела довольно приличный вид, с этим запахом невозможно было смириться. Даже надушенный платок не мог ничем помочь. Я скривила губы, сильнее прижала белую ткань к носу и вздохнула.

Этот мерзкий запах все портил, а ведь комната была действительно неплохой.

Просторная, с огромной двуспальной кроватью в центре, с бархатными черными шторами на окне, массивным шкафом ручной работы и мебелью этого же мастера. На каждом предмете интерьера были оставлены его инициалы, и я подумала о том, что это вообще ни разу не справедливо.

Комнаты некромантов были обставлены мебелью на заказ, а нам даже матрацы новые не выделили, что уж говорить о кровати!

Но, тем не менее, остаться я здесь не могла.

На самом деле, дело было не только в запахе. Сердце царапало чувство вины, что я бросила Линту на съедение тем ведьмам, и плюс было какое-то необъяснимое желание доказать им, что я – не трус, который бежит от опасности сломя голову. Я сталкиваюсь с ней лицом к лицу и, глотая сопли и пот, бьюсь до потери пульса.

– Нет. Я здесь не останусь.

Я повернулась к некроманту, который дышал спокойно, ничем не прикрыв нос. Очевидно, для него запах был привычным.

Он качнул головой, привалившись спиной к стене и переплетя руки на груди.

– Как хочешь.

Я еще раз оглядела комнату, вздохнула и проговорила:

– Если станет совсем невмоготу, я приду. Так что, жди меня.

Он фыркнул.

– Всенепременно.

И чего он так недоволен?

Кстати, вот интересно, чем он занимался этот час?

Узор на запястье стал зудеть, и я покрутила браслет, его скрывающий, чтобы унять зуд. Мерзкая штуковина, мало того, что руку мне испоганила, так еще и зудит, зараза!

Я улыбнулась юноше, поблагодарила его за проявлено рвение к помощи мне любимой и побежала назад в свою общагу, мысленно репетируя в голове речь.

– О, явилась. Ты гляди-ка. Выгнали что ли?

Я усмехнулась в ответ, осмотрела девушек и, преодолевая отвращение и подступающие рвотные позывы, забралась на кучу одеял и подушек.

– Я вернулась не просто так. Женская солидарность не позволила мне оставить брата в беде!

– Какого еще брата? – не поняла какая-то девушка, удивленно оглядываясь и всем своим видом показывая, что никакими братьями тут и не пахнет.

Сделав скидку на скудность ее ума, я объяснила:

– Нашего женского брата!

Все еще отсутствие понимания во взгляде. Я вздохнула.

– Ну, вас, хухлик однобокий!

– Ты сейчас обозвала нас? – тут же встрепенулась другая.

Нет, в такой ситуации положительно невозможно работать! Куда это вообще годится?

– Спокойно! Я никого не оскорбляю! Просто вставила для красивого словца. Но мы отвлеклись. Сосредоточились, девочки! – я щелкнула пальцами и продолжила. – Условия, в которых мы вынуждены пребывать ужасны! Они – явное преступление против человечности, открытый акт дискриминации и магического неравенства, а также прямое унижение нашей гендерной сущности!

– Дискр... Чего? – тут же переспросила одна, морща лоб.

– Гендерной? – нахмурилась другая.

Боги.

– Дискриминации. Или притеснения. И женской. Понятно? Но мы опять отвлеклись. С этим надо бороться. Мы девушки, а не блюмпы. Мы не можем жить в грязи и носить рваные тряпки!

Из комнаты послышались робкие возгласы одобрения.

– Мы запасемся ведрами, тряпками, зельями и уничтожим мерзкий запах и зловонный запах! – я выбросила в воздух кулак, настраивая девушек.

– Да!

– Изгоним клопов и крыс!

– Да!

– Украдем матрацы у колдуний! – заорала я.

Толпа неистововала. Поднялся визг, топот. Раздавались хлопки в ладоши.

– Они нагло узурпировали и монополизировали все новые матрацы!

– Да!

– Не позволим же бесчинству происходить и дальше!

– Да!

– Ведь мы...

– Ведьмы! – заорали девушки.

– Да! – закричала я. – За работу! К завхозу!

И толпа маниакально ведьмочек, озабоченных приведением казармы в надлежащий вид, возглавляемая революционером в моем лице, двинулась на штурм хозяйственной комнаты.

И пусть убоится тот, кто встанет на нашем пути. Мы не знаем пощады!