Текст книги "К черту на кулички (СИ)"

Автор книги: Анастасия Итрухина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Так ты дракон?! – с изумлением спросил Николас, взирая на трёхметровое чудовище.

– Я лечу за ней, – прорычал Йердан и начал набирать высоту.

– Постой! – срывая голос, закричал Николас. – Я с тобой!

– Зачем?! – Йердан на миг замер и немного опустился.

– Ты и Астария спасли мне жизнь, и если ты меня с собой не возьмёшь, то я отправлюсь один! – сжав кулаки и шмыгая носом, кричал обиженный подросток. – Тебе нужен проводник, а я знаю север как свои пять пальцев. Я там вырос!

Йердан опустился на землю и потрепал парнишку по волосам.

– Ну что же с тобой сделать? – риторически спросил демонический дракон, подкидывая парнишку на спину и набирая высоту. – Держись, Николас!

Глава 23. Ловушка.

Ветер бил в лицо, холодный и злой, но Йердан не чувствовал его. Он чувствовал только одно: она где-то там, внизу, среди замёрзших болот и голых лесов, одна, возможно, раненая, возможно, умирающая. И он летел.

Николас вцепился в чёрную чешую на его спине, прижался всем телом и что-то кричал, но ветер уносил слова. Йердан не разбирал. Он просто летел – на север, туда, где небо становилось тяжелее, где воздух пах снегом и дымом, где на горизонте маячили тёмные силуэты гор.

Под ними проплывали деревни, занесённые снегом, редкие огни постоялых дворов, тёмные полосы дорог. Он искал её след. Эмпатическое чутьё, обострённое до предела, вылавливало из общего фона только одно – знакомый, колючий, тёплый отпечаток её эмоций. Он был слабым, далёким, но живым. Она была жива.

– Левее! – крикнул Николас, дёргая его за чешую. – Там, у Северного Ключа, есть старый тракт! Если караван перехватили, то, скорее всего, следы уведут к заброшенным шахтам!

Йердан послушался. Он повернул влево, и вскоре внизу показалась разбитая повозка. Она лежала на обочине, перевёрнутая, с отломанным колесом. Вокруг – тёмные пятна на снегу. Кровь. Но тела не было. Ни её, ни кучера, ни охраны.

Он приземлился в ста метрах от повозки, и Николас соскочил на землю, проваливаясь по колено в снег.

– Следы, – сказал парнишка, приседая. – Свежие. Они ведут вон туда, к скалам.

Йердан кивнул. Он снова принял человеческий облик – точнее, нечто среднее: демонические черты остались, но крылья исчезли, и он стал меньше, компактнее, готовый к бою. Когти на руках блестели чёрным.

Они шли по следу час. Может, два. Снег заметал тропу, но Николас читал её, как книгу, втягивая воздух носом и шевеля ушами. Он вырос здесь, он знал эти места, и это было единственной причиной, по которой Йердан согласился взять его с собой.

На третий час они нашли сторожку. Она стояла на краю утёса, покосившаяся, с забитыми окнами, но внутри горел свет. И у входа стояли двое – здоровые, закутанные в меха наёмники с арбалетами.

– Она там, – прошептал Николас. – Я чувствую.

Йердан не ответил. Он тоже чувствовал эмоции напуганной Астарии и просто шёл вперёд – открыто, без скрытности. Наёмники заметили его, вскинули арбалеты, но не успели выстрелить. Демоническая сила, сконцентрированная в одной точке, темным кулаком ударила в них, как таран. Один отлетел к стене, второй рухнул на снег.

Дверь сторожки распахнулась от удара. Внутри, на полу, связанная, с разбитой губой и синяком на скуле, сидела Астария. Рядом сопровождающая ее служанка и старик кучер, охраны баронессы нигде не было видно. А над ними стоял третий наёмник с ножом.

– Ещё шаг, и я её…

Он не договорил. Йердан двигался быстро. Чистая демоническая ярость, отточенная годами тренировок. Нож упал на пол, звякнув. Наёмник – следом.

Астария подняла на него глаза. В них были слёзы, боль и что-то ещё – что-то, от чего у Йердана перехватило дыхание.

– Ты пришёл, – прошептала она.

– Я всегда приду, – ответил он, опускаясь рядом и разрезая верёвки когтями.

Она улыбнулась – слабо, но по-настоящему. И когда он прижал её к себе, она уткнулась лицом в его плечо и заплакала, обдав его коктейлем боли, страха и облегчения.

Николас стоял в дверях, глядя на них, и улыбался. А где-то за стенами сторожки выл ветер, и снег заметал следы. Но здесь, внутри, было тепло. И зверолюд был счастлив, что успел помочь своей благодетельнице.

Йердан держал Астарию в объятиях, чувствуя, как её слёзы впитываются в ткань его рубашки. Он гладил её по спине – медленно, осторожно, словно боялся, что она рассыплется, если он отпустит. Но внутри него уже закипала другая волна. Не страх. Не облегчение. Ярость.

Он отстранился, посмотрел на её лицо – разбитая губа, синяк на скуле, следы верёвок на запястьях. И голос его прозвучал глухо, сдавленно, как рычание:

– Какого чёрта ты попёрлась на север без нормальной охраны?

Астария вздрогнула. Она не ожидала этого. Сначала – спасение, объятия, тепло. А теперь – ледяной, яростный взгляд, от которого ей захотелось съёжиться.

– Я… – начала она, но он не дал ей договорить.

– Ты понимаешь, что могла погибнуть?! – он встал, резко, и отошёл к окну. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты. – Ты поехала одна. В край, где война. Где каждый второй – убийца или предатель. Ты не взяла охрану. Ты не сказала мне. Ты просто оставила записку и уехала!

– Йердан…

– Ты хоть представляешь, что я чувствовал?! – он обернулся, и в его глазах полыхало багровое. – Я не мог дышать. Я не мог думать. Я чуть не сдох, чтобы добраться до тебя. А ты… – он запнулся, голос сорвался. – Ты просто уехала.

Астария молчала. Она смотрела на него, и в её глазах не было страха. Была боль. И понимание.

– Я не хотела, чтобы ты страдал, – сказала она тихо. – Я знала, что ты не сможешь поехать. Знала, что ты будешь рваться. Я не хотела быть причиной твоей боли.

– Ты уже причина моей боли! – выкрикнул он, и эхо его голоса заметалось по сторожке. – Ты – единственная причина, по которой я вообще чувствую что-то! И когда ты уехала, я понял, что не могу без тебя. Не могу дышать, не могу думать, не могу быть. А ты… ты просто оставила записку.

Он замолчал. Тяжело дыша, он стоял посреди комнаты, и в его глазах была не только ярость, но и что-то ещё – страх, который он так долго прятал за масками безразличия и холодности.

Астария медленно поднялась. Ноги ещё плохо слушались, но она шагнула к нему. Остановилась рядом. Подняла руку и коснулась его щеки.

– Прости, – сказала она. – Я была дурой. Я думала, что смогу всё решить сама. Что не буду обузой. Я хотела быть сильной.

– Ты и так сильная, – ответил он, и его голос дрогнул. – Но ты не одна. Ты слышишь? Ты больше не одна. И я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда.

Она прижалась к нему, и он обнял её – крепко, отчаянно, словно боялся, что она исчезнет.

– Я больше не уйду, – прошептала она. – Обещаю.

Николас, стоявший всё это время в дверях, тихо вышел на улицу. Он не хотел мешать. И не хотел, чтобы они видели, как он улыбается.

Йердан замер. Вопрос Астарии прозвучал тихо, но в нём была такая тревога, что он почувствовал, как его собственная ярость отступает, уступая место чему-то более сложному.

– Йердан, – опомнилась Астария, – А как же проклятие?! Я думала, что оно убьет тебя если ты покинешь границу города?

Он посмотрел на неё – на её разбитую губу, на синяк на скуле, на руки, которые всё ещё дрожали. И понял, что она действительно боялась. Не за себя. За него.

– Оно должно было убить, – сказал он медленно. – Так было написано в дневнике матери. Заклинание было привязано к моей жизни. Разрушить его – значит умереть.

Астария побледнела.

– Но ты жив.

– Жив, – согласился он. И в его глазах мелькнуло что-то странное – смесь удивления и мрачного осознания. – Я не знаю, почему. Я не знаю, как. Но когда я рванулся через границу, когда почувствовал, что ты в опасности… что-то изменилось. Заклинание треснуло. Не только снаружи. Внутри. Как будто оно больше не могло меня держать.

Он поднял руку и посмотрел на свои пальцы – длинные, с чёрными когтями, которые ещё не до конца вернулись к человеческому виду. На предплечье, от локтя к плечу, проступил узор из чёрной чешуи – тот самый, что он видел, когда стоял за воротами.

– Я думал, что умру, – сказал он тихо. – Но вместо этого что-то проснулось. Что-то, что было во мне с рождения, но спало.

Астария шагнула к нему, взяла его руку, провела пальцами по чешуе. Она была гладкой, тёплой, живой.

– Ты стал драконом, – прошептала она.

– Я стал собой, – поправил он. – Тем, кем должен был быть. Заклинание держало не только меня. Оно держало и эту часть меня. Прятало её. Подавляло. А когда я перестал бояться… когда я перестал бороться… оно просто исчезло.

Он посмотрел ей в глаза.

– Возможно именно в этом и был смысл заклятия. Я прежний должен был умереть. И если бы не встреча с тобой, то я бы так и остался полудемоном без прав, без крыльев, без будущего.

Астария покачала головой.

– Нет. Ты бы всё равно справился. Ты сильнее, чем думаешь.

– Может быть, – ответил он. – Но я не хочу проверять. Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

Она улыбнулась – слабо, но по-настоящему. И в этот момент Николас, который стоял у дверей, не выдержал.

– Так, – сказал он, входя в сторожку и стряхивая снег с плеч. – Я не хочу прерывать, но у нас тут трое связанных наёмников, один без сознания, перепуганная служанка и старик-кучер, который до сих пор трясётся. Может, решим, что с ними делать?

Йердан обернулся, и в его глазах снова вспыхнул холодный, деловой огонь.

– Да. Ты прав. Сначала – они. Потом – всё остальное.

Йердан подошёл к служанке – немолодой женщине с трясущимися руками и заплаканными глазами. Она сидела на полу, прижимая к груди разорванную шаль, и при виде приближающегося демона вжалась в стену.

– Не бойтесь, – сказал он, и голос его был мягче, чем обычно. – Я не причиню вам вреда. Вы служите у баронессы?

Женщина кивнула, всхлипнув.

– М-меня зовут Мэри. Я… я горничная. Поехала с госпожой, чтобы… чтобы помогать в дороге. А потом эти… эти люди…

– Расскажите, что произошло, – перебил её Йердан, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. – Всё, что помните. Это важно.

Мэри сглотнула и начала говорить. Голос её дрожал, но она держалась.

– Мы выехали из города три дня назад. Госпожа хотела проверить шахты. Управляющий писал странные письма, и она беспокоилась. С нами были двое охранников из гильдии – госпожа наняла их в столице. Но на второй день, на перевале… их не стало.

– Как не стало?

– Они… ушли. Утром мы проснулись, а их нет. Ни следов, ни вещей. Госпожа сказала, что, возможно, они ушли за припасами, но… – Мэри запнулась. – Они не вернулись. А потом, на третий день, на нас напали. Прямо на дороге. Люди в чёрном. Их было много. Они ранили кучера… нашего кучера, старика Томаса, он… он пытался нас защитить…

Она кивнула в сторону трясущегося старика и снова всхлипнула, но взяла себя в руки.

– Они схватили госпожу и меня. Привезли сюда. И… и один из них, тот, который был главный, сказал: «Теперь он придёт. Теперь он точно придёт».

Йердан замер. Внутри что-то оборвалось.

– Он сказал это? Точно?

– Да, – подтвердила Мэри, глядя на него с испугом. – Он сказал: «Мы не получили приказ убивать её. Только держать. Пока он не придёт». И ещё… он смеялся. Говорил, что «полукровка не устоит».

Йердан медленно поднялся. В его глазах разгорался багровый огонь.

– Ловушка, – прошептал он. – Это была ловушка. С самого начала.

Астария, сидевшая на полу у стены, подняла на него взгляд. Она уже пришла в себя, и в её глазах тоже начало проступать понимание.

– Ты хочешь сказать… – начала она.

– Да, – перебил он, поворачиваясь к ней. – Тебя не просто похитили. Тебя использовали. Как приманку. Они знали, что я приду за тобой. Знали, что я не смогу остаться в городе. Знали, что я разрушу заклинание.

Он подошёл к одному из связанных наёмников – тому самому, которого вырубил первым, – и рывком поднял его на ноги. Тот застонал, приходя в себя.

– Кто вас нанял? – спросил Йердан, и в его голосе не было ничего человеческого.

Наёмник сплюнул кровью и усмехнулся.

– А ты как думаешь, полудемон? Кому-то очень не нравится, что ты начал копать под Совет. Кому-то, у кого есть доступ к дворцу.

Йердан сжал его горло сильнее.

– Имя.

– Фаэран, – выдавил наёмник, задыхаясь. – Он заплатил. Сказал, что если мы заманим тебя за границу, то заклинание тебя убьёт. А если нет… то на подмогу придут другие, чтобы закончить работу.

Йердан отпустил его, и наёмник рухнул на пол, хрипя.

– Фаэран, – повторил Йердан, и в его голосе была такая нота, что даже Николас, стоявший у двери, поёжился. – Значит, он решил убить двух зайцев. Избавиться от меня и от тебя одновременно.

– Но он просчитался, – сказала Астария, поднимаясь и подходя к нему. – Ты не умер.

– Да, – ответил Йердан, и в его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. – И теперь на нас идет охльа. Но сначала… – Он посмотрел на Мэри, на кучера, которых нашли в сторожке. – Мы выведем вас отсюда. Самое безопасное место сейчас, как ни странно – фронт.

– А что с ними? – Николас кивнул на наёмников.

Йердан посмотрел на них, и в его взгляде не было ни капли жалости.

– Оставим здесь. Снег заметёт следы. А когда доберемся до армии пошлём людей, чтобы их забрали. Пусть расскажут всё, что знают, генералу. Думаю, у них будет много интересного о Фаэране и его поставках на север.

Он повернулся к Астарии и взял её за руку.

– Идём. Нам стоит поспешить.

Она сжала его пальцы и кивнула. Старика наспех перевязали и помогли встать. Мэри и Николас подставили ему свои плечи и помогли выйти на улицу. За стенами сторожки продолжал выть ветер, заметая следы. Но в этом вое слышалось что-то новое – предвестие бури, которую Йердан собирался обрушить на головы тех, кто посмел тронуть его женщину.

Глава 24. Здравствуй, папа.

Они шли долго. Слишком долго. Ветер завывал, заметая следы, и снег становился всё глубже. Старик кучер едва передвигал ноги, и Николас с Мэри поддерживали его с двух сторон. В дороге у него начался жар, но помочь они ему ничем не могли. Остановиться на отдых посреди бескрайнего снега тоже. Астария шла рядом с Йерданом, иногда спотыкаясь, но не жалуясь. Он чувствовал её усталость через эмпатическую связь – она была измотана, но держалась. В этих условиях ему одному было комфортно, за счет демонической крови.

К ночи они вышли к военному лагерю. Он раскинулся в долине между двумя скалистыми хребтами – сотни палаток, костры, частокол, а за ним – тёмные силуэты осадных орудий. Воздух пах дымом, лошадьми и чем-то ещё, что Йердан не сразу узнал. Потом понял. Гарью. Так пахло горелое мясо, сожжённые тела и слитые рядом с лагерем ночные горшки. Война это не про комфорт.

Их остановили на подходе. Четверо часовых в меховых плащах с копьями наперевес. Один из них, видимо старший, шагнул вперёд.

– Стой! Кто такие?!

Йердан вышел вперёд. Он был уже в человеческой форме. Часовые напряглись, но не отступили.

– Мне нужно видеть генерала, – сказал он. – Это срочно.

– Генерал занят. У нас эпидемия в лагере. Люди мрут сотнями. Если вы не с приказом из столицы, то…

– Я не с приказом, – перебил Йердан. – Я его сын.

Тишина повисла в воздухе. Часовые переглянулись. Старший нахмурился.

– У генерала нет сына. Он отрёкся от семьи много лет назад.

– Знаю, – ответил Йердан, и в его голосе не было ни капли горечи. – Но я всё равно его сын. И у меня есть информация о том, что происходит в лагере. Особенно об эпидемии.

Старший колебался. Потом кивнул одному из часовых.

– Проводи их к командирской палатке.

Их вели через лагерь. Йердан смотрел по сторонам и чувствовал, как внутри всё сжимается. Раненые лежали прямо на снегу, укутанные в грязные одеяла. Кто-то стонал, кто-то молчал – и это молчание было страшнее. В воздухе висел запах болезни, гнили и отчаяния. Астария прижалась к нему ближе, и он почувствовал, как её пальцы сжали его руку.

– Это хуже, чем я думала, – прошептала она.

– Да, – ответил он. – Намного хуже.

Командирская палатка стояла в центре лагеря. Она была больше остальных, с двойными стенками и пологом, но всё равно оставалась палаткой – простой, функциональной, без излишеств. У входа стояли двое гвардейцев в полных доспехах. Провожающий заскочил в палатку, чтобы доложить о визите информаторов, и быстро вышел, жестом приглашая войти. Гвардейцы молча расступились, пропуская.

Йердан вошёл первым.

Внутри горел магический светильник, отбрасывая резкие тени на стены. За столом, заваленным картами и донесениями, сидел мужчина. Он был высок, широкоплеч, с седыми волосами, забранными в тугой хвост, и лицом, которое Йердан видел только на старых портретах. Лицо, которое он ненавидел и боялся всю свою жизнь. Лицо, которое он видел в зеркале каждый день.

Генерал Кайлан поднял глаза. И замер.

Они смотрели друг на друга долго. Слишком долго. В палатке было тихо, только ветер хлопал пологом да где-то вдалеке ржали лошади.

– Ты, – сказал наконец генерал. Голос у него был низкий, хриплый, как у человека, который давно не разговаривал. – Ты… Йердан.

– Да, – ответил Йердан. – Я.

Кайлан медленно поднялся. Он был выше сына на пол головы, и в его движениях была та же хищная грация, что и у Йердана. Но в глазах цвета чистого яра застыла боль. Боль одиночества.

– Ты вырос, – сказал генерал.

– Вырос, – ответил Йердан. – Позволь представить мою спутницу. Это Астария Вереск. Баронесса. Моя… – он запнулся. – Моя.

Кайлан посмотрел на Астарию. Долго. Внимательно. Потом снова на сына.

– Ты пришёл, чтобы убить меня? – спросил он просто. – Или чтобы попросить помощи?

Йердан покачал головой.

– Ни то, ни другое. Я пришёл, потому что в вашем лагере эпидемия. И я знаю, откуда она. Это яд. Его поставляют через эльфа Фаэрана и его людей. Они травят ваших солдат, чтобы ослабить север и спровоцировать демонов на вторжение.

Кайлан замер. Потом медленно опустился обратно в кресло.

– Я знал, – сказал он тихо. – Я знал, что это не болезнь. Но не мог доказать. У меня нет ни людей, ни времени, ни ресурсов. Половина лагеря уже мертва. Ещё четверть – на грани.

– Теперь у вас есть доказательства, – сказал Йердан. – И у вас есть я. И она. – Он кивнул на Астарию. – У нас есть документы, подтверждающие связь лавки «вечный цветок», в которой выращивают редкие ядовитые растения, с аптечной сетью Фаэрана. И служанка, которая может опознать наёмников Фаэрана. И трое пленных, которые уже дали показания.

Кайлан смотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было всё: горечь, стыд, надежда и что-то ещё, чему Йердан не мог найти названия.

– Ты не должен был приходить, – сказал генерал. – Я – предатель. Я опозорил корону. Я – причина того, что ты рос без отца.

– Я знаю, – ответил Йердан. – Но это не имеет значения. Сейчас имеет значение только одно: остановить Фаэрана и его хозяев. И спасти ваших людей.

Кайлан медленно кивнул. Потом поднялся и протянул руку.

– Тогда… добро пожаловать в лагерь, сын.

Йердан посмотрел на его руку. Долго. Потом взял её. Пожатие было крепким – крепче, чем он ожидал. Но было в отце что-то неправильное… Выходя из палатки Йердан понял, что его смутило – полное отсутствие фона эмоций.

Старика кучера устроили в лазарете – отдельной палатке, где лежали раненые и больные. Лекари, измученные и бледные, приняли его без лишних слов. Один из них, молодой парень с усталыми глазами, осмотрел старика и покачал головой.

– Жар сильный. Но это не та болезнь, что косит лагерь. Похоже на воспаление раны, осложнённое дорогой. Мы сделаем всё, что можем.

Йердан кивнул и вышел. Астария ждала его снаружи, кутаясь в плащ. Николас и Мэри стояли рядом, прижимаясь друг к другу.

– Идём, – сказал Йердан. – Нам выделили палатку.

Палатка оказалась небольшой, но крепкой – с двойными стенками, войлочным полом и маленькой жаровней в центре. Места хватало на четверых, но едва. Мэри сразу легла на край, отвернувшись к стене. Николас устроился у входа, свернувшись калачиком, как кот. Астария села у жаровни, протянув руки к огню. Йердан опустился рядом.

Некоторое время они молчали. Только ветер хлопал пологом да потрескивали дрова.

– Что-то с твоим отцом не так. – сказала наконец Астария. – Его слова разнятся с его эмоциями на лице.

– Да, – ответил он. – Когда я взял отца за руку. Пустота. Никаких эмоций. Ни страха, ни радости, ни вины. Как будто… как будто его там нет.

– Может, он просто устал? – предположила она. – Война, эпидемия, ответственность. Люди иногда выгорают.

– Выгорание – это не пустота, – покачал головой Йердан. – Это боль, усталость, отчаяние. Я бы почувствовал. А здесь… – он замолчал, подбирая слова. – Как будто кто-то вырезал из него всё живое. Оставил только оболочку.

Астария поёжилась.

– Думаешь, что можно вынуть из дракона его душу?

– Не знаю, – честно ответил он. – Но что-то здесь не так. Я знал, что отец может быть холодным. Он был принцем, потом изгнанником. Но это… это другое.

Он посмотрел на неё. В свете жаровни её лицо казалось усталым, но глаза были ясными. Она смотрела на него с пониманием, которое всегда заставляло его чувствовать себя менее одиноким.

– Ты не доверяешь ему, – сказала она.

– Я не знаю, – ответил Йердан. – Я хочу доверять. Но что-то мне подсказывает, что здесь всё не так просто, как кажется.

– Мы разберёмся, – сказала она, кладя руку ему на колено. – Вместе.

Он накрыл её ладонь своей. Некоторое время они сидели молча, глядя на огонь.

– Я рада, что ты пришёл, – тихо сказала Астария.

– Я всегда буду рядом, – ответил он.

Она улыбнулась.

– Помню.

Николас, лежавший у входа, приоткрыл один глаз.

– Вы двое… – пробормотал он. – Может, спать уже? Завтра тяжёлый день.

Йердан усмехнулся – впервые за эту неделю.

– Он прав, – сказал он, поднимаясь. – Ложись. Я подежурю.

– Нет, – сказала Астария, вставая. – Ты тоже устал. Мы оба устали. Давай просто ляжем. Все вместе.

Он посмотрел на неё – долго, внимательно. Потом кивнул.

Они улеглись рядом – не касаясь, но близко. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. Николас уже спал, посапывая. Мэри дышала ровно. Астария закрыла глаза.

Йердан лежал, глядя в потолок палатки. Он думал об отце. О пустоте в его глазах. О том, что где-то в этом лагере – или за его пределами – скрывается кто-то, кто управляет всем этим. И это был не только Фаэран.

Он чувствовал, как Астария засыпает рядом. Её дыхание выровнялось, тело расслабилось. И он тоже позволил себе закрыть глаза. Завтра будет новый день. И новые ответы. Но сейчас, в этой тесной палатке, среди снегов и войны, у него было то, что он никогда не думал, что найдёт.

Утро в лагере началось с криков. Не боевых – просто громких, злых, отчаянных. Йердан проснулся мгновенно, как всегда, и первым делом проверил, на месте ли Астария. Она спала рядом, свернувшись калачиком, и её дыхание было ровным. Николас уже сидел у входа, натягивая сапоги. Мэри всё ещё спала.

– Что происходит? – спросил Йердан, поднимаясь.

– Не знаю, – ответил Николас. – Но пахнет дымом. Не костровым. Другим.

Йердан вышел наружу. Лагерь просыпался – солдаты бежали куда-то, кто-то тащил воду, кто-то кричал. В дальнем конце лагеря поднимался столб чёрного дыма. Палатка-лазарет горела.

– Лекарства, – выдохнул Йердан. – Они жгут лекарства.

Он бросился туда, расталкивая людей. У горящей палатки уже стоял генерал Кайлан – в одной рубашке, без плаща, с обнажённым мечом. Его лицо было спокойным, но в глазах застыла та самая пустота, которую Йердан заметил вчера. Рядом с ним двое гвардейцев держали лекаря – того самого молодого парня, который вчера осматривал кучера. Он был бледен и трясся.

– Говори, – приказал генерал.

– Я… я не знал! – лекарь всхлипнул. – Мне сказали, что это приказ! Что нужно сжечь старые запасы, потому что пришла новая партия! Я не знал, что там были доказательства!

– Кто сказал? – голос генерала был ровным, но в нём было что-то, от чего у Йердана по спине пробежал холодок.

– Человек в плаще! Он пришёл ночью! Сказал, что от вас! У него был ваш перстень!

Кайлан медленно опустил меч. Потом повернулся к Йердану. Их взгляды встретились.

– Они убирают следы, – сказал Йердан. – Кто-то в лагере работает на Фаэрана.

– Я знаю, – ответил генерал. – Но сейчас это не важно. Важно другое. Лекари успели проверить лекарства до пожара. Яд подтверждён. И противоядие есть только в одном месте – у отшельницы на перевале, в двух днях пути отсюда. Если мы не добудем его, лагерь умрёт. И дай бог, чтобы трав у нее оказалось достаточно.

– Тогда идём, – сказал Йердан. – Я, Астария, Николас. И ты.

Кайлан посмотрел на него долгим взглядом.

– Ты уверен, что хочешь идти со мной?

– Я не хочу, – честно ответил Йердан. – Но выбора нет.

Генерал кивнул. Потом отдал приказ готовить лошадей и провизию. Через час они выехали – вчетвером, в сопровождении пятерых гвардейцев. Астария ехала рядом с Йерданом, Николас – чуть позади, генерал – впереди, молчаливый и прямой, как копьё.

Дорога шла через перевал – узкую тропу между скалами, где ветер завывал так, что приходилось кричать, чтобы быть услышанным. Они ехали молча. Гвардейцы держались позади, не вмешиваясь. Астария чувствовала, как напряжение между отцом и сыном растёт с каждым часом. Она видела, как Йердан смотрит на генерала с вопросом, на который он не находил ответа.

На привале, когда гвардейцы развели костёр и занялись лошадьми, генерал неожиданно заговорил. Он сидел у огня, глядя на пламя, и его голос был тихим, но отчётливым.

– Ты хочешь знать, почему я ушёл, – сказал он, не глядя на сына. – Почему оставил тебя.

Йердан молчал. Астария замерла, боясь пошевелиться.

– Я не хотел уходить, – продолжил Кайлан. – Я любил твою мать. Больше, чем корону. Больше, чем жизнь. Она была… – он замолчал, подбирая слова. – Она была как буря. Как огонь. Я не мог дышать без неё.

Йердан смотрел на него. В его глазах не было эмоций. Только холодное, внимательное ожидание.

– Мы встретились на границе, – продолжил генерал. – Она пришла из столицы демонов. Не как враг, а как дипломат и исследователь. Она хотела понять наш мир. Я был молод, глуп и влюблён. Я не думал о последствиях.

– Но последствия случились, – сказал Йердан. – Я.

– Да, – ответил Кайлан. – Ты. И когда отец узнал… он дал мне выбор. Отречься от неё и от тебя – или потерять всё. Я выбрал тебя. Но я так же отказался отречься от трона. И тогда он изгнал меня. Отправил на север. Я не мог взять тебя с собой – ты был слишком мал, а здесь война. Я оставил тебя, потому что думал, что так ты выживешь.

– А мать? – спросил Йердан, и в его голосе впервые за всё время дрогнула боль.

– Она вернулась в столицу, – ответил генерал. – Она не могла остаться, но и забрать тебя тоже. Демоны не принимают полукровок. Но перед уходом она наложила заклинание. Она хотела защитить тебя. Она не знала, что оно станет твоей клеткой.

Он поднял глаза на сына. И в этих глазах – серых, как сталь, – Йердан вдруг увидел то, чего не было утром. Настоящую, живую, старую боль.

– Я не прошу прощения, – сказал Кайлан. – Я не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знал: я не бросал тебя. Я просто не знал, как быть отцом, когда весь мир против тебя.

Йердан молчал долго. Потом сказал:

– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь назвать тебя отцом. Но я знаю одно: ты нужен этому лагерю. И я помогу тебе. Не потому что ты мой отец. А потому что это правильно.

Кайлан кивнул. И впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

Астария тихо взяла Йердана за руку.

Николас, сидевший у костра, навострил уши. Он слышал всё. И в его глазах горело что-то новое – понимание. Он тоже потерял семью. И теперь он знал, что даже в самом тёмном мире можно найти тех, кто станет твоей опорой.