Текст книги "Ангел для Рыбки (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
24
Глеб взял кусок хлеба и передал мне, протянув руку. Я взяла хлеб и благодарно кивнула, отчего-то смутившись того, что Глеб наблюдает за мной пристально и открыто. Он смотрел, как я приладила хлеб на шампур и как начала жарить, выбрав место, где побольше углей и поменьше огня.
Надо было отвлечься и не думать о Глебе, не замечать его взгляд и просто делать то, что делаю!
Это получалось с трудом. Помогали лишь мысли о Граче – воспоминания уносили меня в счастливое детство к моему доброму любимому другу, и становилось неважно, кто сейчас буравит меня взглядом.
Я задумчиво глядела на зарумянившийся хлеб, когда внезапно ощутила справа от себя тёплый упругий бок. Уже понимая, кто мог так бесцеремонно усесться рядом, нарушая все границы личного пространства, я покосилась на Глеба.
Недовольно повела плечом, и парень это заметил. Только что, в моих воспоминаниях, я сидела бок о бок с Грачём, а в реальности рядом оказался Ивлев – тот, кому здесь вообще не место!
– Там дым просто, – прокомментировал своё действие он, явно пытаясь оправдаться.
Я отодвинулась на край бревна, и парень не стал приближаться. Наоборот, он словно забыл про меня и обратился к Машке:
– Иди ко мне, дорогая! Там дыма много – все волосы пропахнут!
Я скривилась, не удержалась и прокомментировала:
– Вообще-то для дачи нормальный запах!
Глеб хотел что-то ответить мне, но его отвлекла Машка. Она подошла к Глебу и села рядом с ним, а он приобнял её, а потом посмотрел на кусочек хлеба, который девушка пыталась пожарить. Он был чёрный, сожжённый в уголь.
– Эх, и да… – пробормотал парень, откладывая в строну испорченный кусок и насаживая новый. – Сейчас сам тебе приготовлю.
От слова «приготовлю» я прыснула, поскольку оно прозвучало так, словно Ивлев намеревался сотворить необычайное блюдо, а не просто запечь хлеб на костре.
Ивлев справился быстро. Через несколько минут он протянул Маше красивый готовый кусок хлеба и даже заботливо подул на него, чтобы девушка не обожглась.
Признаться, до этого момента я вообще полагала, что невозможно не уметь жарить хлеб, если всю жизнь есть дача. Видимо, пока мы с Грачём развлекались костром, у Машки были другие интересы. Или она просто хитрая и специально испортила свой кусок, чтобы Глеб проявил заботу. Мне эти женские хитрости всегда были чужды, так что я не могла точно определить, что задумала Машка, но в любом случае мне не нравилось подобное общество.
– Ты потрясающий, – воскликнула Маша. – И заботливый такой, и внимательный, и очень добрый! – Я хмыкнула, полностью не согласная со всем перечисленным, а девушка продолжала: – Вот ты недавно тут, а с тобой так хорошо и интересно, словно сто лет знакомы и словно можно всю жизнь с тобой общаться, и будет так же круто, как сейчас! А ещё ты всё умеешь! Наверно, потому что в армии служил! – последнее она сказала с особым уважением и гордостью, словно он уже был её и она воспринимала его личные достижения, как свои.
– Когда это ты в армии служил? – поинтересовалась я, хмыкнув.
Не припомню что-то я такого. Наверняка, наврал, чтобы понравиться Машке ещё больше!
И с каких это пор армия – круто? Это круто только под одним углом: не придётся такого парня оттуда ждать, а в остальном пустая трата времени, это очевидно.
Но просто стало интересно, зачем Ивлев про армию наврал-то? Как будто это такое достижение прям, что сразу все девчонки на него клюнут!
– Перед тем, как поступил в наш универ, – ответил Ивлев спокойно. – Раньше в другом учился, потом меня отчислили за роман с молодой физичкой, – он подмигнул мне, и я не поняла, правда это или нет. – А потом после армии пришёл в другой универ. А что – удобно! Половина предметов перезачли с той зачётки, и на пары можно было не ходить.
Так вот, в чём дело! Вот как он умудряется казаться раздолбаем и при этом хорошо учиться! Он не покупал курсовик, с которым обогнал меня, он и правда всё умет и знает! Ну, по крайней мере, теперь я допускала, что это теоретически возможно.
И вот почему он смело мутит с Машкой – она не кажется ему такой старой, как мне! Ведь если он учился в другом универе, а потом служил, то, как минимум, на два-три года старше меня!
Это было удивительным открытием. Оказывается, я совсем ничего не знаю про Ивлева! И оказывается, подробности его биографии могут помочь понять его! Вот только совершенно не было желания разбираться в том, почему он такой. Я была твёрдо убеждена, что парень, который встречается каждый месяц с новой девушкой, не может быть нормальным!
Из задумчивого созерцания Ивлева меня вывела Иришка, которая толкнула меня плечом и шепнула:
– Не пались.
– Чего? – переспросила я тоже тихо.
– Ты так смотришь на него, что атас! – было мне ответом, и я поспешно потупила взгляд.
Хоть бы Ивлев не считал так же, как Ира!
Но Ивлеву было не до меня. Он решил, что пора насаживать мясо нашампура и принялся это делать без лишних слов. В тот момент я даже подумала, что Машка в чём-то права, и в Глебе что-то есть…
Когда я тоже хотела взяться за наш с Ирой шашлык, Глеб остановил меня:
– Не пачкай руки, Сомова, мне не в лом, я и ваш насажу.
Первой мыслью было отказаться и я даже приготовилась это высказать, но Ира дёрнула меня за локоть и шикнула:
– Не мешай ему! Видишь, он хочет произвести на тебя впечатление!
– На меня ли? – усмехнулась я.
Во-первых, ясно, что на Машку. Во-вторых, сложно произвести на меня впечатление таким образом. Тоже мне герой – помог приготовить шашлыки!
Я поглядела на Ивлева и с удивлением поняла, что он не собирался производить впечатление ни на кого из нас, а просто делал своё дело.
В целом, с этого момента всё было ровно и хорошо вплоть того времени, когда мы все насытились ароматным мясом и стали сидеть в беседке просто так.
Бутылка вина на четверых разошлась в миг, и Глеб сходил за второй в избушку. Удивительно, но за время его отсутствия никто не пытался заговорить со мной о нём, что меня тоже очень порадовало.
Даже почти получилось поверить, что вечер в подобной компании может быть нормальным, но умом я понимала, что Глеб ещё обязательно всё испортит.
– Думаю, стоит выпить за гостеприимство хозяйки, – наполнив кружки, он посмотрел на меня лукаво, с явной издёвкой, которую, кроме меня, никто не заметил.
О да, Глеб знал, как я гостеприимна и как не пускаю его на порог своего дома.
Он улыбнулся мне, причём даже не наигранно: видимо, его забавлял мой хмурый вид.
– Да, Нель, у тебя здесь так уютненько! – поддержала Ивлева Маша.
– Спасибо. – Поблагодарила я, желая закончить всё это поскорее.
Но только поднесла кружку к губам, как Глеб невежливо указал на меня пальцем и сказал:
– На тебе комар.
Я проследила за его взглядом и действительно обнаружила комара. Он сидел у меня прямо на груди, как раз где лиф кофточки был украшен незамысловатой вышивкой.
Комара я прихлопнула, и он, неестественно растопырив лапки, упал на пол.
– Вот ты и спалился! – рассмеялась Ира, глядя на Глеба. – Вот, ты, значит, куда смотришь, пока мы все пьём за гостеприимство!
– Я не смотрю, – отозвался Ивлев, не смутившись. – Комар просто…
– Ага, а ты его так просто и заметил, да? – хихикнула Ира. – Куда смотрел, там и заметил!
– Может, и так, – не стал отрицать парень и вновь посмотрел на меня. На этот раз нагло, открыто, оглядывая с ног до головы. И ответил Ире: – Фигурка у твоей подруги ничего такая…
– Идиот, – отвернулась я.
Вечно теряюсь, когда он так. Вроде ж его уличили, он должен смущаться, а умеет всё вывернуть так, что краснею я!
Но сейчас со мной была Ирка – она-то не растерялась. На радость или на беду, она взяла инициативу в свои руки.
– Ты поосторожней, Глеб, – предупредила Ира как бы между прочем. – Нелькин парень вот увидит – ему не понравится, как ты на его девушку смотришь!.. – по Иркиному тону чувствовалось, что сейчас она ещё и наговорит множество угроз, но их Глеб не дал озвучить, перебив:
– УСомовой есть парень? – его глаза странно блеснули. – Очень интересно увидеть!
– Увидишь. – Серьёзно и уверенно заявила Ира. – Сессию свою сдаст и приедет.
– Это здорово! – обрадовался Ивлев. – Поможет мне крышу перекрыть!
Ира воззрилась на меня поражённо, а я вздохнула. Нам не подловить Глеба – он, кажется, всегда ко всему готов…
– Видишь ли, Ириш, – ласково обратился к ней Глеб: он ко всем обращался ласково, кроме меня. – Я обещал Сомовой всячески помогать по хозяйству, чтобы она не прогнала меня до осени.
– Понятно, – пробормотала Ира и сделала ещё одну неожиданную вещь: решила оставить меня с Ивлевым наедине. – Маш, давай отнесём посуду в дом – поможем хоть хозяйке!
– Я тоже могу помочь! – вызвался Глеб и даже встал.
– Нет! – резко ответила я. – В мой дом ты попадёшь, только если под тобой провалится крыша, когда ты станешь перестилать её!
– Ладно, – пожал плечами парень и сел обратно за стол. – Вообще, вечер такой хороший… Может, ещё посидим? Поиграем в карты или во что-то типа того?
– Нет. – Ответила я вновь резко. – Ира завтра уезжает, а ей ещё надо успеть накупаться и позагорать, так что нам рано вставать, некогда рассиживаться!
– Да ладно, Глеб, – улыбнулась ему Маша. – Сейчас помогу прибрать стол, и найдём с тобой, во что поиграть, кроме карт!
Её голос прозвучал отвратительно томно, и я отвернулась.
Уйдите уже из моей беседки! Я сама всё уберу, лишь бы вы поскорее убрались!
Но Маша и Ира собрали посуду и отправились в дом. Одно радовало – они забрали всё, так что вернутся, и Глеб сможет сразу уйти вместе со своей пассией.
Я всё ещё смотрела в сторону – надеялась, это поможет избежать комментариев Ивлева. Но не помогло, конечно.
Он придвинулся ко мне и шёпотом посоветовал:
– Веди себя попроще, Сомова, а то даже я начинаю думать, что ты меня ревнуешь.
Мне шутить не хотелось. Этот тип влез в мой вечер, и единственная очевидная причина этого: он хотел испортить мне настроение. Или могли быть и иные причины?
– Глеб, зачем ты напросился к нам? – спросила я прямо.
– Разве не очевидно? – поразился он моему вопросу.
– Очевидно. – Вздохнула я. – Позлить меня своим присутствием.
– Нет же. – Усмешка, такая привычная, что уже начинала мне нравиться. – Просто хотелось провести время в компании тех, с кем знаком давно. Вы с Ирой – отличный вариант, а то устал, знаешь ли, от новых знакомств.
– Ох ты, божечки! – притворно воскликнула я. – Глеб устал от новых знакомств и от пристального внимания девушек, к которым сам липнет! Прям так устал, что вечер с однокурсницами, на которых всегда было плевать – это отдушина, да?
– Да. – Ответил он так просто и коротко, что я не могла даже найти слов для ответа.
Ира и Маша вернулись быстро, а потом так же быстро мои незваные гости удалились в избушку. Я проводила их неприязненным взглядом, а Ира обиженно прокомментировала:
– Вот ведь гад!
– Да уж… – подтвердила я. Наконец-то и Ира признала, что он гад!
– Как можно обниматься с Машкой, когда влюблён в тебя! – продолжала возмущаться Ира. – Я всё понимаю, к тебе ему так просто не подступиться, но зачем с бабой своей приходить-то? У нас же разная психология: это мужики могут взревновать и пойти напролом, а нам только противно от этого и эффект обратный выходит. Да ведь?
Я слушала её и не знала, на каком моменте перебить и объяснить, что она вообще не права.
– Ир, он просто не влюблён в меня, понимаешь? И ему всё равно, что я про него подумаю.
– Он пялился на твою грудь! – напомнила Ира.
– О да, весомый аргумент! – рассмеялась я. – Думаю, он всегда пялится на грудь любой девушки, которая рядом!
– Это, может, и да, – согласилась Ира. – Но всё равно я чувствую, что он прям ловит твою реакцию на него, на его действия…
– Конечно, ловит, Ир, он ведь меня всегда любил злить! – напомнила я. – Он ненавидит меня, я это знаю!
Ира поглядела на меня, как на безнадёжного человека, а потом сказала:
– Ладно, пошли в дом, я всё приготовила.
Меня тогда не смутила фраза про «всё приготовила». Я наивно отнесла её к тому, что это Ира приготовила всё для сна, кровать застелила…
Но оказалось, что нет. Ложиться спать она не собиралась.
25
– Ты готова? – спросила Ира заговорчески, когда я уже почистила зубы, умылась и только-только прилегла на кровать.
Лично я была готова к одному: завалиться уже спать. И проваляться завтра до полудня. Но вряд ли Ира имела в виду именно это.
– Что? – переспросила я. – К чему мне быть готовой?
– Спиритический сеанс! – напомнила она. – Мы спросим у твоей бабушки имя Грача!
Эта идея мне сразу не понравилась, ещё на пляже, но тогда я надеялась, что Ира забудет об этом. А она взяла и не забыла. Более того, она была решительно настроена вызывать духа.
Пока я пыталась осознать, что она всерьёз, Ира притащила с кухни блюдце и написанный на листочке по кругу алфавит и цифры.
Рукой она сдвинула на край стола все предметы и установила блюдце на циферблат.
Ведь успела это всё подготовить! Значит, она ни на миг не забывала об этом разговоре и о Граче. Стало как-то неудобно: выходило, что подруга заботилась обо мне, а я сейчас должна разрушить все её планы.
– Я вообще-то не уверена, что бабушка знает его имя. – Начала искать причины отказаться от затеи я, но Ира уже рыскала по ящикам стола в поисках свечей. – Просто она ж всю жизнь тут жила – так что могла знать, вот я и сказала…
– Ну так давай попробуем! – Ира всерьёз ухватилась за эту идею. Вроде бы я на это и рассчитывала, начиная разговор про Грача, но теперь была и самане рада. – Где свечи-то? В прошлом году, что ли, ты все спалила?
В прошлом году мы и правда один вечер сидели при свечах – из-за грозы отключали электричество. Тогда мне Ира подарила целую упаковку красивых длинных свечей, и теперь, наверно, хотела отыскать именно их.
Это ей даже удалось – она достала из ящика две свечи, потому что единственный имеющийся в доме подсвечник был рассчитан именно на две. Поставила свечи, зажгла их и направилась к выключателю.
Я наблюдала за ней и не могла понять, как она может делать подобные вещи столь просто. А что, если реально придёт дух? Что тогда делать?
– Не хочу я с этим связываться, – призналась я честно. – И дух чужой тревожить ради глупостей…
Ну, может, не прям и глупостей – для меня это вопрос важный, поскольку если и вызвать духа, то можно у него сразу и спросить, где искать Грача. В общем, смысл-то в общении с духом был бы, если считать аксиомой то, что он не станет лгать. Но тревожить бабушку всё равно не хотелось.
– Давай вызовем кого-нибудь, кого не жалко! – осенило тем временем Иришку. – Может, Пушкина? – предложила она самый распространённый вариант и заметив, что я готова рассмеяться, добавила весомые аргументы: – Он был так себе человек, и в школе ты наверняка его ненавидела с его стихами – давай его дух и вызовем! Мы ж с ним мучились, пусть и он немного с нами подзапарится!
– Он-то точно знает, как звали моего Грача, да? – хмыкнула я.
– Да. – Убеждённо ответила Ира. – Пушкин всё знает! И про Грача твоего тоже!
Щелчок выключателя погрузил комнату в таинственный полумрак, и я вздрогнула от того, как таинственно и зловеще метались тени по стенам от света свечей.
Одновременно со страхом появилось странное чувство, что из этой затеи может выйти что-то путное.
26
Грач и Рыбка
Каждые двадцать минут следовало показываться родителям, в остальном разрешалось ходить, куда угодно. Хитрое такое условие: за десять минут далеко не уйдёшь. Впрочем, Грач быстро сообразил, что родители минуты не по часам засекают, да и у них, детей, часов при себе не имелось, так что вполне можно было идти, куда захочется, только не особо задерживаться и всё-таки забегать домой и говорить, что всё в порядке.
Нелля придумала, что надо перед дальним походом показаться и сразу мчаться в намеченное место. Это и правда было отлично придумано, и потому они с Грачём могли гулять довольно далеко от дома.
Их всегда привлекал неухоженный участок, куда хозяева приезжали редко, лишь на пару недель за всё лето. И это было прекрасно, ведь участок зарос ветвистыми дикими яблонями, пышными кустами смородины, колючего крыжовника, высокой ирги и даже имелся непроходимый островок малинника, в котором старые кусты не убирались годами.
Отличное, просто прекрасное место для душевного поедания чужих ягод!
Дом на участке стоял небольшой, кирпичный, и никто не пытался проникнуть внутрь – все знали, что дом не заброшен. А вот покосившийся сарай, имеющий и первый этаж, и подобие чердака, давно привлекал Грача, и мальчик часто поглядывал в сторону сарая, решая стоит ли проникать внутрь или нет.
Он даже начал понемногу осуществлять свою мечту, потихонечку приближая её к реальности. Так он воровал конфет из коробки – по одной, чтоб никто не заметил. И свято верил, что когда про коробку вспомнят и не обнаружат там доброй половины конфет, то, конечно, не заметят пропажи, ведь он действовал постепенно и аккуратно!
С сараем было точно так же: сперва он нашёл палку, которой можно подцепить дверь, что вела на подобие чердака, потом, на другой день, открыл с помощью этой палки дверцу, и лишь потом решился забраться наверх.
Рыбка, непременно сопровождавшая его в каждом походе на плодородный участок, и не заметила, куда подевался её друг, пока он весело не позвал её сверху:
– Рыба, давай сюда! – Он по-прежнему порой называл её Рыбой, но это больше не звучало обидным.
Девочка насупилась, и Грач не понял причину, но решил, что это из-за обращения.
– Рыбка, давай уже, тут невысоко! – вновь позвал он. – Будет нашим секретным местом!
– Не хочу такое секретное место! – поджала губы девочка и сложила руки на груди, упрямо не двигаясь с места.
– Да не бойся, тут правда не высоко. – Уговаривал Грач.
Он сидел в дверном проёме, который был настолько мал, что даже ребёнку приходилось нагибать голову. Ноги Грач свесил и весело болтал ими.
Нелли поглядела на него совершенно без энтузиазма. Высоко. И опасно. Впрочем, опасностей она всегда не страшилась, чего нельзя было сказать о высоте….
– А вдруг пол провалится? – предположила я.
– Не провалится! Не трусь! – приободрил Грач.
Он пребывал в отличном настроении, и потому не замечал, как подруга погрустнела.
С чердака сарая, казалось, был виден весь мир, и это открытие хотелось непременно разделить с подругой.
– Грач… – нерешительно начала она, поглядев на ободранные носки своих ботиночек. – Я… высоты боюсь… совсем… – пришлось признаться, хоть так не хотелось, чтобы он знал.
Нелли даже отвернулась от обиды: теперь её друг знал о её самом большом и постыдном страхе. Боязнь высот, казалось, отдалит её от друга, сделает похожей на обычную девчонку, чей удел играть в куклы и прятки. Нелля так не хотела.
– Ладно, Рыбка, найдём другое секретное место! – неожиданно легко согласился парнишка и спрыгнул вниз, прямо из окна чердака.
Приземлился мягко, ловко – Нелля прям обзавидовалась. Очень хотелось тоже так уметь: прыгать с высоты, а не дрожать, едва взглянув вниз.
– Пойдём! – позвал Грач. – Знаю, где можно погреться на солнышке, только сперва родителям покажемся, а то идти надо далеко!
В тот день Грач придумал «их место» – огромный валун на краю вырубки под линией электропередач.
27
– Садись! – пригласила меня к столу Ира.
Я опасливо посмотрела на свечи и на блюдце, но внутренний авантюрист уже убеждал меня попробовать. Да, вызовем Пушкина, Ира права: мы достаточно мучились с ним, чтоб он пришёл и назвал мне имя Грача!
Спрыгнув с кровати, я подошла к столу и придвинула к нему табурет. Уселась рядом с Иришкой и ощутила, что из форточки веет прохладой.
Поёжилась и спросила:
– Закроем, может?
– Нельзя, духу надо через окно к нам прийти, а потом уйти.
Я с умным видом кивнула, хоть мне и показалось, что как-то это противоречит логике – дух же бесплотный. Он не муха, чтобы через окна в дом залетать… Но потом я подумала, что если спрошу, Ира наверняка найдёт объяснение в стиле «твой дом – твоя крепость, и в него просто так духу не попасть даже по приглашению».
Решила не заморачиваться. Я в жизни вызывала только пиковую даму, да и то не припомню, чтоб она реально приходила, так что мой настрой был чем-то средним между скептическим и воодушевлённым. С одной стороны, не очень-то я верила в результат, но с другой – очень хотелось бы верить.
Ира заставила меня с ней хором повторить три раза фразу «Дух Пушкина приди». Примерно в тот момент меня посетила мысль, что Пушкиных в мире мёртвых очень много, а призыв наш совершенно спокойно может принять на свой счёт любой дух из числа однофамильцев великого поэта.
Мысль эту я поспешно прогнала – не стоит отвлекаться! Всем известно, что надо быть сосредоточенным и серьёзным во время подобных сеансов.
Ира уже спрашивала дух, здесь ли он, в ответ на что блюдце стало поворачиваться, и точка на нём предсказуемо поползла в слову «да». Было бы странно, поползи она к слову «нет»…
Меня это не напугало ничуть – мне хотелось посмотреть на Иру и убедиться, что это она двигает блюдце, но я опасалась, что тогда всё волшебство разрушится.
В форточку подул ветер, и пламя свечей затрепетало – стало страшно и как-то зябко, хоть вечер сам по себе и был тёплым.
Я вновь поёжилась – в ночной рубашке становилось прохладно, да и пляшущий свет свечей прогонял остатки уверенности.
Ира вежливо спрашивала у духа, есть ли у него желание поболтать с нами, и тот отвечал «да».
Набравшись смелости, я посмотрела в лицо подруги – она не походила на ту, что шутит со мной, и тогда я перевела взгляд на её пальцы. Они касались блюдца легко, и в неясном свете было не определить, кто же всё-таки двигает блюдце – Ира или дух.
Я решила, что в этот раз буду следить внимательно за её руками: кончиками пальцев так аккуратно блюдце не подвинешь, а если она приложит усилие – я замечу, надо лишь смотреть на её руку, а не на точку и буквы.
– Назови имя Грачинского, с которым в детстве дружила Нелли, – попросила Ира. – Как его зовут?
И тут меня пронзила совершенно дикая мысль, что его, может, уже не «зовут», а «звали». Кто знает, что могло случиться с ним за это десятилетие? Он ведь вполне мог уже и не жить…
Ощутила, как от этой ужасной мысли затряслись руки, но я справилась с собой и заставила сосредоточиться. Надо смотреть на руку Иры!
Блюдце поползло, и я всё не могла убедиться, что это происки Иры. Даже если это делает она, я решила досмотреть до конца – какое же имя решит показать мне подруга.
Стрелка дёрнулась к букве «Г», и я скептически хмыкнула, понимая, что сейчас блюдце просто покажет имя «Грач». Эх, Ира, ничего получше не придумала?
Я с укором поглядела на неё и ужаснулась: Ира смотрела на блюдце с таким трепетом и интересом, какие невозможно сыграть.
Посмотрев на её пальцы, я заметила, что она почти не держит ими блюдце, а оно дёрнулось.
В этот же миг вновь подул ветер, и на этот раз свечи погасли, погрузив нас в кромешную темноту.
Я вскрикнула и отдёрнула руку. Ира заорала во всё горло, вскочила, опрокинула стул, но быстро добежала до выключателя и щёлкнула им.
Комната озарилась светом трёхрожковой люстры, стало уютно и спокойно, только сердце колотилось в груди и не торопилось возвращаться к нормальному ритму.
– Это ты двигала! – с сомнением воскликнула я, надеясь найти объяснение произошедшему.
– Нет! И не ты – ты бы не стала, я знаю, – ответила Ира. – Это Пушкин двигал! И он хотел написать имя! Оно на букву «Г» – не так и много имён на эту букву.
– Ага, не много. Геннадий, Георгий, Григорий… – начала перечислять я.
– Глеб, – продолжила Ира, и я поморщилась.
– Нет уж. Это имя осквернено Ивлевым. – Рассмеялась я.
– А что, если и правда его тоже так звали? – серьёзным тоном предположила Ира. – Ирония судьбы такая: твоего Грачинского звали так же, как ненавистного Ивлева – прикол?
Да уж, прикол… Только такого прикола мне от судьбы и не хватало. Впрочем, как бы ни звали моего Грача, я была бы рада отыскать его. И, если он не изменился, то нет разницы, как его зовут! Хотя, конечно, было бы лучше, если б его звали не Глеб…
– Ты так заорала и отпустила блюдце, что оно могло и не успеть дойти до нужной буквы, – справедливо заметила я, теша себя этой ложной надеждой: на самом деле прекрасно помнила, что блюдце чётко замерло на букве «Г». Но ведь не факт, что дух решил ответить односложно, правда? Может, он просто начал так, издалека. Намеревался сказать: «Грача зовут так-то», вот и начал с этой буквы, а имя у Грачинского может быть любым!
– Ладно, хватит с меня на сегодня всяких духов, – вздохнула Ира. – Давай, может, я после первого экзамена приеду и снова попробуем?
– Или просто забьём? – предположила я. – Знаешь, иногда я думаю, что это и неплохо: не знать его имени и того, каким он сейчас стал… Ну, если он вообще жив, конечно…
– Нелька, ты как-то узко мыслишь! Грача твоего мы найдём, ну или хотя бы узнаем, что там с ним дальше было, после того, как они дачу продали. Это вопрос времени, у меня у сестры дядька мент, может, он чем поможет.
– Угу, – отозвалась я.
Не хватало ещё частного детектива нанять, чтобы разобраться, кем был мой друг детства. И найти его, а потом понять, что всё это было напрасно, и он уже женат и имеет пару-тройку детей. Он ведь старше меня – вполне вероятно, что уже закончил универ или вообще не поступал в него, а работает где-нибудь… Например, слесарем. Весь такой в масле, матерится и вечно курит что-то типа беломора… Бррр…
Да, мне определённо была не по душе решительность Иры.
– А ты пока не грусти, – продолжала она. – Начни уже загружать Ивлева работой – пусть не просто так отдыхает! А я к тебе Гошку пришлю. Послезавтра у него экзамен, а потом как раз может и выберется на денёк, Глеба позлить!
Злить Глеба не моим парнем казалось бредовой идеей, но на фоне моих мыслей о Граче-слесаре план показался годным. Особенно та часть, которая про «загрузи работой». В этом был резон, и именно эту часть Ириного плана я решила воплотить в жизнь.
